Младшая Блэк. | Римус Люпин.

Музыкальное сопровождение к главе:

- My Chemical Romance - Welcome to the Black Parade
- Fall Out Boy - Sugar, We're Goin Down
- Panic! At The Disco - I Write Sins Not Tragedies
- Twenty One Pilots - Stressed Out
- Paramore - Misery Business
_______________________________________________

Утро началось с адреналиновой встряски, от которой сердце полезло в горло. Эшли проснулась не от солнца, а от оглушительного треска, донёсшегося с первого этажа. Он был таким громким, что с полок в её комнате посыпались книги, а по стенам пробежала мелкая дрожь.

«Чёрт. Уже началось».

Она сорвалась с кровати, на ходу натягивая первое попавшееся под руку платье - чёрное, безразмерное, идеально подходящее для роли затравленной невесты. Пальцы сами потянулись к палочке, но она заставила себя убрать руку. Палочка лежала на прикроватном столике, и брать её сейчас было бы как минимум глупо. Вместо этого она провела пальцем по холодному металлу кольца на безымянном пальце. Напоминание. Предупреждение. Свидетель.

Ещё один удар, на этот раз сопровождавшийся приглушёнными криками и звоном бьющегося стекла, заставил её выскочить в коридор. Сердце бешено колотилось, подгоняя её вперёд. Она сбежала по лестнице, почти не касаясь ступеней, и застыла в дверях гостиной, пытаясь осознать открывшуюся картину.

В центре комнаты, окружённый тремя ошарашенными Пожирателями в масках, стоял Сириус. Вид у него был такой, будто он только что в одиночку разнёс пол-Хогсмида и не планировал на этом останавливаться. Его волосы были растрёпаны, на щеке краснела свежая ссадина, а в глазах горел тот самый огонь, который она помнила с детства - дикий, непокорный и чертовски опасный. В его руке была зажата палочка, а у ног лежали осколки хрустальной вазы, которая ещё пять минут назад стояла на камине.

- Я сказал, где моя сестра, вы, кучка ублюдков?! - проревел он, и его голос, низкий и хриплый, заставил содрогнуться даже массивную люстру. - Или вам мало первого предупреждения? -

Один из Пожирателей, высокий и тощий, с маской, съехавшей набок, неуверенно поднял палочку.

- Блэк, ты с ума сошёл! Ты вломился в… -

- Я вломился в дом своего отца! - перебил его Сириус, делая шаг вперёд. Пожиратели инстинктивно отступили. - А вы тут торчите, как мебель. И, насколько мне известно, мою сестру против её воли держат в этом проклятом месте. Так что, либо вы её сейчас ко мне выведете, либо я устрою тут такую чистку, что вашим внукам рассказывать будут. -

Эшли почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Он пришёл за ней. Он действительно пришёл. Глупый, бесшабашный, великолепный идиот.

Именно в этот момент из глубины дома появился Люсьен. Он шёл не спеша, его лицо было абсолютно спокойным, будто в его гостиной происходила не потасовка, а репетиция оперы. Его безупречный вид резко контрастировал с взъерошенным Сириусом.

- Сириус, - произнёс Люсьен, и его бархатный голос прозвучал как удар хлыста. - Какой неожиданный визит. И, я вижу, ты не утратил своего… уникального чувства стиля. Врываться в дом с порога - это по-твоему. -

Сириус повернулся к нему, и его взгляд стал ещё холоднее.

- Нотт. Где Эшли? -

- Твоя сестра там, где ей и положено быть, - парировал Люсьен, плавным жестом приглашая Сириуса пройти в столовую. - В безопасности. Под защитой семьи. И, должен заметить, совершенно добровольно. -

- Добровольно? - Сириус фыркнул, но палочку опустил. - Ты хочешь сказать, она сама решила поселиться в этом склепе с тобой и этой оравой недоделанных палачей? Ты мне вот это вот всё хочешь впарить? -

- Я хочу сказать, что ситуация несколько сложнее, чем тебе кажется, - Люсьен улыбнулся, и эта улыбка не сулила ничего хорошего. - Но мы не будем обсуждать это посреди разгрома. Пройдём, Сириус. Эшли присоединится к нам за завтраком. Вы сможете спокойно пообщаться. Как цивилизованные люди. -

Сириус колебался секунду, его взгляд скользнул по лицам Пожирателей, застывших в ожидании приказа. Он понимал, что сейчас не время для геройств. Слишком много противников, слишком мало места для манёвра.

