Глава 8
***
- Эй, чего приуныл?
Эдриан пнул Артура по ноге и парень вздрогнул. Рука, которая вот уже несколько минут просто лежала на упругой девичьей груди, греясь о нежную кожу, невольно сжалась.
Девчонка вздохнула томно, ерзая у парня на коленях, но никакого эффекта, кроме слабого томления, не произвела.
- Отвали! - огрызнулся Артур, пиная друга в ответ. Впрочем, безуспешно. Тот, словно ожидая подвоха, поджал колени к груди, и Артур чуть не ударил его мальчишку, к счастью, вовремя остановившись.
Джек смерил его насмешливым взглядом. Развалившись у Дойла между ног как в кресле, и откинув голову на плечо парня, мальчишка выглядел как обожравшийся сливок кот. Девчонки же смотрели на мелкого выскочку с ненавистью и неприкрытой злобой. Еще бы, такого красавчика у них отбил. То, что Дойл играет за другую команду, стало для них настоящим шоком. Хотя, многое прояснилось. Хотя бы то, почему парень никогда ни к одной из этих красоток не прикоснулся.
Когда после уроков в среду к Дойлу подошел его коврик и нагло уселся на колени, откровенно целуя парня в губы, Артур просто офигел. Впрочем, первый шок очень скоро прошел, уступив место искреннему беспокойству.
Конечно же, беспокоился он не о том, что его лучший друг оказался геем. Пусть делает, что хочет. В трусы ведь не лезет, обращая в свою веру.
Беспокоил Артура Эдмунд, который с последнего нормального разговора ходил как в воду опущенный и, кажется, готовился умереть прямо сию секунду.
Артур пытался выспросить у друга, что с ним происходит, но мальчишка сперва прогонял его, потом расплакался и долго не мог успокоиться, а после уснул беспокойным сном. Артур же, который сидел на полу у его кровати, обежал взглядом комнату и с удивлением отметил, что к конфетам тот так и не прикоснулся.
На следующий день он принес другу вкуснейшие пряники в шоколаде, но тот сказал, что его тошнит, и захлопнул дверь. Сегодня же Эдмунд сбежал к себе сразу после занятий и не пришел на ужин, пожаловавшись опекуну курса на боль в животе.
Господин Воронцов, который преподавал самый дебильный предмет в колледже, но делал это так непринужденно, что никого этим самым предметом не напрягал, вошел в положение своего подопечного и разрешил отлежаться. А Артуру хотелось лезть на стены от беспокойства, и даже округлые формы податливой девчонки не могли его отвлечь.
В итоге он отправил свою подружку в компанию на полянку, извинившись за плохое настроение и пообещав ей, что следующая встреча будет более жаркой. И с силой приложился затылком о древесный ствол.
- Что ему купить, чтобы он развеселился? - спросил Артур у Эдриана. Но тот пожал плечами, не имея дельного совета.
- Валерьянки ему купи, - посоветовал Джек, которого откровенная тупость Приста неимоверно забавляла.
Нет, мальчишку было немного жаль, но пусть лучше сейчас перестрадает, чем мучиться всю жизнь, задаваясь глупыми вопросами.
- Так валерьянка от боли в животе не помогает. - Немного не понял предложение Джека Эдриан. - Может, он конфетами или пряниками отравился? - предположил парень, с укором глядя на мурлыкающего у него на коленях мальчишку. - Ты хоть свежие сладости продаешь?
- Идиотизмом он отравился. Тем, что воздушно-капельным путем передается... - обиделся за свой товар Джек.
Артур смерил его таким взглядом, что впору вешаться на дереве, под которым они сидели. Но Джек был не из робких и не из пугливых, и упрямо смотрел в ответ, уверенный в своей правоте.
- Сто баксов, - сказал он после игры в гляделки, и Артур смешно моргнул.
- С хера ли?..
- Это цена информации, - зло усмехнулся Джек. - Учти, с каждым днем она будет расти в процентном соотношении.
- Да с хрена ли?! - вызверился тот.
- Потому что это очень важная информация, - словно непроходимому идиоту пояснил парень.
- Да ты охренел! Ему же плохо!
