Глава 27
***
Когда-то Эдмунд думал, что ради Артура сможет преодолеть что угодно. Любую невзгоду, любую сложность, даже математику, или любую неприятность. Но только сейчас он понял, насколько его мысли были далеки от реальности.
Стоя посреди гостиной семейства Пристов, чувствуя на себе презрительные взгляды всех собравшихся и разочарованный взгляд Артура, Эдмунду хотелось лишь одного - исчезнуть. Не просто из этого дома. Не только из этого проклятого города, ему хотелось раствориться в воздухе, стереть себя из бытия, да так, чтобы и памяти не осталось. Но, к сожалению, это было невозможно. Как верно заметил отец, он был слабаком и нытиком, ничтожеством, с которым любой может делать все, что захочет, падалью, которой не место в приличном обществе. И как бы Эдмунд всю свою жизнь ни уговаривал себя и ни убеждал в обратном, сейчас он чувствовал себя именно так.
А отец требовал, чтобы он извинился. Отец кричал и дергал его за рукав. Вот только сказать что-либо Эдмунд был не в силах.
Ему было страшно поднять взгляд, ему было стыдно посмотреть этим людям в глаза, ему было... неловко? Нет! У того чувства, которое он испытывал, не было определения. Такому просто невозможно придумать название.
Напряжение росло. Оно вскипало в каждой клеточке его тела, душило, выжигало глаза слезами, и когда отец в очередной раз с силой дернул Эдмунда за руку, парень не выдержал. Он оттолкнул руку отца, ударив по ней ладонью, и пихнув мужчину плечом, бросился наверх, туда, где когда-то для него была комната, и откуда он не намеревался больше никогда выходить живым.
- Негодник, а ну вернись! - кричал господин Лири вслед своему сыну, а у Артура сердце кровью обливалось.
Он даже представить себе не мог, что сейчас творилось на душе у мелкого. И каких еще унижений он натерпелся от своего отца за эти два дня, проведенные дома.
У парня зачесались кулаки начистить рожу этому гондону, который сыпал угрозами наказать Эдмунда, и придушить его жену, которая отводила глаза, не желая вступаться за сына. Но, к сожалению, он ничего не мог сделать с этими людьми. А вот с мелким поговорить он был просто обязан.
Так же, не говоря ни слова, Артур развернулся и поспешил за Эдмундом. По его жилам пульсировала ядовитая злость, которая не находила выхода. Парню хотелось разгромить все к чертям, стереть в порошок мерзких подлых людишек, для которых жизнь собственных детей не стоила ни гроша. Его разрывало на части, дробило, крошило, обращая самообладание в пыль, а из глубин души поднималось что-то страшное.
Артур не успел догнать Эдмунда до того, как тот скрылся в комнате. Но войти следом за ним без разрешения он не решился, хотя прекрасно знал, что дверь без ключа изнутри не закрывается.
- Мелкий! - позвал Артур, начиная громко стучать, чтобы Эдмунд услышал его сквозь громкие рыдания. - Я могу войти?
- Нет! - голос Эдмунда сорвался на вопль.
Он не хотел, чтобы Артур видел его таким. Не хотел, чтобы человек, которого он любил всем сердцем, даже взглядом касался его стыда и позора. Он больше ничего не хотел. Совсем-совсем ничего. И это пугало еще сильнее.
- Я прошу тебя, позволь мне войти, - взмолился Артур, чувствуя себя растерянным и беспомощным.
Как просто было защищать мальчишку в колледже от отморозков, раздавая пиздюлину направо и налево, и как сложно было защитить его от издевательств, которым его подвергали самые близкие люди. Защитить его от боли и обиды, которые, наверняка, терзали нежное ранимое сердце.
- Убирайся! - послышалось из-за двери, но Артур не собирался отступать.
Он понимал, что, возможно, причинит Эдмунду сильную боль, если пойдет против его воли, но и оставить друга в таком состоянии он не мог.
- Я вхожу! - предупредил Артур. И, прежде чем Эдмунд успел возразить, распахнул дверь и переступил порог.
