Глава 23
***
Сидя на заднем сиденье новой модели Теслы S-класса, Джек поглядывал в окно, за которым царила непроглядная тьма и краем уха слушал разговор Эдриана с отцом, который расспрашивал сына о его школьных достижениях. Мама парня вела машину и так же помалкивала, то и дело зыркая на Джека в зеркало заднего вида.
Джеку очень хотелось сказать ей, что это небезопасно, и нужно следить за дорогой. Но, естественно, он молчал, потому что делать своим врагом влиятельного политика было бы верхом идиотизма с его стороны.
Идиотом Джек не был. И потому старался как можно реже смотреть на профиль женщины, и как можно чаще - в окно. Это привело к сумбурным размышлениям о том, почему нефтяной магнат и его жена политик ездят на электромобиле, в то время как имеют неограниченный доступ к бензину. Они, конечно, могли заботиться об окружающей среде. Но что может противопоставить один автомобиль аварии на нефтяной вышке? Такое лицемерие казалось парню откровенно смехотворным. Но он, опять-таки, сдержал язык за зубами. А потом подумал: быть может, отец Эдриана дружит с Иланом Маском, и получил эту машину в дар? Этот вопрос уже вертелся на языке, когда мужчина спросил у сына:
- Вы познакомились с Джеком в колледже?
Парень кивнул и взял обалдевшего Джека за руку. Тот, правда, даже не пискнул, стараясь привлекать к этому безобразию как можно меньше внимания. Но сердце его предательски загрохотало, заставляя мгновенно вспотеть.
- Джек, а вы уже выбрали свою будущую профессию? - мужчина не заметил выходки сына, или сделал вид, что не заметил, потому что обращался к его другу довольно вежливо.
- Да, - парень посмотрел на мужчину, который чуть ли не выкручивал шею, оглядываясь назад. - Я буду работать мерчандайзером.
- Как интересно. - Улыбнулся господин Дойл. - А почему? Колледж св. Исаака открывает перед учениками куда большие перспективы. Почему вы решили выбрать именно эту профессию?
- Потому что торговля, это моя стихия. А каждый человек в мире должен заниматься тем, что получается у него лучше всего.
- Кем работают ваши родители? - мама Эдриан казалась менее дружелюбной, и Джек ее понимал. Ведь ее сын вез на семейный праздник какого-то непонятного пацана. С чего ей радоваться-то?
- Моя мама работает организатором вечеринок, свадеб и светских приемов, - ответил он. - А своего отца я не знаю. Я плод насилия в темном переулке, которого выносили и родили из религиозных побуждений. Но пока я рос, мама не заметила во мне отцовских наклонностей и, кажется, полюбила.
Он улыбнулся Эдриану, который с удивлением посмотрел на него.
- Представь себе, я сын преступника. Уже жалеешь, что пригласил меня к себе?
- Нисколько. - Быстро ответил Эдриан. С Монагана станется расценить даже малейшую задержку в ответе как неприятие сказанного им и сбежать. А такой возможности парень своей пиявке дать не мог. Но все же, откровение второкурсника больно кольнуло сердце. - Дети не отвечают за своих родителей. А мудаки встречаются сплошь и рядом.
- И это абсолютно верно, - поддержал сына господин Дойл. - Даже у самых отпетых преступников рождаются порядочные дети, и даже самые порядочные люди могут произвести на свет маньяка.
Джек улыбнулся ему, чувствуя, что он говорит искренне. Но мама Эдриана, хоть и не стала заострять внимание на его происхождении, все же проговорила:
- Не понимаю, как ваша мать могла оплатить вам учебу в колледже св. Исаака. Даже многим бизнесменам это не по карману.
- Я плачу за учебу сам. Вернее, не сам, конечно же, за меня платит благотворительный фонд одного предпринимателя. Они только открылись, когда я заявился к ним с просьбой о том, чтобы меня определили в этот колледж. Не знаю, везением это было, или спонсору понравилась моя настойчивость. Но я поступил. И до сих пор не жалею об этом.
- Эдриан тоже настоял на поступлении в этот колледж. Я очень удивилась, ведь многие ученики ненавидят это заведение. Хотя Эдриан никогда не жаловался нам на то, что ему приходится тяжело.