- А тебе жаль сотни баксов на то, чтобы ему стало хорошо? - срезал Джек, издевательски вскинув бровь.
Артур снова завис.
- Я же говорил... вот именно этим мальчишка и отравился.
Эдриан хмыкнул.
Наблюдать за странной перепалкой, которая и перепалкой-то, по сути, не была, оказалось забавно и в какой-то степени обидно. А ведь и сам он постоянно клюет на эту удочку. Но выражение на лице Артура веселило безмерно.
- Лучше заплати ему, Артур, - давясь смехом, посоветовал Эдриан, зная, что Джек не только не уступит в цене, но еще и поднять ее может. - Он что-то знает, но без зеленых хрустяшек вряд ли тебе расскажет.
- А если я ему нос хрустну? - поинтересовался Артур, которого буквально взвинчивало от любого слова, которое касалось Эдмунда.
Эдриан напрягся, но Джек примирительно погладил его по руке. Не хватало еще, чтобы друзья из-за него поссорились. Нет, он был не настолько эгоистом.
- Сто двадцать баксов, - сказал свое слово второкурсник и отвернулся от потенциального, но очень вредного покупателя, не желая продолжать бессмысленный спор.
А Эдриану сказал негромко:
- Руки замерзли. Погреешь?
- Угу, - тихо ответил парень и сжал ладони мальчишки в своих.
Артур злился и прожигал их взглядом, а он только улыбался, чувствуя себя до безобразия счастливым и, в то же время, ужасно виноватым перед другом.
- Слушай, - обратился он все же к понурившемуся однокурснику, - может ты сделал что-то не так? Вон я недавно вообще два раза просто так огреб.
- Сто тридцать, - тут же вставил свое слово Джек, давая Эдриану понять, чтобы тот не подсказывал.
- Молчу, - покорно вздохнул парень и незаметно поцеловал мальчишку в шею.
- Да нихера я!.. - вызверился парень, и Джек с восторгом услышал, как тот шелестит смятыми бумажками, доставая их из кармана. - Семьдесят... Девяносто... Сто двадцать... Эй, говнюк, а кредитки ты принимаешь? - спросил Артур, и Джек в ответ презрительно фыркнул, прямо таки млея от происходящего.
С одной стороны недальновидный кретин шерстил карманы в поисках денег, с другой Эдриан так нежно растирал в ладонях его озябшие пальцы и так трогательно на них дул, что Джек растекся лужицей в его объятиях и потянулся к губам за поцелуем.
Дойл ответил, мягко проникая в его рот своим языком. Длинные теплые пальцы запутались в волосах, лаская затылок, заставляя Джека чуть ли не мурлыкать.
За спиной слышались тихие ругательства.
Потом Прист ушел, но как долго отсутствовал, Джек не знал. Он полностью отдался ощущениям. Даже позволил Эдриану пощупать свою плоскую грудь, когда на его голову буквально посыпался денежный дождь.
- Здесь сто пятьдесят, пиявка. Говори уже...
Джек лениво отлепился от Дойла и, собрав деньги со своей макушки, сказал, даже не пересчитывая:
- Он спрашивал, покупаешь ли ты у меня презервативы.
- И что? - опешил Артур, не понимая, в чем прикол, и что в этой фразе стоит таких денег.
- Совсем тупой? - с жалостью поинтересовался Джек, и когда парень ему не ответил, видимо решив миром получить информацию, разжевал: - Он к тебе неровно дышит, придурок. И когда узнал, что презервативы ты все-таки покупаешь, расстроился.
- Да с хера ли? - вытаращил глаза Прист.
- Что именно? - поинтересовался Джек с издевкой. - С хера ли расстроился или с хера ли неровно дышит?
- Да иди ты! - растерянно сказал тот, вновь садясь под дерево и бездумно глядя в пустоту.
- Пойду, - пообещал Джек, лаская пальцами шею своего парня. - Когда-нибудь очень скоро пойду и там и останусь.
Джек специально поерзал, задевая все причинные места Эдриана, и парень чуть не заскулил от острого желания. После их первого свидания он так и не прикасался к мальчишке, а тот как специально, то рукой заденет, то бедром потрется, то задницей своей крутить начинает. У Эдриана порой темнело в глазах от желания и он, изворачиваясь и оправдываясь какой-то несусветной чушью, удалялся дрочить. Джек знал это, но на такие маленькие отговорки благосклонно закрывал глаза, и только сильнее дразнил раз за разом.
