Глава 28
***
Сколько от прошлого не беги и не прячься, оно все равно рано или поздно догонит и отыщет тебя даже в самом надежном убежище. И дело не в том, что ты плохо прячешься, и не в том, что бежишь недостаточно быстро, просто та невидимая нить, которая связывает человека с его прошлым, пусть и истончается с годами, но слабее от этого не становится. К такому выводу Лиан пришел уже давно. Вот уже семь лет он старательно бежал от себя и своего прошлого, но в итоге оказался там, откуда начал.
Аккуратный дворик с укрытыми на зиму клумбами, спящими кустарниками и небольшой, но уютной беседкой, притаившейся в тени высоких деревьев, встретил Лиана тишиной и давно позабытым умиротворением. Улыбка тронула губы молодого мужчины. Немного печальная, полная горечи и пропитанная чувством вины, которое жалило сердце, оставляя в нем глубокие кровоточащие раны.
Он много раз пытался убедить себя в том, что ничего плохого, по сути, не сделал, что просто так сложились обстоятельства, что в его сердце не было зла, лишь любовь, спрятать которую он не смог, хоть и должен был.
Но сделанного не воротишь, время не повернешь вспять, и остается только смириться с ошибкой, принять себя и молить богов о том, чтобы когда-нибудь они все же даровали ему прощение.
И все же страх звенящими от напряжения нитями опутывал сердце Лиана пока он шел по чистенькой ухоженной дорожке, почти не замечая витающего вокруг рождественского настроения. Каждый шаг давался молодому мужчине с величайшим трудом. Ноги немного дрожали, а колени напрочь отказывались гнуться. И даже легкие пакеты с подарками, на выбор которых он потратил все утро и большую часть дня оттягивали руку так, словно он нес не две маленькие коробочки, а неподъемный груз.
Впрочем, отступать от своего решения Лиан не собирался. Слова господина Айзена напомнили ему кое о чем, и отрицать правоту мужчины было не только бессмысленно, но и глупо. Поэтому, невзирая на легкую панику, на волнение и страх, Лиан все же шел вперед. И, поднявшись по ступенькам на невысокое крыльцо, с замиранием сердца постучал в дверь, заставляя яркий праздничный венок немного покачнуться и приветливо подмигнуть золотыми блестками, сверкнувшими в лучах неожиданно выглянувшего солнца.
«Это хороший знак», - подумал Лиан, и на сердце у него стало чуточку легче.
Но стоило ему различить за дверью какое-то движение, и тяжелый камень страха вновь придавил его сердце.
Парень сделал глубокий вдох, и когда дверь открылась, только и смог, что выдохнуть, глядя в ясные глаза все еще красивой, но немного сдавшей и словно бы постаревшей женщины:
- Здравствуй, мама.
Несколько показавшихся Лиану бесконечных мгновений женщина молчала, всматриваясь в его лицо, а потом на ее глазах появились слезы.
- Лиан! Ты вернулся! Вернулся!
Мэган расплакалась и, невзирая на холодный ветер, шагнула через порог, чтобы крепко обнять сына.
От мамы пахло ванилью и сливочным маслом. А еще немного молоком, и Лиан, обнимая ее в ответ, крепко зажмурился, лишь теперь до конца осознав, как сильно скучал по ней все эти годы. Как тосковал по ее выпечке и такой им не любимой кукурузной каше с овощной подливой, которую приходилось есть два раза в неделю, чтобы «быть сильным, смелым и хорошим человеком». Вот только каша не помогла. Ни силы, ни смелости, ни тем более хороших качеств она Лиану не дала. Или он просто мало ее ел, стараясь выбросить все, пока мама не видит.
- Да, я вернулся, - с теплой улыбкой сказал он, поглаживая женщину по спине, стараясь тем самым успокоить ее. - Все хорошо, не плачь. Не плачь.
- Господи, - всхлипнула женщина, но объятий так и не разжала. - Как же я боялась, что ты больше никогда не появишься. Что с тобой что-то случилось, а я так и не узнаю. Ну почему ты перестал звонить? Три открытки в год это, знаешь ли, малое утешение для матери. Да еще и без обратного адреса.
