Глава 3
***
Ранняя осень в этом году, по мнению Эдриана, больше походила на озлобленную промозглую зиму.
С утра заморозки, днем дождь, вечером редкий мокрый снег. И никакого намека на тепло.
Эдриан даже подумывал, что директор Айзен специально приплатил погоде, чтобы та хорошенько прожарила его нерадивых учеников в первый день сентября, потому что на том праздник тепла и завершился.
Уже на следующий день небо заволокло тяжелыми низкими тучами, и к обеду начался мелкий дождь, который не переставал идти всю неделю.
Впрочем, никого из учеников это не огорчило. Зубрежка устава полностью поглотила юные умы, не оставив им времени ни на прогулки по парку, ни на беседы в комнате отдыха, ни на еду, ни даже на сон. В коридорах было тихо и пустынно, словно колледж в один миг вымер, превратившись в замок с привидениями, роли которых исполняли редкие учителя, дежурившие в коридорах.
Эдриан тоже учил устав.
Проклятущая книженция, которую неистово хотелось запихнуть директору в задницу, была напичкана витиеватыми, заумными фразами, которые почти не поддавались зубрежке.
Приходилось по сотне, а то и тысяче раз перечитывать одно и то же, отчего уже к концу первого дня заучивания голова парня трещала по швам, а от бесконечных слов и правил его мутило как при отравлении.
Но нервотрепка закончилась так же неожиданно, как и началась. Экзамен прошел спокойно и быстро. И на удивление безболезненно, даже несмотря на то, что принимал его сам Айзек Айзен.
Мужчина, к слову сказать, был непривычно молчалив и отстранен. Не задавал каверзных вопросов и не отвлекался от темы экзамена. Потому почти для всех учеников испытание уставом прошло относительно гладко.
А затем студенческие будни потекли своим привычным чередом. Уроки, задания, подготовка к выпускным экзаменам, до которых был еще целый учебный год, и... Игра, щупальца которой расползлись по всему колледжу, и ужалили каждого, до кого только смогли дотянуться.
Эдриан не был исключением. А учитывая, что свою игру он начал еще в конце прошлого года, парень вполне объяснимо считал, что хорошо подготовил почву. Вот только мелкий раздражающий угребыш, на которого пал его выбор, так и не дал положительного ответа, чем практически откинул все старания Эдриана на несколько месяцев назад.
Джек Монаган. Это имя знал каждый ученик. Если надо было что-то купить, что-то достать, о чем-то договориться, решить какую-то проблему посредством манипуляции и шантажа – все обращались именно к нему. Пройдоха и проныра, этот мелкий засранец знал всё и обо всех, и потому заслуженно стал головной болью для учителей и занозой в заднице для учеников.
Почему выбор Эдриана пал именно на Монагана, парень не мог объяснить даже самому себе. И хоть он неоднократно ломал голову над этим вопросом, найти на него ответ так и не смог.
А вот предположений у Эдриана было хоть отбавляй.
Иногда парню казалось, что он выбрал Монагана лишь потому, что с ним всегда можно было договориться. Потом, в столовой или в комнате отдыха, когда Эдриан безбожно залипал на симпатичную мордашку Джека, ему казалось, что он выбрал его из-за внешней привлекательности. Но стоило этой мордашке открыть рот, как парень менял свое мнение, обзывая себя конченым мазохистом, ведь ему почему-то очень нравился скверный характер второкурсника, который раз за разом доводил Эдриана до белого каления и нервного тика. Но, как бы парень ни злился, как бы ни бесился, стоило этому гнойному чиряку попасться ему на глаза, и сердце в груди предательски замирало, заставляя Эдриана думать о том, что он просто сошел с ума.
Впрочем, разбираться в хитросплетениях причин и следствий своего помешательства Эдриану было лень. Он просто знал, что хочет именно Монагана, и точка. А значит, будет добиваться его любой ценой.
