Глава 4
***
- Монаган, ну уступи хоть пару баксов. Что ты как целка ломаешься?
- Отвянь. - Джек читал какой-то идиотский роман и задумчиво жевал кончик карандаша.
С чтением у него сегодня как-то не складывалось. Мысли совсем не хотели собираться в кучу, и в голову все больше лезла какая-то лютая хрень, никак не связанная с заданием по литературе. И это очень сильно удручало Джека, делая его раздражительным и злым.
- Ну хотя бы бакс... - не унимался покупатель. - А я потом накину сверху.
- Отвянь, мешаешь, - вновь повторил Джек и сделал очередную попытку вникнуть в написанные в книге строки, но ему снова помешали.
- Что тут у вас?
Раздавшийся за спиной голос заставил Джека напрячься, но внешне парень остался спокоен и продолжил лениво жевать карандаш.
- Блэк-Джек и шлюхи, присоединяйся. - Он сделал пометку в книге и со скукой во взгляде посмотрел на своего «хозяина».
- Ну и кто из вас двоих Блэк, а кто Джек? - насмешливо поинтересовался Эдриан и, поставив стул спинкой вперед, уселся на него.
Монаган равнодушно пожал плечами.
- Блэк, - он указал на приставшего к нему малолетку. Потом перевел палец на себя: - Джек. - И, ехидно усмехнувшись, добавил: - Тебя, думаю, представлять не надо. Из контекста и так понятно.
Малявка, чья фамилия действительно была Блэк, гаденько захихикал, но под тяжелым взглядом Эдриана тут же заткнулся.
- Свалил, быстро! - прорычал парень, и второкурсник не стал артачиться, и испарился в мгновение ока.
А Эдриан, проводив его тяжелым взглядом, вновь посмотрел на Джека.
- Ну что, лапочка, скучал по мне?
- Непомерно, - осклабился парень, возвращаясь к своему чтиву. - И знаешь, мне так понравилось, что я с радостью поскучал бы еще недельку-другую.
- Хорошие новости, сладенький, - хмыкнул Эдриан и положил руку на страницу книги, закрывая от мальчишки строки. - Скучать больше не придется. За всеми этими занятиями я что-то совсем забыл о радостях жизни. И теперь намерен наверстать упущенное. Так что готовься к свиданию. Приду к тебе сегодня.
Джек от такого заявления чуть было слюной не поперхнулся, и уставился на Дойла таким уничижительным взглядом, словно смотрел на сдохшего в тарелке таракана.
- Какое, нахер, свидание? - спросил он, понизив голос. - У тебя от учебы что, крыша совсем поехала? Не было такого уговора.
- Отказываешься? - с насмешкой спросил Эдриан, но пальцы на его правой руке побелели от напряжения, когда он сжал их в кулак. - Блэквуду, может, сказать, что ты меня бросил? Или Ранквэду? Он, кстати, интересовался. Сказал, что я хреново выполняю свои обязанности «хозяина», и предлагал подменить меня. Или тебе нравится пожестче, и ты хочешь, чтобы я прямо здесь тебя оприходовал безо всяких прелюдий?
Слова горчили у Эдриана на языке. Жгли губы и царапали горло. Ему хотелось плеваться, причем на самого себя, но Монаган был слишком упрямым, чтобы говорить с ним по-хорошему. Да и другого языка второкурсник просто не понимал.
- Посмотрите-ка, какие мы обидчивые, - презрительно фыркнул Джек, отворачиваясь от Дойла. - Тоже мне, слово подобрал. «Свидание». Говорил бы уже прямо: «Готовь жопу, Монаган. Буду тебя драть. А если не я, то два моих дебила-однокурсника».
Обида больно ужалила Джека. Не то, чтобы он питал на счет Дойла какие-то иллюзии, но в колледже встречались редкие индивидуумы, которые к своим «коврикам» относились по-человечески и с нежностью. Да хоть бы тот же Прист. Он и уроки с мелкотой учил, и рожи наглые из-за него бил изо дня в день, и сладости ему покупал. Даже не торгуясь! Лапал, бывало, свою подстилочку по углам. За ручку по колледжу водил. Правда, кажется, тоже больше для показухи.
А этот... «Свидание, блять! Кретина кусок!»
Права людская молва, горбатого могила исправит.
Джек встал, резко отодвигая стул, и смерил Эдриана яростно сверкнувшим взглядом.
- Можешь сказать дружкам, пусть приходят, - бросил он, даже не пытаясь скрыть обиду в голосе.
