57. Неисправность в системе.
Музыкальное сопровождение к главе:
- ssshhhiiittt! - Вишенка
- girl in red - girls
- Ramil' - вальс
- Неисправность - выводи
- Lana Del Rey - west coast
_______________________________________________
Неделя пролетела как один долгий, тревожный день. Апрельский воздух, прежде пахнувший дождём и свежестью, теперь казался густым и спёртым, пропитанным страхом. Словно над всем Хогвартсом нависла невидимая, липкая пелена. За эти семь дней «Ежедневный пророк» принёс две новые некрологические заметки, сухие и безэмоциональные, как отчёт о погоде.
Сначала погибла Амелия Банкс, выпускница Когтеврана, талантливая создательница лечебных зелий. Её нашли в собственной лаборатории в Дигоне. Официальная версия - взрыв при несанкционированном эксперименте. Неофициальная, та, что передавалась шёпотом в коридорах, - что её зелья были слишком хороши для «грязнокровок», которых она лечила.
Затем - Бенджамин Копперфилд, старый магглорождённый волшебник, хранитель отдела магических артефактов в министерстве. Его убили по дороге домой. «Ограбление», - гласила газета. Но все знали, что Пожиратели не грабят. Они карают.
Каждая такая новость была как удар тупым ножом. Эшли чувствовала их физически - холодной волной в животе, сжимавшимся горлом. Она видела, как эти известия отражались на лицах вокруг. У Лили Эванс, обычно такой собранной, дрожали руки, когда она перелистывала газету. Мэри Макдональд стала ещё тише, словно старалась стать невидимкой. Даже у Джеймса Поттера исчезла привычная ухмылка, сменившись мрачной, сосредоточенной серьёзностью.
И за каждым таким именем, за каждой новостью, в голове у Эшли всплывало другое лицо. Бледное, с тёмными кругами под глазами. И чёрное клеймо на бледной коже. Регулус. Её брат. Часть той самой машины, что перемалывала эти жизни. Мысль о нём была как открытая рана, к которой она невольно прикасалась снова и снова, испытывая смесь острой боли, жалости и какого-то странного, невыносимого стыда.
Вечером они все собрались в гриффиндорской гостиной. Огонь в камине трещал, отбрасывая тёплые, пляшущие тени на стены, но согреться не получалось. Воздух был тяжёлым, налитым невысказанными мыслями. Сириус, сидя на полу у камина, с мрачным видом вертел в руках нераспечатанное письмо от Поттеров. Джеймс, развалясь в кресле, смотрел в огонь, его пальцы нервно барабанили по подлокотнику. Римус, Лили, Марлин, Мэри и Питер сидели на диване и на полу, создавая тесный, но молчаливый круг.
- Ладно, - резко начал Сириус, швырнув письмо в сторону. Его голос прозвучал громко, нарушая гнетущую тишину. - Хватит ходить вокруг да около. Я кое-что выяснил. -
Все взгляды устремились на него.
- У Дамблдора есть... ну, как бы это назвать... специальная группа. - Сириус говорил тихо, но чётко, его слова падали в тишину, как камни. - Неофициальная. Вне министерства. Они называют себя «Орден Феникса». -
Питер вздрогнул. Лили приоткрыла рот. Римус медленно кивнул, словто услышал то, о чём уже догадывался.
- Орден? - переспросила Марлин, её голос прозвучал неуверенно. - Что они делают? -
- Что делают? - Сириус усмехнулся, но в его улыбке не было ни капли веселья. - Борятся. По-настоящему. Не как эти жопные авроры с их протоколами. Они собирают информацию, устраивают засады, защищают тех, кого метят Пожиратели. Делают всю ту грязную работу, на которую у министерства не хватает яиц. -
Он обвёл взглядом всех присутствующих, и в его глазах горел тот самый огонь, который Элли видела в ночь их разговора с Дамблдором. Огонь решимости.
- В него набирают только совершеннолетних. И только тех, кто закончил Хогвартс. Опытных волшебников. - Сириус посмотрел на Джеймса. - Мы с Сохатым уже обсудили. Как только получим свои жалкие корочки в июне, мы вступаем. -
Джеймс молча кивнул, его взгляд встретился с взглядом Сириуса. В их молчаливом диалоге читалась полная, безоговорочная готовность. Это был не порыв. Это был выбор.
- Я тоже, - тихо, но твёрдо сказала Лили. Она сидела прямо, её рыжие волосы казались ярче в свете огня. - Я не могу просто сидеть и ждать, пока они придут и за моей семью, или за моими друзей. -
- И я, - тут же отозвалась Марлин. Её лицо было серьёзным, в её глазах не было и тени привычного легкомыслия.
