56. Клеймо.
Музыкальное сопровождение к главе:
- The Clash - Should I Stay or Should I Go
- Talking Heads - Psycho Killer
- Blondie - One Way or Another
- The B-52's - Private Idaho
- Iggy Pop - The Passenger
- unknown.beat - forgive me
_______________________________________________
Апрель в Хогвартсе оказался таким же дрянным, как и настроение Эшли. Воздух был влажным и тяжёлым, предвещая грозу, которая никак не могла разразиться. После истории с Розье и визита в Гриммо-плэйс замок ощущался не убежищем, а клеткой с нарастающим напряжением. Даже дурацкие выходки Сириуса и Джеймса стали какими-то отчаянными, лихорадочными, будто они пытались смехом заглушить вой сирен, которые слышали только они.
Эшли сидела на своём привычном месте у окна в пустом классе Защиты от Тёмных Искусств, курила и смотрела на мутное небо. В кармане мантии лежало смятое письмо от Имоджин - короткое и безрадостное, как выстрел. Её старый друг, маггловский художник, с которым они когда-то пили вино в Девоне, погиб во время взрыва в лондонском пабе. Случайность. Несчастный случай. Так писала маггловская полиция. Но Эшли знала. Чёртовы Пожиратели. Отрабатывали новые тактики запугивания.
Дверь со скрипом открылась, нарушив её уединение. На пороге стоял Римус, его лицо было серым от усталости.
«Опять не спал», - мелькнуло у неё в голове. Полная луна была совсем скоро.
- Помнишь, ты говорила, что ненавидишь чувство беспомощности? - начал он без предисловий, садясь на соседний подоконник. - Так вот, кажется, я нашёл способ стать немного менее беспомощным. -
Он вытащил из-за пазухи потрёпанный манускрипт. На обложке не было ни названия, ни имени автора, только стёршийся от времени символ, напоминающий спираль.
- Это не по учебной программе, - тихо сказал он, раскрывая его на странице с сложными диаграммами движения магических энергий. - Это... прикладная некромантия. Вернее, контр-некромантия. Теория разрыва ментальных связей между заклинателем и... его творениями. Вроде инферналов. -
Эшли медленно выдохнула дым, глядя на схему. Её демон, обычно равнодушный к учёбе, лениво пошевелился, почуяв что-то знакомое в этих извивающихся линиях.
- И что? - спросила она, поднимая на него взгляд. - Ты хочешь, чтобы мы пошли в Запретный лес и потренировались на ком-нибудь из местных покойничков? Весёленькое развлечение. -
- Нет, - он резко закрыл книгу. - Я хочу, чтобы мы были готовы. Если они начнут использовать такую магию всерьёз... Нам нужно знать, как этому противостоять. Не просто отражать заклятья, а разрывать саму связь. Лишать их поддержки. -
В его глазах горел тот самый огонь, который она видела у Сириуса - холодный, решительный. Огонь человека, который больше не намерен отступать.
- Дамблдор об этом знает? - уточнила она.
- Дамблдор, - его губы дрогнули в подобии улыбки, - предпочитает не замечать некоторые вещи, пока они не становятся неизбежными. Как и министерство. -
Эшли докурила сигарету и раздавила окурок о каменный подоконник.
- Ладно, профессор. Показывай, что там у тебя. Только если я начну превращаться в зомби, сразу пристрелишь, договорились? -
- Первым делом, - он снова открыл книгу, и его палец лег на одну из диаграмм. - Всякая нежить, вызванная тёмной магией, связана с заклинателем энергетическим каналом. Разорви его - и магия рассеется. Проблема в том, чтобы найти этот канал. Он невидим. -
- Если он есть, его можно почувствовать, - задумчиво сказала Эшли. Её взгляд стал отстранённым, будто она смотрела сквозь страницы книги. - Это как... вибрация. Грязная. Как расстроенная струна. -
Римус смотрел на неё с лёгким удивлением. Иногда она выдавала подобные вещи с такой простотой, будто говорила о погоде.
- Да, - медленно кивнул он. - Именно. И эта «вибрация»... -
Их прервал оглушительный грохот где-то со стороны главного входа. Замок содрогнулся, со стен посыпалась пыль. Сирена Тревоги, зачарованная Дамблдором в прошлом месяце, пронзительно взвыла, разрывая тишину.
Эшли и Римус переглянулись и, не сговариваясь, бросились к двери. По коридорам уже бежали перепуганные студенты, кто-то кричал, кто-то плакал. Воздух пахнет гарью и озоном, как после мощного разряда магии.
