Глава 24
1
***
Оставив Джека наедине с его, скорее всего, не очень веселыми мыслями, Эдриан поспешил в кабинет матери. Он знал, что госпожа Дойл может быть довольно резкой и решительной в принятии решений, но так же он знал, что это касается лишь бизнеса и работы, и на семью такое стратегическое поведение никогда не распространялось. И все же, чем ближе он подходил к кабинету, тем сильнее в его груди разрасталось беспокойство, ведь своим упрямством он явно пошел в мать, а значит, между ними вполне могла разгореться война. Впрочем, в этом ослином противостоянии, буде такое случится, Эдриан намеревался победить во что бы то ни стало.
Остановившись у двери и коротко отбив костяшками незамысловатый стук, парень сделал глубокий вдох. И, когда с другой стороны деревянной преграды послышалось разрешение войти, выдохнул и уверенно толкнул дверь.
- Надеюсь, вечер не будет испорчен никому не нужным скандалом? - с теплой улыбкой спросил Эдриан, приближаясь к столу и стоически выдерживая на себе строгий взгляд родительницы. - Я, конечно, понимаю, что все это стало для тебя шоком, но не думаю, что стоит позволять такой мелочи портить внутрисемейный отношения.
Марла Дойл всегда считала себя хорошей матерью и женой, которая успешно совмещает семейную жизнь и карьеру. Она всегда была собранным и дисциплинированным человеком, но в то же время ее упрямство родилось раньше нее, что позволило ей добиваться желаемого, несмотря на все препятствия и запреты. Этим Эдриан пошел в нее, и Марла прекрасно осознавала, что запрещать ему делать что-либо, было так же бессмысленно, как пытаться вычерпать воду ситом. И все же она считала своим родительским долгом вразумить сына, пока он не натворил глупостей, или хотя бы убедиться, что он понимает, на что идёт. Поэтому Марла не стала его ругать или порицать, а попросила присесть, чтобы он не нависал над ней невольным укором.
- Разговор нам с тобой предстоит нелегкий, - сказала женщина, когда сын сел напротив нее и сжал губы в упрямую линию, собираясь отстаивать свое до конца. - Но я не собираюсь ругаться с тобой. Я хочу понять, насколько это серьезно, и все ли ты взвесил, пригласив Джека в наш дом.
Начало было обнадеживающим, и Эдриан немного расслабился.
- Ты знаешь, я редко заявляю о чем-то, если предварительно не обдумал свое решение, - туманно отозвался он и мягко улыбнулся. - Поэтому, да, я взвесил все предельно хорошо и серьезно как с учетом вашего с отцом недовольства, так и с перспективами своего будущего.
- А тебе не кажется, что оставаться в колледже на второй год это уже перебор? - поинтересовалась Марла. - Ты умный человек. Неужели ты не понимаешь, что теряя время, ты теряешь возможности? Пусть ты уверен в собственных чувствах, но насколько ты уверен в чувствах Джека? Никто не может читать в чужих сердцах. Не думаешь, что он просто пользуется тобой?
- Если смотреть с такой стороны, то любой, с кем я буду встречаться, с одинаковой вероятностью может завязать отношения с целью попользоваться мной, - пожал плечами Эдриан. - Наличие связей, денег и положения в обществе никак не связаны с человеческой подлостью и жаждой наживы. Судить о людях исходя лишь из их материального благосостояния глупо. Ну а еще один год в колледже заменит мне первые два курса университета. Уж будь уверена, господин Айзен к таким ученикам относится со всей строгостью, и программу им дает намного сложнее и тяжелее. Исходя из этого, можно сказать, что я не потеряю год, а сэкономлю три.
- Вот только влюбленность, взаимная или нет, может кардинально нарушить твои планы, - мудро изрекла Марла, и тут же решила сменить тему, так как не любила зацикливаться на одном вопросе дольше необходимого: - А теперь поговорим о более серьезных вещах. Что это за история с играми в рабовладельцев? Ты совсем все мозги растерял от переизбытка гормонов? Со слов господина Эйгерта, Джек тебе никакой не парень, а, как вы это называете, «подстилка».
Женщина поморщилась, так как это слово было ей резко неприятным, и развернула сложенные вдвое белые листы бумаги, лежащие перед ней на столе.
