Глава 5
***
- Монаган! Монаган, мать твою! А ну открывай!
Эдриан уже полчаса стучал в запертую на семь засовов дверь, но отвечать ему, похоже, никто не собирался.
Первый выходной день после невероятно тяжелой учебной недели выдался сумрачным и дождливым. Осенняя промозглость, казалось, закралась даже в колледж, наполнив помещение сыростью и холодом, а дождливая сонливость окутала коридоры мертвой тишиной, прогнав учеников по комнатам или по домам.
Впрочем, ожидать шума, гама и возни в семь утра да еще и в субботу было, по меньшей мере, глупо. И все же кое-чего Эдриан ждал. А именно свидания, на подготовку которого он потратил кучу времени, денег и сил.
Всю неделю Эдриан как одержимый планировал это чертово мероприятие, добровольно отказавшись от развлечений в парке и нормального отдыха. Да что там, он даже десяток сопливых мелодрам посмотрел, чтобы понять, что к чему, и наконец-то составить хоть какой-то план действий.
Все эти дни Эдриан старался держаться как можно дальше от Джека, чтобы не выбеситься к чертям из-за колкостей, на которые этот мелкий говнюк никогда не скупился, и не бросить свою затею.
И вот теперь день «X» настал, и Эдриан как ненормальный тарабанил в дверь, мысленно проклиная своего личного заебушка, который, хоть и находился у себя в комнате, но открывать ему не торопился.
- Монаган! Я, знаю, что ты там. И, клянусь, я выбью замок к херам, если ты не откроешь.
Угроза подействовала. За дверью послышалось шебуршание, сопровождающееся недовольным ворчанием, и через несколько мгновений дверь приоткрылась.
- Ну что еще? - сонно щурясь и, как ребенок после дневного сна потирая глаза, спросил Джек. - Ты чего приперся в такую рань?
Он отступил в сторону, впуская Эдриана в свою комнату, а сам вернулся к кровати и сел на нее, пытаясь проснуться.
Сосед уехал еще вчера, и в спальне парни были одни. Но Дойл фонарным столбом застыл на входе и, не двигаясь с места, молча прожигал свой коврик злобным взглядом.
Что от него с утра пораньше хочет этот гамадрил-переросток, Джек не знал. И потому мрачно поинтересовался:
- Мне лечь? Или просто тебе отсосать? Что-то ты напряженный какой-то в последнее время.
- А ты всем напряженным в этом колледже отсасываешь? - раздраженно бросил Эдриан и тут же передернул плечами, мысленно проклиная себя за несдержанность.
Злость, полыхавшая в нем с самого утра, была всего лишь отражением скопившегося в сердце страха. Эдриан очень хотел угодить вредному мальчишке. Старался сделать все правильно и, наверное, впервые в жизни прилагал столько усилий для достижения своей цели. И теперь, после целой недели стараний и бессонной ночи, злился, опасаясь, что ни черта у него не получится.
- Хотя, можешь и отсосать, если язык так чешется, - буркнул он и спрятал руки в карманы. - Одевайся, давай. И живо. Времени мало.
- Всем отсосать или только тебе? - вяло поинтересовался Джек, но с кровати все же поднялся.
Дойл никак не прокомментировал его вопрос, и только вздувшиеся на скулах парня желваки выдали Джеку его настроение.
- Ладно, не бесись, - примирительно сказал Джек и подавил самодовольную улыбку. - Я в душ пойду, ты не против?
Дойл милостиво махнул рукой.
«Что-то он немногословный сегодня», - подумал Джек, вытаскивая из шкафа одежду, и украдкой покосился на старшекурсника, который так и не сдвинулся с места, будто прирос к полу.
Впрочем, ничего удивительного в молчаливости Дойла не было. Он вообще много не болтал. Ну разве что только с Пристом.
Стоя в душе под холодными струями воды и постепенно приходя в себя, Джек начал размышлять над тем, а чего собственно Дойлу от него понадобилось в такую рань? Ни один здравый человек в этом колледже не просыпался на выходных раньше полудня, а этот чуть ли не на рассвете подскочил. И ладно бы сам подскакивал, так нет же, еще и его с собой потянул. Говнюк.