Эдмунд забился в угол, натянув на себя покрывало, которое снял с кровати, и задыхался от слез. Из-под покрывала виднелись только лакированные розовые туфли, надетые на белые чулки, а все остальное тело было спрятано.
Эдмунд и без того был стеснительным и затюканым, но теперь, и этого Артур боялся больше всего, он мог окончательно замкнуться в себе.
Захлопнув дверь и, подперев ручку стулом, Артур быстрым шагом подошел к другу и, опустившись перед ним на колени, заключил сотрясающийся кокон в объятия, крепко прижимая его к себе.
- Не плачь, - взмолился он, кусая губы, чтобы сдержать собственные слезы. - Не доставляй этому ублюдку такого удовольствия. Не давай ему повода думать, что он может сломать тебя.
- Может?! - возмущенно выдохнул Эдмунд, не зная, как пережить весь этот ужас. - Он уже... ты не понимаешь, он уже меня сломал. Не просто сломал, он растоптал меня. Я больше не выдержу этого. Я больше не хочу все это терпеть. Я устал! Я больше не хочу ничего, Артур! Даже дышать!
- Не говори так, - попросил парень, баюкая друга в своих объятиях. - А как же я? Как мне жить без тебя? Мелкий, ты мое всё. Не станет тебя, и я тоже буду сломлен.
- Зачем я тебе? - вновь срываясь на рыдания, заикаясь спросил Эдмунд. - Зачем тебе такое ничтожество? Я слабак, Артур, я ничего не могу. Я не могу даже отца послать к черту, потому что завишу от него. Но ведь я уже не ребенок. А ничего ему противопоставить не могу.
- Жизнь дерьмовая штука, - проговорил Артур, крепче прижимаясь к парню, - и она полна страданий. Но в ней есть и хорошее, ради чего стоит жить и бороться. Для меня это ты. И мне все равно, слабый ты или сильный. Мне плевать, в какие тряпки тебя выряжают. Мне безразличен твой статус. Мелкий, я люблю в тебе тебя. Я так сильно тебя люблю, что не представляю, как смогу жить вдали от тебя. Ты веришь мне? Веришь, что мое сердце и мысли всегда будут принадлежать только тебе?
Слова Артура были сладки, но даже эта сладость не могла перебить горечи, растекшейся по зыку Эдмунда.
Он бы хотел верить. Наверное, он отдал бы все, даже собственную жизнь в обмен на эту слепую веру, но Эдмунд знал, что не бывает чудес. Что чудеса уже давно погребены под ворохом бумажек и тоннами звенящих кругляшков. И их отцы погребли их с Артуром под этим чертовым алтарем богатства.
- Даже когда ты женишься? - с нескрываемой обидой спросил Эдмунд и, наконец, выпутался из одеяла, чтобы посмотреть другу в глаза. - Даже тогда ты будешь помнить обо мне? Серьезно?
Артур издал мучительный стон и прикрыл глаза. Глупо было думать, что Эдмунд не узнает о помолвке. Но парень надеялся, что это произойдет хотя бы не так скоро. Хотя бы не сегодня.
- Этот брак - просто формальность. Я ее даже в глаза не видел. Да и не хочу. Но и отказаться не могу, потому что...
Голос Артура дрогнул. Он просто не мог сказать Эдмунду, что в таком случае отец убьет его. Или того хуже, покалечит так, что он проведет остаток своей жизни жалким овощем.
- Почему? - упрямо спросил Эдмунд и утер нос ладонью. - Ну же, Артур! Почему? Потому что престижно? Потому что выгодно? Потому что надо восстанавливать репутацию после игры?
- Потому что так сказал мой отец, - совсем тихо проговорил Артур и, впившись пальцами в парик Эдмунда, заглянул в его покрасневшие, заплаканные глаза. - Потому что я не могу его ослушаться, как бы ни хотел. Я должен это сделать, прости.
Губы Эдмунда затряслись, и он снова расплакался, вжимая ладони в грудь Артура и пытаясь его оттолкнуть.
- В таком случае убирайся! - потребовал он, снова начиная задыхаться. - Иди к своей невесте, теперь она будет твоим смыслом!