- Я... я, наверное, тоже, - пробормотал Питер, покраснев и опустив глаза. Он выглядел напуганным, но кивнул.
- Мне нечего терять, - просто сказала Мэри, и в её тихом голосе прозвучала такая горечь, что у Эшли сжалось сердце.
Все взгляды медленно переместились на Римуса. Он сидел, сгорбившись, его пальцы переплетались и расплетались на коленях. Он долго молчал, глядя на свои шрамы.
- Они... они возьмут такого, как я? - наконец прошептал он, не поднимая глаз.
- Дамблдор возьмёт любого, у кого есть сердце на правильном месте, Лунатик, - грубовато, но беззлобно сказал Сириус. - А твоё сердце, как ни странно, одно из самых нормальных среди нас. Так что да, чёрт возьми, ты с нами. -
Римус медленно выдохнул, и его плечи распрямились. Он кивнул, и в его глазах, обычно таких усталых, вспыхнула искорка решимости.
И тогда все, как по команде, посмотрели на Эшли. Она сидела чуть в стороне, на толстом подокотнике, кутаясь в свою мантию. Она всё это время молчала, слушая, и с каждым произнесённым словом ком в её горле становился всё больше. «Орден Феникса». Настоящее сопротивление. Не их детские игры в «Отряде Дамблдора», а взрослая, смертельно опасная война. И эти люди - её брат, её друзья - собирались в неё окунуться с головой.
Мысль о Регулусе, о его перекошенном от ужаса лице, о его дрожащих руках, снова накатила на неё, холодной и липкой волной. Он был там, по ту сторону. А они - здесь. И этот разрыв рвал её на части.
Но вместе с болью пришло и что-то другое. Острое, жгучее чувство долга. Ярость. Желание действовать. Она не могла позволить им уйти одним. Она не могла сидеть сложа руки, пока её брат... пока её брат творил ужасные вечи, а её друзья шли на верную смерть.
Она глубоко вдохнула, собираясь с мыслями. Её пальцы сжали край подоконника.
- Я... - начала она, и её голос прозвучал хрипло от напряжения.
Но она не успела договорить.
- А ты, колючка, - Сириус перебил её, повернув голову. Его взгляд был не мягким, не братски-заботливым. Он был жёстким, почти колючим. - Ты будешь сидеть здесь. В Хогвартсе. Учиться. И не высовывать свой любопытный нос туда, куда не следует. -
Эшли замерла, уставившись на него. В голове у неё всё остановилось.
- Что? - выдавила она.
- Ты что, оглохла? - Сириус поднялся на ноги, его тень гигантской растянулась по стене. Он смотрел на неё сверху вниз, и в его позе читалось не просто старшинство, а нечто большее - непререкаемый авторитет. - Тебе семнадцать исполнится только через 2 года, Эшли. Ты ещё сопливая пиздючка. В Орден берут взрослых, закончивших школу. Волшебников, которые умеют хоть как-то себя защитить. -
- Я умею защищаться! - выпалила она, тоже вскакивая. Голос её дрогнул от ярости и обиды. - Я не хуже тебя... -
- О, да? - Сириус фыркнул, и его ухмылка была ядовитой, насмешливой. - И что ты сделаешь, когда на тебя нападёт не школьный задира вроде Розье, а настоящий Пожиратель? Тот, кто не станет церемониться? Тот, кто будет метить убить? Ты свои истерики контролируешь дай бог через раз! Там, снаружи, никто не будет тебя успокаивать зельями и держать, пока ты не придёшь в себя. Там тебя просто убьют. Быстро и без лишних слов. -
Его слова ударили её, как пощёчина. Они были жестокими, беспощадными и... правдивыми. Демон внутри неё зашевелился, почуяв её ярость, и она с силой оттолкнула его прочь, чувствуя, как её собственные щёки пылают.
- Я не ребёнок! - прошипела она, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони.
- Для этой войны - ещё какой ребёнок, - холодно парировал Сириус. Его взгляд стал тяжёлым, неумолимым. - И я не позволю тебе полезть туда и получить пулю в лоб из-за своего упрямства. Твоя работа - учиться. Осваивать заклинания. Учиться контролировать эту свою... сущность. Потом, когда вырастешь, может быть, мы и поговорим. А сейчас - сиди и учись на жопе ровно. Поняла? -
Он не кричал. Он говорил тихо, но каждое слово было отчеканено из стали. В его глазах не было места для споров. Только приказ.