Впрочем, брыкаться Джеку сегодня совсем не хотелось. А вот узнать, что Дойл задумал, было очень даже интересно. И потому, одевшись в повседневные шмотки, Джек безропотно предстал перед своим «хозяином» и с нескрываемым любопытством уставился на него.
Вот только намеков Дойл, кажется, совсем не понимал. И вместо подробного объяснения своего странного поведения, старшекурсник бросил короткое «идем» и вышел из комнаты.
Джек лишь пожал плечами и последовал за парнем. Сперва к выходу из колледжа, а потом к проходной.
И как же сильно он удивился, когда охранник, без каких либо предисловий или возражений, выдал им два пропуска на все выходные.
- Похищаешь меня, проказник? - спросил Джек, насмешливо поигрывая бровями. – Родители денег не дают, и ты хочешь получить за меня выкуп?
- Заткнись, - бросил Эдриан и нахмурился еще сильнее.
Выкуп? Не будь Эдриан так напряжен, он, скорее всего, рассмеялся бы.
Похищение этого геморроя нарекли бы не иначе как подвигом. Да что там! Эдриана носили бы в колледж е на руках за избавление от этого меркантильного засранца. И денег, конечно же, отсыпали бы, вот только не за возвращение торгаша, а за то, чтобы этот зуд в заднице больше никогда не появлялся.
Вот только Эдриан не похищал. А задуманное так вообще грозило ему хорошей взбучкой от родителей. Не смертельной, конечно, но довольно неприятной.
Покинув проходную, Эдриан подвел Джека к автомобилю и, открыв перед ним заднюю дверцу, галантно протянул руку, чтобы помочь мелюзге усесться.
Однако Джек проигнорировал его обходительность и, презрительно фыркнув, юркнул в машину без посторонней помощи.
Эдриан сделал глубокий успокаивающий вдох, призывая себя к терпению и, забравшись следом за парнем, закрыл дверь.
Автомобиль тронулся с места, и Эдриан немного расслабился. Вот только на Джека он не смотрел, чтобы не раздражаться еще сильнее, а просто уставился в окно, пялясь на пролетающий мимо унылый осенний пейзаж.
- Не боишься, что я тебя сейчас куда-нибудь завезу, и буду трахать сутки напролет?
Тупой вопрос сорвался с языка Эдриана раньше, чем парень успел его обдумать. Но слова Джека об отсосах обидели его, и Эдриану нестерпимо захотелось уколоть второкурсника, чтобы больше неповадно было так безвкусно шутить.
Вот только Монагану было все ни по чем.
- Сутки? – с искренним удивлением спросил Джек, но на старшекурсника даже не посмотрел, а только уточнил с издевкой: - А член не отвалится?
Эдриан хотел ответить что-нибудь грубое и обидное, но внутреннее отвращение к такому общению не позволило ему наговорить гадостей.
Он только украдкой взглянул на любопытно всматривающегося в окно Джека, а потом накрыл его руку своей ладонью и ласково провел по мягкой коже парня большим пальцем.
- Прости, - коротко сказал он, так и не отворачиваясь от окна. - Я немного не в духе.
И больше не проронил ни слова.
От извинения Дойла, а точнее от тона, с каким говорил парень, у Джека чуть не отпала челюсть. Обычно на его колкости старшекурсник огрызался не менее ядовито, но сейчас почему-то не стал этого делать. И это насторожило Джека, заставив его немного нервничать. Впрочем, парень был верен себе, и ничем не выдал своего удивления, продолжив меланхолично глядеть в окошко дорогой тачки.
Однако уже очень скоро мелькающий за окном пейзаж перестал интересовать Джека. Все его ощущения сконцентрировались в одном месте: на тыльной стороне ладони, которую Дойл поглаживал с такой нежностью, словно это была грудь, или, по меньшей мере, бедро возлюбленной.
Джек сглотнул горьковатую слюну и в упор посмотрел на парня.
«Интересно, как же он будет гладить бедро?» - пронеслась в голове у парня крамольная мысль, но он тут же отмел ее, хоть для этого ему и понадобилось немалое усилие.
Судя по всему, Дойл совсем не намеревался демонстрировать свое умение обольщать и действовал больше по наитию, чем с умыслом, но пах Джека, тем не менее, все же отозвался на прикосновения старшекурсника, наливаясь истомной тяжестью.
