Глава 9
— М-м-м...
Нукс видел сон.
Сам он не понимал, что спит. Даже такой самопровозглашённый умник, как он, столкнувшись со столь трудными для реальности обстоятельствами, как стремительный ход времени и избирательный слух, не смог легко это распознать. Настолько всё было ярко и живо. Возможно, потому, что в нём присутствовали в некоторой степени реалистичные сцены.
Нукс возвращался в свою комнату. Он шёл после работы, и его шаги были тяжёлыми, будто на него давили сотни и тысячи фунтов. Привычным движением открыв замок, он вошёл внутрь и подошёл к столу. Он не мог потратить ни минуты на отдых, ведь нужно было сдать задание.
[Ах, надо бы помыться...]
Ему не хотелось шевелиться. Нукс сел на стул и откинулся на спинку. Стул был сделан из Оуэна. Нет, говорить «сделан» — неверно. Стул был Оуэном, а Оуэн был стулом. Голый Оуэн, вставший в позу наездника, чтобы стать стулом, на котором мог сидеть Нукс.
Нукс потянулся к столу, взял свой личный планшет и поднял его. Он хотел проверить задание и расписание, но экран не работал. Тем не менее, Нукс считал, что всё проверил. Он включил музыку и снова положил планшет на стол. Стол тоже был сделан из Оуэна. То есть, Нукс положил планшет на спину Оуэна.
Вся комната была в основном сделана из Оуэнов. Точнее, он не мог сказать, что именно было Оуэном, но ему просто казалось, что Оуэны повсюду.
Охватила сонливость. Он зевнул, и к нему подошёл Оуэн со сложенными лодочкой ладонями. В этих ладонях плескался кофе. Нукс привычно прильнул ртом к его рукам и выпил.
Даже после кофе сон не отступал. Хотя он собирался спать уже во сне, Нукс не осознавал странности.
[Может, немного поспать? Хоть на минутку прикрыть глаза...]
Он мельком взглянул на часы. Времени не увидел, но ему показалось, что можно вздремнуть. Такое у него было чувство. Нукс подошёл к кровати и прилёг. Кровать состояла из основания, образованного двумя Оуэнами, и одеяла, которым тоже был один Оуэн. Нукс втиснул своё тело в промежуток между Оуэнами. Тогда тот Оуэн, что лежал сверху, сказал:
[Нукс, в кровати нужно раздеться.]
[Ах, точно. Верно-верно.]
Как это он так забыл.
Пробормотав это себе под нос, Нукс сбросил с себя одежду. Раздевшись догола, не оставив на себе ни единой детали нижнего белья, он лёг на кровать, и нежная кожа прильнула ко всему его телу. Тёплые тела крепко обняли его, не оставив ни единой щели для сквозняка, но они продолжали дышать. Под дыхание, что лилось на его шею и плечи, Нукс заворочался. В образовавшуюся между его ног щель плотно устроился укрывающий Оуэн, и приподнял своё тело. Удивлённый покачивающимся движением, Нукс открыл глаза и увидел его нежную улыбку.
[Я убаюкаю тебя.]
Он качал его, словно колыбель. Оуэны, бывшие основанием, вторили ему.
Во сне Нукс добродушно кивнул. Однако всякий раз, когда их тела соприкасались, сон не шёл. И не только это. Произошло и кое-что ещё. Когда он попытался подняться, Оуэн сверху надавил на его плечи. Оуэны внизу крепко схватили его тело.
[Я убаюкаю тебя.]
[...!]
Те же слова, что и раньше, но, казалось, имели иной смысл. Или, возможно, тот же самый. Просто сам Нукс не понял его. Он сглотнул слюну. Непонятно, почему он так взволнован и напряжён.
[Э-э, э-э!]
Взгляд Оуэна устремился в нижнюю часть Нукса. Там рос внушительный баклажан. Не фиолетовый, как обычные баклажаны, а светло-красный, с тупым и толстым кончиком, который уже почтительно кланялся обещавшему убаюкать его. Теперь он понял, в чём было напряжение. Нуксу показалось, что перед глазами всё побелело.
[Ч-что, что, что вы собираетесь делать, старший? Старший?!]