- Ладно, - буркнул он, с силой засунув палочку в карман мантии. - Но если с неё хоть волосок упадёт… -

- Она в полной безопасности, - закончил за него Люсьен и повернулся к Эшли, которая всё ещё стояла в дверях. - А вот и наша виновница торжества. Дорогая, посмотри, кто к нам пожаловал. -

Все взгляды устремились на неё. Эшли почувствовала, как под этим вниманием земля уходит из-под ног. Она видела глаза Сириуса - полные тревоги, гнева и немого вопроса. «Что, чёрт возьми, происходит?»

Она заставила себя сделать шаг вперёд. Потом ещё один. Её ноги были ватными, но она держалась. Она не могла позволить ему всё испортить. Не сейчас.

- Сириус, - произнесла она, и её голос прозвучал тише, чем она хотела. - Ты что здесь делаешь? -

- Что я делаю? - он фыркнул, снова вытаскивая палочку и небрежным взмахом чиня разбитую вазу. Осколки поднялись в воздух и сложились обратно в идеальный хрустальный сосуд. - Я пришёл вытащить тебя отсюда, дура! Ты пропала без вести почти две недели! Я думал, ты… - он запнулся, сглотнув. - Я думал, с тобой случилось что-то плохое. -

- Со мной всё в порядке, - сказала она, опуская глаза. Она не могла смотреть на него. Не могла видеть, как рушится его надежда. - Я… я всё обдумала. И приняла решение. -

В столовой пахло кофе и свежей выпечкой. Стол был накрыт с той показной роскошью, которую так любили Блэки. Сириус плюхнулся на стул, не скрывая своего отвращения к окружающей обстановке. Люсьен занял место во главе стола, как настоящий хозяин.

Эшли села напротив брата, чувствуя, как кольцо на её пальце становится тяжелее с каждой секундой. Она положила руки на колени, чтобы скрыть дрожь.

- Так что за решение? - Сириус не стал церемониться, отпив из чашки кофе и поморщившись. - Боже, это же чистый яд. Вы что, нормальный кофе в этом доме не держите? -

- Мы предпочитаем чай, - холодно заметил Люсьен. - Но к твоим услугам есть всё. -

- Не надо. Лучше объясни, что происходит. Эш, - Сириус повернулся к сестре, и его взгляд стал пристальным, почти физически ощутимым. - Говори прямо. Он тебя держит здесь силой? Шантажирует? Угрожает? -

- Ничего подобного, - Эшли заставила себя поднять на него взгляд. Она молилась всем богам, чтобы он увидел в её глазах не пустоту, а предупреждение. - Я… я поняла, что была неправа. Бежать из дома, жить с Имоджин… это была ошибка. -

Сириус замер с чашкой на полпути ко рту.

- Ты что, совсем ку-ку? - он поставил чашку с таким грохотом, что кофе расплескался на белоснежную скатерть. - Ошибка? Эшли, они тебя чуть не сожрали заживо в этом доме! Они смотрели на тебя как на уродца! А теперь ты мне рассказываешь, что одумалась? -

- Люди меняются, Сириус, - тихо сказала она. - И обстоятельства тоже. Я… я выхожу замуж за Люсьена. Добровольно. -

Наступила тишина. Такая густая, что её можно было резать ножом. Сириус смотрел на неё, и на его лице медленно сменялись выражения: недоверие, шок, а затем - всепоглощающая ярость.

- Ты… ты выходишь замуж, - он произнёс это так, будто услышал, что земля плоская. - За этого… этого… - он ткнул пальцем в сторону Люсьена, который наблюдал за сценой с лёгкой, почти благосклонной улыбкой. - Ты серьёзно? -

- Абсолютно, - кивнула Эшли, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой комок. Она вспомнила проволоку на кольце. Свой тайный знак. «Пойми, пожалуйста, пойми…»

- И он тебе не рассказал, чем занимается по вечерам? - Сириус вскочил, его стул с грохотом упал на пол. - Не показал, как развлекается с своими дружками? Резня магглов, пытки, убийства? Это тот, за кого ты хочешь замуж? -