- Это так называемый рейтинг игроков, в котором ты занимаешь лидирующую позицию, - Марла протянула сыну первый листок. - В этом списке указано, что Джек находится в первой десятке желанных трофеев, - второй листок так же перекочевал Эдриану в руки. - А здесь, - она протянула парню последний листок, - вас с Джеком признали образцовой парой игроков, и присвоили второе место. И у меня созрел вопрос: это что, мать твою, за фокусы? И за какие такие заслуги ты возглавляешь этот позорный рейтинг?
А вот к такому Эдриан готов не был. Он-то по наивности своей думал, что господин Эйгерт лишь припугивает их, заявляя, что отослал родителям информацию об «игре», чтобы приструнить слишком разбуянившихся учеников. Но воспитатель решил не просто успокоить своих подопечных, он, как ярый фанатик решил провести самую настоящую инквизицию, и теперь рождественские огни в большинстве влиятельных домов Нью-Йорка превратятся в очищающие костры.
- Понятия не имею, кто составляет этот идиотский рейтинг и почему. Но как ты, наверное, уже заметила, имя господина Айзена так же присутствует в списке. И мне его, судя по всему, не обскакать даже на арабском скакуне. А образцовой парой нас назвали потому, что в отличие от остальных наши с Джеком чувства искренние, и отношения между нами начались задолго до всего этого балагана.
Эдриан безбожно врал матери в глаза, но ни единый мускул не дрогнул на его лице.
Марла слушала сына, не перебивая. Она, как и любой другой родитель, до последнего не хотела верить в то, что ее сын способен вытворить такую гнусность. Но так же она не питала ложных надежд, прекрасно понимая, что Эдриан дома мог быть одним человеком, а в колледже - совсем другим.
- В любом случае само участие в этой игре уже является серьезным проступком и нарушением закона. Люди не рабы, они не могут никому принадлежать. И если эта информация когда-нибудь всплывет, моей карьере конец. Журналистов не будет волновать, искренние у вас с Джеком чувства или нет. Они сотрут меня в порошок, и сильно подорвут авторитет твоего отца в мире бизнеса. Ты только посмотри на эти фамилии! В кого ни ткни, так сын известного или влиятельного человека. За такую информацию любой журналист душу дьяволу продаст. Ты хоть понимаешь, что натворил? Почему сразу не рассказал мне об этом? Или ты так сильно нас ненавидишь, что уже не знаешь, как избавиться?
- Основная проблема заключается в том, что эти рейтинги и списки, - Эдриан вернул листы на стол матери, - составляются неизвестно кем и я, к сожалению, повлиять на это не могу. Какой-то ненормальный псих решил устроить игру, и нашего согласия не спрашивал. В свое оправдание могу лишь сказать, что вся эта чушь с игрой и мои отношения с Джеком лишь совпадение. Но верить мне или нет, решать только тебе. И, прости, но бросать его из-за вероятности попадания информации к журналистам я не буду.
Эдриан вздохнул, понимая всю серьезность ситуации, но отступаться от собственных чувств под давлением общества не собирался.
- Как ты, верно, подметила, в этом списке много имен, и родители этих учеников сотрут в порошок любого журналиста.
- Всем рот не заткнешь, - устало проговорила Марла, продолжая буравить сына строгим взглядом, - так что игры и твое участие в них должны прекратиться. Мне все равно, как ты это сделаешь. Но если мне еще раз на тебя пожалуются, я больше не стану платить за твое обучение. И еще, - сказала она, прерывая возможные возмущения парня, - завтра я хочу поговорить с Джеком с глазу на глаз. Интересно, что он думает об этой игре.
Эдриан кивнул и поднялся.
- Я передам ему твои пожелания, - сказал он и, приблизившись к женщине, крепко обнял ее. - Только не пугай его, ладно? Он хороший парень. Но, когда чего-то боится, бывает очень язвительным. Но если ты узнаешь его получше, уверен, он тебе понравится. А с этой игрой... я постараюсь, чтобы мое имя больше не фигурировало в списках.
- Очень на это надеюсь, - сказала Марла, хлопая сына по плечу.