- Прости, - только и смог ответить парень. - Прости, я не должен был так поступать.
«А еще ты не должен был ТАК поступать с Тэо!» - ехидно напомнил глас совести, и поспорить с ним Лиан не мог.
- Ох! - вдруг спохватилась Мэган и отстранилась от сына, вытирая слезы ладонями. - Проходи! Проходи же. Голодный, наверное. Как давно ты приехал?
Женщина сыпала вопросами и увлекала парня за собой вглубь дома, к кухне, где, судя по запахам, готовился праздничный ужин.
- Четыре месяца назад, - не стал скрывать правду Лиан, и ему стало стыдно вдвойне, ведь за все это время он никак не обозначил свое присутствие в Нью-Йорке.
- Четыре месяца?!
Мама резко остановилась и с укором посмотрела на парня.
Лиан кивнул и отвел взгляд, как делал это всегда, когда был очень виноват перед ней.
- Но почему ты не сообщил, что вернулся? Где же ты жил?
- Я жил... на работе, - пожал плечами Лиан. - Меня пригласили на должность учителя истории в колледже «Святого Исаака». Эта закрытое заведение. И учителя заперты там точно так же как и ученики.
- Ох, бедный ты бедный. - Покачала головой женщина и, сжав в своей теплой ладони руку парня, потянула его на кухню. Где усадила на стул и тут же принялась суетиться у плиты.
- Но знаешь, я счастлива, - повернувшись к Лиану, Мэган искренне улыбнулась и поставила перед ним чашку с ароматным кофе. - Я всегда знала, что ты добьешься успеха в любой сфере. Ты всегда был таким умным. Таким добрым. Я молилась за тебя, и мои молитвы были услышаны. Посмотри на себя. Ты стал таким красивым. Таким представительным. Прекрасный мужчина и замечательный человек.
Лиан улыбался как дурак, но матери не перечил. Он мог бы сказать ей, что никакой он не замечательный, не хороший и уж явно не добрый, но не мог произнести ни слова, чтобы не гасить в ее прекрасных глазах ослепляющий свет.
- Ты меня перехваливаешь, - все же решился остановить он восхваления женщины. - Я паршивый сын.
- Не правда, - Мэган покачала головой и вновь крепко сжала руку Лиана. - Я никогда так не считала. И никогда не буду так считать. Это я плохая мать, раз не смогла рассмотреть, что тебя что-то тревожит. Я не смогла тебе помочь, поэтому ты и уехал. И не надо со мной спорить. Я видела, что тебя что-то беспокоит, но даже спрашивать не стала, что именно. И вот к чему привело мое невмешательство.
Она тяжело вздохнула и утерла вновь выступившие на ресницах слезы.
- Но теперь ты дома, - продолжила Мэган. - И это лучший подарок, который только можно было получить на Рождество. Спасибо, дорогой. Большое тебе спасибо.
Лиан снова не нашелся что сказать. Искренность женщины трогала его до глубины души, и парень почувствовал, как его глаза запекло от подступивших к ним слез.
- Это тебе спасибо, - глухо проговорил он и, притянув к себе руку матери, поцеловал ее. - Спасибо, что не сердишься на меня. Спасибо, что ждала меня. И прости, что я не звонил.
- Все хорошо. Тебе не надо просить прощения. - Мэган погладила сына по волосам и, приподнявшись на стуле, поцеловала его в лоб. - Ты останешься? Хотя бы на ужин?
- Если вы с Тэо не будете против, - смущенно почесав кончик носа, ответил Лиан, и женщина просияла.
- Пусть только попробует сказать что-то против, и я ему уши надеру. А еще лучше ты ему уши надери. Он совсем от рук отбился. Губит себя. Не слушает никого. Учебу совсем забросил. А ведь ему осталось доучиться всего год. - Женщина вздохнула и покачала головой. - Не знаю, что с ним происходит, но мне за него страшно. Может быть, хоть к тебе прислушается?
Лиан горько усмехнулся в мыслях. К кому, к кому, а к нему Тэо явно прислушиваться не станет.
- Я попробую, - не стал расстраивать он женщину и решил сменить тему.