- Сириус, - голос Люсьена прозвучал предостерегающе. - Ты переходишь черту. -

- Я чёрт знает что перехожу, Нотт! - проревел Сириус. - Эшли, посмотри на меня! Ты же не такая! Ты всегда ненавидела всё это! Их правила, их чёртову чистоту крови! Ты же та, которая чуть не разнесла Розье за то, что он тронул Кингстона! А теперь ты хочешь стать одной из них? -

- Я становлюсь частью своей семьи, - выдавила она, и эти слова жгли ей губы, как яд. - Я принимаю свою судьбу. -

Сириус застыл, его грудь тяжело вздымалась. Он смотрел на неё, и в его глазах читалось что-то большее, чем гнев. Разочарование. Боль. Предательство.

- Твою судьбу? - он тихо рассмеялся, но в этом смехе не было ни капли веселья. - Твою судьбу? Хорошо. Хорошо, Эшли. - Он поднял свой стул и с силой поставил его на место. - Если это твой выбор… то, наверное, я тебя не знал. Вообще. -

Он развернулся и направился к выходу. Его спина была прямой, но в каждом движении читалась сломленность.

- Сириус, подожди, - позвала она, вставая. Она не могла позволить ему уйти вот так. Не могла.

Он остановился, но не обернулся.

- Что ещё, Эшли? Хочешь рассказать, как ты счастлива? Как ты любишь этого психопата? -

Она подошла к нему, чувствуя, как Люсьен следит за каждым её движением. Она остановилась в шаге, глядя на его спину.

- Я просто хотела сказать… что я тебя люблю, - прошептала она. И пока она говорила эти слова, её левая рука, скрытая складками платья, поднялась и легла ему на плечо. Всего на секунду. Но в этом движении был весь её страх, вся её тоска и всё её предупреждение. Она надавила пальцами, чувствуя под тканью его мантии напряжение мышц. «Пойми. Пожалуйста, пойми».

Сириус замолчал. Он не двигался, словно заворожённый. Потом медленно, очень медленно повернул голову и посмотрел на неё. Его глаза, такие похожие на её собственные, были полны боли и непонимания. Но в них мелькнула искорка чего-то ещё. Осторожности. Внимания.

- Я тоже тебя люблю, колючка, - тихо сказал он. Его взгляд скользнул по её лицу, по её неподвижным рукам, и задержался на левой, которая всё ещё лежала на его плече. - Всегда помни об этом. -

Затем он убрал её руку, и его прикосновение было твёрдым, но не грубым.

- Я пошёл, - бросил он в пространство и направился к выходу, не оглядываясь.

Эшли стояла и смотрела, как он уходит. Дверь закрылась за ним с тихим, но окончательным щелчком. В столовой воцарилась тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов.

- Трогательно, - раздался голос Люсьена. Он подошёл к ней сзади, и его руки легли ей на плечи. Холодные, тяжёлые. - Ты прекрасно справилась. Немного драматично, но в целом… убедительно. -

Эшли не ответила. Она смотрела на дверь, за которой исчез её брат, и чувствовала, как по её щеке скатывается одна-единственная, предательская слеза. Она быстро смахнула её, надеясь, что он не заметил.

- Он не поверил, - прошептала она.

- Не сразу, - согласился Люсьен, его пальцы слегка сжали её плечи. - Но он поверит. Со временем. Когда увидит, что ты не пытаешься сбежать. Когда поймёт, что ты приняла свою новую жизнь. -

Он повернул её к себе, и его взгляд был тёплым, почти ласковым. И от этого ещё более отвратительным.

- А теперь, дорогая, - сказал он, - давай обсудим твоё обучение. Учителя начнут приезжать с понедельника. Я думаю, тебе понравится профессор Трелони. Он специалист по древним рунам. И, что важно, он умеет держать язык за зубами. -

Эшли кивнула, опустив глаза. Битва была проиграна. Но война… война только начиналась. И где-то там, на улицах Лондона, её брат теперь знал, что она не сдалась. Она просто перешла к партизанским действиям.

***

Сириус шёл по улице, не разбирая дороги. В ушах у него стоял оглушительный грохот, и он не мог избавиться от ощущения, что его только что переехал автобус. Эшли. Его Эшли. Та самая, которая в десять лет отбила ему челюсть за то, что он назвал её «своей младшей сестрёнкой». Та, что в четырнадцать вызвала своего демона, чтобы защитить щенка, которого мучили старшекурсники. Та, что всегда была готова послать к чёрту целый мир, если он был против неё.