- Очень жду этого, - томно шепнул Эдриан на ухо своему вредине и только невероятным усилием воли сдержался, чтобы не опрокинуть мелкого гада на пожухлую травку и не отыметь по полной программе. Впрочем, появилась возможность отвлечься и он ею воспользовался.
- Слушай, Артур, а почему ты у него сам не спросишь? В чем проблема-то? Тебе ведь он нравится. Я, конечно, понимаю друг и все прочее, но ведь и ты... - Эдриан осекся. Говорить сейчас о том, что друг бормочет во сне имя своего коврика, было глупо. Джек просто не пропустит такую информацию мимо ушей и спихнет ее Эдмунду долларов за триста, а то и больше.
- И я... - эхом отозвался Артур.
Знали бы они!
Он резко вскочил, намереваясь сию же секунду идти к мальчишке и поговорить с ним, если не по душам, то хотя бы постараться отвлечь его от ненужных мыслей.
- Так как насчет валерьянки? - крикнул вдогонку Джек, впрочем, тут же заткнулся по первой просьбе Эдриана. - Не любишь ты своего друга, - констатировал он безрадостную истину.
- А должен его? - усмехнулся парень. - Я думал, мы уже это обговорили, и в моих предпочтениях сошлись на твоей персоне.
- Разве сошлись? - приподнял бровь Джек. - Ты, вроде бы, в любви мне не признавался. Или... дай ка подумать. Это не ты ли вчера во время сделки вздыхал за моей спиной о чем-то подобном?
- Ну и ублюдок же ты, - покачал головой Эдриан, но разочарованный вздох сдержал.
Он действительно сказал Джеку, что, кажется, влюбился в него, но тот был так увлечен своим торгашеством, что ничего не заметил. Повторять Эдриан не стал. Зачем, если тебя все равно не хотят слышать? Осталось только смириться и просто наслаждаться близостью малявки, пока тот позволяет ему это делать.
Джек улыбнулся, удобнее устраиваясь у парня на руках и начиная тихонечко млеть от его нежных объятий.
- Я не могу сказать, что мне крышу от любви сорвало, - начал он издалека, заставляя Эдриана напрячься, - но я тоже влюбляюсь в тебя. Это правда.
Джек прикрыл глаза, уткнувшись лицом в шею Дойла, и кожей почувствовал, как сильно запульсировала жилка на его шее.
***
Артур шел к колледжу с таким видом, словно его камнем по голове хорошенько приложили.
«Так, значит, мелкий влюбился? Или думает, что влюбился в меня, и тренькает себе мозг несбыточными мечтами или вселенской трагедией?
Мелюзга ты недалекая, как же тебе объяснить, что не все так просто в этой жизни? И не всегда чувства, даже если они взаимные, можно свободно выставить напоказ».
Хотя, относительно собственных чувств Артур сильно сомневался. Он не любил Эдмунда... то чувство, которое тихонько тлело в его сердце, было намного глубже какой-то там любви.
Что есть любовь?
Всплеск гормонов в дурной башке, когда организм реагирует на хорошенькую самку. А в итоге перерастает в настопиздевшую семейную трясину, откуда уже не выплыть ни одному из партнеров.
Другое дело мелкота, к которой он привык с самого детства. Когда приходится брать на себя ответственность за любые шалости, в которые сам же его и втягиваешь. Дуть на разбитые коленки, вытирая ладонями слезы с покрасневших щек. А потом забивать до потери сознания всех, кто посмел обидеть эту ходячую бесполезность.
«А еще трахать в джакузи», - милостиво подсказала память.
«И это тоже», - не стал спорить Артур.
Последнее оказалось даже слишком памятным воспоминанием. Настолько сильным, что на Артура внезапно накатили волна истомной дрожи.
«Ну вот...» - он пнул попавшийся под ноги камушек и тот отлетел в какие-то кусты, жалобно звякнув о бордюр. - «А в парке на девочку не встало».