Они добежали до Большого зала. Картина была сюрреалистичной. Одна из массивных дубовых дверей была вывернута взрывом, её щепки впились в противоположную стену. Посреди зала, окружённая преподавателями, лежала гигантская, покрытая слизью тварь, напоминающая помесь скорпиона и человека. От неё валил едкий чёрный дым. Это был инфернал, но не тот примитивный скелет, что они видели на уроках. Это было нечто более уродливое, собранное из кусков плоти и костей, с горящими красными точками вместо глаз.
Профессор Дамблдор стоял над ним, его палочка была направлена на тварь, но она уже не двигалась. МакГонагалл, бледная как полотно, организовывала эвакуацию студентов через боковые выходы.
- Что случилось? - спросил Римус, подбегая к Лили, которая стояла рядом с Джеймсом и Сириусом. Те были грязные, в пыли, но целые.
- Он просто... появился, - запинаясь, сказала Лили. - Прямо в воздухе. Из ниоткуда. Бросился на первокурсников. Джеймс и Сириус... они его оттянули. -
- Чуть не стали героями посмертно, - мрачно добавил Сириус, вытирая кровь с рассечённой брови. - Эта штука чуть не сняла мне голову клешнёй. -
Эшли не слушала их. Она смотрела на тварь. И чувствовала. Ту самую «грязную вибрацию», о которой только что говорила. Она исходила от распадающегося тела, тонкая, как паутина, но невероятно прочная. Она тянулась куда-то за стены замка, в сторону Запретного леса.
- Смотри, - прошептала она, хватая Римуса за рукав. - Канал. Он ещё не разорвался. -
Римус напрягся, пытаясь увидеть то, что видела она.
- Я... я не... -
- Не глазами, идиот! - резко сказала она. - Чувствуй! Он прямо здесь, как ёбаная вонь после Снейпа! -
Она закрыла глаза, отсекая суету вокруг. Её демон, привлечённый запахом тёмной магии, насторожился. Он был похож на сторожевого пса, учуявшего чужака. Она позволила его восприятию наложиться на её собственное. Мир окрасился в оттенки серого и багрового. И она увидела это - тонкую, пульсирующую багровую нить, тянущуюся от груди твари и уходящую вдаль.
- профессор Дамблдор! - крикнул Римус, но директор был уже рядом.
Его проницательный взгляд скользнул по лицу Эшли, задержался на её глазах, которые, она знала, сейчас должны были светиться неестественным светом.
- Мисс Блэк? - его голос был спокоен, но в нём слышалась сталь.
- Канал, - выдохнула она, указывая пальцем в пустоту над тварью. - Он ещё активен. Тот, кто это сделал... он всё ещё чувствует связь. Он знает, что провалилось. -
Дамблдор медленно кивнул, его лицо стало непроницаемым.
- Профессор МакГонагалл, - обратился он к своей заместительнице. - Пожалуйста, убедитесь, что все студенты в безопасности, - он повернулся к преподавателю Защиты, - усильте охрану периметра. Кажется, это была не слепая атака, а... тест. -
Он снова посмотрел на Эшли, и в его глазах читалось нечто, от чего у неё похолодело внутри. Не страх. Не осуждение. Расчёт.
- Мистер Люпин, мисс Блэк, - тихо сказал он. - Пройдёмте в мой кабинет. -
***
Кабинет директора был таким же, как и в прошлый раз - тихим, полным странных механизмов и портретов спящих предков. Но на этот раз атмосфера была иной. Не было места для упрёков или наставлений. Была только война.
- Ваша проницательность, мисс Блэк, как всегда, поражает, - начал Дамблдор, усаживаясь в своё кресло. - И подтверждает мои худшие подозрения. Атака была целенаправленной. Кто-то попытался проверить наши защиты изнутри, используя магию, которая не должна оставлять следов. -
- Но след есть, - парировал Римус. - Этот энергетический канал. -
- Который могут ощутить лишь очень немногие, - заметил Дамблдор. - Обычные чары обнаружения его не фиксируют. Вы, мисс Блэк, в силу вашей... уникальной чувствительности, оказались нашим неожиданным союзником. -
Эшли почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Её демон, польщённый, лениво повернулся внутри.
