Глава 9
***
Утром, когда Эдмунд проснулся, Артура в комнате уже не было. Все что напоминало о присутствии парня, это легкий запах его туалетной воды и подсохшие пятна спермы на простыне и пододеяльнике.
Приподнявшись на локте, мальчишка с тоской провел ладонью по подушке, на которой еще хранился след от головы друга, и тут же услышал насмешливое и раздраженное фырканье со стороны соседа.
Однокурсник сидел на своей кровати, встрепанный и злой. И прожигал Эдмунда почти ненавидящим взглядом. И когда наконец-то увидел, что мальчишка обратил на него свое внимание, сказал:
- После обеда едем. Будь готов.
- Что? - удивленно заклипал глазами Эдмунд, вытаращившись на соседа. - Куда едем?
- А мне откуда знать?! - злобно прорычал парень и брыкнулся на постель, закрывая глаза и укутываясь в одеяло. - Твой ебарь меня разбудил и велел дождаться твоего пробуждения, чтобы передать тебе эту хрень. И поверь, Лири, я этим очень недоволен.
Эдмунд виновато потупился и, жалобно проблеяв «извини», выбрался из постели. Быстро сменил постельное белье и вместе с грязными простынями закрылся в душевой.
Под холодной водой долго простоять не удалось. Все же теперь, с наступлением первых ночных заморозков, вода утром была почти ледяной. Пришлось наспех обмываться, мылиться и снова обмываться, плеская на себя ладонью. Зато сон и усталость испарились, словно их и не было. Теперь оставалось одеться и отнести грязное белье в прачечную. Кое-как застирав отпечатки «страсти», Эдмунд сложил постельные принадлежности и осторожно, чтобы не разбудить соседа, выскользнул в коридор.
Колледж будто вымер. В коридорах было тихо и безлюдно. Иногда только Эдмунду встречались на пути ученики, да и те были больше похожи на сонных, пришибленных мух. И только один встретившийся мальчишке ученик был неестественно весел и подвижен.
Джек Монаган светился от счастья. Не иначе как заключил какую-то сверхвыгодную сделку. Парень вообще был тем еще пронырой и пройдохой, и Эдмунд поражался его способности делать деньги из воздуха. Впрочем, связывался с парнем лично он только единожды. И потому сейчас было как-то неловко с ним сталкиваться. Но сбегать из коридора, в котором кроме них никого не было, и когда уже дошел до середины, было, по меньшей мере, глупо. Потому Эдмунд только тяжело вздохнул и, понурив голову, продолжил свой путь.
- Время почти полдень, - пропел Джек, когда они с Эдмундом поравнялись.
Мальчишка удивленно вскинул на «ростовщика» взгляд.
- Что?
- Говорю солнце уже высоко. Скоро к закату клониться будет.
- И что? - совсем опешил Эдмунд, на что второкурсник только рассмеялся.
- А то, что за мной было восемь баксов, а ты до сих пор не собран.
И вновь непонимание в глазах.
Джек обречённо покачал головой и усмехнулся.
- Я отработал оставленную тобой сдачу. Поэтому не тупи и беги, собирайся, Прист скоро за тобой явится.
И больше не тратя своего времени на туго соображающего мальчишку, Джек ушел.
А Эдмунд все стоял на одном месте и пялился вслед уходящему парню. А когда очнулся, часы, стоявшие чуть дальше по коридору, старые такие, механические, забили полдень.
«После обеда», - пронеслось в голове, и Эдмунд чуть не подпрыгнул на месте, понимая, что может и не успеть.
Он так резво бросился к своей спальне, что по пути чуть не сбил с ног какого-то третьекурсника. Тот попытался отвесить мальчишке подзатыльник, но видимо рассмотрев, кто именно покусился на его безопасность, передумал и опустил руку, сдержанно кивнув на жалкое «извини».
Собирался Эдмунд долго. Тщательно подбирал одежду и обувь. Расчесывался, примеряя несколько вариантов проборов, но в итоге просто взъерошил волосы руками. А потом сидел и ждал. Чего? Он и сам не понимал, но отчего-то был уверен, что вот-вот, с минуты на минуту, что-то да произойдет.
Артур забрал Эдмунда в три часа дня. Мальчишка весь извелся, даже отчаяться успел, но парень заявился как раз в тот момент, когда Эдмунд уже начал раздеваться.