И, отвернувшись, быстро направился к выходу из комнаты отдыха, на ходу отмахиваясь от какого-то малолетки, жаждущего салфеток и зрелищ на страницах порножурналов.
Эдриан досадливо скрипнул зубами и, дождавшись, когда гребаный прыщ на заднице выйдет в коридор, поднялся со стула.
Гаденько усмехнувшись в ответ на удивленные и заинтересованные взгляды всех неверующих, парень победно оскалился и направился следом за Джеком.
За его спиной засмеялись. Кто-то отпустил похабную шуточку о том, что сейчас «жопа торгаша отведает люлей по самое небалуйся», но Эдриан не обращал на них внимания.
Оказавшись в коридоре, он быстро догнал Джека, и пока парень не начал выёживаться, втолкнул его в одну из спрятанных за тяжелыми шторами ниш.
Джек попытался что-то пискнуть, но Эдриан прижал его всем телом к стене, потому что места в нише было слишком мало, а лишние глаза и уши парню сейчас были без надобности.
- Монаган, ну вот скажи, почему ты такая стерва? - выдохнул Эдриан на ухо вредного второкурсника и, не удержавшись, провел кончиками пальцев по щеке Джека, наслаждаясь нежной мягкостью его кожи. - Я ведь без похабщины предлагаю. Только свидание. А если за задницу свою боишься, то не переживай, не трону. Не сегодня, так точно.
- Совсем долбанулся? - прошипел Джек и покосился на штору, которая едва скрывала их в этом тесном пространстве.
Его дыхание перехватило, но не от страха, нет. А от того, что этот кретин Дойл вытворял, не заботясь о том, что их могут увидеть.
Он попытался взбрыкнуть, но Эдриан был сильнее него. Выше, крепче, шире в плечах, да и вообще, если бы захотел, мог запросто согнуть непокорный «коврик» и без труда простелить его к своим ногам, не размениваясь на уговоры и нежности.
- Какое свидание в колледже? - не унимался Джек. - Как ты себе это, вообще, представляешь? Что, постоим под дверью и поговорим о вечном? Что ты мне лапшу на уши вешаешь?!
- Хотел бы лапши навешать, говорил бы о вечном, - огрызнулся Эдриан, понимая, что сплоховал.
Монаган не любил нежности и брыкался каждый раз, как интонация Эдриана менялась с ублюдочной на нормальную.
- Я приду сегодня. Никто не увидит. И звезды тебе под ноги рассыпать уж точно не буду.
- Ну и дурак! - вынес свой вердикт Джек и, ловко выкрутившись из цепкой хватки Дойла, выскользнул из ниши.
Третьекурсник его не задержал. Даже не попытался, сволочь такая. И этот факт вновь ударил по самолюбию Джека раскаленным прутом.
Впрочем, сожаления парня долго не продлились.
«Что ж, хочет прийти, пусть приходит», - подумал Джек, оказавшись на свободе. - «Посмотрим, что из этого выйдет».
Он оглянулся на нишу, в которой остался Дойл, и раздраженно фыркнул. А потом гордо расправил плечи и, брезгливо поправив на себе примятую парнем одежду, поспешил к своей комнате.
***
Несмотря на внешнее спокойствие, оставшиеся до отбоя часы Джек провел в ужасном напряжении.
Внутри парня все сжималось и переворачивалось от волнения, будто ему во внутренности запустили осьминожьи щупальца, которые прокладывали себе дорогу, не особо церемонясь с попадающимися им на пути внутренними органами.
Чтобы хоть как-то отвлечься от гадких ощущений, Джек снова взялся за домашку по литературе и дочитал-таки злополучный роман до конца. Вот только обдумать его содержание у парня так и не получилось. Мысли то и дело убегали от скучного повествования прошлых лет и неизменно возвращались к настоящему, в котором Джеку предстояло решить проблему несоизмеримо сложнее, чем внутренние терзания, которыми заморачивался безвольный и слабохарактерный представитель знати позапрошлого столетия.
От всего этого мысленного балагана у Джека разболелась голова, и он решил немного отвлечься. А потому придвинул стул к подоконнику и, сложив на нем руки, уставился в окно.
Ранние осенние сумерки придавали окружающему пейзажу таинственность и мрачность. Серое небо было затянуто тяжелой облачной пеленой, которая низко стелилась над колледжем и, казалось, задевала верхушки деревьев своими неровным пологом. Промозглая погода и надвигающиеся с севера дождевые тучи не располагали к прогулкам на свежем воздухе, и потому в парке было пустынно и одиноко. И все же одна парочка попалась Джеку на глаза.