- Вы хотите, чтобы мы стали вашими живыми детекторами? - спросила она, скрестив руки на груди. - Бегали по замку и вынюхивали, где тут пахнет тёмной магией? -
- Я хочу, чтобы вы были нашими глазами там, где мои слепнут, - поправил её Дамблдор. - И, возможно, нашим оружием. Мистер Люпин показал мне кое-какие свои изыскания. Теория разрыва ментальных связей... весьма перспективна. Но теория без практики мертва. -
Римус замер, его глаза расширились.
- Вы... вы знали? -
- О, я всегда знаю, что творят мои самые способные студенты в библиотеке после отбоя, - в глазах Дамблдора мелькнула искорка. - Особенно когда они роются в книгах из моего личного собрания. -
Эшли фыркнула. Этот старый хитрец всегда был на несколько шагов впереди.
- И что теперь? - спросила она. - Вы дадите нам благословение на занятия запрещённой магией? -
- Я дам вам возможность защитить себя и тех, кто вам дорог, - его голос стал серьёзным. - Официально такой группы не существует. Не будет собраний, приказов, формы. Только вы, ваши друзья и знания, которые вы сможете добыть. Вы будете моим тайным отрядом. «Отрядом Дамблдора», если угодно. -
В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем странных часов. Эшли смотрела на Римуса. Он был бледен, но в его глазах горела та же решимость, что и в её груди. Это было опасно. Безумно. И чертовски правильно.
- Я в деле, - сказала она просто.
- И я, - тут же отозвался Римус.
- Я не сомневался, - Дамблдор откинулся на спинку кресла. - Будьте осторожны. И помните - ваша сила не в грубой силе, а в знании. И в доверии друг к другу. -
Они вышли из кабинета, и тяжёлая дверь закрылась за ними, словно отделяя их прежнюю жизнь от новой. В коридоре было пусто и тихо. Тревога отступила, но напряжение никуда не делось.
- Ну что, Римус, - сказала Эшли, глядя на него с кривой улыбкой. - Готов стать первоклассным охотником на призраков? -
- Я бы предпочёл охотиться на что-нибудь менее... слизистое, - он провёл рукой по лицу, но улыбка выдавала его. - Но, кажется, выбора у нас нет, маленькая. -
- Выбора не бывает никогда, - парировала она, поворачиваясь к лестнице. - Есть только необходимость. И те, у кого хватает яиц ей следовать. -
Он покачал головой, но последовал за ней. Их ждала гриффиндорская гостиная, их друзья и долгая, трудная ночь впереди. Но впервые за долгое время Эшли чувствовала не бессильную ярость, а холодную, острую целеустремлённость. Война стучалась в их дверь. И они, чёрт возьми, были готовы ей ответить.
***
Вечер на Астрономической башне был их маленьким, личным ритуалом, островком безумия в океане хогвартского распорядка. Воздух был прохладным, апрельским, пахнущим мокрым камнем и далёкой грозой. Эшли, прислонившись спиной к холодной балюстраде, затягивалась «Галуаз», с наслаждением чувствуя, как дым щекочет лёгкие. Сириус, развалясь на украденном из гриффиндорской гостиной одеяле, вальяжно раскинувшись, как кот на подоконнике, пускал идеальные дымные кольца, пытаясь нацепить их на острый шпиль Когтевраньей башни.
- ...и представляешь, этот кретин, Кигон, - вещал Сириус, размахивая сигаретой так, что пепел разлетался искрами, - снова попытался подсунуть тебе эту дурацкую, засаленную записку в библиотеке. Я видел, как он прятался за стеллажом с книгами по зельеварению, весь красный, как варёный рак. Боже, ну что с ним не так? Неужели он думает, что твоё сердце можно завоевать с помощью трепещущего пергамента? -
Эшли фыркнула, выпуская струйку дыма в прохладный воздух. Её демон, обычно чуткий к любым раздражителям, сегодня был спокоен, убаюканный ритмичным голосом брата и знакомой атмосферой лёгкого бахвальства.
- Может, ему нравится, когда я смотрю на него, как на говно на подошве, - пожала она плечами, с наслаждением растягивая слова. - У некоторых, знаешь ли, своеобразный вкус. Как у Снейпа к несвежим носкам. -
- О, не начинай про Снейпа! - Сириус закатил глаза с таким драматизмом, будто играл главную роль в трагедии. - Сегодня он устроил такую истерику на Зельеваровании, что я думал, Слизнорт сейчас расплавится от восторга. «Профессор, я усовершенствовал методику измельчения корня мандрагоры!» - сипит он, а этот жирный мешок хрюкает и чуть ли не пускает слюни. «Гениально, мой мальчик, просто гениально!» Блять, да он бы и если бы Снейп предложил варить зелье из собственных соплей, он бы и этому восхитился! -
Эшли рассмеялась, коротко и хрипло. Эти их вечерние посиделки были глотком свежего воздуха, лекарством от давящей серьёзности, что витала в коридорах Хогвартса. Здесь не было ни намёка на «Отряд Дамблдора», ни на Пожирателей, ни на тревожные взгляды преподавателей. Только они, дым и дурацкие сплетни.