- Эм... Чем это ты занят? - поинтересовался Артур у мальчишки.
Эдмунд застыл с поднятыми руками и медленно стащил свитер обратно. В этот момент он был похож на испуганного совенка.
- Ух ты, какой ты! - выдохнул мальчишка восхищенно.
Артур невольно глянул на себя в зеркало. Ну да, неплох. Черное всегда ему шло, подчеркивая спортивную фигуру, но вот увидеть полный восторга взгляд мелочи было очень приятно.
- Идем уже, подлиза, - отшутился Артур, пытаясь скрыть смущение, и протянул мальчишке руку.
Он ведь обещал свидание, значит, будет свидание, хоть и двойное.
Когда они вышли в холл: Артур впереди, а красный как рак Эдмунд немного позади, Эдриан и Джек уже ждали их.
Дойл был одет сдержанно и со вкусом. Джинсы, светлая рубашка, приталенное пальто до середины бедра и серый шарф. Его мальчишка выглядел поярче. Тоже в джинсах, только не серых, а синих, в белой водолазке под горло и рыжей куртке, которая очень шла к его медно-русым волосам. Эдмунд казался себе серой мышкой среди этих красавцев, но Артур, накинув на его плечи пальто, шепнул на ушко, что он сегодня невероятно обворожителен.
- Идем, что ли? - не вытерпел сюсюканий Джек и взял Дойла под ручку, невинно хлопая при этом глазами. Тот не возражал.
Парни вышли из колледжа, без препятствий получили свои пропуска на два дня и сели в машину Артура.
До открытия парка было еще два часа и было решено заехать в ресторан. Артур выбрал один из самых дорогих и элитных в Нью-Йорке. И хоть все столики были заняты, после короткого звонка, сделанного Эдрианом, компанию провели в самый уединенный уголок зала и усадили за столик, огражденный от других красивой ширмой.
- Так ты выгодный жених? - присаживаясь за столик, сделал выводы Джек, с наигранным интересом окидывая взглядом своего парня. - То-то я смотрю, что ажиотаж вокруг твоей персоны растет не по дням, а по часам.
- Не ерничай, - попросил Эдриан.
А Артур, тем временем, приобнял впавшего в культурный ступор Эдмунда, подталкивая его к стулу с высокой спинкой.
Общение с людьми всегда давалось Эдмунду с трудом. От природы замкнутый и стеснительный, он сторонился незнакомцев и шумных компаний. И только с Артуром чувствовал себя спокойно. Наедине. Стоило в их компании появиться еще кому-нибудь и у Эдмунда начинали трястись ноги, а если этот кто-то начинал с ним говорить, то вообще пиши «пропало», язык чуть ли к небу не прилипал от ужаса и волнения.
Все проведенное в ресторане время показалось Эдмунду кошмарным сном. Он не помнил, о чем говорили парни, не слышал, когда к нему обращались. Даже вкуса еды не чувствовал. А под конец этой пытки, Артур впихнул ему в руки бокал и заставил залпом выпить сладко пахнущую жидкость. И уже после нескольких минут по телу растеклось приятное тепло. Шум в ушах стал тише, а обращенные на него взгляды были веселыми и немного насмешливыми, но совершенно не злыми.
- Я все порчу, да? - очень тихо, на ухо парня спросил Эдмунд, когда они вчетвером выходили из ресторана, и Дойл с Монаганом усаживались на заднее сидение автомобиля.
- Нет, мелкий. - Артур на мгновение обнял мальчишку за талию и привлек к себе. - Но это наше свидание, помнишь? Я хочу, чтобы ты обращал больше внимания на меня, а не на свои комплексы. А Дойла с Монаганом не бойся. Они хорошие ребята.
Эдмунд сел в машину и украдкой взглянул в зеркало заднего вида. Джек вальяжно развалился на коленях у Эдриана, а старшекурсник, улыбаясь, что-то негромко ему говорил.
«Интересно», - подумалось Эдмунду, - «а выручку они напополам делят?»
Но эта мысль очень быстро улетучилась, не оставив после себя и следа. Артур сел в машину и теперь болтал с Эдрианом о какой-то ерунде. А Эдмунд все смотрел в окошко, на пролетающие мимо витрины магазинов, кафешки, фонарные столбы и другие машины, и думал, а чем же обычно заканчиваются свидания? Поцелуями? Ласками?