Собственно этим он и занимался. Вот только малявка оказался слишком крепким орешком, и все поползновения Эдриана оборачивались прахом, разбиваясь о стену сарказма, иронии и порой просто выбешивающей наглости.
А Игра тем временем уже набрала обороты, и карусель событий завертела учеников в своем безумном танце.
Этот вечер для Эдриана ничем не отличался от десятка подобных вечеров.
Девичий щебет разбавлял вечернюю тишину парка и подобно пению птиц терялся среди почти облысевших кустов. В воздухе пахло дождем и духами, но тучи только-только начали наползать на небо, а, значит, если и хлынет, то не раньше полуночи, до которой было еще очень далеко.
Эдриан сидел на прохладной земле, подстелив под себя пиджак, и, прислонившись спиной к могучему стволу ясеня, равнодушно всматривался в небо. Чуть поодаль, над чем-то задумавшись, сидел Артур. Он машинально поглаживал пальцами левой руки сбитые в кровь костяшки и мыслями был очень далеко от парковой полянки. Остальные парни, вышедшие на вечернюю прогулку-свидание, беседовали с приведенными Артуром девушками.
Эдриан замечал, что Артура что-то тревожит, но с расспросами к другу не лез. Захочет - сам все расскажет, не захочет – так тому и быть. Да и настроение, в котором пребывал сам Эдриан, не располагало к задушевным беседам, если не сказать хуже.
Монаган, паскудник, с завидным усердием трахал парню мозг. И сегодня, после довольно нервного разговора с угребышем, Эдриан чувствовал себя невероятно паршиво. Потому он и не проявлял интереса к девушкам, хотя обычно быстро и уверенно завладевал их вниманием, оттачивая свое мастерство обольщения, которое, впрочем, нихренасечки не действовало на того, кто действительно был ему нужен.
Темнело быстро. Осенние сумерки сгущались над парком, обволакивая деревья и собравшихся под ними молодых людей призрачной дымкой. Узкие тропинки, паутиной раскинувшиеся по парку, уже почти утонули во мраке, потерявшись из вида. И только редкие солярные фонари то тут, то там выдергивали серые тропки из сгущающейся в округе тьмы.
Невдалеке что-то зашуршало, и Эдриан напрягся, вглядываясь в вечерний сумрак. Впрочем, стоило парню вспомнить, что господин Эйгерт уволился, и напряжение тут же улетучилось. Однако не успел Эдриан отвернуться, как его внимание привлекла мелькнувшая в зарослях бузины знакомая фигура.
Чуть поодаль, метрах в двадцати, отстраненно пиная редкие опавшие листья и словно что-то высчитывая в уме, по дорожке шел Джек.
Второкурсник выглядел задумчивым и злым. И Эдриан, все еще взбешенный их последним разговором, мысленно позлорадствовал над этим.
Проследив немного за Монаганом, Эдриан отвернулся. Впрочем, ненадолго. Уже через несколько мгновений он вновь обратил свой взгляд в сторону Джека и раздраженно поджал губы, заметив, как три старшекурсника приперли мальчишку к широкому сосновому стволу и теперь жадно прощупывали его тощее тело.
Все чувства Эдриана в единый миг вскипели в душе, взбунтовались, и... внезапно утихли, сменившись ехидством и внутренним ликованием.
Гаденько усмехаясь, парень достал из кармана телефон, быстро набрал короткий, но содержательный текст, и отправил сообщение адресату.
Теперь все зависело только от Монагана. И уж лучше бы ему сделать правильный выбор.
***
- Мо-о-онаган, хватит упираться.
Потная, несмотря на жуткую холодину, ладонь Блэквуда скользила по пояснице второкурсника, настойчиво пытаясь проникнуть под пояс его штанов, который, к досаде домогающегося, был затянут так туго, что добраться до задницы строптивца было практически невозможно.