И эта же Эшли только что сказала ему, что выходит замуж за Люсьена Нотта. Добровольно.

«Бред. Полный бред».

Он остановился у фонарного столба, прислонился к нему лбом и закрыл глаза. Он пытался вспомнить каждую деталь их встречи. Её бледное, почти прозрачное лицо. Глаза, в которых не было привычного огня. Её голос - тихий, безжизненный. И её руку на его плече. Левую руку.

Её левая рука лежала на его плече. А на безымянном пальце… он заметил это краем глаза… было кольцо. Массивное, с чёрным камнем. И… что-то ещё. Что-то блестящее, обмотанное вокруг ободка. Проволока?

Сириус резко выпрямился. Его мозг, привыкший к розыгрышам и поиску нестандартных решений, начал лихорадочно работать. Проволока. На помолвочном кольце. Зачем?

«Знак. Это был знак».

Она не сдалась. Она не стала одной из них. Она была в ловушке. И это кольцо… он вспомнил, как Люсьен смотрел на него. Словно ждал чего-то. Словно знал, что Сириус что-то заметит.

«Он слышит», - осенило его с леденящей душу ясностью. Кольцо было не просто украшением. Оно было средством контроля. И она, его упрямая, дерзкая сестра, нашла способ дать ему знать. Крошечный, почти невидимый знак неповиновения.

Ярость, которая кипела в нём, сменилась холодной, острой решимостью. Она не предала его. Она сражалась. И теперь ему предстояло сделать то, что было для него труднее всего - сделать вид, что он поверил. Что он отступил. И ждать. Ждать её следующего хода.

Он развернулся и посмотрел на мрачный фасад Гриммо-плэйс 12.

- Держись там, колючка, - прошептал он. - Держись. Я сейчас придумаю, как вытащить тебя оттуда. И этому ублюдку Нотту я лично оторву его безупречную голову. -

С этими словами он исчез с тротуара с громким хлопком, оставив после себя лишь клочок дыма и твёрдую уверенность в том, что игра только началась. И на кону была жизнь его сестры.

***

Дверь в её комнату захлопнулась с тихим, но окончательным щелчком. Словно последний гвоздь в крышку её гроба. Эшли прислонилась спиной к холодному дереву, выжидая, пока шаги Люсьена не затихнут в коридоре. Затем её ноги подкосились, и она медленно сползла на пол, не в силах больше держать на себе этот груз.

Тишина комнаты была оглушительной. Давящей. Её собственное дыхание казалось ей чужим, предательски громким. Она сидела, обхватив колени, и смотрела в пустоту, пока по щекам не потекли первые, горячие и солёные слёзы. Они текли молча, без рыданий, будто выжимая из неё всю оставшуюся жизнь.

Её взгляд упал на прикроватную тумбочку. Там, в простой стеклянной вазе, стоял букет. Не роскошные, бездушные розы из садов Ноттов, а скромные, нежные розовые люпины. Они были свежими, будто их только что сорвали, хотя с момента, как Римус вручил ей их три года назад, прошла вечность.

«Они напоминают мне тебя, - сказал он тогда, его голос был тихим, а пальцы слегка дрожали, когда он протягивал букет. - Кажется хрупкими, но удивительно живучими. И в них есть скрытая сила».

Она заколдовала их в тот же день. Простое заклинание сохранения, чтобы они не вяли. Чтобы память о том вечере, о том первом, робком поцелуе оставалась с ней. Теперь эти цветы были её талисманом. Её якорем в реальности, которая стремительно ускользала.

Эшли подползла к тумбочке и осторожно, как хрустальную вазу, взяла вазу в руки. Она прижала её к груди, чувствуя холод стекла через тонкую ткань платья. Аромат люпинов - лёгкий, сладковатый, напоминающий о летних лугах и свободе - ударил в нос, и это стало последней каплей.

Тихие рыдания превратились в настоящую бурю. Всё, что она сдерживала все эти дни - страх, ярость, отчаяние, стыд - вырвалось наружу. Она тряслась, прижимая к себе цветы, и её слёзы капали на нежные розовые лепестки.