Впрочем, чем бы они ни заканчивались, что-то подсказывало Эдмунду, что ему мятный пряник вряд ли перепадет.
До парка домчались с ветерком и музыкой. Артуру, в кои-то веки, выпала возможность покурить спокойно, без страха огрести по почкам. Он вел машину, держа руль одной рукой, другой стряхивая пепел от сигареты в открытое окно, в которое врывались порывы ветра. Музыка оглушающе грохотала в салоне, расслабляя и привлекая внимание прохожих. Поднимала настроение, заставляя набирать скорость. Монаган громко рассказывал какую-то забавную историю, а потом затих... отвлекаясь на поцелуй. Артур улыбнулся, глядя на влюбленную парочку в зеркало заднего вида, и хмыкнул. Вот же, повезло засранцам.
Эдмунд все это время упорно смотрел в окно, словно читал на вывесках прописные истины. Лицо его было совсем безрадостным.
- Эй, мелочь, взбодрись! - Артур выкинул сигарету, сжал руль левой рукой, а правой погладил вздрогнувшего мальчишку по бедру. После чего взял его за руку и крепко сжал. - Ты аттракционы любишь?
Эдмунд неуверенно пожал плечами и искренне улыбнулся, сжимая руку Артура в ответ и переплетая свои пальцы с его.
- Не знаю. Я никогда не был в парке аттракционов. По телеку видел и все.
Артур расплылся в коварной усмешке и свернул к реке, на берегу которой и был разбит новый парк развлечений.
- Значит, сегодня я открою для тебя новый мир, - подмигнул он и, покружив немного в поисках парковки, наконец, остановился между грузовиком и минивеном. - Приехали.
Джек неохотно отстранился от Эдриана, и Эдмунд заметил, как старшекурсник вытаскивает руку у него из-под куртки. А сам Монаган одергивает на парне рубашку, прикрывая внушительный бугорок, вздувшийся под тканью джинсов.
От увиденного Эдмунду стало жарко. Мальчишка даже из машины выскочил первым, а потом еще долго не поднимал на друзей Артура взгляд, стыдясь того, что картина чужого влечения друг к другу вызвала в нем такую реакцию. Впрочем, уже совсем скоро мысли о парочке влюбленных улетучились, сменившись совершенно новыми и непередаваемо восторженными ощущениями и впечатлениями.
Парк аттракционов представлял собой огромный, в несколько гектаров, разбитый у реки лагерь. Палатки, шатры, лавочки с сувенирами и вкусняшками. Пестро разодетые факиры, фокусники и просто зазывалы скользили среди толпы посетителей, завлекая зевак и развлекая гостей. Над головами, в паутине протянутых между палатками проводов, мигали разноцветные лампочки. Отовсюду лилась музыка, то и дело перебиваемая рекламными объявлениями и предложениями. Смех, разговоры, крики... все смешалось в безумную какофонию звуков, от которой у Эдмунда в первые мгновения закружилась голова и он, чтобы не потеряться в этом безумном море людей, схватил Артура за руку.
Несмотря на то, что парни только поужинали, ароматы жареной кукурузы, сладкой сдобы и шоколада отозвались в животах требовательным рычанием. А уже через несколько метров от входа, когда они свернули за сувенирные лавки, Эдмунду предстала пугающая и в то же время восхитительная картина.
Огромные, невероятно быстрые, мигающие, искрящиеся карусели разнообразных форм и размеров, кружились, качались, закручивались в спирали, поднимались к самому небу и падали в пропасть. Крики и смех. Восторженные возгласы и ругань. Плач детей и зазывные речи, усиленные динамиками громкоговорителей. Все это кружило голову. Все это опьяняло и повергало в неописуемый восторг.
Эдмунд остановился как вкопанный, уставившись на совершенно безумную карусель, которая раскачивалась высоко в небе из стороны в сторону, и одновременно кружила сидения с вопящими и смеющимися людьми.
- О, Божечки! - пискнул мальчишка. - Их что туда кнутами загоняли?
Артур рассмеялся. Его окружающее безумие веселило безмерно.