Его талию схватили, а ноги приподняли. Оуэн, обхватив его ноги, провёл баклажаном Нукса по своей нижней части.
[Я. Убаюкаю тебя.]
Тело Оуэна постепенно увеличивалось. Оно стало настолько большим, что накрывало Нукса целиком, отбрасывая тень. Он легко, будто это запястья, схватил бёдра Нукса и потянул их на себя. Оуэн снизу ласкал его ягодицы, а затем раздвинул их. Снизу донёсся порыв ветра, и Оуэн мягко приподнял своё тело.
Шлёп!
Тело вздрогнуло от звука удара плоти, и Нукс простонал.
Всё его тело промокло. Снизу поднималась вода. Он что, оставил воду в ванной включённой?
Нет. Когда Нукс вошёл в комнату, то сразу сел на стул. Тогда что это? Вода покрыла пол и теперь поднималась всё выше.
Внезапно осенившая мысль заставила Нукса поднять намокшую руку. Вязкая слизь тянулась за его пальцами. Нукс не мог вымолвить ни слова, лишь беззвучно открывал и закрывал рот. Влага уже достигла его ушей.
[Погодите! Старший! Погодите!]
— А-а-а!
Мгновенно прибывшая жидкость поглотила Нукса. Он задержал дыхание и начал беспорядочно молотить руками и ногами. Ему казалось, что он должен во что бы то ни стало выбраться из неё.
— А-а-а! А-ах!
Нукс резко открыл глаза. Однако не осознав, что проснулся, он продолжал молотить конечностями, пока не запутался в одеяле. Тогда, обездвиженный, он запаниковал ещё сильнее, начал дёргаться и скатился на край кровати. Пытаясь удержать шаткое равновесие, он чудом не упал, но под тяжестью собственного веса продолжал сползать вниз.
В конце концов, стукнувшись головой о пол, Нукс окончательно вернулся в реальность. Сбросив с конечностей опутавшее его одеяло, он тяжело вздохнул.
—... Сон.
Ему приснился ужасный кошмар. Нукс помотал головой. Проведя рукой по шее, он обнаружил, что она влажная. Вздрогнув, он тут же понял, что это его собственный пот, и расслабился. Выдыхая со стоном облегчения, он провёл ладонями по лицу. После такого тяжёлого сна голова раскалывалась.
— И, кстати, почему это я оказался придавленным?
Как и следовало ожидать, ответа не последовало. Нукс отряхнулся и поднялся. Скомканное одеяло он кое-как стряхнул и привёл в порядок, затем зашёл в уборную и плеснул в лицо холодной воды. Взглянув в зеркало, он увидел отекшее, только что проснувшееся лицо.
— Хэй, пацан. Только с постели, а уже красавчик, я тебе говорю.
Он болтал, прекрасно понимая, что это вздор. Нукс внимательно разглядывал в зеркале своё отражение. Хотя лицо и уступало в приоритете его интеллекту, которым он гордился, он никогда не считал себя некрасивым. Скорее даже думал, что получше многих сверстников, хотя в последнее время, с тех пор как он кое с кем познакомился, он вообще перестал вспоминать о своей внешности.
Если я сам себя не поддержу, то кто же меня поддержит? Я просто обязан себя хвалить!
Мир суров. Сам себя не похвалишь - никто не похвалит. Конечно, бывало, что он заслуживал ругани, но и ругать себя тоже должен был он сам. С этими крайне субъективными мыслями он плеснул воды ещё раз. Затем, кое-как стряхнув влагу, он посмотрел на свою пропотевшую рубашку, а потом с силой стянул и отшвырнул её.
Знал бы, что так будет, сразу бы помылся.
Ненадолго погрузившись в сожаление и самобичевание, Нукс решил изменить ход мыслей. Промокшая рубашка навела его на идею принять душ. Как ни крути, а это был момент проявления величайшей любви к себе — он не хотел начинать утро с самокритики.
Он постоял под горячей водой, а затем намылился. Хотя тут имелось устройство для автоматического поддержания чистоты, Нукс предпочитал мыться по-земному. Если точнее, он мылся по-земному, а затем заходил в устройство для автоматической чистки, чтобы пройти стерилизацию. Вообще-то, так он делал потому, что старался максимально использовать предоставляемое университетом оборудование.