Еще побродив перед колледжем, Артур стал свидетелем презабавнейшего диалога. Вышедший покурить Спаркс стоял за углом, даже не думая опасливо озираться по сторонам, а рядом трясся другой их однокурсник, косоглазый уродец, щедро обезображенный прыщами.
- Спаркс... - голос дрожал, и парень давился дымом.
- Чего? - Дарен ничем не давился.
Этому парню все было откровенно по барабану.
Сколько раз он огребал от Садиса указкой и сидел в карцере, не сосчитать. А сколько раз Гердер с Джоссом чистили его наглую, явно выпрашивающую пиздюлину рожу! Артур даже завидовал немного славе очередного отморозка, которого побаивались даже учителя.
- А почему ты не участвуешь в игре?
- А нахуй оно мне сдалось? - не понял тот.
- Так все должны...
- Я вас всех и так переебу, или выебу без всякой игры... - тот выпустил сизый дымок в небо, и мазнул по однокурснику скучающим взглядом. Потом, словно смилостивившись над болезным, крепко зажал сигарету между зубов и расстегнул пояс на штанах.
- Что ты делаешь? - спросил обалдевший от такого поворота однокурсник, голос которого сорвался на противный писк.
- Можешь мне отсосать, - разрешил Спаркс с жуткой ухмылкой.
- Ты это... Я не... - залебезил прыщавый, подавившись-таки дымом.
- А нахуй тогда пришел? - парень вскинул бровь и прислонился плечом к стеночке. Сигарета медленно тлела в зубах. - Давай, уродец, на колени.
- Спаркс...
Огромный кулак беспощадно опустился на макушку с жиденькими волосенками, и парень рухнул на четвереньки.
Дарен, злорадно ухмыляясь, начал подходить к нему, расстегивая ширинку. А прыщавый взвыл, залился слезами и убежал.
Спаркс равнодушно пожал плечами. Выкинул истлевшую сигарету и закурил новую, застегивая штаны.
- Привет, - Артур подошел к однокурснику и встал рядом с ним. - Дашь закурить?
Тот молча вытащил пачку сигарет и протянул парню.
- Спасибо.
Артур закурил.
- Тоже игра интересует? - спросил Дарен с насмешкой, но штаны расстегивать не стал. И на том спасибо.
- Нет. Я уже в игре.
- Интересно, какой дебил ее придумал? - задался вопросом Спаркс. - Когда я в колледж пришел, такой хуйни не происходило. Малолеток зажимали, но не всех поголовно. И не все...
Артур пожал плечами. Он-то пришел сразу на второй курс и не знал, что делалось на первом. Хотя Эдриан тоже говорил, что никакой игры не было.
- Слава Легрима всем покоя не дает, - предположил Артур. - У того было сразу две подстилки, и его все боялись. Ты его видел хоть раз?
Дарен покачал головой. О местной легенде он только слышал краем уха. Парень выпустился в том же году, в котором Дарен поступил.
- Подстилку его видел. Да и ты тоже. - Парень поморщился, словно этот попахивающий базарщиной разговор причинял ему почти физическую боль. - С Джоссом и Гердером таскался.
Артур снова пожал плечами. Он на старших в прошлом году не смотрел. Ему и шквала уроков хватило для «развлечения».
Сигаретный дым приятно обволакивал легкие и пьянил рассудок. Спаркс курил не какое-то там дерьмо, а очень дорогие и качественные сигареты. Говорят, у парня нет родителей, но есть могущественный опекун. Говорят, Спаркс не видит снов, и ничего не боится.
Сигареты быстро истлели, и парни разошлись миром.
Артур пошел дальше бродить вокруг колледжа, а Спаркс отправился спать.
Артур пробрался в колледж, когда уже было далеко за полночь. Поднялся к себе в комнату, но у двери передумал, и спустился на этаж ниже, где была спальня Эдмунда. Долго постукивал, пока сосед мальчишки ему не открыл. И Артур, окинув взглядом непривлекательную тощую фигуру, напустил на себя грозный вид.
- Оденься и в ванной посиди, - приказным тоном сказал старшекурсник, вталкивая малолетку в его комнату. - Выйдешь через полчаса.