- Ты боишься, что ли? - спросил он, сжав ладонями бедра друга, и положил подбородок на его плечо. - Бери пример с Монагана.
- На это пойдем! - Джек указал Дойлу на самый стремный аттракцион, а потом на крутые горки, откуда доносились реально пугающие вопли. - Круто будет.
- Он себе вставную челюсть и протез оплатить сможет, - фыркнул Эдмунд, и вновь перевел взгляд на безумно несущиеся по рельсам заковыристых горок тележки. - Я еще не заработал себе даже на пластырь. Да у меня и на сладкую вату денег нет. А ты про карусели.
- В день открытия по этим флаерам все аттракционы бесплатно. А вату я, так уж и быть, тебе куплю. - Артур проводил взглядом друзей, которые направились к реально стремной карусели, и повел Эдмунда вглубь парка. Они с Дойлом условились, что если потеряются, то встретятся у колеса обозрения, а, значит, можно было идти, куда душа пожелает.
Оглядываясь по сторонам и выбирая аттракционы с менее безумными вращательно-качательными функциями, Артур купил малявке вату, потом мороженое, потом хот-дог и кофе. Затащил, с большим трудом на детскую карусель. Потом скормил пакетик жареных каштанов, и, в итоге, они остановились послушать какую-то группу, выступающую на большой сцене.
Вокруг толпились, прыгали, визжали люди. Толкали Артура со всех сторон, а он бережно обнимал мальчишку, прижимая его к себе, и под шумок щупал его худое тело, заставляя смеяться.
А потом в момент, когда толпа начала особенно сильно бесноваться на крутом проигрыше, развернул парня к себе и поцеловал. Нежно, проникновенно, вкладывая в этот поцелуй все, что чувствовал к мальчишке.
Эдмунд обомлел.
Музыка, грохот, смех. И вот уже влажные горячие губы ласкают его. Язык очерчивает круги, нежит, играет. И этот поцелуй со вкусом жареных орехов и медовой патоки пьянит лучше вина. Мир перестает существовать. Нет, он есть, но он очень далеко. Вокруг люди, но они с Артуром словно отгорожены от них прозрачной стеной. Сюда не долетают звуки. Здесь нет лишних запахов. Только пахнет легкой туалетной водой Артура да слышно как бьются их сердца.
- Я бы так хотел, чтобы этот миг не заканчивался, - искренне признался Эдмунд неотрывно глядя в глаза друга. - Но ведь это невозможно, да?
«Обмани», - мысленно взмолился он. – «Скажи, что ошибаюсь. Скажи что все возможно, надо только захотеть. Скажи...»
- Мне жаль, мелкий. - Артур крепко обнял мальчишку, зарываясь лицом в его макушку. Какой же он сладкий. Так вкусно пахнет, как лакричный леденец. - Но этот вечер для тебя. Проси, что хочешь. Хоть Луну с неба. Что пожелаешь... Эдмунд.
Как странно звучит его имя из собственных уст. Как хочется заполучить малявку всего без остатка. Да хоть бы прямо здесь...
- Нет, Луна мне не нужна, - печально улыбнулся мальчишка и доверчиво прильнул к груди друга, обнимая его за талию. - Мне нужен ты. Весь. И навсегда.
Сердце предательски заныло, и объятия Артура стали крепче. Он закусил губу, оглядывая толпу и парк растерянным, каким-то мутным взглядом, и резко поцеловал мальчишку в висок.
- Так не честно, - сказал он, пытаясь отшутиться, но сдавленный голос предательски дрогнул. - Можно только два из трех. Так что придется выбрать. Я... весь... или я навсегда.
Мальчишка смешно моргнул, совершенно ничего не понимая. А Артур провел ладонью по его лбу, убирая челку, и прикрыл пекущие от подступивших слез глаза.
- Выбирай, - хрипло попросил он, чувствуя, как мучительно, как больно сдавливает в районе груди. - Выбирай сейчас.
Горло Эдмунда сжала невидимая рука. Выбор. Его всегда сделать нелегко. Но...
- Ты весь и навсегда. Я свой выбор сделал, - тихо сказал Эдмунд и прижался к парню так крепко, как только мог. - Я буду ждать. И я дождусь того момента, когда мое желание не надо будет делить на три части.