Спрятавшись в тени пожелтевшей липы, Прист баловал свой коврик, нежа первогодку в теплых объятиях и скармливая ему купленный у Джека за сорок баксов сочный гранат. Мальчишка довольно щурился, уплетая сладкие зерна, и смеялся, когда Прист что-то говорил ему на ухо.
От этой ванильной розовости у Джека засосало под ложечкой, и он отвернулся от парочки, устремив свой взгляд в небо.
Впрочем, долго созерцать унылую серость ему не пришлось. Краем глаза он все еще поглядывал на Приста с его подстилочкой, и в какой-то момент заметил, что настроение парочки изменилось. Заинтересовавшись причиной таких перемен, Джек повернулся и даже не удивился, увидев рядом с голубками Дойла.
Этот гамадрил умел портить все, к чему приближался, и романтичная атмосфера, созданная Пристом, не стала исключением.
Как только Дойл появился, Прист скис. А следом за ним скис и его коврик. Прист, конечно, еще пытался приободрить мальчишку, но судя по всему, у него ничего не получилось. Первогодка выслушал бредни своего хозяина и, кивнув, понуро отправился в колледж. А Прист с Дойлом под покровом сумерек поспешили к забору, используя для продвижения слепые зоны в видеонаблюдении.
Больше во дворе колледжа ничего интересного не происходило, но Джек продолжал пялиться в окно, наблюдая за редкими птицами, которые в поисках ужина перелетали с деревьев на газон и обратно.
Примерно через сорок минут, когда густые вечерние сумерки сменились темнотой ночи, Прист с Дойлом вернулись. Их едва различимые фигуры призраками скользили в густой тени парковых аллей. И с ними было еще четыре человека, в силуэтах которых Джек без труда узнал девчонок.
Дальше наблюдать не было смысла.
Все равно эти говнюки уползут подальше в сад, и с такого расстояния ему ничерта не будет видно.
Джек вздохнул и отлепился от окна. Посидел еще немного, ничего не делая, но от безделья ему стало совсем паршиво, и он принялся за повтор уроков.
Где-то через час вернулся сосед. Он притащил с собой целый ворох книг, которые и водрузил на стол с тихим ругательством. После чего, обозвав библиотекаря садистом, разделся до трусов и лег спать.
Джек еще немного посидел, бездумно рисуя в блокноте всякие закорючки, а потом вздохнул и, последовав примеру соседа, отправился на боковую.
Вот только уснуть ему так и не удалось. Сон еще долго обходил парня десятой дорогой, и от безделья Джек прислушивался к доносившимся из парка веселым крикам и смеху. Хотя, на самом деле, ничего подобного он не слышал, однако замечательное воображение без труда рисовало ему не только визуальные картины устроенного третьекурсниками разврата, но и дополняло их звуковым сопровождением.
Так Джек и маялся еще какое-то время, переворачиваясь с боку на бок и мысленно кроя матом проклятого Дойла с его пустыми обещаниями. Под эту нехитрую колыбельную он и уснул. Вот только отдых парня длился совсем недолго.
Не успел Джек распахнуть врата своего разума сумбурным сновидениям, как настойчивый стук в дверь прогнал готовых начать свое представление муз, и выдернул парня из полудремы.
- Монаган, это по-любому к тебе, - пробубнил сосед и для уверенности, что его услышат, запустил в Джека подушкой, после чего просипел парочку проклятий и намотал на голову одеяло.
Джек обреченно вздохнул и покорно поднялся. Кое-как пригладил ладонями взъерошенные лохмы и, как и был в одних трусах, открыл дверь.
На пороге, озаренный светом уличного фонаря, стоял Дойл. От парня разило спиртным и приторными женскими духами, а на губах застыла самодовольная блядская ухмылка.
- Меня сейчас стошнит, - поделился впечатлениями Джек и вышел в коридор, прикрывая за собой дверь.
Дойла он не боялся. Парень слишком много времени проводил с девчонками и не страдал спермотоксикозом, чтобы накинуться на полуголого представителя своего же пола. А, судя по собственному опыту в сердечных делах, Джек был уверен, что свидание будет скоротечным и безрезультатным.
***
Выпивка, пронесенная через лаз в заборе била по мозгам Эдриана лучше кувалды. Дешевое пойло, мерзкое и гадкое на вкус, отлично справлялось со своей основной функцией, и уже через пару глотков парень чувствовал свойственную опьянению расслабленность.
Эдриан напивался. Сам не понимая, почему нервничает перед предстоящей встречей с Джеком, он глоток за глотком вливал в себя алкоголь, пытаясь понять, как ему вести себя с мелким засранцем.