Смывая мыло со всего тела и потирая промежность, Нукс невольно ухватился за свою нижнюю часть. Там был нормальный член, а не баклажан, как в том сне.
Всё ещё свежо в памяти.
Нукс тихо шмыгнул носом. Раз уж рука оказалась там, он погрузился в давно забытый акт утешения самого себя, своего сердца и плоти.
С момента разоблачения нелегального труда и последовавшего за этим скандала в академии прошло уже недели три. Официальная позиция, объявленная университетом, совпадала со словами Оуэна. Даже место распределения оказалось тем же самым — оставалось только гадать, как далеко простиралось его влияние.
Некоторые, как Нукс, смирились с ситуацией, другие же принять её не смогли. Последние собирались вместе, день за днём проводя акции протеста, и, собрав средства, подали иск — но, можно предположить, результат суда вряд ли окажется для них благоприятным. На фоне всего этого хаоса, усугублённого вновь введённой политикой обязательных университетских работ, Нукс частенько представлял, что институт вот-вот взорвётся.
Но к счастью, или нет, институт остался цел, и спустя три недели установилась некая стабильность и порядок. А то, что срок обязательных работ, который нужно было отработать в наказание, сам по себе гарантировал период занятости, оказалось приятным сюрпризом.
Нелегальные работники не имели правовой защиты и находились в условиях, когда их могли уволить в любой момент, и где им приходилось молчать даже перед лицом несправедливого обращения. Однако срок принудительных работ, отбываемых в качестве наказания, напротив, гарантировал период занятости, что давало эффект психологической стабильности.
В обычных условиях я должен был бы нервничать из-за того, что работаю так мало.
Так или иначе, поскольку это была университетская мастерская с установленным сроком работы и определёнными правилами и мерами безопасности, работа здесь давалась легче, чем на стороне. Конечно, у Нукса, который занимался теперь совершенно другим делом, были другие трудности.
— А-ах...
Пока он размышлял, его рука усердно трудилась. Он приближался к кульминации. Нукс прислонился к стене, сосредоточив все силы. После того как жизнь стабилизировалась, улучшилось и состояние его тела. Раньше, когда ему не хватало времени на сон, его тело было измождённым от усталости, утренние стояки и сила выброса оставляли желать лучшего, но сейчас ситуация значительно улучшилась.
[Я убаюкаю тебя.]
...!
Почему он вдруг вспомнил Оуэна из сна? Нукс широко раскрыл глаза. Сомнительное удовольствие ушло, а высвобожденное семя унесли устремляющиеся вниз струи воды. Простонав от невыносимой досады, Нукс весь покрылся мурашками и затрясся.
— Блядь!
Как тут не выругаться? Он пнул лужу воды на полу и наконец ополоснул тело. Выйдя наспех, Нукс изо всех сил старался не думать о сне. Но поскольку во сне он заходил в комнату, план оказался невыполним.
— Это ужасно.
Нукс закрыл рот рукой в беззвучном крике. Однако тягостное чувство не проходило. Раздвигая жалюзи, чтобы впустить в комнату искусственный свет, он вдруг открыл рот и пробормотал:
— Нужно пойти прогуляться или что-то в этом роде.
Нукс, покачав головой, стал натягивать одежду. Надевая брюки, он почесал поясницу. Но зуд не проходил. Он усердно чесал, пока вдоль позвоночника почти до самых ягодиц не проступили красные полосы. Но зуд всё не унимался. Ощущение было такое, будто чешется не кожа, а что-то внутри.
В конце концов, не в силах чесаться дальше, он принялся колотить по тому месту кулаком. И только тогда почувствовал, что зуд немного утих. Кое-как приведя себя в порядок, Нукс мельком глянул на часы и вышел наружу.
Время ещё есть. Точно, хоть немного понежусь на солнышке.
Нукс был распределён не прямо в исследовательский корпус Оуэна. Его направили в Многофункциональный сервисный центр, который занимался отправкой андроидов для уборки и технического обслуживания в пять-шесть мест, включая корпус Оуэна. Центр распределял андроидов через подземные тоннели. Оуэн мог контролировать функции своего здания силой мысли, и он часто управлял проходами для андроидов, чтобы забирать Нукса.