- Это лишь говорит о том, что ваш сын умеет принимать взвешенные решения, и хорошо дисциплинирован. - Джек снова улыбнулся. - И детям из состоятельных семей, на самом деле, не мешает посмотреть на мир другими глазами, чтобы в будущем стать более ответственными и терпимыми к невзгодам.
- Вы высказываетесь очень по-взрослому, - отметила женщина.
- Я и есть взрослый. Еще двести лет назад в моем возрасте и даже младше уже возглавляли войско или перенимали семейное дело. Не представляю, что случилось с этим миром.
Госпожа Дойл нахмурилась, но ничего не ответила. Эдриан и ей частенько говорил что-то подобное, не удивительно, что сыну понравился этот мальчишка.
- С этим миром случилась цивилизация. - С горькой усмешкой сказал Эдриан и сильнее сжал руку Джека. - Мы выкидыши эры высоких технологий. Венец творения, который в джунглях носит титул двуногой жратвы. И никакие деньги этого изменить не могут. А вот их отсутствие вполне себе закаляет. Можешь взять это для своего следующего предвыборного лозунга.
- Очень смешно, - передразнила сына женщина, но от Джека так и не отстала: - Фамилия вашей мамы Монаган? Мне кажется, в прошлом году я была на приеме, который организовал кто-то с такой фамилией.
- Вполне возможно, - Джек натянуто улыбнулся. - Моя мама довольно востребованный специалист.
- И ты там тоже был, - обратилась она к сыну. - Помнишь, ты еще рылся в мусорных баках, доставая оттуда какого-то бедолагу. Его потом отвезли в больницу, а он сбежал из машины скорой помощи по пути. Странный мальчишка. Мне так и не удалось узнать его имени.
- Ты спас какого-то бомжа от мусорного монстра? - удивился Джек. - Ты не рассказывал об этом.
- Ну, - Эдриан смущенно потер нос, - ты мне тоже много чего о себе не рассказывал.
Эдриан не очень хорошо помнил тот день. Скукотищный прием, на который затянули его родители, оказался просто отстойным. Не в плане оформления, тут все как раз-таки было на высоте. Сами люди оказались отстоищем. Невоспитанные детишки, заносчивые родители. Горстка таких вот моральных уродцев прицепилась к работнику, и чтобы доказать, кто на свете всех глупее, всех отстойней и тупее, скрутили парня и засунули его в мусорный бак. Эдриан только случайно заметил это, и, конечно же, подрался. Маме об этом не доложили, да и не посмели бы. Родители тех ушлепков очень боялись скандала, который Эдриан обещал им устроить. А прогнав дегенератов, он всего лишь помог бедолаге. О чем тут рассказывать.
- Но у нас еще много времени, чтобы выведать друг у друга мельчайшие детали наших жизней.
Джек прикрыл глаза, что-то считая. А потом сказал:
- Полгода.
- Что, полгода? - не понял Эдриан.
И его родители, не желая вмешиваться в их разговор, завели беседу между собой.
- У нас всего полгода, чтобы узнать друг друга. А потом всё... - туманно проговорил Джек.
Эдриан удивленно вскинул брови.
- Что, всё? - парень придвинулся ближе, из-за чего Джеку пришлось вжаться в дверцу автомобиля.
- Всё, значит всё. Ты уедешь в универ, я останусь в колледже. Всё... конец.
Он уставился в окно, не желая больше продолжать этот бессмысленный разговор.
Дойл как маленький. Как будто не понимает, что через полгода уходит из колледжа. И вот это будет действительно конец.
Одно дело постоянно быть на виду друг у друга, а другое - находиться на далеком расстоянии. Хватит трех недель, чтобы одуматься. Эдриан парень видный. Не пройдет и месяца, как какая-нибудь старшекурсница отхватит себе этот лакомый кусочек.
- Я думаю, ты ошибаешься. - Улыбнулся парень и отстранился, позволяя Джеку дышать свободнее. - У нас больше времени. Я ничем не болен, да и ты, для умирающего слишком румяно выглядишь. Так что не представляю, откуда у тебя такие мрачные прогнозы. Все будет замечательно. Вот увидишь, Монаган, все будет просто прекрасно.
Джек лишь хмыкнул, чувствуя странную горечь.
Быть может, у них и полугода нет. После этих каникул Эдриана к колледжу и на пушечный выстрел не подпустят. А если он не послушается родителей, кто знает, что госпожа Дойл сделает с карьерой мамы Джека. Быть может, уже сейчас он запустил механизмы, которые в будущем сильно повлияют на ее судьбу. И от этого становилось по-настоящему тошно.