- Никуда я не пойду, - перехватывая руки мальчишки и прижимая их к стене, выдавил Артур. - Успокойся. Мне не нужен никто, кроме тебя. Но меня никто не спрашивает, чего я на самом деле хочу.
На это Эдмунду нечего было возразить.
Осознание острым ножом вскрыло его горло, заставив проглотить смешанные с кровью упреки, ведь он понимал, о чем говорит Артур. Слишком хорошо понимал. Они оба были бессильны. Они оба были загнаны в ловушку. Они оба ничего не могли с этим сделать, и осознание этого рвало душу парня на части.
- Значит это всё? - сипло спросил он. - Это конец?
- Нет, - Артур покачал головой. - Ты же сказал, что подождешь меня. Или уже передумал?
- Нет, - замотал головой Эдмунд. - Не передумал.
Он низко опустил голову и тяжело вздохнул.
- Я буду ждать. Буду всегда тебя ждать. Даже если на это уйдет целая жизнь.
- Эй, - Артур подхватил подбородок Эдмунда и приподнял его голову, заглядывая в глаза, - не грусти, мелкий. Целая жизнь не понадобится, обещаю. Только потерпи немного, ладно? Потерпишь?
Эдмунд тяжело сглотнул и кивнул. И Артур, облегченно выдохнув, впился в его губы поцелуем.
Он слышал, как к комнате кто-то приближается. Как дергается ручка двери, и как стул от напора не выдерживает и падает на пол. Но он не отпустил Эдмунда, не отстранился от него, продолжая углублять поцелуй. Он знал, что, возможно, это их последние мгновения вместе, и хотел, чтобы мелкому на память от него осталось хоть что-то, что он может бережно хранить до того момента, пока они не смогут быть вместе.
Прошло всего несколько мгновений, прежде чем Артур почувствовал, как пальцы отца впиваются в его волосы на затылке и как смыкаются на прядях, причиняя сильную боль. А потом его потащили назад как нашкодившего щенка, и парню пришлось выпустить Эдмунда из объятий.
Он знал, что ничего хорошего дальше не последует. Но он был готов к последствиям. А вот мелкий смотрел на происходящее с ужасом в округлившихся глазах. Зареванный, в нелепом кукольном наряде, он все равно был красивее всех на свете. И Артур подумал, что если сегодня ему суждено умереть, он уйдет счастливым, потому что, наконец-то, сделал то, что хотел, и сказал другу то, что должен был сказать уже давно.
- Ты что, твою мать, устроил? - процедил отец, останавливаясь и заглядывая Артуру в лицо.
- А что я творю? - спросил парень с вызовом. - Ты сказал, что я должен проявлять к своей невесте как можно больше участия. Я сделал то, что ты сказал.
- Эдмунд не твоя невеста! - гаркнул мужчина, что говорило о высшей степени его бешенства. - У тебя что, с головой проблемы?
- Тогда какого черта его вырядили в эти тряпки?! - зашипел Артур. - Что еще я должен был подумать?! Что его родители больные извра...
Договорить Артур не успел. Отец замахнулся и влепил ему такую пощечину, что у него в глазах заискрило, а в шее что-то противно хрустнуло.
- Вставай! - приказал мужчина. - Я долго терпел твои выходки. Но сегодня ты перешел все допустимые границы.
Мгновения счастья, граничащего с блаженством, вдруг, обернулись для Эдмунда самым настоящим ужасом. Он пытался оттолкнуть Артура, чтобы их не застукали, но друг снова все решил за него, зачем-то нелепо подставляясь перед родителями. Но все эти мысли кружили где-то на грани сознания, не в силах пробиться через сияющую преграду из счастья, которую оказалось очень легко разрушить.
- Прекратите! - закричал Эдмунд и стремительно вскочил, едва не запутавшись в идиотских юбках.
Он, было, кинулся к другу, но Гейбл Лири перехватил его.
- Ах ты мелкий ублюдок! - взревел мужчина и, словно зеркальное отражение Карлайла Приста влепил Эдмунду оплеуху.
Вот только Эдмунд не только был младше Артура, и комплекцией и силой он разительно отличался от друга, и когда ладонь отца с размаха опустилась на его щеку, устоять на ногах парень не смог.