Джек терпел притязания со скукой во взгляде, и попытка расстегнуть его рубашку почти полностью прошла мимо его сознания. Опомнился он, только когда один из претендентов на роль «хозяина» рванул его рубашку за ворот, надеясь, что пуговицы сами отлетят с насиженных мест. Но не тут-то было. Пуговицы оказались обманкой. Рубашка вообще не расстегивалась и снималась через голову.
- Потише, эй! - возмутился Джек и шлепнул нахала по руке. - Она стоит двадцать баксов.
- Я дам тебе сорок, если позволишь ее снять, - проворковал в ухо Джека другой третьекурсник, фамилии и имени которого парень не знал.
- Две штуки, не меньше. И это только за то, чтобы снять и уйти с ней в кустики, погонять хорька.
- А не жирно? - третий из стада болванов потянулся к ширинке на брюках жертвы, но не обнаружил там привычной молнии и растерялся.
- Парни, вам со мной ничего не светит, - в который раз как недоразвитым идиотам повторил Джек.
Но его слова никак не образумили старшекурсников, и в следующий миг парня схватили за волосы и болезненным рывком оттянули его голову назад.
- Мы ведь можем и по-плохому... - пригрозил Блэквуд, главный дегенерат из этой немногочисленной компании деградантов.
Джек закатил глаза.
«Притомили, ей богу», - подумал он удрученно и уже даже хотел сказать об этом вслух, но треньк телефонного звонка отвлек его от задуманного, а трех идиотов заставил нервно вздрогнуть.
- Простите, господа... - Джек нырнул рукой в карман и достал свой телефон, совершенно не обращая внимания на набыченные взгляды «насильников». - Куратор пишет. Все помнят восьмой пункт устава? «Староста курса должен немедленно реагировать на любое происшествие в кругу его подопечных и беспрекословно подчиняться куратору», - процитировал он невозмутимо.
«Бычки» расступились, и Джек смог спокойно прочитать сообщение.
«Ты подумал?»
Джек злобно сощурил глаза и, быстро просканировав округу взглядом, без труда нашел знакомую фигуру под деревом на лужайке.
Оказывается, в парке было не так пустынно, как он предполагал. Обычно шум от сутенерских вечеринок Приста разносился на несколько миль вокруг, но сегодня облепившие Эдриана и его друзей куропатки кудахтали не в пример тихо.
Джек с толикой раздражения искривил губы в злой ухмылке и быстро ответил:
«Подумал. Простели себе одну из своих краль».
Прочитав ответное послание, Эдриан едва заметно улыбнулся и вновь принялся строчить сообщение.
«Они не мои. И мне не интересны. А вот представление в нескольких метрах от меня очень даже занимательное. Как думаешь, может привлечь еще зрителей?»
«Дерзай», - ответил Джек, и краем глаза заметил, что в руке у потерявшего терпение Блэквуда сверкнуло лезвие складного ножа.
Джек хмыкнул, даже не глядя на дегенерата.
«Пырнуть не пырнет, а вот шмотки порежет», - с досадой подумал он. – «Жалко. Вещи-то хорошие, новенькие совсем, прочные».
«К тому же, зачем мне связываться именно с тобой?» - как ни в чем не бывало, продолжал строчить Джек, улыбаясь светящемуся дисплею. – «Смотри, какой шикарный выбор! Кретин на кретине и кретином погоняет».
«Да уж, кретины, это бесспорно по твоей части», - незамедлительно пришло ему в ответ. – «Смотри, как накинулись на тебя. Впрочем, как знаешь. Я предложил. Хорошего отдыха, Монаган. Думаю, тебе понравится, раз ты так старательно нарывался».
«Эй! Нахальная твоя рожа, мы еще не договорили!» - раздраженно фыркнул Джек, отправляя Дойлу очередное сообщение, и тут же почувствовал неприятный тычок в плечо.