Артур чуть не взвыл от желания поехать немедленно к отцу, схватить револьвер с его стола и разрядить всю обойму в заебавшее до темноты в глазах лицо.
Но вместо этого он благодарно погладил Эдмунда по голове, понимая, что ТАК долго ждать его никто не будет, даже это чудо. И рассмеялся облегченно.
- Я постараюсь, ладно? - спросил он совершенно серьезно. - Я постараюсь его исполнить, во что бы то ни стало.
Эдмунд не ответил. Кивнул только, оставляя на шее друга теплый поцелуй.
- Я люблю тебя, Артур. И этого ничто не изменит, - сказал он, но вместо улыбки на лице Артура увидел такую гримасу боли, что слова любви даже самому Эдмунду показались каким-то проклятием.
***
- Что за похоронный вид? - спросил Джек, когда Артур и Эдмунд подошли к колесу обозрения.
- Прекратите зажиматься, - зашипел Прист, плечом отталкивая друга от его парня.
- Ты охренел? - стряхивая несуществующую пыль с плеча, спросил Дойл, но столкнувшись с гневным взглядом друга, опешил. - Что за...
- Слежка? - с интересом спросил Джек, откидываясь спиной на ограждение и опираясь на него локтями.
- Знакомые отца со своим выблядком малолетним. Хорошо хоть не успели запалить, как я с мелким за ручку ходил.
Эдриан посмотрел на глотающего обиду первогодку, который с самым несчастным видом потирал свою ладонь.
- Ты его ударил, что ли? - напустился на друга Эдриан.
- Так получилось. Я не хотел.
Не хотел-то, не хотел. Но малявка теперь сопли на кулак наматывает. Пока еще ему объяснил, почему со злостью отбил потянувшуюся к нему руку. Но, кажется, это ни капли не помогло.
- А знаете, притомил меня этот парк, - проговорил Джек, на лице которого не было и тени усталости. - Поехали отсюда, покажу вам одно интересное местечко.
Парни, недолго думая, пошли к машине. Джек, перед тем как забраться в салон, снял с себя куртку и забросил на спинку сиденья.
- Ты тоже сними пальто, - посоветовал он Эдриану. - Мы из машины выходить не будем.
- Отвези меня в колледж, - прежде чем сесть в машину, попросил Эдмунд. Но Артур на это лишь хмуро покачал головой и открыл другу дверцу.
Быстрая, почти молниеносная смена настроения у Артура напугала Эдмунда. Так сильно напугала, что ему вмиг показалось, что он неожиданно оказался совершенно один среди незнакомых враждебно настроенных по отношению к нему людей. По спине то и дело пробегал холодок. Пальцы немели, а правая кисть до сих пор горела огнем и даже припухла немного. А на просьбу отвезти его обратно в колледж, Артур ничего не ответил. Только злобно прожег мальчишку взглядом, заставляя его скукожиться от прошившего тела озноба, и указал кивком на автомобиль.
Пришлось подчиниться. Залезть в салон и притаиться, прижавшись к дверце и глядя в сгустившуюся за окном тьму.
На заднем сидении ворковали влюбленные. Шушукались тихонько, смеялись, целовались. Иногда их возня прерывалась на то, чтобы указать дорогу. И совсем скоро машина остановилась на неприметной площадке у самого края огромного обрыва, внизу которого и раскинулся парк. Вот только Эдмунд открывшихся взору красот не замечал, продолжая тихонько дышать, чтобы его не услышали и баюкать на коленях все еще ноющую руку.
- Красиво, правда? - спросил Джек у всех сразу.
Эдриан кивнул. В глазах парня был туман, который не смогли бы развеять и тысяча ветров. Теплые ладони без зазрения совести скользили под водолазкой второкурсника, уже играя с сосками, а иногда и проскальзывая за пояс штанов.
Джек на это даже ничего возразить не смог, вздохнул шумно, и тут же был требовательно опрокинут на заднее сиденье.
А Артур искренне пожалел, что они не в лимузине и нельзя отгородиться от этих двоих черной, звуконепроницаемой ширмой.
- Вы там хоть потише, - раздраженно барабаня пальцами по рулю, попросил парень.
- Мы без фанатизма... - пообещал Дойл, на мгновение прерывая поцелуй и укладывая Джека под стеночку. Сам же достал из-под сиденья плед и накрылся им вместе с мальчишкой.