Через полчаса они приехали домой. Эдриан вышел из машины и, обогнув ее, приблизился к Джеку, который как-то хмуро и недовольно смотрел на их дом.
- Не нравится? - спросил парень, чуть наклонившись к второкурснику. - Внутри он кажется более уютным.
- Он размером с наш колледж, это немного напрягает.
Джек, конечно же, преувеличивал. В доме Эдриана было всего два этажа, и поменьше комнат, чем в колледже, но все равно, особняк Дойлов больше походил на маленький замок какого-нибудь европейского барона.
- Тебе же нравится в колледже. - Сделал удивленный вид Эдриан. Но ответить Джек не успел.
- Ужин уже на столе. - Окликнула их госпожа Дойл, поднимаясь по ступеням высокого каменного крыльца к парадному входу. - Не задерживайтесь.
Эдриан кивнул матери и вновь повернулся к Джеку.
- Не нервничай. Они не кусаются. - Парень быстро наклонился, и пока Джек не успел отреагировать, оставил на его скуле беглый поцелуй. - Идем. Наконец-то нам выпал шанс нормально поесть.
- Прекрати так делать перед своими родителями! - взвился Джек. - Или тебе не терпится от меня избавиться?
Эдриан покачал головой, давая понять, что Джек во всем не прав. И, схватив его за руку, потащил в дом.
- Душ примешь позже, - сказал парень, помогая Джеку снять пальто, которое тут же отдал прислуге. - Сперва ужин.
- А салочки когда? - нервно усмехнувшись, спросил парень, понимая, что Эдриан не преувеличивал, когда говорил, что им будет где разгуляться.
Дом внутри казался громадным.
Просторный холл с двойной лестницей на второй этаж. Два крыла, видимая часть которых была отведена под гостиную и столовую. Шикарная люстра с сотней лампочек. Опрятные, вышколенные слуги. Блеск, лоск и идеальная чистота.
По правде говоря, Джек не отказался бы стать обладателем такого дома. Но, конечно же, он умолчал об этом.
С Эдрианом он встречался не ради его дома и его богатых родителей. Джек планировал сколотить состояние собственными руками, чтобы потом никто не попрекал его тем, что у него нет ни гроша за душой. И потому сделал вид, что ничто в окружающей обстановке его не прельщает.
Раздевшись, Эдриан показал Джеку, где можно вымыть руки. И вскоре они уже сидели за столом, который буквально ломился от мясных блюд и всевозможных овощных салатов.
- Ешьте, - призвала г-жа Дойл. - Я знаю, как вас кормят в этом колледже.
- Мясо доставили прямо с нашей скотобойни в Далласе. - Похвастался отец Эдриана, принимаясь за еду.
- Так вы еще и мясной магнат? - улыбнулся Джек, так же не брезгуя непревзойденно вкусной пищей.
- Мой бизнес охватывает много отраслей. В том числе и бейсбол. Я владелец одной известной команды в Далласе. В прошлом году они выиграли кубок штата.
- Ничего себе, - Джек и, правда, был поражен.
Он подумал, что будь он состоятельной девушкой, то мог бы запросто подружиться с родителями Эдриана и многому у них научиться, а еще завести полезные связи. Но, поскольку он был парнем из Бронкса, ему ничего подобного не светит.
Отец Эдриана, воодушевившись внезапным восхищением, принялся рассказывать о прочих своих предприятиях. Но минут через пять госпожа Дойл попросила у него прощения и, уставившись на Эдриана суровым взглядом, спросила:
- Допустим, в колледже ты сказал мне правду, и вы с Джеком действительно встречаетесь. У вас это всерьез?
Джек, услышав ее заявление, поперхнулся куском ветчины и закашлялся, закрыв рот ладонью.
Он сказал им?! Этот безумец действительно признался родителям, что встречается с парнем?! С парнем, у которого нет ни денег, ни связей, ни даже нормальной биографии? Он с ума сошел?!
- А разве несерьезные отношения выставляют на обозрение родителей? - Вопросом на вопрос ответил Эдриан. Он знал, что мама не любит когда он так делает, и потому поспешил исправиться, чтобы не оскорблять и не удручать женщину. - Да, мам, у нас все очень серьезно. И я буду тебе очень признателен, если ты не уподобишься мыльно-сериальным героиням и не начнешь заявлять, что все это бред, и что молодые люди в принципе не способны на серьезные чувства. Мы давно не младенцы и мы способны.