Артур посмотрел на Эдмунда, который снова упал на пол, закрывая щеку рукой, и у него перед глазами потемнело от злости. Он поклялся себе, что вместе с отцом уничтожит и этого выблядка Лири. Но какие бы планы мести он ни вынашивал, сейчас они с Эдмундом оказались в очень непростой ситуации, из которой им невредимыми точно не выйти.
И все же Артур должен был попытаться оградить мелкого от неприятностей.
- Не лезь не в свое дело, подстилка! - жестко сказал он, обращаясь к другу, глаза которого снова наполнились слезами. - Знай свое место!
Больше он ничего сказать не смог. Кулак отца со всего размаха влетел в его живот. И, наверное, от этого удара Артур отлетел бы к стене, но отец схватил его за волосы, удерживая от падения.
Эдмунд закричал, но его крик утонул в противном звоне, раздавшемся в ушах. Артур почувствовал, как его рот наполняется кровью, но отец не дал ему возможности сплюнуть ее на пол, а стал наносить удар за ударом, заставляя парня крепко стиснуть зубы, чтобы не единого звука не вырвалось из его рта. А иначе, и Артур знал это наверняка, живым он из этой комнаты не выйдет.
Ударив сына несколько раз в живот, Карлайл заставил его нагнуться, и стал бить по спине, целясь в почки и позвоночник. И Артуру стоило нечеловеческих усилий сдерживать крик и слёзы. Он еще никогда не испытывал такой боли, но он чувствовал, что это еще не предел, и отец, если захочет, сможет превратить его существование в кромешный ад.
- Жалкий выродок... ты кем... себя... возомнил?.. Эдмунд твой лучший друг... как ты мог его унизить? - цедил Карлайл сквозь зубы, продолжая свои издевательства. - Что ты с ним делал? Отвечай!
Мужчина толкнул парня на пол, и тот растянулся на ковре, пуская изо рта кровавую пену.
- Говори! - нога мужчины опустилась на спину парня, и он услышал, как Эдмунд зашелся в истерических рыданиях. - Говори!
- Я его использовал как грязную шлюху... - выдохнул парень и закашлялся, плюясь кровью и, кажется, блевотиной. - Заставлял обслуживать меня. Он сначала не хотел... но я сказал, что его пустят по кругу, если он не согласится. Мне нравилось унижать это ничтожество. А он ничего не мог мне противопоставить, потому что я пригрозил, что в таком случае, его отца уволят с работы.
- Ну ты и выродок! - припечатал Карлайл и снова ударил сына ногой по спине. - Не ожидал от тебя. Сейчас же извинись перед Эдмундом!
Мужчина поднял Артура за шкирку и словно мешок с дерьмом бросил перед Эдмундом, который забился в угол и, обнимая колени руками, задыхался от слёз.
- Прости... - просипел Артур, глядя на мальчишку, лицо которого перекосило от ужаса. - Прости, я не должен был так с тобой поступать. Скажи им, как я издевался над тобой. Расскажи им все.
Эдмунд никогда не считал себя смелым человеком. Он боялся темноты, боялся монстров под кроватью, боялся плавать в открытых водоемах. Он не боялся самой воды, его пугала глубина, из которой может вынырнуть что-то огромное и смертоносное. Но только теперь он понял, какие это мелочи. Ведь настоящий страх пришел к нему только сейчас. Все три его мелкие фобии, вдруг, обрели плоть. Монстры, как оказалось, никогда и не прятались под кроватью, они таились в душах. В бездонных глубинах сердец тех, кого он когда-то считал людьми. И эти твари все же вынырнули на поверхность, окутанные непроглядной тьмой ненависти и злобы, и раззявили свои пасти, намереваясь поглотить не только его, но и, казалось, все сущее.
Артур просил прощения за то, чего никогда не делал. На его бледном лице застыло безразличие и только в глазах полыхала мольба. Артур врал, а Эдмунд не понимал зачем. Он вообще ничего не понимал и почти не различал слов друга из-за оглушительного стука собственного сердца, и только как болванчик качал головой из стороны в сторону.
- И ты думаешь, что этих слов будет достаточно? - процедил Карлайл и для острастки вновь приложился кулаком к почке сына.