- Эй, сколько девочек вы лапали под этой штукой? - запротестовал Джек, пытаясь скинуть покрывало.
- Уймись. Никто под ним не спал, кроме меня и Артура.
- Вы друг с другом что ли спали? - изумился второкурсник.
- Нет, - сказал Эдриан как отрезал, затыкая парня поцелуем и накрываясь вместе с ним с головой.
«Видимо невмоготу уже им друг без друга», - подумалось Артуру, когда за спиной послышались очень тихие стоны.
Впрочем, черту парни так и не переступили. Зажимались только, тискались, может дрочили друг другу. Не более того.
Эдмунд, до того сидевший совершенно бесшумно, тихонько всхлипнул.
- Сильно болит? - негромко спросил Артур, борясь с желанием начать биться лбом об руль.
Дебил... конченый параноик... сначала делает, потом думает, и снова делает, только уже через жопу!
- Не болит, - тряхнув головой для пущей убедительности, соврал Эдмунд, но к Артуру так и не повернулся. Он просто боялся, что увидит у себя за плечом совершенно чужого, незнакомого ему человека, у которого отчего-то голос его друга. - Все нормально. Не думай об этом. Я, если мешаю, могу и пешком до колледжа пройтись. Ну, или попутку словить.
У мелкого снова был до ужаса потерянный голос, и Артур мысленно укрыл себя двухэтажным матом.
- Ты когда-нибудь поймешь... - вместо извинений сказал парень, а потом подумал, что звучит это как отмазка пизданутого дауна, и добавил: - Когда-нибудь я все тебе объясню, и ты... Может быть, ты поймешь. Я надеюсь. Прости. Прости, что веду себя с тобой как мудак.
- Я не понимаю, - все так же всматриваясь в темноту за окном, проговорил Эдмунд. - Я действительно не понимаю тебя. Ты... Когда ты успел отрастить себе эти маски, Артур? - он все же повернулся и теперь смотрел на друга, которого знал с самого детства. Вот только... Знал ли?
- Пожалуйста, не начинай... - взмолился парень, стараясь не обращать внимания на стоны за спиной. - Так надо... иначе ничего не выйдет. Иначе я провалюсь в бездну... с треском. И это падение будет моим фиаско...
Он смотрел прямо перед собой, на огоньки парка аттракционов, отражающиеся от водной глади. И дальше, на огни города, а за ними на блеклые пятнышки звезд. И медленно раскачивался в кресле - назад, вперед, назад, вперед, - как заведенная игрушка. А потом прижался-таки лбом к рулю, сжимая его так, что побелели костяшки пальцев.
- Мне страшно, мелкий, - признался парень сквозь сильно стиснутые зубы. – Мне пиздец как страшно. Прости, что не могу тебя оградить. Прости, я такое ничтожество.
- Да от чего оградить? - если бы шепотом можно было кричать, то любой сказал бы, что Эдмунд орет во всю глотку. Но произнесенные слова вряд ли были громче шелестящего в пожелтевших кронах ветра. Вот только сердце рвалось из груди. Сердце хотело вылететь из клетки и упорхнуть. Куда угодно. Неважно. Просто подальше от этого безумия, которое запутывало Эдмунда все сильнее.
Артур сделал глубокий вдох и, шумно выдохнув, повернулся к другу. Несколько минут всматривался в его встревоженное лицо и полные недоумения глаза, и спросил негромко:
- Ты, правда, меня любишь? Правда, любишь так, как говоришь?
- Тебе что, транспарант на весь колледж повесить? - разозлился Эдмунд, и тут же с заднего сидения послышались смешки. Впрочем, ему было плевать, смеются над ним или плачут. - Или я на каком-то киргизском разговариваю? Так, может, директору идею подкинуть, чтобы он еще и разговорный уругвайский ввел как обязательный к экзаменационной сдаче предмет?
Артур покачал головой и рассмеялся. Невесело совсем, скорее истерично. А потом спросил негромко, с восхищением глядя на разгневанного мальчишку, который выглядел сейчас безумно привлекательно:
- Можно к тебе?
Из-за смеха друга Эдмунд нахмурился еще сильнее. Но вот вопрос его озадачил?
- Ко мне? - глупо переспросил он, не понимая, что Артур имеет в виду. – Домой, что ли?