Джек с замиранием сердца смотрел на то, как госпожа Дойл буравит взглядом сначала сына, а потом мужа, который хранил молчание и не встревал в разговор, но когда она посмотрела на самого Джека, он не выдержал и заявил:
- У нас это пройдет, когда Эдриан поступит в университет, не волнуйтесь, - сказал Джек, пытаясь казаться спокойным, но вилка дрожала в его руках. - Отсутствие девушек в закрытых колледжах, порой, приводит к таким курьезам. Когда он выпустится и встретит хорошенькую студенточку, он забудет обо мне.
- Не говори глупостей. - Эдриан строго посмотрел на Джека. От слов парня стало обидно, но, стоило ему заметить, как подрагивает вилка в зажатых добела пальцах, как все стало понятно. Джек боится. Боится, и сейчас высказывает свои самые ужасные страхи. Но бояться ему было нечего.
- Мы выпустимся вместе. – Эдриан повернулся к матери. - Я знаю, что подобное тебя не устроит, но решение уже принято. Я останусь в колледже на второй год. И это не шутка и не идиотизм. Это закладка на будущее. Ни один университет не даст мне такого образования и такой базы знаний как колледж св. Исаака.
Джек с ужасом посмотрел на Эдриана, чувствуя, как к его горлу подкатывает тошнота, и все съеденное с большим аппетитом мясо теперь буквально рвется наружу.
- Ты специально завалишь экзамены?! - возмутилась госпожа Дойл. - Из-за него?!
Джек покачал головой, словно мог заставить этого упрямого болвана заткнуться и перестать нести чушь.
Эдриан кивнул и вернулся к еде, давая понять, что не изменит своего решения.
Джек кинул беспомощный взгляд на господина Дойла и изумился, заметив на его губах легкую улыбку.
- А дальше что? - не унималась мама Эдриана, заставив Джека отложить вилку и промокнуть губы салфеткой, чтобы хоть как-то отвлечься от неприятной сцены за столом. - Возьмешь его с собой в университет? Женишься на нем? Что ты будешь с ним делать?!
- Он не вещь, мама! - оскорбился Эдриан. - И с твоей стороны крайне неуважительно говорить о Джеке так, словно его тут нет. А в целом, ты права. Да, после мы колледжа мы пойдем учиться. Потом свадьба, дети, семейная жизнь и совместная старость, если доживу. Все как у всех. Не вижу причин нервничать и разыгрывать трагедию.
Глаза Джека все выше лезли на лоб.
- Какие дети? - осипшим от волнения голосом спросил он, чувствуя, как по его щеке от виска стекает капелька пота. - Я не хочу рожать. Я не собираюсь замуж. Ты клюквенного соуса переел? Я женюсь, когда мне будет восемьдесят, и моей женой будет девяностолетняя вдова с огромным состоянием. Только так, и никак иначе!
Джек попытался выдавить из себя улыбку, но у него ничего не вышло.
Лицо Монагана было перекошено от ужаса, и Эдриан, кажется, понимал, почему. Все же Джек, скорее всего, чувствовал себя тут мелкой сошкой. К тому же мама постаралась, и как великий оратор придала некоторым своим фразам довольно уничижительную интонацию.
- Все хорошо, пройдет пара дней, и ты свыкнешься с мыслью, что девяностолетней вдовы тебе не видать, а молодой я буду рядом, не отвертишься. - Он накрыл ладонь Джека своей, и успокаивающе сжал ее. После чего повернулся к матери и с вежливой полуулыбкой проговорил: - Большое спасибо за ужин. Ты его мастерски испортила.
- Взаимно, - женщина на мгновение поджала губы, а потом посмотрела на Джека, лицо которого даже позеленело от волнения, и сказала: - Я прошу прощения за то, что вам пришлось услышать за этим столом. Не думала, что у вас с моим сыном все настолько серьезно. Это меня немного шокировало, но я вас не виню. Эдриан упрям как черт, и если что-то задумает, его ничто не переубедит. Желаю вам двоим счастья.
Она так же отложила вилку и, извинившись перед всеми, встала из-за стола, сославшись на какой-то жутко важный звонок.