Они проговорили часа два. Болтали обо всем на свете. Лиан рассказывал, как учился и жил в Австрии, как познакомился с Садисом и как в итоге попал в колледж господина Айзена. Мама так же рассказала, как они с Тэо жили все это время. За разговором время прошло незаметно, и когда стрелки часов миновали отметку пяти вечера, мама спохватилась, что большинство блюд еще не готовы.
- Я могу помочь, - вызвался Лиан.
Но Мэган, смеясь, прогнала его с кухни, пообещав предоставить ему возможность продемонстрировать свои кулинарные способности утром, когда всем захочется вкусный и сытный завтрак.
- В твоей комнате все как и было, - сказала она, надевая фартук и возвращаясь к плите. - Прими пока душ, отдохни немного, а потом поможешь мне накрыть на стол.
Лиан кивнул и еще раз поцеловав маму в щеку, пошел к себе.
За семь лет, которые Лиан провел в другой стране, в этом доме ничего не изменилось. Осматриваясь вокруг, он с улыбкой отмечал, что все стоит на своих местах, не сдвинувшись ни на йоту. И лишь на двери в комнату Тэо появилась табличка «Не входить», которой раньше не было.
В комнате Лиана все было в точности так, как он оставил. И лишь чистота, отсутствие пыли и запах свежести говорили о том, что в эту комнату иногда заходили.
Улыбка тронула губы, но надолго не задержалась.
Впрочем, впускать в свою душу то, что прогонял годами, парень не собирался, и потому, оставив пакеты с подарками у стола, он подошел к шкафу и, распахнув створки, выбрал домашние вещи, которые аккуратно сложил на идеально заправленной кровати. После чего снял верхнюю одежду и направился в душ.
Этот вечер обещал быть прекрасным, и вместе с тем невероятно тяжелым. Ему надо было немного расслабиться и подумать, как быть дальше. А, чтобы вернуть душе равновесие, лучшего средства, чем горячая вода, придумать было сложно.
***
- Тэо, дружище, у тебя все хорошо? Ты со вчерашнего дня сам не свой.
Выглянувший на балкон Пол пошарил глазами по невысокому столику, стоящему у перил, и, заметив на нем зажигалку, так же вышел на небольшую площадку, сунув между зубами сигарету.
- С чего ты взял? - спросил Тэо, не оборачиваясь и продолжая любоваться унылым серым пейзажем небольшого сквера, находящегося сразу за невысоким ограждением дома, который они снимали для репетиций.
Это был единственный обитаемый дом во всей округе, и единственный уцелевший после массовых поджогов, случившихся здесь около трех лет назад.
Жители этого района получили страховку и решили перебраться в более престижные и надёжные места, а хозяйка данного дома нашла способ заработать на своей уцелевшей недвижимости, сдавая ее в аренду тем, кто хотел пошуметь, но при этом не нарваться на проблемы с полицией.
Сейчас дела у группы шли хорошо, и музыканты обосновались здесь на постоянной основе, хотя еще пару месяцев назад им едва хватало средств, чтобы оплатить аренду за два-три дня в неделю.
Тэо глубоко затянулся сигаретным дымом, подержал его в легких и выпустил в сизый, мглистый воздух. Белесое облачко на мгновение зависло перед парнем, а потом стало медленно растворяться.
Пол пристроился рядом и, подкурив сигарету, тоже уставился вдаль.
- Ты слишком много куришь, - сказал он, обращаясь к Тэо и одновременно отвечая на его вопрос. - Какая это пачка за сегодня? Вторая? Третья?
- Да плевать, - отмахнулся Тэо, а про себя подумал: «Все равно моя дерьмовая жизнь никому не нужна. Почему бы не кайфонуть напоследок?».
Хотя кайфа от сигарет он уже никакого не получал. Никотин больше не успокаивал, сколько не затягивайся, а только оседал в желудке тошной и тяжестью.
А все из-за этого мудака Лиана, который сначала исчез семь лет назад, а теперь как ни в чем не бывало, объявился. И где? В престижном, мать его, колледже, в окружение которого этот умник вписался как нельзя лучше.