Пару раз он подумывал взять пример с Артура, у которого были почти образцовые отношения с «парой», но тащить торгашу фрукты, конфеты или другие угощения казалось Эдриану бессмысленным и каким-то пошлым.
Джек вообще не представлялся Эдриану как романтичный человек. Да и сам он ни черта не смыслил в романтике. Потому и пил. Потому и выспрашивал у захмелевших девчонок о всякой любовной белиберде, а потом чуть ли кулаками не отмахивался от их беспочвенных притязаний.
А Артур, как самый лучший в мире друг, от всей души смеялся, и без конца подтрунивал над ним. А когда ему надоело издеваться, просто покачал головой и заключил: «Он тебе нравится, да?»
И хоть в ответ на этот вопрос-утверждение Эдриан лишь яростно замотал головой, отнекиваться перед самим собой было глупо и недальновидно. Поэтому мысленно парень поднял белый флаг и признался, что «да, нравится». Еще и как, чтоб этому торгашу пусто было!
Меркантильный выкидыш Монаган нравился ему до зубовного скрежета и нервного тика. Но что с этой симпатией делать, Эдриан не имел ни малейшего понятия.
И вот теперь, глядя на почти обнаженного мальчишку, сердце третьекурсника колотилось как сумасшедшее, а в крови закипал такой огонь, что недолго было до непроизвольного самовоспламенения.
«Красивый, черт бы его побрал!» - мысленно восторгался Эдриан, разглядывая парня.
Стройный, складный, тощий немного, с темно-русой вьющейся шевелюрой до плеч и внимательными, пронзительными глазами, в которых хотелось утонуть.
Впрочем, выплюнутая малявкой фраза, быстро привела Эдриана в чувства. И он, умиленно улыбнулся, на шаг приблизившись к второкурснику.
- Блевать на первом свидании некрасиво, - просветил мальчишку Эдриан и провел языком по пересохшим губам.
Ему ужасно хотелось прикоснуться к Монагану. Хотелось провести кончиком пальца по острой выпирающей ключице парня, попробовать на вкус его кожу, коснуться поцелуем неистово бьющейся жилки на его шее. Почувствовать тепло его губ...
Эдриан шумно вздохнул, прогоняя чувственные образы, которым вряд ли удастся воплотиться в жизнь, и подался вперед, опираясь локтем о стену над плечом Джека.
- Монаган, а ты красивый, - признался Эдриан и прикрыл глаза, глубоко вдыхая аромат второкурсника и с удовольствием отмечая, что пахнет мальчишка намного вкуснее, чем все знакомые ему девчонки вместе взятые. - Очень красивый.
- Да, дешевое пойло работает получше фотошопа, - огрызнулся Джек и демонстративно помахал ладонью перед носом, чтобы прогнать не такой уж и противный душок.
Если бы запах алкоголя был без примеси цветов и ванили, его можно было бы стерпеть, но именно в таком сочетании Джека от этого запаха воротило.
- Дурак ты, - обреченно констатировал Эдриан, почти невесомо касаясь скулы мальчишки губами. - Вредный. Кочевряжишься постоянно.
Он поднял левую руку и мягко провел ладонью по волосам второкурсника, перебирая шелковистые прядки его светлых волос.
- Ты ведь мне действительно нравишься, гад.
- Да понял я уже.
Джек увернулся от теплых губ Эдриана, запах которых заставлял его колени предательски подгибаться, и выскользнул из-под руки Дойла.
- Ну и где мне встать? - спросил он, отходя к окну и присаживаясь на подоконник. - Как ты предпочитаешь? Раком? В миссионерской позе? Или в спальню пойдем, развлечем соседа?
Эдриан несколько мгновений хмуро смотрел на мальчишку, а потом покачал головой и разочарованно поджал губы.
- Я же говорю - дурак, - вновь повторил он, печально улыбнувшись.
И, сделав шаг к Джеку, растрепал его волосы пятерней.
- Прости. Я завтра приду. Раньше. Приятных снов.
И больше не глядя на второгодку, быстро зашагал по коридору, пошатываясь и чертыхаясь, когда ноги путались в ровном ковре.
- Сам дурак! - рявкнул непонятно от чего выбесившийся Джек, да так, что его, наверное, было слышно и в другом крыле колледжа. - Цветы хоть бы принес, идиотина! На свидание он пришел, овощ отмороженный!
Ворвавшись в комнату, Джек так сильно хлопнул дверью, что сосед подскочил на кровати и снова запустил в него подушкой. Но парень лишь злобно отбил ее и забрался в постель.