Эшли стояла, дрожа от унижения и бессильной ярости. Она смотрела на него, на его непоколебимое лицо, на лица остальных - Джеймс смотрел в сторону, явно не желая вмешиваться, Римус смотрел на неё с жалостью, которая злила её ещё сильнее. Они все видели в ней ребёнка. Маленькую, неопытную, слабую.
Она хотела кричать. Хотела доказать, что она не такая. Что она сильнее, чем они думают. Что она может... что она должна...
Но слова застряли в горле, задушенные холодной, жёсткой правдой в глазах её брата. Он был прав. Чёрт возьми, он был прав. Она была не готова. И от этого осознания стало ещё больнее.
- Тогда, может, мне стоит поступить также, как Регулус? Уверена, матушка будет в восторге. - Слова сорвались с её губ прежде, чем она успела их обдумать. Они повисли в воздухе, острые и ядовитые, как лезвие, обмазанное цикутой.
Эффект был мгновенным, словно она швырнула в центр комнаты замороженный бутон Ревущей Мимозы. Сириус побледнел так, будто его призраком ударили. Вся его напускная бравада испарилась, обнажив сырую, незаживающую рану. Джеймс резко выдохнул. Лили прикрыла рукой рот. Римус смотрел на неё с таким ужасом и разочарованием, что у неё внутри всё оборвалось.
Сириус сделал шаг вперёд. Он вдруг казался выше, массивнее. Его тень накрыла её с головой.
- Повтори, - его голос был тише шепота, но от него застыла кровь в жилах. - Повтори, что ты сейчас сказала. -
Эшли не отступала, впиваясь в него взглядом. Демон внутри ликовал, насыщаясь этой ядовитой конфронтацией. Её собственные пальцы дрожали, но она сжала их в кулаки.
- Ты слышал, - выдохнула она. - Если я недостаточно хороша для твоего благородного Ордена, может, мне найти компанию попроще? Ту, где ценят... мою сущность. Регулус, кажется, как раз в такой состоит. -
Сириус двинулся так быстро, что она не успела среагировать. Его рука впилась ей в предплечье с такой силой, что кости хрустнули.
- Ты вообще понимаешь, что несешь? - он говорил сквозь стиснутые зубы, его лицо было в сантиметре от её. - Ты думаешь, это игра? Что там, у них, тебе выдадут мантию с капюшоном и скажут: «Вот, Эшли, держи, твой демон - это круто»? Они сожрут тебя с потрохами! Они используют твоё проклятие, вывернут его против тебя, а когда ты станешь не нужна, выбросят, как мусор! -
- А здесь что, лучше? - рывком вырвала она руку. - Сидеть в этой позолоченной клетке и делать вид, что ничего не происходит? Пока вы все идёте на войну, я должна зубрить зелья и улыбаться? Я не могу, Сириус! Я не вынесу этого! -
- Тебе придётся! - его крик оглушил её. - Потому что я не переживу, если с тобой что-то случится! Поняла? Мне будет плевать на всю эту войну, на Пожирателей, на всё на свете, если ты... - его голос надломился, и он отступил, проводя рукой по лицу. Он вдруг выглядел невероятно усталым и по-старчески беспомощным. - Просто... Не надо. Ne fais pas ça. S'il te plaît. - (Просто... не делай этого, Эш. Пожалуйста.) -
Тишина, наступившая после его слов, была оглушительной. Эшли стояла, переводя дыхание, чувствуя, как её ярость медленно отступает, сменяясь леденящим душу стыдом. Она посмотрела на остальных. Джеймс изучал узор на ковре. Лили смотрела на неё с немым укором. Римус отвернулся, его плечи были напряжены. Даже Питер смотрел на неё как на сумасшедшую.
Она проиграла. И проиграла самым унизительным образом.
- Ладно, - прошептала она, и её голос прозвучал хрипло и сломанно. - Ладно. Буду сидеть. Учиться. Не высовываться. -
Не глядя ни на кого, она развернулась и почти побежала к выходу из гостиной. Её плечо задело косяк двери, но она даже не почувствовала боли. Она просто бежала, вниз по лестницам, через пустые коридоры, пока не оказалась в самом дальнем крыле замка, где в высоком арочном окне не было стёкол, и холодный ночной воздух обжигал кожу.
Она прислонилась к холодному камню и, наконец, позволила себе дрожать. Слёз не было. Была только пустота и жгучее, всепоглощающее чувство вины. Она видела его лицо. Его - настоящий, неподдельный ужас. Она ударила именно туда, куда хотела. И теперь чувствовала себя последней дрянью.
- Échec et mat, - (Шах и мат) прошептала она в ночь, и её слова унесло ветром.