Тэо затянулся несколько раз, пока у него не закружилась голова, но образ прилизанного чопорного угребка, деловито расхаживающего среди богатеев, никак не выходил у него из головы. И хоть убей, всплывал перед мысленным взором, раздражая своей милой лживой улыбкой и самодовольной рожей.
- Так что случилось? - не отставал Пол. - Снова с Досом поругался?
Барабанщик, вообще, был прилипчивым и общительным парнем. И Тэо иногда казалось, что Пол поставил перед собой жизненную цель - копнуть поглубже в душе у каждого встреченного им человека.
- Он ту ни при чем, - уклончиво ответил Тэо.
Хотя, если быть честным с самим собой, Досон тоже приложил руку, и не только руку, к его паршивому настроению.
- Где будешь отмечать Рождество? - сменил Пол тему, понимая, что Тэо не хочет идти на контакт, и только сильнее замыкается в себе.
- Дома, с мамой, - ответил парень. - А ты?
- Со своей новой девушкой и ее родителями, - разулыбался барабанщик. - Пожру до отвала, а потом меня ждет отпадный секс. Может, тоже найдешь себе кого-нибудь? Нельзя же всю жизнь отмечать праздники только с мамой.
- Раньше все было иначе, - сказал Тэо задумчиво.
Вернуться бы в то время, остаться дома в тот злоебучий день, когда они с мамой поехали в торговый центр за покупками, а когда вернулись, нашли на столе остывающий прощальный обед и записку от самого большого мудозвона на свете: «Уехал учиться за границу. Не ищите меня. Я сам с вами свяжусь, когда обустроюсь. Мама, спасибо, что заботилась обо мне. Береги Тэо, и не переживай, со мной все будет хорошо».
Вспомнив тот день, Тэо даже зубами скрипнул. И почему в памяти всегда откладывается какое-то дерьмо, а нормальные, счастливые моменты исчезают, растворяясь в небытие в считанные месяцы?
- А что было раньше? - Пол подобрался и весь обратился в слух. - Ты с кем-то встречался?
Тэо хмыкнул и затянулся снова, но сигарета уже истлела, и из затяжки ничего не вышло. Поэтому он подкурил следующую.
- Перепихон по пьяни, закончившийся ничем, считается? - спросил он.
- А чувства были? - поинтересовался Пол, встав к Тэо вполоборота, и внимательно разглядывая его, словно пытался прочитать ответ на его лице.
- Уже не помню, - соврал Тэо. - Это было семь лет назад.
- Первая любовь, - многозначительно хмыкнул Пол. - Ты пригласил ее к себе на Рождество, вы перебрали, перепихнулись, и она бросила тебя.
- Это был его выпускной, - ответил Тэо и, разозлившись не на шутку, потушил сигарету о перила, сминая ее целиком и выбрасывая в пепельницу.
После этого Тэо сделал глубокий вдох и, натянуто улыбнувшись Полу, вернулся в дом.
Ребята уже сворачивали аппаратуру, пряча музыкальные инструменты в чехлы, и складывая все в подсобку. Досон планировал устроить здесь вечеринку для тех, кому некуда было идти в Сочельник, и нужно было обезопасить рабочий инвентарь от гостей.
Пока остальные члены группы сновали туда-сюда, перетаскивая оборудование, Досон стоял посреди гостиной, скрестив руки на груди, и наблюдал за их действиями. Но, заметив Тэо, он тут же переключил все внимание на него.
- Уверен, что не хочешь остаться с нами? - спросил он.
Тэо окинул крепкую фигуру солиста тяжелым взглядом, отмечая, что сегодня Дос оделся особенно вызывающе. Его любимые модные кожаные шмотки со всяким железным барахлом отправились пылиться в шкаф, а вместо этого парень натянул на себя пошлую кожаную безрукавку на голый торс и обтягивающие кожаные штаны, которые разве что не трескались на его мускулистой заднице. Ему не хватало только полицейской фуражки для полноты образа, чтобы сойти за дешевого стриптизера. И Тэо подумал, что он лучше удавится сигаретами, чем останется в этом рассаднике разврата на Рождество.
- Меня мама ждет, - ответил он, закидывая чехол с гитарой на плечо. - А вы веселитесь.