«Прости... Мне так жаль...» - мысленно твердила она, обращаясь к каждому, кого предала, кого бросила, кого подвела.

Сириус.

Она представила его лицо. Ту боль и разочарование в его глазах. «Я обманула тебя, братец. Я заставила тебя поверить, что я сломлена. Что я стала одной из них. Ты, который всегда был для меня щитом. Я видела, как умирает твоя вера в меня. Прости меня за этот спектакль. Прости за то, что не могу сказать тебе правду. Но я не могу рисковать тобой. Он использует тебя против меня. И я... я не переживу, если с тобой что-то случится из-за меня».

Римус.

Это имя отозвалось в её душе самой острой, режущей болью. Она сжала вазу так сильно, что стекло затрещало. «Римус... мой тихий, мой умный, мой Римус...» Они ни слова не говорили о разрыве. Всё случилось так быстро. Она исчезла. А теперь... теперь она была помолвлена с другим. Для всех, включая его, она была невестой Люсьена Нотта. Изменщицей. Предательницей.

«Я не бросила тебя, - рыдала она в подушку, пытаясь заглушить звуки своих рыданий. - Я не хотела этого. Я до сих пор люблю тебя. Каждую ночь я вспоминаю твои руки, твой голос, то, как ты смотришь на меня поверх книги. Эти цветы... они всё, что у меня осталось от тебя. От нас. И нося это проклятое кольцо, целуя этого монстра, я чувствую, что пачкаю нашу память. Предаю всё, что было между нами. Прости меня. Я не хотела тебя терять».

Имоджин.

Мысль о тёте была как нож, вонзённый в незаживающую рану. Картина разрушенной гостиной, запах крови и пыли, холодное, безжизненное тело... «Я не знаю, Имоджин... Я не знаю, кто тебя убил. Они сказали, что это Пожиратели. Но... но я была не в себе. Мой демон... он был так близко к поверхности. А что, если... что если это была я? Что если в припадке ярости я не смогла контролировать себя и...» Она зажмурилась, пытаясь выгнать из головы этот ужас. «Я должна узнать правду. Я обязана. И если это был он... если это был Люсьен... я заставлю его заплатить. Клянусь, он заплатит за всё».

Розетта.

Её эксцентричная, болтливая, верная Розетта. «Ты, наверное, ненавидишь меня сейчас. Думаешь, я сбежала, не оставив и записки. Что я бросила тебя одну разбираться со всем этим дерьмом - с Розье, с войной, с одиночеством в Слизерине. Я не хотела. Я бы дала всё, чтобы сейчас сидеть с тобой в нашей гостиной и слушать, как ты жалуешься на нового кавалера или на сложную причёску. Прости, что заставила тебя волноваться. Прости, что не могу сказать, где я и что со мной».

Она сидела на полу, обняв колени, и слёзы текли по её лицу ручьями, оставляя солёные дорожки на коже. Демон внутри, обычно такой отзывчивый на её боль, молчал, будто подавленный тяжестью её горя. Не было ярости, не было желания разрушать. Только всепоглощающее, удушающее чувство вины и одиночества.

Она была заперта в золотой клетке, на её пальце было кольцо-наручник, а её сердце было разбито на тысячу осколков, каждый из которых напоминал о ком-то, кого она потеряла.

Прошёл час, может, больше. Слёзы иссякли, оставив после себя пустоту и тяжёлую, ноющую боль за грудиной. Эшли медленно поднялась с пола, её тело ныло от напряжения. Она подошла к вазе с люпинами и поправила один поникший стебель.

«Я не сдамся, - прошептала она, глядя на цветы. - Я буду притворяться. Я буду лгать. Я буду носить это проклятое кольцо и улыбаться этому монстру. Но внутри... внутри я всегда буду помнить. Я буду помнить вас всех. И я найду способ выбраться отсюда. Ради вас. Ради себя. Ради нашей будущей мести».

Она глубоко вдохнула аромат люпинов, впитывая в себя их тихую, упрямую жизненную силу. Затем она вытерла лицо, смахнув следы слёз. Маска должна была быть безупречной. Игра продолжалась. И пока эти цветы были рядом с ней, пока память о любви и дружбе горела в её душе, как крошечное, но неугасимое пламя, у неё был шанс.
_______________________________________________

Мой телеграмм-канал - miniraingirl, жду вас там 🩵