Она просидела там, кажется, целую вечность. Холодный камень впивался в бедра, но Эшли почти не чувствовала дискомфорта. Внутри была лишь тягучая, серая пустота, как после сильной грозы, когда небо уже очистилось, но земля еще сырая и холодная. Эшли смотрела на огни Хогсмида внизу, на темную массу Запретного леса, и пыталась не думать. Не думать о его лице. О его голосе. О том, как я сама все испортила.
Внезапно сзади послышался мягкий шорох шагов. Эшли не обернулась. Эшли знала, кто это. От него пахло старыми книгами, луной и той особой, спокойной грустью, которую я научилась узнавать.
Римус молча опустился рядом на подоконник, свесив ноги в проем. Он не смотрел на Эшли, а уставился куда-то в темноту, его профиль был четким и немного отстраненным в лунном свете.
- Пришел прочесть нотацию? - хотелось спросить ей колко, но слова застряли в горле. У неё не было сил на привычную броню.
- Нет, - тихо сказал он, словно прочитав мысли. Его голос был низким и ровным, как всегда. - Просто подумал, что тебе может быть... одиноко. -
Эшли фыркнула, но звук получился жалким, больше похожим на всхлип.
- Я прекрасно справляюсь. -
- В этом я не сомневаюсь, - он наклонил голову. - Но справляться в одиночку - не всегда самая лучшая тактика. -
Они сидели в тишине, и странным образом молчаливое присутствие Римуса действовало лучше любых слов. Оно не давило, не требовало объяснений. Оно просто было. Якорь в бушующем море собственного идиотизма Эшли.
- Он прав, знаешь ли, - наконец произнес Римус, все так же глядя в ночь. - Сириус. Он ведет себя как последний мудак, но... он прав. -
- О, отлично! - Эшли не выдержала и повернулась к нему. - Ты тоже за них? Ты тоже считаешь меня маленькой девочкой, которая не умеет за себя постоять? -
Он посмотрел на Эшли, и в его глазах не было ни капли осуждения. Только понимание. Такое глубокое, что аж за душу щемило.
- Я считаю тебя одной из самых сильных людей, которых я знаю, Эшли, - сказал он просто. - Но даже у самых сильных есть свои Ахиллесовы пяты. Твоя... твоя сущность. Это не слабость. Это просто факт. Как мое... состояние. Мы должны быть умнее, чем бросаться с голыми руками на врага, зная свои уязвимые места. -
- Так что, мне просто сидеть и ждать, пока они придут за мной? Пока придут за вами? - голос снова начал срываться.
- Нет, - он покачал головой. - Это значит - готовиться. Умно. Использовать то, что у нас есть. Ты чувствуешь эти каналы. Ты видишь то, что не видят другие. Дамблдор дал нам шанс. Давай использовать его. Стать лучше. Стать настолько чертовски хорошими, что когда придет время... никто не посмеет сказать тебе «сиди дома» -
Эшли смотрела на него, на его спокойное, умное лицо, на шрамы, которые он носил с такой гордой стойкостью. Он не предлагал ей сдаться. Он предлагал стратегию. Более сложную, более изощренную, чем просто броситься в бой.
- Ты умеешь подбирать слова, Люпин, - выдохнула Эшли, чувствуя, как последние остатки ярости тают. - Чертовски хорошо умеешь. -
Уголки его губ дрогнули в легкой улыбке.
- Это потому, что я много читаю. В книгах есть ответы на все вопросы. Даже на такие идиотские, как твои. -
Эшли не сдержалась и слабо ухмыльнулась.
- Va te faire foutre. - (Иди на хуй)
- Я тебя тоже люблю, моя маленькая. -
Они снова замолчали, но на этот раз тишина была другой. Не давящей, а почти комфортной.
- Я... я не хотела говорить ему этого. Про Регулуса. -
- Я знаю. -
- Просто... я так сильно злюсь. На все. На эту войну. На то, что они там, а мы здесь. На то, что он смотрит на меня, как на хрустальную вазу, которая вот-вот разобьется. -
- Он твой брат, - тихо сказал Римус. - Он чуть не потерял одного. Боязнь потерять другого... она делает людей глупыми. И очень, очень жестокими. -
Эшли кивнула, снова глядя на огни внизу. Он был прав. Всегда чертовски прав.
- Ладно, - сказала Эшли, спрыгивая с подоконника. Ее ноги затекли, и она чуть не пошатнулась. Римус инстинктивно протянул руку, чтобы поддержать ее, но Эшли устояла. - Пойдем назад. Пока эти идиоты не решили, что я прыгнула с башни. -
Он тоже встал, и они пошли обратно по холодным коридорам. Шли молча, но его плечо иногда касалось Эшли, и это простое прикосновение было как глоток горячего чая после долгого дня на морозе.