- Монаган, кончай треп, - пробасил Блэквуд. - Не обосрутся без тебя твои второкурсники. Пошли этого куратора нахер, и топай с нами.
Острие ножа уткнулось в солнечное сплетение парня, и Джек, наконец-то, соизволил обратить на него свое внимание.
- Порвешь рубашку, будешь платить, - с угрозой сказал он Блэквуду, но мудилу это не остановило.
Острое лезвие легко вспороло ткань, оставив на коже Джека неглубокий порез, на котором тут же взбухли капельки крови.
- В следующий раз сосок напополам разрежу, - хрипло бросил Блэквуд, который, похоже, кончал от вида крови.
Но Джек вновь проигнорировал его, сконцентрировав все свое внимание на очередном сообщении Дойла.
«Обсудим? Монаган, в последний раз предлагаю».
«Ладно, хер с тобой. Иди, выручай свою подстилочку», - сдался Джек и выронил мобильный из ладони.
И бычки тут же обступили его плотным кольцом.
Блэквуд промокнул подушечкой шершавого пальца царапину на груди второкурсника и с удовольствием слизал с нее кровь.
- Только таблетку от глистов выпить не забудь, - посоветовал Джек, равнодушно глядя в налитые похотью глаза. - А то потом плакаться прибежишь, когда тебе остаток мозга выжрут.
***
Прочитав последнее сообщение от Джека, Эдриан просиял и спрятал телефон в карман.
- Я скоро вернусь, - коротко бросил он и, поднявшись с травы, прихватил с собой пиджак.
Артур вскинул на него отстраненный взгляд и кивнул, вряд ли толком услышав, что ему сказали.
А Эдриан, не теряя ни мгновения, быстро пробрался через низкие заросли какого-то стелющегося кустарника и подошел к распоясавшимся однокурсникам.
- И что тут происходит? - с напускным безразличием спросил он.
Но стоило Эдриану окинуть Монагана беглым взглядом, как от его спокойствия не осталось и следа. Вид крови на груди Джека не просто разозлил Эдриана, он выбесил парня так, что у него потемнело перед глазами. И лишь невероятным усилием воли ему удалось сохранить внешнее самообладание.
- Блэквуд, я что-то не понял, ты какого хера трогаешь то, что принадлежит мне? – едва ли не рыча от ярости, спросил Эдриан, и в его голосе зазвенела сталь.
Он крепко сжал руку Джека в своей ладони, и притянул парня к себе, отгораживая его от своих однокурсников.
Монаган то и дело зябко поводил плечами. Его пиджак валялся на земле, а стильная рубашка была безнадежно испорчена, и Эдриан, чтобы согреть парня, накинул на его плечи свой пиджак и поплотнее запахнул его на груди парня, после чего привлек к себе и по-хозяйски обнял.
- Ты на него свои права не заявлял, Дойл. Он ничей, а, значит, свободная дырка в общем пользовании, - вякнуло тощее, но очень высокое недоразумение по фамилии Харрис.
- Вот-вот, - поддакнул Блэквуд и крутанул в руках нож, но под пристальным взглядом Эдриана решил не играть с опасным предметом и, сложив его, спрятал в карман брюк. – Так что мы сами разберемся.
- Ты тоже не особо занят, - срезал Эдриан и, криво усмехнувшись, вперил злой взгляд в Блэквуда. - В условиях игры не оговорен возраст подстилки. Так что твои дружки вполне могут сделать тебя своим. Или ты думаешь, что тебе хватит силенок им противостоять?
Блэквуд замер. А Эдриан улыбнулся еще шире. По обращенным на него взглядам стало понятно, что эти болваны о подобном даже не подумали, но теперь, когда новая интерпретация правил была озвучена, всё начало быстро переигрываться.
Однокурсники задумались и начали оценивающе поглядывать друг на друга. А Эдриан, воспользовавшись их замешательством, развернулся и, подтолкнув Джека к тропинке, повел его подальше от назревающих разборок.