- Не забудь, что у нас выступление в новогоднюю ночь в отеле «Вельвет Краун», - напомнил Досон, схватив Тэо за локоть и удерживая его на месте. - А потом мы с тобой приглашены на частную вечеринку в пентхаус господина Ленгстона. Явка обязательна. От этого зависит будущее группы, и благополучие твоей семьи. Надеюсь, ты понимаешь всю важность этого мероприятия?
- Я подумаю насчет вечеринки, - угрюмо отозвался Тэо. - Не дави на меня.
- Тэо, не о чем здесь думать, - понизив голос, проговорил Досон. - господин Ленгстон настаивает, чтобы я привел тебя. И я это сделаю, даже если мне придется тащить тебя туда силой.
- Отвали! - разозлился Тэо и вырвался. - Сказал же, что подумаю. И хватит мне угрожать.
С этими словами он поспешил к выходу из дома. И настроение его стремительно катилось в задницу.
***
Как доехал до дома, Тэо не помнил. Все его мысли теперь крутились вокруг злополучной вечеринки в отеле, от которой ничего хорошего ждать не приходится. Закрытая тусовка для элиты шоубизнеса, где музыканты и актеры будут лишь товаром на продажу. Тэо не нравилось такое отношение к его персоне. Он любил писать музыку и хотел заниматься этим профессионально, но даже не представлял, в каком дерьме искупается, связавшись с Досоном. И теперь из этого дерьма без посторонней помощи ему не выбраться. Как ни барахтайся, а все равно утонешь.
Расплатившись с таксистом, Тэо поспешил к дому и открыл входную дверь своим ключом.
В прихожей сгустились смешанные ароматы готовящихся на кухне блюд, из гостиной в дверной проем лился свет сотни разноцветных гирлянд, а дом полнился звуками рождественских песен. Мама явно была в приподнятом настроении, и Тэо, наконец, улыбнулся. Приятно было оказаться в доме, где не было грязи и лжи, где жили забота и уют, и царило спокойствие. Несмотря на плохие воспоминания, дома Тэо расслаблялся, срывал с себя маску угрюмого заморыша, которого интересует только гитара и ноты, и превращался в себя прежнего. Не потому что, что хотел этого, а потому, что это делало маму счастливой.
Раздевшись, Тэо прошел прямиком на кухню, чтобы поздороваться с мамой. И, подкравшись к ней, обнял со спины.
- Тэо, дурачок, напугал! - рассмеялась мама и потрепала парня по щеке, но не стала его ругать за шутку.
У нее было слишком хорошее настроение, и, кажется, ничто не могло его испортить.
- Ужин скоро будет готов? - спросил парень, отступая от мамы, чтобы дать ей возможность развернуться. - Так вкусно пахнет, что слюнки текут.
- Еще примерно полчаса.
Женщина повернулась к сыну, и Тэо увидел, что ее сияющие счастьем глаза наполнились слезами.
- А у нас сегодня настоящий праздник, милый, - сказала она сдавленно и рассмеялась, смахивая слезинки. - Угадай, что случилось?
- Ты выиграла в лотерею? - предположил Тэо с улыбкой, хотя внутри у него все напряглось.
Он предположил, что могло произойти, но пока еще боялся до конца в это поверить.
- Лиан вернулся, - проговорила мама, понизив голос до полушепота, и снова расплакалась, только теперь уже было не совсем понятно, от счастья, или от стресса, вызванного внезапным появлением блудного сына.
Впрочем, Тэо не стал расспрашивать ее о причинах слёз, и крепко обнял.
- И где этот ублюдок? - спросил он, стараясь, чтобы его голос не дрожал, и звучал как можно более раздраженно.
- У себя в комнате, - ответила мама и, отстранившись, строго посмотрела на Тэо. - Не ругайся с ним, пожалуйста. Я не хочу, чтобы он снова исчез.
- Думаешь, он из-за меня тогда сбежал? - спросил Тэо, теперь уже начиная злиться по-настоящему.
- Ну что ты, нет, - мама покачала головой. - Я просто прошу, чтобы вы не ссорились в Сочельник. Какими бы ни были причины, давайте оставим это в прошлом.