Отец Эдриана не сдвинулся с места и с одобрением посмотрел на сына, но тот, видимо разволновавшись, принял этот взгляд как вызов:
- Ты тоже против? - спросил парень, еще крепче сжимая ладонь Джека, словно боялся, что мальчишку у него отнимут.
- Я всегда на твоей стороне, разве ты забыл? Хочешь жить с парнем, это только твой выбор. Я вмешиваться не стану.
Эдриан готов был огрызаться, но, как оказалось, в этом не было необходимости.
- Спасибо. - Кивнул он и повернулся к Джеку. - Если ты не против, может, пойдем ко мне? Я попрошу принести туда закуски. Ты почти не притронулся к ужину.
Джек кивнул, хотя есть ему совсем не хотелось.
Он не мог поверить, что отец Эдриана так легко воспринял информацию о том, что его сын гей. Этот человек мог запросто стереть с лица земли сотни таких безродных Джеков, но мужчина сидел и улыбался.
И когда Джек с Эдрианом поднимались по лестнице на второй этаж, парень спросил:
- Что с твоим отцом такое? Он как будто даже рад, что ты притащил меня домой. Он что, ненавидит твою маму, и обрадовался, что она разозлилась?
- Нет, что ты. - Эдриан замотал головой. - Он ее очень любит. Даже несмотря на то, что брак был им навязали. Тут дело в другом. - Парень толкнул дверь в свою комнату и пропустил в нее Джека. После чего прикрыл за собой дверь и притянул второкурсника к себе, обнимая его и ласково поглаживая по спине ладонями. - Мой дед всю свою жизнь указывал отцу, что и как надо делать. Он контролировал каждый его шаг, принимал за него решения и все в таком духе. Словно проживал жизнь вместо него. Поэтому, когда родился я, отец дал себе слово, что никогда не будет вмешиваться в мои поступки и решения. Он занимался моим воспитанием, учил меня, заботился обо мне и был мне самым лучшим другом. Это как... если бы это был Прист, только умный, и мой отец.
- Те безумец, - проговорил Джек, едва дыша от пережитого шока, из-за которого его сердце никак не хотело успокаиваться. - О последствиях совсем не думаешь. Что, если твоя мама навредит моей? Ей ведь это ничего не стоит. А если тебя в колледж после каникул не пустят? Ты что, действительно настолько наивный, что не понимаешь, сколько препятствий нас с тобой ждет в дальнейшем?
- Твоей маме ничего не угрожает. - Эдриан немного отстранился и заглянул в глаза Джека. - Мои родители не сделают ничего из тех ужасов, что ты себе надумал. Попытаются отговорить, будут приводить доводы, но не более. Поверь мне. Я знаю, о чем говорю.
- Надеюсь, что это так, - Джек тяжело сглотнул и оглянулся назад, ожидая увидеть шикарные апартаменты.
Но то, что предстало его взору, одновременно и удивило, и порадовало его.
Комната у Эдриана была небольшая, хорошо обставленная, но она была его комнатой, а не вычурной показухой.
На стенах висели плакаты с музыкантами, как и у любого другого молодого человека. Многочисленные полки были заставлены книгами, деревянными модельками самолетов, кораблей и миниатюрными макетами знаменитых архитектурных достопримечательностей. Имелся здесь и компьютер, и хорошая стереосистема, и громадный телевизор на полстены. А еще кровать. Просторная, но все-таки одна.
- Будешь спать на полу? - спросил Джек, чувствуя, как бледность его лица сменяется пунцовым жаром.
Близости он не боялся. Вернее, он так думал. Но ему казалось, что торопить события совершенно не стоит.
- Нет. - Эдриан провел кончиками пальцев по щеке мальчишки. - При такой-то кровати и на полу... глупо же. - Он улыбнулся и коснулся губами сухих горячих губ Джека. - Если ты не захочешь, ничего не будет. - Шепнул парень, стараясь успокоить второкурсника, сердце которого так отчаянно колотилось в груди, что Эдриан отчетливо мог слышать его грохот.
- А ты уже губу раскатал, да? - нервно переспросил Джек, вновь оглядываясь на кровать, словно она была невесть каким монстром. - Ты же ранен. Какой тебе еще секс сейчас?
- Ну я же не при смерти. - Рассмеялся Эдриан. - Так что, кое на что меня хватит.