- А Поттер? - спросила она, туша окурок о камень и тут же закуривая новую. - Он всё ещё пытается впечатлить Эванс с помощью своего Патронуса? -
- О, это отдельная история! - Сириус оживился, его глаза загорелись озорными огоньками. - Вчера он устроил целое световое шоу в коридоре, пытаясь «осветить её путь к сердцу». Кончилось тем, что его олень чуть не проткнул рогами бюст какого-то старого волшебника, а МакГонагалл подарила ему такой взгляд, что я думал, он сейчас испарится. Эванс, само собой, просто фыркнула и ушла. Интересно, он когда-нибудь поймёт, что рогатый олень - не самый романтичный символ? -
- Сомневаюсь, - Эшли ухмыльнулась. - У него мозги, как у того оленя - сплошные рога. Только твои, кажется, ещё больше. -
- Эй, я обижусь! - Сириус прижал руку к сердцу с преувеличенно страдальческим видом, но не мог скрыть довольной улыбки. - Мои рога... то есть, мозги... это инструмент тонкий и изысканный! Не чета его оленьим... -
Он не договорил. Дверь на башню с тихим, но отчётливым скрипом открылась.
Оба замолчали, инстинктивно напрягшись. Руки сами потянулись к палочкам, но замерли в воздухе, когда в проёме показалась фигура.
Это был Регулус.
Он стоял на пороге, и вид у него был такой, будто он только что поднялся из гроба. Лицо - мертвенно-бледное, восковое, с резкими тенями под впалыми глазами. Обычно безупречно уложенные тёмные волосы были растрёпаны, словно он только что бежал сквозь бурю или долго рвал их в отчаянии. Мантия висела на нём мешком, расстёгнутая, открывая смятую школьную форму. Он дышал неровно, прерывисто, и его плечи слегка подрагивали.
- Регулус? - Голос Сириуса прозвучал резко, потеряв всю свою предыдущую беспечность. Он медленно поднялся во весь рост, его поза из расслабленной стала стойкой боксёра, готовящегося к удару. - Ты чего тут забыл? Матушка не учила, что нашим благородным особам не пристало шляться по башням, как каким-то приведениям? -
Регулус не ответил. Его взгляд, мутный и несфокусированный, скользнул по Сириусу и утонул в лице Эшли. И в этом взгляде было что-то такое, что заставило холодную мурашку пробежать по её спине. Это был не взгляд её надменного, уверенного в себе брата. Это был взгляд человека, стоящего на краю пропасти.
- Я... - его голос сорвался на хриплый, сдавленный шёпот. Он сглотнул, и его кадык нервно задергался. - Я не знал, куда ещё пойти. -
Сириус нахмурился, его брови сошлись в одну тёмную линию. Он сделал шаг вперёд, и в его движениях не было ни насмешки, ни привычного барства. Только настороженность.
- Что случилось? - спросил он, и его голос был тихим, но твёрдым. - С тобой всё в порядке? Выглядишь так, будто тебя только что вытащили из озера и не откачали до конца. -
Регулус закрыл глаза. Длинные, тёмные ресницы легли на его бледные щёки. Пальцы его, тонкие и изящные, сжались в кулаки так, что костяшки побелели. Эшли заметила, как они мелко, предательски дрожат.
- Простите, - выдохнул он, и это слово прозвучало как стон, как разрыв, как нечто, вырванное с мясом из самой глубины его существа. - Мне... мне так жаль. -
Тишина на башне стала густой, тяжёлой, звенящей. Даже ветер, казалось, притих, прислушиваясь.
- За что? - Сириус сделал ещё один шаг, сокращая дистанцию. Его голос потерял всякую мягкость, в нём зазвенела сталь. - Регулус, говори чётко. За что ты извиняешься? Что ты, чёрт возьми, натворил? -
Вместо ответа Регулус, всё ещё не глядя на них, с тем же отчаянным, судорожным усилием начал закатывать рукав своей тёмной, почти чёрной водолазки. Ткань поддавалась неохотно, его пальцы скользили, дрожали. Он задрал рукав до самого локтя, обнажив внутреннюю сторону левого предплечья.