Изначально в это место свозили сломанных андроидов для ежемесячной или еженедельной массовой сдачи и обмена, и люди там не требовались. Хотя Нукса назначили на роль техника по обслуживанию роботов, на самом деле он не разбирал и не собирал их, а лишь проверял проблемные места и оформлял заявки для специализированных ремонтных компаний.
То есть, если бы Оуэн не учил его, это была бы очень непыльная работёнка. Хотя, если бы не он, он бы вообще сюда не попал, но, как всегда, Нукс не задумывался об этом глубоко. Если бы он стал думать глубже, ему, пожалуй, пришлось бы чувствовать благодарность. А благодарить он не станет, даже под угрозой паралича.
Закончив прогулку, он вовремя зашёл в Многофункциональный сервисный центр. Пока он сидел, собрав вещи, роботы в тоннеле разом замерли. Они издали звуковой сигнал остановки и все разом недвижно прижались к стене. По привычке Нукс взглянул на монитор наблюдения за тоннелем, но на экране, как обычно, отображалось их движение, а не замершие андроиды.
Нукс поднялся с места. Ещё раз мельком глянул на часы. Едва он подумал, что пора бы уже ждать гостя, как звякнул сигнал открытия двери диспетчерской.
— Нукс.
Быстрым шагом вошёл уже знакомый человек. Нукс, засунув руки в карманы, кивнул. Затем он лениво окинул взглядом ненавистное лицо. Как и всегда, оно сияло.
Вот бы врезать ему разок, и жизнь уже не зря прожита.
Но реальность не давала и шанса, чтобы осуществить это желание. Когда Нукс, смирившись, сделал шаг, Оуэн слегка наклонил голову. Хотя он смотрел на него так пристально не первый день, Нукс всё же спросил:
— Почему вы так на меня смотрите?
— Сегодня ты выглядишь немного иначе.
Нукс провёл рукой по своему лицу. Всё как обычно. Ему показалось, что он зря обратил внимание на слова Оуэна, и скривился.
— Да?
— От тебя исходит другой запах, не такой, как обычно. Ты, случайно, не сменил средство, которым мылся?
— И что?
На самом деле он ничего не менял, но даже если бы и менял, что с того? Услышав слова Нукса, Оуэн зажмурился и рассмеялся. За это время его мимика стала богаче. Теперь он умел смеяться почти как человек. Глядя на эту улыбку, Нукс заметил платок на шее Оуэна и указал на свою шею.
— Значит, сегодня вы не главный.
— Появились кое-какие дела.
Оуэн отозвался так, будто это пустяк, вроде того, что правая рука делает дело левой, но главный Оуэн, которого знал Нукс, был не таков. В дни встреч с Нуксом он всегда освобождал всё своё расписание. Раз он сам это говорил, значит, это правда.
Хотя, этот мог и соврать.
В этом есть логика.
В отличие от вечно занятого Оуэна с платком, главный обычно прохлаждался с Нуксом.
Неужели разница действительно лишь как между правой и левой рукой? Просто выбираешь, какой удобнее пользоваться.
Но какое дело Нуксу до того, как там у Оуэна что происходит? Он не хотел больше об этом думать. В конце концов, сам тот Оуэн говорил, что и тот Оуэн, и этот Оуэн — всё тот же Оуэн.
— Дела?
Вопреки желанию прекратить разговор, встречный вопрос вырвался сам. Сказав это, он тут же пожалел. Оуэн с платком на шее широко раскрыл глаза, удивлённый проявленным интересом.
— Тебе любопытно?
— Нет, ну. Если это как правая и левая рука, то вы же можете пойти и заняться делами.
— Ах.
Оуэн прикрыл лицо рукой, будто сдерживая радость. Нукс, стоя вразвалку, уставился на него.
— Прости. Просто... Я так рад.
— В смысле?
— Это дело, с которым должен разобраться тот Оуэн. Это конфиденциально, так что я не могу вдаваться в подробности...
...?
— ...Но если бы ты предложил мне что-то другое взамен...
Его слова повисли в воздухе. Нукс, не отвечая, прошёл мимо Оуэна и пошёл впереди по коридору. Он и так знал дорогу. Глядя на удаляющегося широкими шагами Нукса, Оуэн тут же последовал за ним.