- А ведь можно было всего этого избежать, - хмуро сказал Эдриан.
И, когда они с Джеком отошли на достаточное расстояние, достал из кармана рубашки носовой платок и осторожно приложил его к довольно глубокой царапине на груди парня.
- А все твоя вредность, - припечатал он, с беспокойством глядя на второкурсника.
- Смотрите, какой благородный нашелся, - язвительно отозвался Джек и насупился.
Сейчас, когда все благополучно завершилось, его начало неслабо так потряхивать. Вот только совсем не от страха. А от того, что он сам, по собственной воле переступил черту, которую зарекся переступать.
А Дойл как всегда был в своем репертуаре. Галантный обходительный, заботливый, чтоб его! И пиджачок тебе, и платочек. Чертов показушник! Вот только Джек знал, что за этой маской напускного великодушия кроется самый настоящий говнюк, насмехающийся над искренностью и ни во что не ставящий чужие чувства.
- Может быть, ты и сам в итоге на меня с ножом полез бы, - фыркнул Джек, но выдираться из теплых объятий не стал, и только плотнее укутался в пиджак, приятно пахнущий дорогой туалетной водой.
- Не полез бы, - хмуро сказал Эдриан и успокаивающе провел ладонью по плечу парня. - И эти больше не полезут. По крайней мере, с вопросом простилания точно.
Мальчишка что-то пробурчал себе под нос, но откровенно язвить не стал, и потому Эдриан на правах теперь уже не просто назойливого банного листа, а парня, крепче прижал к себе свой вредный коврик.
- Идем, провожу тебя. Пока еще слух разлетится, десяток таких вот Блэквудов может встретиться, - предложил он.
Джек молча брел следом за своим «спасителем», а на деле террористом, и намеренно сбавлял шаг.
- Вообще-то у меня еще куча дел, - сказал он, заметив, что Дойл ведет его к колледжу с такой прытью, словно хочет поскорее закрыть в светлице как красну-девицу. - Да и у тебя, судя по рвению избавиться от моего общества, тоже. Почему бы нам миром не разойтись на пороге?
- Потому бы, - довольно резко срезал Эдриан и вздохнул.
Он понимал, что замешательство Блэквуда и его дружков долго не продлится. И сейчас лучшим решением было отвести Джека в колледж, а самому уже разбираться с зарывистым однокурсником, который в любом случае захочет взять реванш кулаками.
- Замерзнешь со своими делами, - продолжил Эдриан, как ни в чем не бывало. - Ты принял игру, Монаган. Теперь ты мой и слушаешься меня. А я хочу, чтобы ты вернулся в свою комнату, и до утра не показывал своего носа даже в коридор. Это, кстати, в твоих же интересах. Мало ли, вдруг, мне захочется уже сегодня предъявить свое право на мягкую теплую подстилочку.
- Может я и «твой», - делая ударение на последнем слове, проговорил Джек, - но согласие на послушание не давал. И уж тем более... Ай, какого?!
Они вошли в холл, битком набитый учениками, и Дойл с абсолютно победоносной рожей сжал ладонью сразу две ягодицы своего трофея.
На них оглянулись, мазнули заинтригованными взглядами, и Джек кисло улыбнулся зрителям.
- Ну вот, вся репутация насмарку, - возмущенно вздыхал парень, пока старшекурсник нагло сминал ладонью его плосковатое, но все же мягкое место. - Что ж тебя так накрыло-то?
- А ты в зеркало, когда последний раз смотрелся, Монаган? - сжимая мальчишку еще сильнее, сказал Эдриан и протолкнулся через толпу студентов, по пути хищно улыбнувшись нескольким своим друзьям.
Те одобрительно закивали и вернулись к своим делам. А Эдриан удовлетворенно вздохнул.
Завтра всему колледжу будет известно, кому принадлежит местный лавочник. А значит, за безопасность Монагана можно больше не переживать.