Бледная, почти фарфоровая кожа. И на ней...
Эшли замерла. Дыхание перехватило.
Чёрное. Абсолютно чёрное, будто выжженное калёным железом или вылитое из жидкой тьмы. Череп. Смертоносный, пустой. И из его разинутой пасти выползала змея, извиваясь тонким, ядовитым телом. Метка Пожирателя Смерти.
Она не была просто татуировкой. Она была живой. Она пульсировала зловещим, тёмным светом, будто питалась самой душой того, на ком была нанесена. Этот символ она видела только на страницах «Ежедневного пророка», сопровождающий заметки о погромах, пытках и убийствах. Символ всего того, против чего они с Сириусом, с «Отрядом», готовились бороться.
И теперь он был здесь. На руке её брата.
Время остановилось. Звуки - ветер, их собственное дыхание - исчезли, поглощенные оглушительной тишиной, наступившей после этого откровения.
Сириус замер. Не шелохнулся. Он смотрел не на саму Метку, а на лицо Регулуса. И выражение на его лице... Эшли видела его злым, яростным, насмешливым, бесшабашным. Но такого - никогда. Его лицо стало маской. Маской из чистого, незамутнённого разочарования. Глубокого, всепоглощающего, почти физически ощутимого. В его глазах не было ни гнева, ни ненависти. Там была пустота. Пустота, оставшаяся после того, как рухнула последняя, самая слабая надежда.
Он медленно, очень медленно покачал головой. Движение было тяжёлым, усталым, будто голова была вылита из свинца.
- Боже ж ты мой, - прошептал он. Голос его был глухим, безжизненным, лишённым всякого тембра. Он отступил на шаг. Потом ещё на один. Не как от врага. Как от чего-то заразного, ядовитого, чего нельзя касаться. - Я разочарован, - он сделал паузу, и следующая фраза прозвучала как приговор, - но, блять, не удивлён. -
Он развернулся. Его движения были резкими, отрывистыми. Он не посмотрел на Эшли, не кивнул, не сделал ничего. Просто направился к двери. Его шаги гулко отдавались в каменной тишине, каждый звук - как удар молотка по гробу. На пороге он на мгновение застыл, его спина была напряжённой, прямая, но он не оглянулся. Ни на Регулуса. Ни на неё. Дверь закрылась за ним с тихим, но окончательным щелчком, который прозвучал громче любого хлопка.
И Эшли осталась одна. С ним.
Она не могла пошевелиться. Не могла дышать. Она смотрела на Регулуса, на это чёрное, мерзостное клеймо, и её мозг отказывался верить. Это была какая-то ужасная, кошмарная ошибка. Галлюцинация. Не её брат. Не Регулус, который в детстве, когда Вальбурга запирала её в тёмной комнате за очередной «срыв», тайком пробирался к ней и шептал сквозь замочную скважину: «Держись, Эшли. Они все мудаки». Не тот самый мальчик, который учил её правильно держать палочку, пока их родители не видели, чьи похвалы - редкие, скупые - она ценила пусть и не так, как безумное одобрение Сириуса, но всё же ценила.
Внутри у неё всё рухнуло. Огромная, чёрная пустота разверзлась в груди, поглощая всё - мысли, чувства, саму способность осознавать происходящее. Демон, спавший до этого, не шелохнулся. Казалось, даже эта часть её, самая тёмная, была парализована шоком. Любовь? Да. Она любила его. Пусть он был другим. Пусть они спорили о крови, о чистоте, о долге. Пусть он смотрел на неё иногда с тем же презрением, что и остальные Блэки. Но он был её кровь. Часть её самой. Часть её воспоминаний, её детства, её боли. И теперь эта часть была осквернена. Запятнана этим символом ненависти, смерти, всего того, что она презирала.
Она чувствовала, как её сердце бьётся где-то далеко, глухо и неровно. Руки похолодели. Она просто смотрела на него, не в силах отвести взгляд от этого чёрного пятна на его бледной коже.
- Пожалуйста, Эшли, - его голос прозвучал сдавленно, разрывая оглушительную тишину. Он смотрел на неё, и в его глазах, таких похожих на её собственные, стояли слёзы. Настоящие, невыдуманные, готовые хлынуть в любой момент. Его губы дрожали. - Скажи что-нибудь. Твоё молчание... оно мучительнее всего. Умоляю. -
Он стоял перед ней, сгорбленный, сломленный, униженный. Не надменный аристократ, не будущий глава Дома Блэк. А просто испуганный мальчик, совершивший ужасную, непоправимую ошибку и ищущий спасения. И в этом образе он был гораздо страшнее, чем во всех своих прошлых воплощениях.