Тот артачиться не стал. Не хотел, видимо, задницей своей рисковать. И поспешил убраться подальше.
Когда щуплый дрыщ скрылась за дверью, прихватив с собой подушку и покрывало, - какой догадливый пацан, - Артур подошел к кровати друга и, недолго думая, забрался к нему под одеяло, накрываясь с головой и тут же целуя податливые губы спящего мальчишки.
***
Беспокойный, тревожный сон терзал разум Эдмунда. Смутные видения в переплетениях прошлого, настоящего, фантазий и страхов. Сумбурные сцены. Колючий, расползающийся по венам страх. И тепло. Знакомое, родное, отзывающееся в каждой клеточке тела приятной истомой.
Журчит вода. В нос бьет кисло-сладкий аромат шампанского. Губы ласкают шею, руки сжимают бедра. Боль пронзает тело. Короткая, незаметная почти, но это так незначительно, так мелко, ведь горячая плоть уже внутри и тело податливо двигается навстречу глубоким сильным толчкам.
Эдмунд тихо застонал и подался бедрами вверх. Возбужденный член требовал внимания, и мальчишка, все еще пребывая во сне, начал метаться по кровати. Перевернувшись на бок, а потом на другой, он крутанулся еще раз и вжался спиной во что-то теплое.
- Артур, - имя друга сорвалось с губ вместе со стоном. Рука накрыла пах, сжала, скользнула под ткань трусов и теперь уже пальцы неистово сжимали горячий твердый член. - Артур...
Артур мысленно завопил:
«Твою мать!»
Эдмунд не проснулся от поцелуя, не пришел в себя и не начал спихивать с кровати наглого друга. Наоборот, заметался в постели, покрываясь капельками пота. Пальцы судорожно сжали простынь, царапая жесткую ткань. С губ слетел тихий стон, от которого у Артура чуть не сорвало крышу. А Эдмунд творил уже совсем сумасшедшие вещи.
Вжавшись спиной в оцепеневшего друга и откинув голову ему на плечо, он запустил руку себе в трусы, освобождая окрепший член, и стал двигать бедрами, толкаясь в сомкнутую ладонь.
- Артур... - от звуков собственного имени по телу парня прошел озноб. Член вздулся в штанах с такой скоростью, словно кто-то нажал на кнопку.
«Что же ты творишь, мелкий? Что же ты делаешь?!»
- А ну не смей! - зашипел парень на ухо другу, перехватывая его запястье, и отнимая его руку от паха. Мальчишка захныкал, выпятил задницу назад и потянулся к ней свободной ладонью. Артур перехватил и ее, сбросил с головы одеяло и обалдело уставился на извивающегося на простынях мальчишку.
Тот вроде бы и проснулся. Смотрел на друга шалым взглядом, облизывал шероховатые губы и трясся мелко, словно в ознобе. Светлые прядки прилипли к бледной коже, довершая безумный пошлый образ.
- Артур... - позвал Эдмунд, начиная плакать, и парень как всегда не выдержал вида его слез.
- Здесь я, - прошептал он, крепко обнимая мальчишку и проталкивая колено между его широко разведенных ног.
Губы Артура поймали сладкий вздох мальчишки, язык проник глубоко в его рот, исследуя горячее влажное пространство и играя с подрагивающим язычком друга. А рука смяла подушку под головой мальчишки, с дикой силой впиваясь в ни в чем неповинную вещь.
Эдмунд медленно приходил в себя.
Сон таял неотвратимо и неизбежно. Колючий осадок разочарования щипал глаза. Горло сдавливали рыдания, душили слезы. Но стоило глазам открыться, как сон, не возжелавший уходить, окутал Эдмунда еще более плотной пеленой.
- Артур, - шепот с дыханием вырвался из груди и тут же был заглушен глубоким сладким поцелуем, от которого темнело в глазах. - Артур... Артур...
Имя шепотом ветра скользило между губами, Горячее непослушное тело Эдмунда жило своей жизнью. Жалось к парню, терлось об него. Руки шарили по плотной ткани формы, сминая ее, терзая, стараясь сорвать, чтобы ощутить на себе тепло его кожи.
- Люблю тебя. Люблю, - расплакался Эдмунд не в силах терпеть сдавившую грудь боль. - Люблю...