- Забудь об этом сегодня... - выдавил из себя парень, чувствуя, что вся имеющаяся в его организме кровь прихлынула к его лицу. - Я устал.
Дойл хотел было что-то сказать, но в дверь постучали, и незнакомый Джеку голос произнес:
- Господин Эдриан, ваша мать хочет вас видеть. Она у себя в кабинете.
И снова кровь вернулась в сосуды Джека, оставляя лицо в покое. Кожа снова побледнела, и съеденное мясо резко запросилось наружу.
Джек не помнил момента, когда бы так сильно нервничал. И чувствовал, что этот вечер еще аукнется на его психике в будущем.
- Передайте ей, что я сейчас приду, - повысив голос, ответил Эдриан и с беспокойством посмотрел на Джека. - Все в порядке? Ты что-то бледный какой-то. Может, приляжешь пока?
- Сразу в гроб, ага, - заёрничал Джек, прибегая к своему излюбленному способу самозащиты, - ты чем, вообще, думал, когда признавался родителям? И еще на второй год собрался остаться. У тебя с головой точно все хорошо?
Он обессиленно опустился на кровать и посмотрел на Дойла с разочарованным снисхождением, словно перед ним стоял умственно отсталый, который не способен даже на элементарные мыслительные процессы.
«Ну, правда, что за идиот? А ведь казался умным человеком».
- С моей головой все отлично, - в какой-то степени понимая волнение Монагана, ответил Эдриан и, приблизившись к парню, присел перед ним на корточки. Взял его ладони в свои руки и бережно сжал их, стараясь вселить в парня немного уверенности. - Просто я не вижу смысла скрывать от них очевидное. Да и повторный год в колледже мне не помешает. - Эдриан усмехнулся. - Знания прочнее укрепятся в голове, и тогда мне никакой универ страшен не будет.
- Надеюсь, ты осознаешь последствия, - вопреки обыкновению серьезно проговорил Джек. - Я тебя ни о чем подобном не просил. И не вздумай потом обвинять меня в своей глупости. Мне твои жертвы не нужны.
- А я и не жертвую, - в тон Джеку ответил Эдриан и, протянув руку, погладил парня по щеке. - Так что тебе не о чем волноваться. Мое решение полностью осознанное. И моим родителям придется его принять, даже если им это не нравится.
- Делай, что хочешь, - сдался Джек, - в конце концов, ты взрослый человек. И... - он вжался ладонями в плечи парня, пытаясь отстранить его от себя, - иди уже к маме. Думаю, ей есть что тебе сказать.
Поспорить с этим Эдриану было сложно. Маме всегда было что сказать, и морально он уже приготовился к разговору, намереваясь отстаивать свою точку зрения до конца. Но Джеку об этом знать не следовало.
- Не заморачивайся этим всем слишком сильно, - поднимаясь, сказал он. - Я скоро вернусь. Не скучай тут без меня.
Эдриан подмигнул парню и, больше не говоря ни слова, вышел в коридор.
А Джек, наконец-то, получил возможность выдохнуть скопившийся в легких спертый воздух, и ничком повалился на кровать.
Теперь он видел только белый многоуровневый потолок, с плавно-изогнутыми нишами, внутри которых прятались светодиодные ленты, отбрасывающие на стены мягкий рассеянный свет.
Прижав ладонь к груди, Джек почувствовал, как отчаянно бьется его сердце, и подумал, что Дойл его до инфаркта доведет своими влюбленными выходками. Но сомневаться в искренности его намерений становилось все сложнее. Всё существо Джека полнилось несвойственными ему чувствами благодарности и привязанности к Эдриану, а в сердце закрался маленький червячок, который точил несчастный орган, рождая нешуточный страх потери.
«Ну что за идиотизм?!» - обругал себя мысленно Джек, и, влепив себе несколько отрезвляющих пощечин, закрыл лицо ладонями и затих, прислушиваясь к тишине за дверью.
И снова у него начались слуховые галлюцинации, как тогда, когда он наблюдал за Пристом, Дойлом и девчонками из окна своей спальни. Но теперь Джек слышал не заливистый смех и любовные шушуканья, а крики госпожи Дойл, которая требовала от сына, чтобы тот бросил якшаться с нищебродами и подумал о чести семьи, а еще, конечно же, о продолжении рода, который прервется, если он свяжет свою судьбу с парнем.
И с его губ сорвался тяжелый мучительный вздох.