- На сиденье. - За спиной раздался протяжный хриплый стон, и Артуру захотелось приложить Дойла чем-нибудь тяжелым, но он тут же отринул эту идею.
Идиотское «зачем?» так и не сорвалось с губ Эдмунда. Он же не совсем дурачок, хотя и умным назвать нельзя. Надо ж было! После стольких лет дружбы... втрескаться по самое не могу.
- Можно, - глухо сказал он и быстро отвернулся к окну. Уши вновь пылали как подожженные.
«Это, чтобы путь тебе освещало, вместо факела», - подумалось мальчишке. Но мысль эта тут же исчезла.
Артур, не медля, перебрался к мальчишке, который усиленно смотрел в окно, на подозрительно покачивающуюся машину, которая стояла неподалеку. И, перегнувшись через него, нажал на кнопку, заставляя сиденье принять более горизонтальное положение.
Эдмунд вздрогнул от неожиданности, но Артур уже заключил его в объятия и, развернув к себе, прижал к своим губам руку мальчишки, по которой недавно ударил с огромной злобой.
Губы мягко скользили по коже, целуя припухшее место. За спиной стоны участились, стали глубокими, настоящими, страстными.
У Артура все поплыло перед глазами. От звуков, от запаха, исходящего от друга, от тепла его тела.
- Я хочу тебя, мелкий, - признался парень, накрывая здоровой ладонью мальчишки свой пах. - Но я тебя не люблю. Я на тебе повернут...
Стояк у Артура был такой, что Эдмунд просто опешил. Под грубой тканью модных джинсов прощупывалось такое не маленькое совсем, очень внушительное желание, и уже только от этого мальчишку пробрала сильная дрожь. А потом признание. Одно, второе, третье...
Хочет, но не любит. Повернут, но не любит. А если бы любил, то что? Не хотел бы? Не поворачивался бы? Эдмунд не понимал. И не хотел понимать. Ни понимать, ни думать, ни угадывать, что творится в этой безумной голове. Ему было достаточно и этих объятий. Из жалости или из извинений.
- Не любишь... Можешь не любить... Заставить-то я все равно не смогу.
- Дурак! - зашипел Артур, резко привлекая мальчишку к себе. - Я схожу с ума! - он легонько укусил друга за губу и закинул ногу на его бедро, умащиваясь удобнее, рукой лаская плоский, впалый живот. - Я задыхаюсь рядом с тобой. Мне кажется, что я умру, если выпущу тебя из объятий. Это не любовь, малявка. Это мания. Если тебя не станет, мне конец.
- Ого! Признание! - послышалось с заднего сидения.
И сразу оттуда же раздался болезненное «Ой! За что?!», кажется, принадлежащее Эдриану.
«За то! Ты так не признавался!» - послышалось в ответ.
Началась возня и шушуканье. Звонкие чмоки и обиженное ворчание, сменяющееся проникновенным шепотом.
Но Эдмунд всего этого не слышал. Он слушал гулкое биение сердца Артура. Сжимал его в объятиях и повторял:
- Я никуда не денусь. Никуда. Никогда. От тебя...
Артур кивнул благосклонно, принимая новую игру, и прикрыл глаза.
Прошло довольно много времени. Эдриан и Джек давно спали на заднем сиденье. А Артур рассказывал Эдмунду обо всем и ни о чем. Как он жил весь год в этом конченом колледже. Как нашел способ платить парням за то, что те делают за него особенно задротную домашку. Как скучал по переписке с лучшим другом, которого бросил дома, но больше не мог рвать себе сердце и решил закончить то, что еще не началось, пока не стало слишком поздно.
- Я еще долго не удалял твои сообщения, - признался парень, посмеиваясь над собственной глупостью. - Перечитывал их ночами, находил в них поддержку и силы двигаться дальше. А потом... потом стер их все разом, в попытке стереть тебя из своей памяти...
И рыдал всю ночь как младенец, понимая, что сделал ужасную глупость. Но это он уже не произнес вслух, потому что Эдмунд тоже уснул, очевидно, не желая слушать о том, как его пытались выдворить из сердца.
Артур тяжело вздохнул и последним провалился в тяжелый тревожный сон, наполненный сумбурными видениями и сбывающимися страхами.