- Мелкий, замолчи... - пальцы Артура впились в наволочку с такой силой, что ткань расползлась под ними с тихим треском.
Артур просунул руки под бедра мальчишки и прижал его пах к своему, не давая двигаться, только надавливая сильнее, пока Эдмунд не запрокинул голову назад, тяжело дыша и глотая слезы, то ли от удовольствия, то ли от обиды.
Губы Артура нашли на его шее пульсирующую жилку. Язык очертил ее, слизывая соленый пот. А зубы прихватили тонкую кожу и отпустили.
Эдмунд затрясся как в лихорадке, но Артур, дурея от его запаха, зверея от происходящего, резко отстранился от друга и рывком стащил с него трусы.
Парень не видел себя со стороны, но думал, что ведет себя сдержанно, по-взрослому.
На самом же деле он взмок сильнее друга. И дрожал так, словно сидел на промозглом ветру, который пробирал его до костей. Однако же телу было жарко, а член и яйца пронзало болью.
Эдмунд зачем-то приподнялся на локтях, с непередаваемыми эмоциями в глазах глядя на друга. Но Артур грубо толкнул его обратно на подушку и, схватив за бедра, стащил вниз, так, что ладонь удобно легла на пах, а указательный палец нырнул в ложбинку между ягодиц, лаская нежную кожу вокруг анального отверстия.
«Твою мать! Твою мать!!! Твою ебучую мать!!!» - вопило все внутри, предчувствуя, в какую глубокую задницу он проваливается, и какого дерьма еще нахлебается из-за всего происходящего.
Но разве сердцу объяснишь доводы рассудка? Разве оно послушает? Разве захочет отпустить того, о ком мечтает уже второй год?
Окончательно очнувшись, Эдмунд словно окунулся в ледяную воду, отозвавшуюся в мышцах болезненной судорогой. Даже приподнялся на локтях, чтобы убедиться, что это не сонное марево, что это не обман воспаленного сознания, а явь. Самая настоящая, желанная и до горечи на языке сладкая явь. Но Артур быстро убедил его в этом, вновь опрокинув на кровать и теперь откровенно лаская должно быть не особо и привлекательное для него тело.
Горячий палец друга обжигал нежную кожу, и Эдмунд закусил губу. Напрягся весь, всхлипнул и, вцепившись в плечи парня, резко двинул бедрами, насаживаясь на палец Артура и откидываясь назад, задыхаясь от неприятной, кольнувшей боли и жаркого, удушающего удовольствия от которого член чуть не взорвался.
Гортанный глухой стон пронзил комнату, а в следующий миг, Эдмунд принялся ритмично двигать бедрами, тихонько поскуливая и тяжело дыша.
Артур в первые мгновения даже не знал, как реагировать на подобные действия друга. Глаза мальчишки заволокло мутной пеленой возбуждения и слез. Тонкий член торчал головкой вверх, поблескивая смазкой, которой с каждой секундой становилось все больше и больше. Тугие горячие стенки ануса плотно сомкнули палец, буквально всасывая его в себя. Но мелочи, несмотря на все его рвение что-то кому-то доказать, или что-то получить, все равно было больно.
- Дурак... - шепнул парень в стонущие губы друга и вжал свободную ладонь в его грудь, пресекая попытки извиваться. Вытащил палец из обжигающе горячего отверстия, и плюнул на него, а заодно и на средний.
Эдмунд смотрел прямо перед собой, широко распахнув глаза и вздрагивая от всхлипов.
Артур же закинул худые ноги друга себе на плечи и ввел в пискнувшего мальчишку оба пальца. О существовании простаты он, конечно же, знал, но нащупать заветный бугорок оказалось делом нелегким.
Эдмунд поскуливал, сжимался сильнее обычного, шептал что-то себе под нос, начиная беззвучно рыдать. А потом затих, обмяк на простынях, сильно дрожа и покрываясь гусиной кожей. А Артур улыбнулся.
«Нашел».
Надавив на простату, он сперва сделал это мягко, лишь дразня чувствительное место. А потом надавил сильнее, оглаживая, вдавливая бугорок в стенку. Пальцами свободной руки скользнув по подрагивающему животу и впалой груди Эдмунда, Артур нащупал его сосок, и катал бусинку между подушечками, пока друг не затрепетал, блаженно закатывая глаза.