А когда он отстранился и направился к выходу, пожелала ему спокойной ночи.
2
***
Вечеринка, которую Дарен изначально посчитал провальной, лично для него оказалась даже более чем веселой и зажигательной. Он вдоволь натанцевался с Рокси под завистливые взгляды однокурсников, перекинулся парой слов с музыкантами приглашенной группы и получил свою вишенку на торте в виде знатного мордобоя с разбушевавшимся сокурсником.
Единственное, что немного омрачило его развлечение, это пронзительный взгляд опекуна, который пристально следил за ним несколько часов к ряду. На кой черт мужчине это понадобилось, Дарен не знал, но стоило ему уйти из зала, как на душе у парня немного полегчало.
Но ничто хорошее не длится вечно, и спустя пару часов директор провозгласил окончание веселья, и испарился из зала, не дав ученикам даже шанса выпросить для себя еще немного праздника. Впрочем, Дарен по этому поводу не сильно расстроился. Он непривычно устал и потому даже порадовался скорому отдыху.
Рокси потерялся где-то во время выступления директора, но за парня Дарен не переживал. Большинство самых отбитых идиотов уже уехали со своими родителями. И, судя по тому, что Дарен случайно услышал из беседы господина Эйгерта и директора, веселым это Рождество у заядлых игроков не будет.
Побродив немного по колледжу в поисках соседа, Дарен заглянул в самые злачные места, но, не обнаружив там парня, вернулся к себе в комнату. И к своему удивлению нашел Рокси именно там.
- Ты чего это свалил и ничего не сказал? - немного даже обидевшись, спросил Дарен, наблюдая за тем, как Рокси воюет со шляпкой, пытаясь выпутать из волос многочисленные заколки, с помощью которых этот предмет туалета держался на его голове.
Рокси посмотрел на Дарена, не отрываясь от своего занятия, и, отметив внушительный фингал у него под глазом и рассеченную скулу, сказал:
- Не хотел отвлекать тебя от веселья, - соврал он, на самом деле ретировавшись из зала, когда один из приглашенных гостей непрозрачно намекнул ему, что хотел бы провести с ним вечерок.
Рокси был не в настроение обслуживать нахальных зазнаек, тем более что этот клиент Алого Куба никогда ему не нравился, и потому поспешил убраться куда-подальше, пока кто-нибудь не услышал этот разговор. И, упаси боже, не узнал, что он является учеником этого колледжа.
- Тоже мне веселье, - фыркнул Дарен, расстегнув пиджак и стягивая с шеи галстук, и как бы невзначай добавил: - С тобой было веселее.
Рокси удивленно вскинул бровку и растянул губы в улыбке.
- Почему же ты сбежал от меня в самый разгар? - спросил он.
- Я же типа джентльмен, - рассмеялся Дарен, - и должен был отстоять честь своей спутницы. Негоже в праздничную ночь распускать язык. Вот и пришлось немного укротить.
Рокси смущенно потупил взгляд и, кажется, даже покраснел. По крайней мере, он почувствовал, как его щекам стало жарко.
Все дело в том, что еще никто не заступался за него просто потому, что был джентльменом. Видегрель и Игараси-доно защищали его, потому что обещали, Айзек - потому что не терпел, когда на его изюм разевают пасть, Виктор - потому что Айзек его просил, охрана в клубе делала это по приказу, а некоторые клиенты из прихоти. Но Дарен... это был особенный экземпляр.
Конечно, в первые дни он заступался за своего соседа исключительно по приказу Айзека, но с течением времени что-то в поведении парня неуловимо изменилось. Рокси чувствовал, что между ними возникла какая-то особенная связь. Он бы даже мог назвать это дружбой, но боялся сглазить. Ведь у него никогда не было настоящих друзей, только коллеги, которые завидовали его красоте и превосходству, а когда в клубе появился Эшли, у Рокси, можно так сказать, появился заклятый враг. А вот с друзьями как-то не сложилось.
- Ну хорошо, герой, поверю тебе на слово, - подмигнул ему Рокси и, оставив в покое свою шляпку, поманил парня пальцем и попросил: - Будь душкой, помоги мне повытаскивать заколки. В салоне не пожалели усердия, чтобы прическа держалась. Но теперь мне придется снимать шляпку вместе с волосами, а я этого очень не хочу.