И реакция собственного тела разозлила парня. Да так сильно, что он, злобно выругавшись сквозь зубы, одернул руку и спрятал ее в карман.
Дойл же, в ответ на этот жест строптивости лишь что-то неопределенно хмыкнул, и, смерив Джека коротким взглядом, тоже отвернулся к окну.
***
Ехали они долго. Или Джеку так только показалось, поскольку дорога была ему совсем неизвестна, и отследить расстояние без знакомых ориентиров было довольно сложно. К тому же затянувшееся молчание в какой-то момент начало сильно бить по нервам, но гордость и упрямство не позволили Джеку попросить водителя включить радио. Поэтому, чтобы не взвыть от тоски, Джек нашел себе развлечение в виде разработки бизнес-плана на ближайший месяц, который сверкал на горизонте пока еще далекой, но уже видимой звездочкой неминуемого Хэллоуина.
Он так увлекся подсчетами еще несуществующей прибыли, что, когда машина въехала на территорию маленького частного аэродрома, сразу даже не понял, что происходит.
- Мы, что, родителей твоих встречаем? - спросил Джек с насмешкой, когда Дойл сказал ему выходить из машины. - Вот это будет встреча десятилетия! А как ты меня представишь?
- Увидишь, - мрачно отозвался старшекурсник, настроение которого не только не улучшилось, но и стало в разы хуже.
- А их инфаркт не хватит? – не унимался Джек. – Они, вообще, знают, какие гадкие мыслишки завелись в твоей голове? Или они не обращают на это внимания, воспринимая твою дурь как муравьев, которых всегда можно вывести с помощью команды дезинсекторов?
- Иди, давай! - Дойл подтолкнул Джека к самолету.
Парень пожал плечами и поднялся по трапу, тихо посмеиваясь и заглядывая внутрь маленького салона, обставленного как резиденция какого-нибудь монарха.
- Фига се! - оценил Джек дороговизну убранства. - А предки где?
Дойл грубовато втолкнул парня в салон, и вышедший из кабины помощник пилота тут же захлопнул за ними дверь.
- Присаживайтесь, господа. Мы готовимся к взлету, - со всей вежливостью проговорил мужчина и так же внезапно скрылся за служебной дверцей.
- Чего? - изумился Джек и уставился на Дойла встревоженным взглядом. - Эй, ты что удумал?!
Но когда губы парня искривились в гадкой усмешке, Джек не на шутку струхнул.
Он рванулся к выходу, намереваясь открыть проклятущую дверь и вернуться в колледж, но Дойл загородил ему путь и стал теснить к уютным на вид кожаным диванчикам. От страха у Джека даже желудок подвело, и он снова предпринял отчаянную попытку прорваться к выходу, но не тут-то было. Стену в лице Дойла его слабой тушке было не преодолеть.
Эдриан обхватил брыкающегося мальчишку руками, стискивая его в крепких объятиях, и, не обращая внимания на его попытки высвободиться, усадил на диван.
- Монаган, не тупи, - сказал Эдриан строго, прижимая второкурсника к мягкой спинке. - Я тебя похищаю. Ты же сам обо всем догадался еще в самом начале. Или нет?
Эдриан нахмурился. Он не выспался и слишком сильно нервничал все это время, отчего его голова болела так сильно, что путались мысли. И истерика мелкого гада могла только усугубить его самочувствие.
- Просто посиди тихонько и без возмущений, как и положено смиренной жертве, - попросил парень беззлобно. - Нам недолго лететь.
- Совсем дурак?! – яростно бросил Джек, но тут же умолк, когда тело плавно повело в сторону.
Его сердце отчаянно заколотилось в груди, затмевая голос разума, а страх парализовал голосовые связки, когда парень понял, что плывет не тело, а самолет.
Джек резко повернул голову и уставился в иллюминатор.
Железная птица медленно и абсолютно бесшумно выехала на взлетную полосу, и покатила по ней, набирая скорость. А когда салон резко накренился назад, Джек шумно выдохнул и закрыл глаза.
Сперва он просто зажмурился, а потом и вовсе спрятал лицо в ладонях, молясь богу, чтобы птичка не взорвалась на взлете и не рухнула, когда взлетит.
«Ну звездец!» - выругался Эдриан, когда Джек внезапно побледнел и, словно бы намереваясь лишиться чувств, закрыл лицо ладонями.