«Хотел бы я», - подумал Тэо. - «Но все не так просто».
- Обещаю вести себя хорошо, - сказал парень, чтобы мама не волновалась. - Пусть его выходка остается на его совести.
- Спасибо, милый, - просияла мама. - Иди, переодевайся, и через полчаса приходи за стол.
Тэо кивнул и направился в свою комнату, но так до нее и не дошел, остановившись перед дверью в комнату Лиана. Она, по своему обыкновению, была прикрыта неплотно. Даже странно, прошло семь лет, а привычки Лиана совсем не изменились. Он так и носил свою дурацкую прическу, собирая часть удлинённых светлых волос в хвостик на затылке, мило улыбался в любой, даже самой стрессовой ситуации, и не запирал двери.
Но в этот раз открытость Лиана сыграла Тэо на руку, и он беспрепятственно вошел в его комнату, и огляделся по сторонам.
Тэо не был здесь с тех пор, как этот придурок уехал, даже толком не попрощавшись, а потом еще около полугода не звонил. Мама без конца плакала, не понимая, что сделала не так, и почему ее любимый старший сын сбежал. А вот Тэо знал причину, но, к сожалению, не мог о ней рассказать.
Поставив гитару на пол рядом с кроватью Лиана, Тэо прислушался и понял, что парень принимает душ. Пройдясь по комнате, которая вызывала у него исключительно позитивные воспоминания, Тэо не нашел в ней никаких интересных изменений и сел на край кровати напротив двери в ванную, дожидаясь, когда Лиан наплескается и выйдет.
Ждать пришлось недолго, около пяти минут. Потом вода перестала литься, и Тэо внезапно почувствовал, как его сердце начинает выстукивать бешеную дробь.
Если не считать мимолетной стычки в колледже, они не виделись семь лет. Тэо был ужасно зол на Лиана, а еще он до сих пор не мог забыть своих чувств к нему. И эти противоречивые эмоции вздымали в его душе самую настоящую бурю.
Время как будто остановилось, заставив Тэо замереть в ожидании, когда Лиан выйдет к нему. И эта минута растянулась до бесконечности. Но у вечности, как оказалось, тоже есть предел. Ручка двери в ванную, наконец, провернулась, и Лиан вошел в свою комнату, но тут же замер, заметив сидящего на его кровати Тэо.
- Ну привет, - растянул Тэо губы в улыбке, окидывая оценивающим взглядом подтянутую фигуру Лиана, на котором было только полотенце, обернутое вокруг бедер.
Его волосы были все еще влажными, да и на торсе остались капельки воды, которые тревожно поблескивали в свете настольной лампы.
Невольно Тэо даже залюбовался представшей его взору живописной картиной. Он помнил Лиана худощавым восемнадцатилетним подростком, с еще наивными округлостями на лице, а теперь перед ним стоял оформившийся и состоявшийся в карьерном плане мужчина, который, тем не менее, растерянно хлопал глазами, и зажимал руками полотенце, чтобы не свалилось.
- Ну что ты молчишь? - спросил Тэо. - Не хочешь ничего мне сказать?
Возвращаясь домой, Лиан прекрасно осознавал, что встречи с Тэо ему не избежать. Он даже готовился к ней, морально настраивая себя на позитивный лад. Придумывал слова, которые смог бы сказать парню, в попытке оправдать свои малодушные и трусливые действия, и даже составил целую речь, гениальную, по его мнению, способную растрогать любого, даже самого злого человека, изничтожив его ненависть на корню. Но фантазии Лиана о демонстрации своих риторических способностей разительно отличались от действительности, уже хотя бы потому, что в них он был, как минимум, одет.
Сейчас же, стоя перед парнем в чем мать родила и стыдливо прикрываясь коротким полотенцем, он мог думать не о речах, каждое слово в которых должно было быть выверенным и метким, а о том, что Тэо очень изменился за прошедшие годы.
И дело было даже не в его внешнем виде, а в общем энергетическом фоне, который теперь исходил от брата.