Дарен повесил пиджак и галстук на спинку стула и, расстегнув пару пуговиц рубашки, подошел к Рокси.
- Сядь на кровать, ну или туфли сними, чтобы и я тебе заколки вместе с волосами не повыдирал.
Рокси предпочел присесть и, закинув ногу на ногу, уставился на Дарена сияющим взглядом, в котором читалась неприкрытая благодарность.
- Ты настоящий друг, - сказал Рокси, когда парень приблизился к нему и остановился рядом.
«Друг». Дарен даже улыбнулся, услышав такое определение.
«Интересно, в скольких потерянных волосинках будет исчисляться дружба?» - подумал он, рассматривая сложную конструкцию, воплощенную безумным стилистом. Сеточки, ленточки, бусинки и, собственно, сама шляпка, казалось, были намертво присобачены к голове Рокси, и с чего начать распутывать это сооружение Дарен не представлял.
- Если будет больно, пинай, - посоветовал он и, задержав дыхание, потянулся к одной из шпилек, которая на удивление легко выскользнула из шикарных волос Рокси.
Пока Дарен возился с его волосами, Рокси от скуки рассматривал свой маникюр, подмечая, где нужно сделать коррекцию. Дарен сосредоточился на непростой для парня задаче, и даже дышал с перебоями, стараясь совладать с женскими безделушками. И Рокси это показалось ужасно милым.
Этот суровый, угрюмый, вспыльчивый парень меньше всего ассоциировался у него с тем, кто может бережно обращаться с чьей-то прической. Но факт оставался фактом, Дарен был предельно внимателен, а от прикосновений его пальцев к волосам, у Рокси по телу бегали мурашки.
В какой-то момент Рокси стало настолько приятно, что он невольно передернул плечами. Но когда Дарен с удивлением просмотрел на него, сказал:
- Прохладно здесь. Директор и в каникулы на отоплении экономит?
- Директор не экономит, - усмехнулся Дарен и, оставив волосы Рокси в покое, потянулся за одеялом, которое было сложено на кровати парня.
Взял его в руки, расправил, а потом бережно укутал в него Рокси.
- Директор любитель поиздеваться, и отрывается на нас, как только может, - сказал Дарен, возвращаясь к шпилькам и заколкам. - И, знаешь, я его понимаю. Будь у меня такая власть, то живым, наверное, никто из этого колледжа не вышел бы.
- Почему? - спросил Рокси с удивлением. - Ты не создаешь впечатление жестокого человека.
Дарен пожал плечами.
- Возможно, - не стал спорить он. - Но иногда мне хочется убить всех и каждого в этом аду. Просто за то, что они слишком шумные.
Он тихо рассмеялся и, справившись с последней заколкой, наконец, снял шляпку с волос Рокси.
- Вполне возможно, что я скрытый маньяк. А в этой богодельне открываются наши самые темные стороны.
- Это все от голода, - сказал Рокси, забирая свой атрибут одежды и откладывая его в сторону.
Волосы, получив свободу, рассыпались по его плечам, и парень блаженно зажмурился, чувствуя легкую боль у корней волос. Ему ужасно захотелось, чтобы кто-нибудь сделал ему массаж головы, но наглеть парень не стал.
Дарен в ответ на его предположение хмыкнул и отошел, продолжая раздеваться.
- Но я серьезно, - вновь заговорил Рокси. - Голод кого угодно может свести с ума. А еще сексуальное воздержание. Уверен, что не хочешь развлечься с каким-нибудь первокурсником? Предлагают ведь, зачем отказываться?
- Не хочу, - тряхнул головой Дарен. - Мне это не интересно.
Он снял с себя остатки одежды и сел на кровать.
- Не в колледже точно. Тут одни дегенераты. С ними связываться себе дороже. Уж лучше я побегаю или подрочу. А еще лучше набью кому-нибудь наглую рожу. Это веселее.
- А вот это совсем не мило, - буркнул Рокси с досадой.
Не то, чтобы слова Дарена обидели его, но он тоже считался учеником колледжа, а, соответственно, и дегенератом, по мнению парня.