И тогда она почувствовала их. Слёзы. Горячие, солёные, неконтролируемые. Они потекли по её щекам сами по себе, без её воли, тихо и беспомощно. Она не всхлипывала, не рыдала. Она просто плакала, глядя на своего брата, предателя, Пожирателя, потерянного мальчика. Слёзы текли и текли, смывая первоначальный шок и открывая дорогу острой, режущей боли.
Она сделала шаг вперёд. Потом ещё один. Её ноги были ватными, но они несли её к нему. Она не думала. Действовал инстинкт. Глубокий, кровный, сильнее всех идеологий и войн.
Она обняла его. Крепко, по-настоящему, зарывшись лицом в его мантию, которая пахла теперь не только дорогими духами и пылью семейной библиотеки, но и холодным потом страха и отчаяния. Её пальцы впились в ткань на его спине.
- Почему, Регулус? - её голос прозвучал сдавленно, разбито, едва слышно. Она была на самой грани, ещё чуть-чуть - и её разорвёт от этой боли, от этого непонимания. - Почему ты выбрал его? Его, этого монстра? Почему? -
Регулус вздрогнул от её прикосновения, словно её руки были раскалённым железом. А затем его руки с силой, почти болезненной, сомкнулись на её спине. Он дрожал, как в лихорадке, всё его тело сотрясали мелкие, неконтролируемые спазмы.
- У меня не было выбора, Эшли! - он прошептал ей в волосы, и его голос поломался, превратившись в рыдающий шёпот, полный слёз и неподдельного ужаса. - Они... все они... тёти, родители... вся наша ебанутая семья... они налетели на меня, как стервятники! Давили, часами, днями... Говорили о долге, о чести, о величии... А когда я пытался сопротивляться... - он замолчал, сглотнув ком в горле, - они не угрожали пытками в подвале, нет... Они говорили о других пытках. Одиночество. Изгнание. Забвение. Они сказали, что вычеркнут меня. Что я стану пустым местом. Для них... для матери... это хуже любой «Круциатус»... -
Она слушала его, и её сердце разрывалось на части. Он был не монстром. Не фанатиком. Он был заложником. Загнанной в угол, запуганной жертвой той самой системы, что воспитала их обоих. Сириус смог сбежать, смог вырваться. Регулус... Регулус оказался слабее. Или, может быть, на него просто оказали большее давление.
- Ты всё равно мой брат, Регулус, - выдохнула она, прижимаясь к нему ещё сильнее, словно пытаясь защитить его от всего мира, от их семьи, от него самого. Её слёзы текли по её лицу, оставляя влажные, солёные следы на его мантии. - Я не оставлю тебя одного. Хер с ними, со всеми. С нашей семьёй, с их «величием». Я не оставлю тебя. -
Регулус разрыдался. По-настоящему. Тихо, беззвучно, но всё его тело сотрясали безмолвные, тяжёлые рыдания. Он прижимал её к себе так сильно, что у неё перехватывало дыхание, словно боялся, что если отпустит, она растворится в воздухе, и он останется один на один с этим чёрным клеймом и своей ужасной правдой.
- Спасибо, - он шептал, снова и снова, прерывая шёпот новыми рыданиями. Его голос был полон такой бездонной благодарности, что это было почти больно слышать. - Спасибо... Прости... Прости меня, пожалуйста... Я не хотел... Я не знал, что ещё делать... Я так испугался... -
Они стояли так, двое Блэков, затерянные на вершине башни, в самом сердце бушевавшей вокруг войны. Один - с клеймом монстра на руке, сжигающим его изнутри. Другая - с монстром внутри, чья природа внезапно показалась ей не такой уж и чудовищной по сравнению с тем, что творили люди. И оба - сломленные, плачущие дети, которые в этом огромном, жестоком мире нашли друг в друге единственное прибежище.
Ветер снова поднялся, холодный и равнодушный, унося их общие слёзы в тёмное, безразличное небо, где уже зажигались первые, одинокие звёзды.
_______________________________________________
Выкладываю и немного нервничаю.
Эта сцена на башне далась нелегко,но она была одной из тех, что я представляла с самого начала.