Член Эдмунда брызнул вязкой спермой, и Артур почувствовал, как у него самого в трусах становится мокро. И как по спальне, вдруг, начинает распространяться густой, терпкий запах.
- Да, дурак, - всхлипнул Эдмунд, когда дар речи вернулась к нему.
Безумное, похожее на ураган удовольствие сменилось зыбкой пустотой. Он был счастлив и удручен одновременно. Счастлив, потому что Артур подарил ему мгновения невероятного удовольствия, и расстроен тем, что парню это было в тягость.
Эдмунд видел на лице друга гримасу отвращения и сожаления. Видел в его глазах разочарование и немой упрек. И под этим внимательным, пронизывающим насквозь взглядом мальчишке стало до ужаса стыдно.
- Прости, - всхлипнул он, натягивая на себя одеяло и прикрывая им свое тощее, а сейчас еще и похабно раскинутое на кровати тело. Как шлюха, право слово. Лежит, раскорячился и скулит, чтобы его оттрахали. Еще и Артура в это втянул. - Прости.
- За что? - опешил парень.
Ему было даже дышать тяжело, не говоря уже о том, чтобы выкинуть из головы жар, что еще ощущался на пальцах.
А Эдмунд уже завернулся в кокон одеяла и беспросветной вины, и только макушка торчала наружу, выдавая, что в одеяле не гусеница, а человек.
- За все, - всхлипнул мальчишка.
Ему было жутко неловко. Это ж надо было так облажаться и принять явь за сон. Что же теперь подумает Артур? Что он какой-то извращенец? Что только и ждет, чтобы ему в задницу засунули член покрепче.
От этих мыслей слезы потекли в три ручья.
- Артур, я такой гадкий, - всхлипнул Эдмунд, теперь уже плача не таясь. - Я хотел, чтобы ты это сделал, и ты сделал. Ты всегда идешь у меня на поводу, а я... Только делаю все хуже.
Артур обреченно закатил глаза и прилег рядом с другом, обнимая пуховый сверток.
- Мелкий, ну вот скажи мне, что у тебя в жизни за дебильная позиция: хочешь, делаешь, а потом ревешь от стыда? Ты или не реви, или не делай, или уж не знаю, что...
- Но мне стыдно, - вновь взвыл Эдмунд и тут же закусил губу, понимая, что Артура раздражают его слезы. - Я больше не буду, - тихо всхлипнул он. - Не буду плакать. И хотеть не буду, и делать...
- И нафига тогда жить? - Артур лег на спину и закинул руки за голову, с тоской глядя в потолок.
Он думал о том, что до смерти перепугавшись своего поступка, мелочь совсем замкнется в себе и больше никогда не заикнется о своих чувствах.
Но, черт, как же было приятно узнать, что в мире есть человек, у которого из-за тебя реально едет крыша.
- Что? - Эдмунд осторожно повернулся, а вернее просто перекатился как валик и опасливо высунул нос из своего тряпичного убежища. - О чем ты? Тебе разве не противно? После девушек... это, наверное, гадко.
- Тебе-то откуда знать? - чуть сузив глаза, спросил Артур, с ненавистью разглядывая потолок, на котором представлял всех тех девушек, которые оказывались или еще окажутся в опасной близости от друга. - Много у тебя их было, этих девушек, чтобы судить о том, с кем лучше проводить время? Я всегда делаю только то, что хочу, мелкий. И заставить меня делать то, что мне не нравится, не под силу даже тебе.
Артур прикрыл глаза. Уходить от друга не хотелось. Всего год назад они часто спали в одной постели. И это было приятно. Чувство покоя возвращалось. И парень невесело хмыкнул.
«Эдмунд Лири, моя персональная тихая гавань, которой я ни с кем не готов делиться».
Ладонь легла на пекущие глаза. Как же тяжело примерять на себя чужие лица, и прятать свое собственное под слоями грязи и лжи.