- Ты же, как медовый кекс для пчелы. Так и тянет всадить в тебя жало, - похабно пошутил парень, и ему самому стало противно от этой шутки.
- Ты жало свое попридержи! - возмутился Джек и принялся выкручиваться из объятий старшекурсника. – На такое я не подписывался. Быть может твоя репутация крутого перца и стоит моей уцелевшей шкурки, но задницу мою ты не получишь.
- Моей подстилкой ты тоже становиться не хотел, - ехидно осклабился Эдриан. - Но судьба благоволит мне, Монаган.
Он стянул с плеч парня свой пиджак и толкнул дверь в спальню Джека.
- В любом случае, мои права на тебя заявлены, так что можешь спать спокойно. А мое жало тебе еще сниться будет. И ты сам как миленький на него насадишься своим кексиком. Все, проваливай спать.
Эдриан бесцеремонно втолкнул мальчишку в его спальню и закрыл за ним дверь. После чего с тяжелым вздохом прислонился спиной к стене и прикрыл глаза.
От собственного поведения на душе у парня было гадко. Он не был пошлым ублюдком, которому только и надо, что впихнуть свой член в чью-нибудь дырку. Но почему-то с Монаганом по-другому общаться не получалось. Засранец просто не хотел слушать нормальных слов. И, чтобы добиться внимания Джека, Эдриану приходилось корчить из себя озабоченное быдло.
«Гадство. Мерзко-то как!» - мысленно выругался Эдриан и брезгливо передернул плечами.
А потом оттолкнулся от стены и направился к выходу из колледжа, где его уже точно поджидал Блэквуд с дружками.
***
Лишь услышав удаляющиеся от комнаты шаги, Джек отлепился от двери и недовольно поджал губы.
- А не боишься, что жало в изюме застрянет? - хмуро поинтересовался он у призрачного Дойла, образ которого все еще стоял у него перед глазами, и покосился на соседа.
Коул, все это время наблюдавший за Джеком, молча покрутил пальцем у виска и отвернулся, вновь вперив взгляд в книгу.
Впрочем, Джек данный жест проигнорировал, но все же мстительно подумал о том, что в следующий раз непременно загонит соседу порнушку по оглушительно завышенной цене. И, удовлетворившись этим решением, отправился в душ, чтобы смыть с себя кровь и запах Дойла, которым, казалось, пропиталась даже кожа.
***
Когда Эдриан учился в средней школе, его единственной мечтой было поскорее попасть в выпускной класс. Вольная, не обремененная уроками жизнь выпускников, манила парня, как медоносный цветок манит пчел. Зазубривая скучные уроки, пятнадцатилетний Эдриан рисовал в воображении прекрасные картины будущего, представляя себя старшекурсником, который после лекций кутит с друзьями на вечеринках и встречается с девчонками, а подготовкой к экзаменам заморачивается только в свободное от развлечений время.
Это были поистине прекрасные мечты, сладкие, как нектар и волнующие как очертания упругой девичьей груди под полупрозрачной блузкой. Наверное, только благодаря им Эдриан и учился со всем возможным прилежанием, с каждым годом неотвратимо приближаясь к своей заветной цели. Вот только поступая на обучение в Колледж Святого Исаака, он и предположить не мог, что судьба сыграет с ним злую шутку.
Колледж господина Айзена оказался заковыристым перевертышем, где, в отличие от обычных старших школ, царили совсем иные порядки.
Здесь обучение превращалось в длительную пытку информацией, которую сердобольные учителя, а, по мнению Эдриана не учителя вовсе, а скрытые маньяки, с особой жестокостью вдалбливали в головы учеников чуть ли не с первых минут зачисления в колледж.
Порой у Эдриана даже складывалось ощущение, что в закромах прошлого господина Айзена таится ужасная детская травма, связанная с обучением. Доказательств у него на этот счет, конечно же, не было, но иной причины, почему мужчина задался целью выпускать из своего колледж уже готовых защищать докторские диссертации ученых, парень не находил.