Но цепляться к словам Рокси не стал, а, сбросив с себя одеяло, спросил:
- Что ты хочешь в благодарность за помощь, мой герой? Курочку-гриль и пиво? Билеты на какой-нибудь спортивный матч? Или, может, приватный танец на коленях?
От упоминания жареной курицы рот Дарена наполнился слюной, а желудок утробно рыкнул, но как-то несмело, что ли.
- От первого я точно не отказался бы, - усмехнулся он и повалился на подушку. - Матчи не интересно, если сам в них не участвуешь. Ну а танец... даже не знаю. Не пробовал никогда. Да и не горю я желанием танцевать у кого-то на коленях.
- Вообще-то, это я предлагал станцевать, - рассмеялся Рокси, - но не хочешь, как хочешь. А курочку я утром закажу.
- Как? Монаган уехал на каникулы.
- Не волнуйся об этом. У меня свои каналы налажены.
Сказав это, Рокси прихватил полотенце и ушел в душ.
А Дарен, проводив парня взглядом улыбнулся и уставился в потолок.
В душевой зашумела горячая вода, которую господин Айзен обещал не выключать до окончания праздников, чтобы сделать это Рождество и Новый Год таким же теплым «как дома» для всех, кто остался в колледже, и Дарен подумал, что эти каникулы действительно будут совсем не такими как в прошлом и позапрошлом году. И пусть из его жизни ушел очень важный и любимый человек, одиноким Дарен больше себя не чувствовал.
Совсем скоро вода в душевой стихла, и Дарен открыл глаза. Ему показалось это странным, ведь обычно Рокси торчал в душе не меньше двух часов. Что он там делал так долго, Дарен не спрашивал, считая, что каждый человек имеет право на свои маленькие секреты. Но в этот раз Рокси его действительно удивил своей скоростью.
Лениво потянувшись, Дарен встал с кровати и уже хотел было подойти к шкафу за полотенцем, но замер на месте, уставившись на вышедшего в комнату соседа.
Первое, что кинулось Дарену в глаза, это вода. Прозрачные, поблескивающие в свете ламп капельки искрились в волосах и на обнаженных плечах парня. Подмигивая, скользили по его острым ключицам и стекали под край полотенца, в которое парень был обернут. Широкая белая полоска махровой ткани надежно скрывала торс и бедра Рокси, но оторвать взгляда от парня, вернее от его стройных ног, затянутых в черные чулки с ажурными кружевными резинками, Дарен не смог.
- Ты чего это? - чуть охрипшим голосом от разлившегося в груди непривычного жара спросил он у соседа. - Вода закончилась?
- Нет, - губы Рокси тронула загадочная улыбка, - но я тут вспомнил, что мои ухажеры тоже уехали на каникулы, и курочку некому заказывать. Так что придется тебе довольствоваться приватным танцем.
Он призывно подмигнул Дарену и плавным движением руки ослабил полотенце. Махровая ткань, скользнув по стройному телу, упала на пол. А Рокси, переступив через нее, сделал к парню несколько шагов.
Дарен тяжело сглотнул. Под полотенцем у Рокси скрывался самый настоящий сюрприз. Вместо привычных Дарену боксеров, на соседе красовались почти прозрачные кружевные трусы, которые скорее можно было бы назвать паутинкой или причудливо переплетенными ниточками. Они прекрасно гармонировали с чулками и такими же черными кисточками, неведомо как держащимися на сосках Рокси и гипнотически покачивающимися при каждом шаге парня.
- Курочку точно не как заказать? - как идиот поинтересовался Дарен, и отступил назад.
- Нет, - с притворным сожалением протянул Рокси, и, приблизившись к Дарену, толкнул его в грудь, усаживая на кровать.
Откуда в хрупком парне взялось столько силы, Дарен не знал. Но на обдумывание этого у него не осталось времени, так как неведомо откуда заиграла чувственная мелодия, и Рокси начал медленно двигаться, завораживающе покачивая кисточками у Дарена перед глазами.
- Когда ты успел музыку включить? - понимая, что бежать ему некуда, спросил Дарен.
Но Рокси ему не ответил. Лишь склонился к его уху и томно прошептал:
- Расслабься и получай удовольствие. И если ты будешь послушным мальчиком, эта курочка с удовольствием пожарится на твоем вертеле до золотистой корочки.