- Это, что же... - Эдмунд еще больше высунулся из-под одеяла. Из всех сказанных парнем слов он, кажется, ухватил самое главное. И теперь прожигал знакомое с детства лицо удивленным и даже пораженным взглядом. - Ты хотел?.. Хотел меня? Ты... - голос сорвался на совсем тихий сип. - Ты можешь, если хочешь. Можешь взять, - Эдмунд быстро сказал остаток фразы и вновь спрятался за стеной из одеяла.
Теперь было еще стыднее. И краска, казалось, пролилась не только на щеки и уши, а и на волосы.
- Как великодушно с твоей стороны, - в голос рассмеялся Артур и повернулся к пушистому кокону, из которого снова торчала одна макушка.
Эдмунд смущенно выглянул из укрытия, с надеждой глядя на него.
- А ты сам-то уверен, что хочешь отдать свое тело так просто, ничего не желая в ответ? - спросил парень серьезно. - Мелкий, я не могу пообещать даже то, что буду хранить тебе верность, не говоря уже о чем-то большем. Подумай...
Мальчишка открыл было рот, чтобы произнести вдохновенную речь, но Артур сперва прижал палец к его пухлым губам, а потом эти самые губы поцеловал.
Если бы он принадлежал себе, то отдал бы себя мелочи без остатка. Но...
Боль в отбитых почках до сих пор давала о себе знать спазмами и кровью в моче. Нет, он не мог подставлять друга, и подвергать его опасности. Только не это большеглазое, добросердечное и бесконечно любимое существо.
Эдмунд не ответил. Понял просто, что ответ не нужен. Ни ему, ни Артуру. Как-то все неправильно было. Нет, не между ними, вокруг. Словно кто-то прячется за сценой, на которой происходят события. Словно они с Артуром всего лишь марионетки в руках искусного кукловода. А нити уходят так далеко вверх, теряются в темноте, из которой на них с укором смотрит неведомый кто-то.
- Останься со мной. Сегодня останься, - очень тихо попросил Эдмунд не особо-то и рассчитывая на согласие Артура, но все же втайне надеясь на его согласие.
Парень кивнул. Дурак он уходить от этой всепонимающей и всепрощающей милоты.
- Иди сюда, - раскинув объятия, позвал Артур. И когда мальчишка юркнул ему под бок, умащивая голову на плече, чмокнул его в макушку и обнял.
- Ты мой самый близкий человек на всей земле, малявка, - тихо прошептал парень и обнял мальчишку крепче. А когда тот тихонечко вздохнул, сказал: - Мы с Эдрианом достали четыре билета на открытие какого-то навороченного парка аттракционов. Пойдешь со мной?..
Эдмунд даже дышать перестал.
- Можешь считать это свиданием, - позволил Артур с улыбкой.
- А мне, правда, можно с вами? - осторожно, чтобы не спугнуть мелькнувшую удачу, спросил мальчишка. И когда Артур в ответ только рассмеялся, не обидно, по-доброму, сказал: - Я бы очень хотел. И... Я пойду.
- Отважное решение, малявка, - одобрил Артур, продолжая тихонько посмеиваться, но скорее от облегчения, чем от язвительности.
Как же с ним хорошо. Как же с ним тепло. Как с ласковым котенком.
Парень прикрыл глаза и начал проваливаться в сон, уверенный в том, что завтрашний день принесет ему море положительных эмоций.
А вот Эдмунд в отличие от Артура уснуть не смог. Он еще долго лежал с открытыми глазами, всматриваясь в довольное и умиротворенное лицо друга, словно хотел запомнить его. Словно хотел навсегда запечатлеть его в своем сердце. Он слышал, как открылась дверь в ванную. Как сосед, волоча за собой одеяло и подушку, ругается сквозь стиснутые зубы, обзывая обнимающихся парней долбаными извращенцами. И подумал, что ведь и правда, извращенцы. Между мужчинами не может быть подобных отношений. И ни гормоны, ни отсутствие девушек в этом колледже не могут служить оправданием. Общество не примет таких отношений. Общество заклюет. А родители... О реакции отца и господина Приста было страшно даже подумать.
- Я не подставлю тебя, - тихо, очень-очень тихо шепнул Эдмунд на ухо Артура. - Я никогда и никому не выдам нашу тайну.