Кровь вновь брызнула у Артура изо рта, и парень закашлялся. И в этот миг будто кто-то разорвал оцепенение, сковавшее Эдмунда.
Отчаянный вопль вырвался из его груди, опалив легкие и оцарапав горло. Ноги налились жаром, и парень вскочил, с яростным желанием разорвать отца Артура на миллионы маленьких кусочков, вот только цели парень не достиг.
Артур зачем-то дернулся в сторону, и рука Эдмунда, занесенная для удара, угодила ему в нос.
Все происходящее оказалось для мелкого страшным потрясением, а для Артура непреодолимым испытанием, которое он мог провалить в любой момент. Одно неосторожное слово или движение - и Эдмунда накроет смертоносной лавиной, из которой ему уже не выбраться.
Наверное, поэтому, стоило ему понять, что Эдмунд собирается сделать, Артур из последних сил заслонил отца и принял на себя предназначенный Карлайлу удар.
Несмотря на хилое телосложение, ярости Эдмунду было не занимать. И, замахнувшись, он вложил в это действие все, что накипело у него в душе. У Артура от удара даже в глазах потемнело, а из носа брызнула кровь, орошая платье мелкого мерзкими алыми каплями.
Артур понимал, что должен срочно что-то сделать, как-то оградить мальчишку от последствий, но он ничего не мог. Он был жалок и беспомощен, и ему недоставало сил и сноровки, чтобы решить эту ситуацию в пользу Эдмунда.
Наверное, все могло стать еще хуже, если бы в дверь не постучали, и голос мамы Артура не заставил всех, кроме Эдмунда, притихнуть:
- Милый, что происходит? - спросила она. - Почему Эдмунд плачет? Что вы там устроили?
- Приведите себя в порядок! - зашипел Карлайл, стремительным шагом направляясь к двери и уводя за собой господина Лири. Но перед тем как выйти из комнаты, оглянулся на Артура и сказал: - А с тобой я еще не закончил. Дай Эдмунду свою одежду, и через десять минут жду вас за столом. Я скажу матери, что вы подрались. И лучше, чтобы она в это поверила.
Высказавшись, мужчина открыл дверь и оттеснил жену, чтобы она не смогла заглянуть в комнату, а следом за ним вышел и отец Эдмунда, так же грозно зыркнув на сына. И как только дверь за ними закрылась, Артур обессиленно рухнул на пол, скрутившись в позу зародыша и отчаянно кашляя.
- Артур...
Имя друга сиплым шепотом сорвалось с трясущихся губ Эдмунда, и он склонился над парнем, желая, но не смея к нему прикоснуться.
В душе творилось что-то невообразимое. Мир Эдмунда рушился. Распадался даже не на кусочки, а на молекулярный прах, восстановить который уже ничто не сможет.
- Зачем? - немеющим языком спросил он, царапая пальцами дорогущий ковер, безбожно испорченный кровью друга. - Зачем?
Артуру стоило немалых усилий вынырнуть из агонии, в которой он находился, и сфокусировать взгляд на заплаканном лице Эдмунда.
- А ты не понимаешь? - просипел он едва слышно.
Мальчишка покачал головой и его губы затряслись еще сильнее.
- Я не хочу, чтобы ты переживал то же, что и я. Я не хочу, чтобы твой отец перенял способ воспитания моего. Мелкий, я пытаюсь тебя спасти
- Ценой своей жизни? - поразился Эдмунд, и ему, вдруг, отчаянно захотелось влепить Артуру пощечину. - Ты совсем с ума сошел? Да что же ты творишь? Он же тебя убьет! Он уже чуть тебя не убил! Артур! Тебе надо обратиться в полицию. Ты должен идти в больницу и написать заявление на своего отца. Иначе... иначе...
Эдмунд не смог договорить. Слезы сдавили его горло и он обнял парня, стараясь не тревожить его и без того измученное тело.
- Ты еще такой наивный, - отозвался Артур, изо всех сил сдерживая кашель. - Даже если я пойду в полицию, он найдет способ до меня добраться. И тогда я точно не жилец.