Конечно, парень не исключал, что это всего лишь мастерская актерская игра, и все же уколовшая его догадка сорвалась с губ глупым вопросом:
- Монаган, ты, что, летать боишься?
Джек не ответил. Только еще сильнее напрягся, а потом слабо кивнул.
«Ну, блять, приплыли! Вернее прилетели!» - вновь выругался Эдриан и, быстро приблизившись к мальчишке, сел рядом с ним на диван.
- Не бойся, - ласково попросил Эдриан, приобнимая парня за плечи и прижимая его к себе. - Расслабься и не думай о том, что происходит. Самолет выровняется, и тебе станет легче.
Джек отнял одеревеневшие ладони от лица и с изумлением посмотрел на Дойла.
Парень сидел рядом и с участием гладил свою «подстилочку» по спине. На его лице застыло выражение сочувственной тревоги, и Джек с обидой подумал:
«Чертов лицемер!»
Но оставаться наедине со своими неприятными мыслями и страхами Джеку совершенно не хотелось. К тому же неуклюжие, но между тем очень теплые и нежные объятия Дойла, чуть-чуть успокаивали его, возвращая дыханию глубину, а сердцу ровный ритм. У Джека даже мелькнула мысль, что, если, вдруг, они разобьются, то при падении тело старшекурсника может послужить ему неплохой подушкой безопасности, а, значит, надо быть вежливым и обходительным с тем, чья тушка может стать залогом выживания.
Поэтому Джек чуть запрокинул голову и улыбнулся парню немного натянутой, но все же искренней улыбкой благодарности за такую самоотверженность.
- Куда мы летим? – негромко спросил он, прижавшись к парню чуть крепче.
- На свидание, - пожал плечами Эдриан, и напомнил: - У нас с тобой сегодня свидание. Ты забыл? Ну, конечно, забыл. Ты ведь позавчера меня и не слушал совсем. Всё доходы свои подсчитывал. Уткнулся носом в тетрадочку и только поддакивал, завершив наш разговор чудесной фразой: «Я все понял, Дойл, отвали уже, не мешай».
- Да? Хм... действительно не помню. А цветы где? - совсем по-идиотски спросил Джек, как будто самолета ему было мало.
В то же время железная птица начала выравниваться, и взгляд парня на какое-то время остекленел.
Дойл что-то неопределенно фыркнул и принялся вновь ласково перебирать пальцами волосы Джека, а, когда самолет набрал стабильную высоту, сел напротив парня и внимательно вгляделся в его лицо.
«Нравлюсь?» – Джека так и подмывало задать парню этот вопрос, но он не стал лезть на рожон и решил промолчать, понемногу расслабляясь.
Теперь, когда самолет летел ровно, Джеку казалось, что они с Дойлом просто сидят в номере отеля, с той лишь разницей, что в отелях уши обычно не закладывает. Но это неудобство, скорее всего, было вызвано высотой, на которую они поднялись.
Стараясь отвлечься от неприятных ощущений, Джек решился выглянуть в иллюминатор, чтобы поглазеть на землю, но смог полюбоваться только плотным ковром пушистых облаков, позолоченных лучами утреннего солнца. И зрелище это было настолько прекрасным и впечатляющим, что он даже немного оттаял и потому решил завязать с Эдрианом разговор, ведь, судя по всему, сам похититель не собирался открывать рот до самого приземления.
- На кой черт я тебе сдался, Дойл? - Джек проводил взглядом причудливое облако и посмотрел на парня. - Я еще понимаю в колледже, статус там, скука смертная, жажда экстрима. Но зачем все это? Тебе деньги девать некуда?
- Ты ведь не дурак, Монаган, - хмуро ответил Эдриан, глядя мальчишке в глаза. - Пораскинь мозгами.
Отчего-то произнести вслух такое простое слово как «нравишься» оказалось для Эдриана невероятно сложно. И, чтобы скрыть свое смущение, парень отвернулся к окну, рассматривая мелькающий в проплешинах густых облаков город.
- Хм... - Джек призадумался, но кроме: «Ты мазохист?» никаких адекватных вопросов ему в голову не приходило, и парень решил вообще ничего не говорить.
И в салоне повисла тишина.
Джек еще какое-то время глазел в иллюминатор, а когда вновь повернулся к парню, заметил, что Дойл задремал. И это ужасно его разозлило.