— Только руку. Я буду трогать только твою руку. Хорошо?
— А что? Опять собираетесь кусать и лизать?
— Да!
—...
— Мы же так давно этого не делали.
Если тот Оуэн — это этот Оуэн, а этот Оуэн — это тот Оуэн...
— Мы виделись вчера.
Оуэн избежал взгляда Нукса, уставившегося на него. Кончиками пальцев он дотронулся до руки Нукса и тут же отдернул их. Затем сделал вид, что всё в порядке, и встал, заложив руки за спину. Только наблюдавший за этим во все глаза Нукс был ошарашен. Прежде чем он успел спросить, что это значит, Оуэн дотронулся до противоположного края его одежды.
Это что, новый способ затеять ссору?
У Оуэна, с платком имелась какая-то ехидная и по-детски навязчивая черта.
Кстати, сейчас стало модно повязывать платки.
Даже нечувствительный к моде Нукс не мог не заметить, что все вокруг носят их, как когда-то были в моде комбинезоны. Раньше он не задумывался, но теперь ему кажется, что виновник этого найден. Так или иначе, опасаясь, что если он будет дразнить его дальше, то Оуэн снова начнёт шантажировать, как в прошлый раз, Нукс протянул руку. Оуэн обрадовался и потянулся, чтобы схватить её. Но Нукс отвел руку, провернув её, и избежал прикосновения.
В ответ на вопросительный взгляд Оуэна Нукс коротко бросил:
— Так что же это? Если старший будет её лизать, она станет мокрой. Давайте обойдемся без этого.
Он обнял Оуэна, собирающегося сказать «не понимаю, о чём вы». Это лучше, чем если бы тот двадцать минут лизал и сосал его до мозолей на коже. Крепко обняв, он отпустил его, и Оуэн пробормотал:
— Ещё один раз.
Оуэн тут же обнял Нукса, ещё раздумывающего, соглашаться ли. Нукс нехотя похлопал его по спине в ответ, кое-как обняв.
— Ну и какого чёрта?
Вместо ответа Оуэн выдохнул горячий воздух. Нукс уставился на него острым взглядом, но, казалось, это лишь подействовало на того как стимул. Неужели теперь он кончает от одного лишь зрительного контакта? Нукс мысленно ругал Оуэна за все его выкрутасы, обзывая скорострелом и бешеным огурцом, но вдруг, уколовшись об овощные аналогии, прикусил губу.
가지가지 한다» (gajigaji handa) — творить дичь, непонятные выходки, надоедать. 가지 (gaji) — это то самое слово, означающее «баклажан».
Это был ужасный сон.
Почему его собственный член предстал ему не таким, какой он есть, а в виде баклажана? Было ли в этом какой-то смысл?
Говорят, в древности на Земле снам придавали значение, используя их как средство предсказания будущего.
И что же тогда сулило ему будущее, предсказанное таким сном? Нукс задумался, а затем замотал головой, словно стряхивая мысли. Сама мысль о том, что сон может оказаться вещим, пугала.
Ужасный, кошмарный сон.
Тут он заметил, что руки Оуэна, обнимавшие его, ослабили хватку. Тот так сильно перевозбудился, что боялся причинить Нуксу вред, и потому выпрямил пальцы, стараясь не сжимать его. Нукс тут же оттолкнул Оуэна и сам отступил назад.
Его взгляд сам собой опустился на промежность Оуэна. Та часть, что неизбежно промокала, когда он кончал, на сей раз избежала «наводнения». Кончил ли он? Оуэн глупо моргал, забыв дышать. Смотреть на его белое, переливающееся лицо было невыносимо. Нукс, скрестив руки, уставился на изображение с камер наблюдения в коридоре.
И совсем не стыдно, в таком-то месте...
Для великого асангаина подобное и впрямь не считалось чем-то постыдным. Будь то раздевание на площади, публичное мочеиспускание, групповой секс или эксцентричные поступки вроде введения своего же члена в себя — ничто из этого не способно запятнать его авторитет. Его ценность от такого не сдвинется ни на монетку. Он асангаин, владеющий десятками планет и бесчисленными спутниками.