Артур застонал и перевернулся на спину, а Эдмунд, не в силах разжать объятий, растянулся на полу, уткнувшись лицом в грудь парня.
- Не плачь, - попросил Артур сдавленно, чувствуя, как и к его глазам подступают слёзы. - И прости меня.
- За что? - удивился Эдмунд и крепко зажмурился, вслушиваясь в неровное и гулкое сердцебиение друга и умоляя его сердце никогда не останавливаться. - За что мне тебя прощать? За то, что любишь меня? За то, что волнуешься обо мне? Не будь дураком, за это я тебя прощать не буду.
- Прости, что не могу дать тебе то, чего ты хочешь, - ответил Артур, с улыбкой глядя в потолок, и даже не пытаясь остановить или скрыть слезы, скатывающиеся к его вискам и затекающие в уши. - Прости, что не могу дать тебе то, чего ты заслуживаешь.
Его губы затряслись, а из груди вырвался мучительный стон, который перешел в глухие рыдания.
Эдмунд вскинулся, словно чего-то испугался. А Артур, воспользовавшись возможностью, отвернулся от мальчишки и закрыл глаза рукой, впервые в жизни полностью отдаваясь беспросветному отчаянию.
- Я такой жалкий... - всхлипывал парень. - Не могу тебя защитить. Не могу быть с тобой. Ничего не могу. Только валяться здесь куском вонючего дерьма, и рыдать. Это все, на что я способен.
Эдмунд думал, что самый сильный страх в своей жизни испытал несколько минут назад, но все оказалось куда хуже. Сейчас ему было намного страшнее, ведь он впервые видел, чтобы Артур плакал. Чтобы его сильный, уверенный в себе Артур был в таком отчаянии, чтобы разрыдаться.
Эдмунд хотел было сказать, что для слез нет причин. Что он подождет, пока они станут сильнее, пока они смогут противостоять своим отцам, но ни слова так и не сорвалось с его губ. И все, что ему оставалось, это сидеть как мышь и даже не дышать, чтобы Артур не чувствовал себя еще хуже чем сейчас.
Артур успокоился нескоро, хотя отведенные им десять минут уже давно истекли. Но родители то ли забыли о них, то ли отцы решил подольше подержать их вдали от матерей, и у парней была возможность немного прийти в себя.
Выплакавшись, но все равно не облегчив душу, Артур сел и посмотрел на Эдмунда, который выглядел несчастным и подавленным, а еще очень-очень напуганным.
- Мелкий, - сказал он осипшим голосом, - поддержи мою легенду. Пожалуйся на меня. Только искренне.
- С ума сошел?! - вновь спросил Эдмунд и почувствовал, как внутри все леденеет от ужаса. - Я не буду этого делать. Он тебя чуть не убил за какой-то поцелуй! Я не буду рыть тебе могилу!
- Я уже получил за это, - напомнил Артур, тяжело поднимаясь с пола и нетвердым шагом направляясь к своему шкафу. - А вот если выяснится, что я солгал, будет еще хуже. Ты должен сказать, что я над тобой издевался, и принуждал ко всякому. И что ударил ты меня потому, что не хочешь прощать.
Эдмунд тяжело сглотнул, не отрывая взгляда от Артура и поражаясь тому, сколько в нем силы. Сам он не смог бы, наверное, неделю подняться, если бы его так избили, а Артур...
- Ты, правда, думаешь, что это лучший вариант? - спросил Эдмунд сипло. - Ты, правда, считаешь, что так будет лучше? А что если нет? Что если все будет только хуже?
- Так будет лучше для тебя, - с нажимом сказал Артур, доставая из шкафа два комплекта вещей, для себя и для Эдмунда. - А, значит, и для меня.
Артур повернулся и протянул другу руку, предлагая ему помощь, чтобы подняться.
И Эдмунд незамедлительно вложил свою руку в ладонь парня. А когда поднялся, не удержался и крепко обнял Артура.
- Я сделаю все, как ты скажешь, - едва сдерживая слезы, сказал он. - Только пообещай мне... пообещай, Артур, что с тобой все будет хорошо. Ты обещаешь?
- Обещаю, - выдохнул парень, морщась от боли во всем теле. - Я не позволю себя сломать. И ты... не позволяй.