Впрочем, особо размышлять на эту тему, времени у Эдриана не было, ведь, чтобы не ударить в грязь лицом, ему приходилось денно и нощно учиться. А по прошествии полутора лет после начала обучения, он не только втянулся в эту адскую систему, но и неожиданно для себя начал получать от нее некоторое извращенное удовольствие.
Но праздник жизни был недолгим. И, стоило ученикам выпускного класса малость пообвыкнуться после каникул, как адовы врата науки снова распахнули свои костяные створки, приглашая несчастных третьекурсников пройти очередной круг образовательных испытаний.
Однако, несмотря на двухлетнюю закалку, к таким мучениям Эдриан оказался не готов.
Парень не знал, какие бешеные землеройки покусали преподавателей, но учителя словно напрочь озверели, превратившись из простых монстров в особо жестоких чудовищ. И потому свободного времени у учеников практически не осталось.
Даже после обеда, в законный час отдыха, им приходилось, не отрываясь, корпеть над учебниками и задачами. Вместо шуток, смеха и периодически назревающих ссор, в комнате отдыха теперь слышалось лишь зубрежное бормотание, тихий шелест книжных страниц, скрип карандашей по тетрадным листам и стенания, перемежающиеся с отборным матом.
Впрочем, иногда случались и исключения. Но касались они в основном тех, кому было заведомо плевать на свое будущее. Например, таких как Спаркс, который вообще к учебникам не притрагивался, даже на уроках заменяя их комиксами. Или таких как Ранквэд, который сейчас, вместо того, чтобы подтянуть оценку по истории, сидел напротив Эдриана и буравил его тяжелым взглядом.
- Эй, Дойл, вопрос к тебе есть, – после десятиминутного сопения над ухом, наконец, разродился Ранквэд.
И Эдриан поднял на него мутный взгляд, оторвавшись от чтения супер нудного и мега запутанного трактата «О зверях и птицах, и рыбах, и цветах, и деревьях, и кустах, и травах западного побережья Намибии», написанного каким-то древним как мир аборигеном и переведенного чуть ли не самим Конфуцием, и который необходимо было выучить к завтрашнему уроку в числе прочих старинных трактатов, заданных директором Айзеном.
- Чего тебе? – потирая пекущие из-за недосыпа глаза, спросил Эдриан злобно. - Излагай быстро и по делу, я занят.
Ранквэд сначала насмешливо фыркнул, но, видимо, заметив во взгляде Эдриана угрожающую тень, не стал тянуть резину.
- Ты заявил права на Монагана, но что-то вы не очень похожи на парочку. Лавочник ходит, как ни в чем не бывало, и даже не прихрамывает. Да и тебя рядом с ним почти не видно. Не по правилам это как-то, приятель. Если ты его не пользуешь, надо бы поделиться. Ты же знаешь, он кусочек лакомый. Без присмотра не останется. А пудрить людям мозги как-то некрасиво.
- Было бы что пудрить, - огрызнулся Эдриан и смерил Ранквэда презрительным взглядом. - Монаган мой, и точка. А что не хромает, так и я не девственник, чтобы без подготовки и растяжки вдалбливаться в его задницу. Я свои вещи берегу и холю. А увижу кого-то рядом с ним, зубы повыбиваю, или еще что-нибудь повыдергиваю. Понял меня?
Ранквэд недовольно скривился, но все же кивнул. А Эдриан захлопнул книгу, поднялся со стула и бегло окинул комнату отдыха взглядом, выискивая Джека.
- Вот и хорошо, что понял. На этом вопрос закрыт, - припечатал парень и, увидев в дальнем углу свою «подстилку», направился к нему.
Похоже, прикидываться валенком больше не получится, а, значит, пора приступать к розово-ванильной части их любовных отношений.