Дарен опешил и уже хотел сказать Рокси, чтобы прекратил так шутить, да только ни слов, ни мыслей у него не осталось.
Музыка стала громче, и Рокси принялся танцевать. Наверное, Дарен смог бы оценить грацию и плавность его движений, да только вся кровь от головы резко хлынула вниз, и на мыслительный процесс у парня просто не осталось сил. Все его внимание, вдруг, сосредоточилось на ощущениях, которые в нем вызывали движения соседа, плавные, изящные, невероятно соблазнительные и сексуальные. Рокси двигался неспешно, качал бедрами, прогибался в пояснице, то и дело тряс сводящими Дарена с ума кисточками перед его носом, и так тяжело дышал, что перед глазами у парня темнело. Противиться незнакомым желаниям с каждым мигом становилось все сложнее, и Дарен только чудом держался, отвлекаясь на всякую ерунду. Он старательно переводил взгляд то на потолок, то на окно, то на настольную лампу, которую неведомо когда включил. Вот только когда движения Рокси стали интенсивнее, а музыка громче, и сосед будто бы ненароком, но совершенно точно специально, вжался своим твердым пахом в пах Дарена, мир едва не померк перед глазами парня.
Волны возбуждения накрывали Дарена с головой, прокатывались по телу сумасшедшей дрожью, отзываясь в каждом нерве маленьким и до боли колючим разрядом тока. Они терзали сердце, дразнили сознание, в то время как пальцы Рокси дразнили тело. Они скользили по обнаженной груди Дарена, задевали соски, обжигали плечи, жалили живот. И когда пальцы коснулись затвердевшего как камень члена через тонкую ткань трусов, Дарен не сдержался и впился пальцами в бедра соседа.
Гладкий, пропитанный теплом и запахом Рокси нейлон опалил ладони, и окружающий мир утонул в ярчайшей вспышке слепящего света.
Дарен протяжно застонал и, продолжая неистово сминать упругие бедра парня, вжался членом в пах Рокси, чтобы усилить давление и продлить удовольствие, мокрым пятном растекающееся по трусам. И когда последняя капля спермы покинула его член, Дарен разжал пальцы и, задыхаясь, повалился на кровать, рассеянно думая, что на самом деле с удовольствием воспользовался бы предложением Рокси и на часок другой прикинулся бы грилем.
И он уже хотел об этом сказать, но, открыв глаза, увидел, как Рокси, вновь замотавшись в полотенце, расстилает свою кровать.
- А как же барбекю? - хрипло спросил Дарен, прожигая спину соседа жадным взглядом.
***
Когда Рокси вышел из душа, Дарен уже по своему обыкновению прикинулся трупом, а вернее спал мертвым беспробудным сном абсолютно без движения.
Рокси несколько мгновений любовался его спокойным лицом, которое во сне приобретало необыкновенно привлекательные черты. А потом одернул себя и отвернулся от парня, чтобы найти свою спальную футболку.
Пока он извлекал футболку из-под подушки, за его спиной послышалось какое-то шевеление и приглушенный стон. Рокси оглянулся, и впервые за все время, что он провел бок о бок с Дареном, увидел, как парень ворочается во сне.
Кажется, Дарену снилось что-то плохое. Его лицо исказила мука, а кулаки сгребли простыни и сжимали их с такой силой, что побелели костяшки пальцев.
Рокси подумал было разбудить парня, чтобы прогнать кошмар, но Дарен внезапно успокоился и, вздрогнув, обмяк на кровати.
«Ну и хорошо» - подумал Рокси, отворачиваясь и расправляя свою футболку. – «Пусть отсыпается».
Однако за его спиной внезапно раздался сонный хриплый голос соседа:
- А как же барбекю?
Рокси с трудом сдержал смех, теперь понимая, кошмары какого рода терзают Дарена. И, повернувшись к парню, сказал, всеми силами подавляя улыбку:
- Я обещал тебе курочку на гриле. О барбекю речи не было. Да и холодно сейчас для этого.
Дарен тряхнул головой, стараясь сфокусировать немного расплывчатое зрение и хмыкнул.