Когда они подошли к гриффиндорской гостиной, Эшли на мгновение заколебалась у двери. Римус словно понял мою нерешительность.
- Не волнуйся, - сказал он. - Он, наверное, уже ползает на коленях и рвет на себе волосы, придумывая, как извиниться. -
Эшли фыркнула и толкнула дверь.
Картина, открывшаяся нам, была до боли знакомой и от этого еще более комичной. Сириус действительно был на полу, но не на коленях. Он лежал на спине, раскинув руки, и смотрел в потолок. Джеймс сидел рядом, скрестив ноги, и что-то тихо бубнил. Лили и Марлин перешёптывались на диване, а Питер и Мэри, кажется, играли в карты, но без обычного энтузиазма.
Когда они вошли, все взгляды устремились на нас. Сириус резко поднял голову. Его глаза были подозрительно красными.
- Эш, - начал он, и его голос был хриплым. - Я... -
- Заткнись, Сириус, - перебила она его, подходя к камину. Эшли чувствовала себя выжатой, как лимон, и все, чего ей хотелось, - это рухнуть в кресло и никогда оттуда не вставать. - Ты был прав. Я вела себя как истеричная дура. Конец истории. -
Он смотрел на неё с таким облегчением и таким раскаянием, что Эшли снова захотелось его ударить. Или обнять. Скорее всего, и то, и другое одновременно.
- Нет, я... я был мудаком, - он поднялся на ноги. - Я не должен был... я не хотел... -
- Я сказала, заткнись, - Эшли плюхнулась в ближайшее кресло и закрыла глаза. - Ты испортил мне весь вечер. Лучше сделай что-нибудь полезное. Найди мне сигарету. И виски. -
Джеймс встрепенулся.
- О! Я знаю, где! - он прыгнул на ноги и помчался наверх.
Сириус все еще стоял надо мной, словно побитый щенок.
- Écoute, je suis vraiment désolé... - (Послушай, мне правда жаль...)
Эшли открыла один глаз.
- Сириус. Одно слово по-французски, и я тебе эту самую бутылку о голову разобью. -
Он тут же замолчал и неуклюже опустился на пол у её ног, прислонившись спиной к креслу. Его плечо тепло упиралось ей в колено. Это было его немое «прости».
Джеймс вернулся с полупустой бутылкой виски и пачкой «Галуаз». Он налил Эшли в стакан приличную порцию и протянул вместе с сигаретой. Эшли закурила, сделала глубокую затяжку, а потом глоток виски. Оно обожгло горло, и по телу разлилось долгожданное тепло.
Римус устроился на подлокотнике моего кресла. Лили с Марлин перестали шептаться и наблюдали за нами с облегчением. Атмосфера в комнате наконец-то разрядилась.
- Итак, - сказала Эшли, выпуская дым колечком. - Этот ваш «Орден». Когда вы все туда вступите и станете невыносимо важными, вы хотя бы будете присылать нам, несчастным детям, открытки? -
Сириус фыркнул, и его плечи наконец-то расслабились.
- Будем. С пометкой «секретно» и невидимыми чернилами. -
- Обязательно с радужными пони, - добавил Джеймс, подмигивая. - Чтобы Снейп обзавидовался. -
Эшли покачала головой, но улыбка все же пробилась сквозь усталость.
- Идиоты. Вы все - полные идиоты. -
Эшли посмотрела на них - на этих безумных, верных, готовых на все друзей. На брата, который, несмотря на всю свою тупость, любил ее до потери пульса. На тихого мальчика с умными глазами, который видел в ней не монстра и не ребенка, а просто Эшли.
Война была там, за стенами. Она была страшной, несправедливой и опасной. Но здесь, в этой комнате, у меня была своя крепость. И ее нужно было защищать. Не сломя голову, не с криком и яростью. А умно. Стратегически. Используя все свои козыри.
Эшли сделала последний глоток виски, поставила стакан и посмотрела на Римуса.
- Ну что, профессор, - сказала Эшли. - Когда начнем наши уроки по продвинутой некромантии? -
Он улыбнулся, и в его улыбке было обещание. Обещание будущего, в котором мы будем не жертвами, а силой.
- Завтра, - ответил он. - После уроков. Если, конечно, ты не передумаешь. -
- Ни за что, - Эшли потушила сигарету. - Мне нужно чем-то занять свой «любопытный нос», пока эти двое не начали спасать мир. -
Сириус что-то проворчал себе под нос, но Эшли его игнорировала.
_______________________________________________