Семь лет назад Тэо был совсем еще мальчишкой. Юным, прекрасным, нежным и невероятно милым. Его темно-русые непослушные и немного вьющиеся волосы были коротко острижены и забавно топорщились в разные стороны. В больших глазах всегда сиял свет, ослепительнее которого Лиан так и не увидел в своей жизни. А на красивых соблазнительных губах всегда играла легкая улыбка. Сейчас же перед Лианом был молодой мужчина. Не очень высокий, худощавый, можно даже сказать щуплый, с отросшими до плеч волосами, выкрашенными в черный цвет, с хмурым тяжелым взглядом и губами, все такими же привлекательными и манящими, но больше не улыбающимися.
Тэо пристально смотрел на Лиана, не отводя взгляда и ждал ответа. А молодой мужчина просто не знал, что сказать. Но слова были необходимы, чтобы разбить гнетущее напряжение, и Лиан выдавил первое, что пришло ему в голову.
- Привет? - с вопросительной интонацией проговорил он и неуверенно улыбнулся, да только улыбка не хотела задерживаться на его губах и истаяла так же быстро, как и появилась.
Тэо разочарованно покачал головой.
«И это все, твою мать?» - выругался он мысленно. - «Все, что ты можешь мне сказать после семи лет разлуки? Вот же мудачила!»
Его губы растянулись в, как он думал, злобный оскал. Но отражение в зеркале, которое стояло в углу, и смотрело прямо на Тэо, показывало вымученную, болезненную гримасу, замешанную на обиде и злости, а еще на невысказанных, но плотно укоренившихся чувствах к этому эгоистичному уроду.
- Отличное начало, - похвалил Тэо, понимая, что если ничего не скажет, то и Лиан не раскроет рта, - но это не совсем то, что я хотел услышать. Давай помогу начать.
Он порывисто встал и, сделав к парню два стремительных шага, остановился прямо перед ним и заглянул в глаза.
Лиан был выше, крупнее и, по мнению Тэо, намного миловиднее его самого, но энергетика злобы, исходящая от Тэо заставила его сделать короткий шаг назад.
- «Привет», - сказал Тэо, слегка изменяя свой голос. Пародировать он никогда не умел, да и не нравилось ему это, но так сразу стало понятно, что он говорит не от себя, а от другого человека. - «Знаешь, Тэо, семь лет назад я поступил с тобой и с мамой как самый законченный мудак на свете. Я оказался сраным трусливым эгоистом, который, поджав хвост, сбежал от ответственности. Я бросил вас, потому что для меня так было проще всего. И мне плевать, сколько слёз пролила мама, оплакивая мою жалкую трусливую шкуру! Мне плевать, что тебе, Тэо, в шестнадцать пришлось взвалить на свои плечи непосильную ношу заботы о разбитой горем женщине, которая из-за стресса и переживаний потеряла работу, а потом еще и попала в больницу. И я счастлив, что мама запретила тебе говорить мне об этом, ведь я все это время жил в мире и гармонии, не зная никаких забот. Потому что я, в отличие от вас, презренных, заслуживаю лучшей жизни. Я родился гением, которому все дается легко и просто, а вы просто две гири на моих ногах, которые я с большим удовольствием сбросил, как только выпала такая возможность!»
Тэо злился так сильно, что на его глазах выступили слезы ярости. Да, он обещал маме вести себя хорошо, но увидев невинную, недоуменную рожу Лиана, ему захотелось разорвать ее в клочья, за то, что бросил их с мамой, за то, через что по вине этого говнюка пришлось пройти ему самому.
Тэо напирал, а Лиан отступал, пока не уперся в стену, и бежать больше было некуда. В его слишком больших как для мужчины глазах плескалось много разнообразных эмоций, но сожаления Тэо в них не видел. Или не хотел видеть. Потому что даже если Лиан о чем-то сожалеет, то этого все равно уже не исправить. Ничего уже не исправить и не повернуть вспять. Жизнь Тэо превратилась в реку дерьма, из которой ему не выплыть чистеньким и посвежевшим. Его жизнь катилась в задницу. И единственное, чему он был рад, что у мамы теперь будет на кого опереться. Конечно, если этот ублюдок снова не сбежит.
- Ну что? - спросил Тэо уже тише. - Хочешь что-нибудь добавить?