Сердце обезумевшей белкой скакало в груди, отдаваясь в висках барабанной дробью, и Джеку далеко не сразу удалось успокоить его.
Вот только уснуть этой ночью парень так и не смог.
***
Весь следующий день Джек ходил, словно воды в рот набрал.
Злость кипела в нем с неимоверной силой. А когда Дойл попадался ему на глаза, с губ так и рвалось злобное: Козел!
Впрочем, Джек держал себя в руках. Он не хотел выставлять себя идиотом перед всеми учениками, и от того держал язык за зубами, довольствуясь ментальным вязанием салфеточек злобы из скопившихся в душе нитей мрачного раздражения.
Вечером, как и обещал накануне, Дойл действительно заявился намного раньше. Не пьяный совсем. Благообразный. С букетом красных роз.
- Ну и на кой мне сдалась эта пошлятина? - брезгливо поинтересовался Джек, с отвращением глядя то на цветы, то на Дойла попеременно. - Ты что-то перепутал. Я не одна из ваших с Пристом шлюшек.
Эдриан нахмурился.
Он потратил немало сил и денег, чтобы заказать для мальчишки эти цветы. А тот отчего-то взбеленился.
- Так ты же сам сказал, что на свидании цветы нужны, - не понимая причин злости Монагана, проговорил Эдриан. - Вот я и принес.
- Ты балда! - вынес очередной вердикт Джек и, скрестив руки на груди, прислонился плечом к облицовке двери. - Надо было сначала узнать, какие цветы мне нравятся, а потом тащить в колледж этот гербарий.
Эдриан нахмурился еще сильнее. Он был уверен, что розы, как самые прекрасные, по общему мнению, цветы, нравятся всем без исключения. Но с Монаганом это почему-то не прокатило.
А после того, как Джек ткнул его носом в явную ошибку, парню и вовсе стало стыдно. Ведь он действительно даже не подумал о том, чтобы хоть что-то узнать о Джеке, кроме его имени и фамилии, информация о которых была доступна всем.
- И правда, идиот, - тихо согласился Эдриан, признавая свою оплошность.
Но вопреки его ожиданиям, от торгаша не последовало никакой колкости в ответ.
Это приободрило Эдриана, и он, не теряя момента, тут же спросил:
- Так какие цветы тебе нравятся?
- Полевые, - с хорошо замаскированной издевкой ответил Джек, желая посмотреть, что же его «кавалер» предпримет дальше.
Старшекурсник озадаченно молчал, размышляя над чем-то, и неистово сжимал в ладони злополучный, но вполне себе красивый букет.
«Наверное, втридорога ему обошелся, учитывая цены на проходной», - подумал Джек. - «Я бы раздобыл по более выгодной цене».
Но предлагать парню свои услуги торговца Джек не спешил. Ведь, как ни крути, это стало бы форменным идиотизмом. Будто сам себе цветы покупаешь.
- Дай сюда, раз приволок, - сжалился Джек, грубо отбирая букет у Дойла. - Пойду, в воду поставлю.
Он вошел в комнату, улыбаясь, как идиот, но когда снова вышел в коридор, был предельно серьезен.
- Что дальше?
Очередной вопрос Монагана вновь поставил Эдриана в тупик.
«Нет, ну, правда, что я собирался делать дальше?» - спрашивал у себя парень, не находясь с ответом для Джека. - «Взять мальчишку за ручку и повести в парк на прогулку? Как будто он сам погулять не может. Идиотизм какой-то!»
- Ничего, - быстро выкрутился Эдриан, напуская на себя мрачность и недовольство, за которыми постарался спрятать растерянность. - Пойду цветы искать.
- Иди, - разрешил Джек, с трудом сдерживаясь, чтобы не покрутить пальцем у виска.
И Дойл ушел.
А на следующий день приперся еще раньше, с букетом нежных и очень красивых цветов, которые, явно умирая от жажды, понуро склонили свои головки к немного примятому фиолетовому целлофану.
- И зачем мне трупики цветов? - с искренним изумлением поинтересовался Джек, с восторгом наблюдая за тем, как меняется лицо Дойла, покрываясь красными пятнами.
В этот раз парень ничего не ответил. Только швырнул цветами в Джека и ушел, громко матерясь сквозь зубы.
- Иди, иди, - совсем тихо пробормотал Джек и поднял цветы, стараясь держать их как можно дальше от себя. - Я научу тебя ухаживать за подстилками, чего бы мне это не стоило.