«Вот же говнюк блядоватый», - гневно раздувая ноздри, мысленно ругался Джек. - «Значит, как шляться ночи напролет со всякими шалашевками, так он бодряк бодряком, а как на свидание со мной, то ему спать хочется!»
- Я на тебя, что, как снотворное действую?! – рассерженно спросил парень и пнул своего похитителя по ноге.
Впрочем, удар был несильным. Так, только чтобы разбудить, но ни в коем случае не выбесить. А то еще выкинет с самолета без парашюта. Лететь-то далеко.
Вопрос Джека и его несильный пинок, вырвал Эдриана из легкой дрёмы, и парень лениво приоткрыл глаза.
- Ты на меня как возбудитель действуешь, - хрипло отозвался Эдриан и размял немного затекшую шею. - Только возбуждаешь дрянь всякую. Злость там, раздражение. Это у тебя получается просто прекрасно. Прямо-таки мастерски.
Эдриан усмехнулся и посмотрел на часы.
Почти прилетели. Еще минут пять, и пилот объявит посадку.
Оглядевшись по сторонам в поисках воды, Эдриан наткнулся взглядом на ведерко со льдом, в котором одиноко стояла не открытая бутылка игристого вина. А ведь он совсем забыл о том, что, договариваясь о перелете, так же заказал легкое спиртное, которое помогло бы им с Джеком настроиться на романтичный лад. Хотя... кого он обманывал? На романтику с этим выторгашем рассчитывать не приходилось.
- Шампанского хочешь? - спросил Эдриан больше для протокола, чем в надежде, что Джек согласится. - Или клубники?
«Граната хочу и сладостей! И отношения к себе нормального!» - чуть было не выпалил Джек, но вместо этого брезгливо сморщил нос.
- Подвязывай с пошлятиной, Дойл. Это уже даже не весело, - раздраженно бросил Джек и отвернулся к иллюминатору, уткнувшись лбом в прохладное стекло.
Эдриан обреченно закатил глаза.
«Ну что за человек?!» - мысленно вздохнул он чуть ли не со вселенской усталостью. – «Все ему не так, все ему не эдак. Относишься по-человечески - пошлятина. Ведешь себя как ублюдок - проявляет интерес. Может, мазохист?»
Догадка отозвалась в сердце Эдриана неприятной тоской. Но парень тут же отбросил ее как неправдоподобную.
Джек был сложным человеком. Тяжелым, и иногда и вовсе невыносимым. Но Эдриан знал, на что идет.
Еще при первом знакомстве с парнем он понял, что этот вампироид попьет немало крови всех учеников колледжа, но тогда он и не думал завязывать с Монаганом слишком тесное общение.
Потом началась Игра, и остаться в стороне у Эдриана не получилось, хоть он всеми силами и пытался избежать всеобщего помешательства.
И кто бы мог подумать, что его втянет в эту трясину по самые уши?
Если бы в середине прошлого года кто-то сказал ему, что он будет как собачонка бегать за младшекурсником, Эдриан сначала рассмеялся бы этому человеку в лицо, а потом разукрасил бы это самое лицо всеми оттенками сине-зеленой палитры.
Отметив для себя Джека как единственно подходящую кандидатуру на роль «подстилки», Эдриан был уверен, что просто обзаведется статусом «хозяина», и на том всё успокоится. Но что-то пошло не так. Что-то пошло совсем по иному сценарию, тревожные колокольчики которого зазвучали за месяц до окончания второго курса.
Эдриан слышал их. Слышал так отчетливо, словно кто-то трезвонил у него над ухом. Но при этом оставался глух. И только теперь пришел к осознанию, что идиотская и совершенно безумная Игра больше не является для него развлечением и погоней за статусом. Она стала болью. Она стала тоской. Она стала самым теплым и самым желанным чувством, какое Эдриан когда-либо испытывал.
Вот только... доказать это Джеку будет сложнее, чем дотянуться до звезд.
Из динамиков послышался голос пилота, сообщающего о скором прибытии, и самолет, плавно сбрасывая высоту, пошел на посадку.
Эдриан украдкой посмотрел на залипающего в окно второкурсника и тихо хмыкнул.
«Дотянуться до звезды... не так уж это и сложно, наверное... Ладно, попробуем».