Сказав это, он отступил от Эдмунда на два шага и протянул ему одежду.
- Переодевайся. И когда спустимся в столовую, делай вид, что не хочешь со мной общаться. Справишься?
Эдмунд тяжело сглотнул, но все же кивнул.
- Думаю, да, - убито сказал он и закусил губу.
Помолчал немного, а потом поднял на друга взгляд и спросил:
- Это все, да? Теперь мы не сможем видеться? Тебя теперь ко мне не подпустят?
- Думаю, так все и будет, - вздохнул Артур. - Но в колледже они не смогут нас контролировать, так что... мы найдем возможность обдумать и обсудить эту ситуацию. Не раскисай, ладно? Будь сильным.
Эдмунд кивнул, но ничего не ответил, и, отвернувшись от Артура, принялся стягивать с себя идиотское платье.
Артур застыл, наблюдая за мелким, который задрал кружевные юбки, пытаясь выбраться из одежды. Белые чулки на стройных бледных ногах выглядели нелепо, но, в то же время, было в этом что-то волнующее - не чулки, не глупое платье, не кружевное белье, а сам Эдмунд в этом наряде - ранимый, трогательный и разъяренный.
Артуру нравилось, когда мальчишка выходил из себя, готовый бороться за то, что ему дорого. Потому что в такие моменты он понимал - Эдмунд выдержит все. Ему бы только немного уверенности в себе и в свои силы.
Стаскивая платье через голову, Эдмунд запутался и, кажется, застрял, и Артур тут же пришел ему на помощь, потянув кружевное нечто вверх.
Получив свободу, Эдмунд шумно выдохнул и оглянулся на Артура, сверкая глазами от злости и новой порции слез. А Артур, глядя на него, улыбался как идиот. Его собственный мир был таким зыбким как песок и безумным как буря, но среди этого хаоса был островок надежды, пристанище всех его чаяний и мечтаний, живительный оазис, где он в итоге сможет отдохнуть и обрести покой в любимых объятиях - и этим оазисом был Эдмунд.
- Мелкий... - выдохнул Артур, когда Эдмунд отвернулся от него, чтобы сорвать со своих ног чулки, - я люблю тебя больше жизни. Просто хочу, что бы ты знал...
С этими словами Артур взял свою одежду и уковылял в ванную комнату, чтобы отрезать себя от искушения подхватить Эдмунда на руки и бежать с ним туда, где их никто не найдет.
Время придет, и он сделает это. А сейчас он должен настроиться на долгую битву с собственным отцом не на жизнь, а на смерть.
А для этого он должен избавиться от своей главной слабости - глубокой привязанности к Эдмунду.
Эдмунд застыл.
Любое признание в любви всегда очень приятно, но слова Артура отозвались в сердце парня болью. Эдмунд не был проницательным человеком, иногда, чтобы понять даже, казалось бы, очевидное, ему приходилось долго размышлять и анализировать чужие слова и поступки, но в этот раз обреченность, тревожными нотами прозвучавшая в голосе друга, достигла его сознания мгновенно.
Признание, которое могло бы осчастливить Эдмунда, острыми ножницами обрезало золотую нить его надежды. Это было горькое, удушающее, выжигающее все внутри прощание. Шаг, после которого ни впереди, ни за спиной не остается ничего. Лишь пустота и мрак, без дорог, света и смысла.
- Артур...
Имя друга зашуршало в складках атласной дряни, на которую обессиленно опустился Эдмунд. Зазвенело упавшими на руки слезами и утонуло в едва различимом запахе друга, исходящего от рубашки, которую Эдмунд прижал к своей груди.
Он не знал, сколько просидел вот так, пряча лицо в ладонях. Но был уверен, что миг этот был краток и скоротечен. Вскоре кто-то постучал в дверь и напомнил, что им пора выходить. И, чтобы не создавать Артуру еще больших проблем, Эдмунд поспешил переодеться и выйти из комнаты.
«Однажды эти ублюдки заплатят», - прикрыв за собой дверь, с яростью подумал Эдмунд. - «Однажды... когда мы станем сильнее, они заплатят нам за всё».