- Я что, был недостаточно послушным? - спросил он и поднялся с кровати, чувствуя, как трусы неприятно липнут к телу.
- Ну что ты, сегодня ты был настоящим душкой, - признал Рокси, невольно разглядывая тело Дарена, которое было настолько хорошо сложено, что с него можно было ваять скульптуры для античных богов.
Скользнув взглядом по крепкой шее и раскаченной груди, Рокси пересчитал кубики пресса у парня на животе, и, опустив взгляд ниже, тут же закусил губу, снова сдерживая смех.
На трусах у парня проступило недвусмысленное пятно. Но насмешила Рокси вовсе поллюция, а причина, ее вызвавшая. Кажется, у Дарена встал на еду. Хотя после трехлетней отсидки в «концлагере св. Изверга» это было совсем не удивительно.
В глазах соседа лучился смех. Рокси не смеялся открыто, но по мимическим морщинкам, собравшимся в уголках его глаз, было понятно, что парень просто забавляется.
Это немного задело Дарена, и хорошее настроение сдуло как ветром. В памяти сразу всплыл один из их разговоров, в котором Рокси ясно дал понять Дарену, что с соучениками он просто забавляется. А следом всплыла и фраза о «детишках», коими парень считал всех и каждого в этом колледже. Из всего этого не сложно было сделать вывод, что Рокси просто пошутил. Глупо, бесстыже и совершенно не смешно, как на взгляд Дарена.
- У тебя хреновое чувство юмора, - угрюмо сказал он, отворачиваясь от соседа и направляясь к шкафу за полотенцем. - И если ты все еще считаешь меня другом, то лучше не шути так больше.
С этими словами он стремительно направился в душ, надеясь, что к тому моменту как он выйдет, Рокси уже уснет.
Рокси проводил Дарена взглядом, и почувствовал укол вины за то, что невольно обидел парня, хотя смеялся совершенно не над тем, о чем тот подумал.
Переодевшись и развесив полотенце на спинке кресла, Рокси выключил общий свет и забрался под одеяло. На тумбочке у Дарена все еще горел светильник, и его мягкий свет убаюкивал парня, и его поглощала приятная дрема. Но все же он услышал, когда Дарен вернулся в комнату и сел на свою кровать, вытирая волосы полотенцем.
Рокси немного полежал с закрытыми глазами, а потом слегка приподнял веки и сказал:
- Прости, я не хотел над тобой смеяться. Это вышло непроизвольно. Ты крутился во сне, и я подумал, что тебе снится кошмар. А потом я услышал, как ты говоришь о барбекю и подумал, что еда во сне была такой вкусной, что ты даже перевозбудился. Это показалось мне смешным. И... это было очень по-ребячески.
- Я? Во сне? - Дарен насмешливо фыркнул. - Хорошая попытка отмазаться, Шимидзу. Вот только ты упустил один момент: Мне не снятся сны. Ладно, проехали. Как-нибудь переживу.
- Но тебе снился...
- Проехали, говорю! - резче, чем хотелось бы, сказал Дарен и, бросив полотенце на стул, забрался под одеяло и выключил свет.
В комнате стало темно, хоть глаз выколи, и Рокси не мог видеть выражения лица парня.
«"Как же, не снятся ему сны», - подумал он немного раздраженно.
Но накручивать себя не стал. А, умастившись поудобнее, хотя на этом подобии подушки о настоящем удобстве оставалось только мечтать, предпринял еще одну попытку помириться:
- Если раздобудешь пропуск, давай сходим в какой-нибудь ресторан, где подают брискет по-техасски?
- Угу, - задумчиво отозвался Дарен, прикрывая глаза, но тут же распахнул их, так как перед его мысленным взором вновь возникли проклятые кисточки и кружевные резинки чулок. - Только оденешься как парень. Это мое условие. И никаких кисточек под рубашкой.
- Договорились, - поспешно согласился Рокси, - а что за кисточки? - спросил он.
Но Дарен ничего ему не ответил. Он снова крепко спал. И теперь, кажется, без сновидений.
- Ну и чудило, - проворчал Рокси, поворачиваясь на другой бок и накрываясь с головой.
Но его губы почему-то тронула улыбка.