53. Печальный финал и безумный рассвет.
Музыкальное сопровождение к главе:
- Oneus - Luna
- Melanie Martinez - pity party
- Olivia Rodrigo - favorite crime
- the neighborhood - nervous
_______________________________________________
Выручай-комната встретила их тишиной и теплом. На этот раз она превратилась в нечто, напоминающее уютную библиотеку в загородном доме: низкие диваны, заваленные подушками, тёплый ковёр, глухие стены, поглощающие звуки, и камин, в котором потрескивали не настоящие, а зачарованные поленья, отчего пахло не дымом, а яблоней и старыми книгами.
Эшли молча опустилась на один из диванов, скинула мокрую мантию и зарылась пальцами в волосы. Адреналин отступал, оставляя после себя разбитость и пустоту. Римус сел рядом, не касаясь её, но его присутствие было ощутимым, как щит.
- Хочешь чаю? - спросил он после долгой паузы.
- Да, - прошептала она, не поднимая головы. - Сложного ничего не надо. Просто чай. -
Он кивнул, подошёл к небольшому столику, где, как по волшебству, появился чайный сервиз, и принялся заваривать. Его движения были медленными, методичными, успокаивающими. Эшли смотрела на его спину, на знакомый изгиб плеч под мантией, и чувствовала, как ледяной комок в груди понемногу тает.
- Сегодняшнее... это не конец, да? - тихо сказала она, когда он вернулся с двумя дымящимися кружками.
- Нет, - он протянул ей чашку. Их пальцы ненадолго встретились. - Это только начало. -
Она сделала глоток. Чай был крепким, горьковатым, без сахара. Именно таким, как она любила.
- Я видела, как Розетта смотрела на Розье после того, как он сбил ту девушку. Она была напугана. -
- Может, это к лучшему, - заметил Римус. - Может, она наконец увидит его настоящим. -
Эшли скептически хмыкнула.
- Сомневаюсь. Она найдёт ему оправдание. Скажет, что он «слишком увлёкся» или что «такова игра». Она мастер самообмана. -
Они снова замолчали, слушая тихое потрескивание «огня» в камине. Зачарованное пламя отбрасывало тёплые блики на стены, и в этой искусственной идиллии было так легко забыть о том, что творится за дверью.
- Как ты... справляешься? - неожиданно для себя спросила Эшли. - Со всем этим. С тем, что происходит. С тем, что ты... - она запнулась, не решаясь договорить.
Римус понял её без слов. Он смотрел на свою кружку, его лицо было серьёзным.
- Я читаю, - сказал он просто. - И я помню, что есть люди, ради которых стоит оставаться человеком. Даже когда всё внутри кричит о другом. Как и ты. -
Она опустила глаза. Его слова попали в самую точку. Именно это она и делала каждый день - боролась за то, чтобы остаться человеком. Противостояла чудовищу в своей крови.
- Иногда это пиздец, как тяжело, - выдохнула она.
- Знаю, - он улыбнулся, и в его улыбке была бездна понимания и той самой, общей для них усталости. - Но мы справимся. Потому что друг у друга есть. -
Он произнёс это без пафоса, как констатацию факта. И это сработало лучше любой пафосной речи. Эшли почувствовала, как последние остатки напряжения покидают её плечи. Демон затих, усыплённый теплом чая, тишиной и простой, безусловной поддержкой.
Они просидели так ещё с час, почти не разговаривая. Иногда Римус что-то тихо говорил - о книге, которую недавно прочёл, о каком-то забавном случае на уроке травологии. Она слушала, закрыв глаза, и просто отдыхала. Впервые за весь день.
Тем временем в гриффиндорской гостиной кипели нешуточные страсти. Сириус и Джеймс, подпитываемые яростью и чувством бессилия, разрабатывали план мести. Питер Петигрю робко сидел в стороне, а Лили и Марлин пытались их образумить.
- Мы не можем просто так оставить это, Лили! - горячился Джеймс, расхаживая взад-вперёд перед камином. - Они покалечили девушку! И этот ублюдок Розье даже не извинился! -
- И что ты предлагаешь? - холодно спросила Лили, скрестив руки на груди. - Пойти и покалечить его в ответ? Опуститься до их уровня? -
- Нет! - вклинился Сириус. Его глаза горели холодным огнём. - Мы должны ударить по тому, что для них важно. По их гордости. По их... репутации. -
- Например? - насторожилась Марлин.
- Например, мы можем устроить так, чтобы их следующий «торжественный ужин» прошёл не совсем так, как они планировали, - ухмыльнулся Сириус. - У меня есть кое-какие идеи насчёт их драгоценного шампанского. -
- Сириус, нет! - взмолилась Лили. - Это слишком рискованно! Если вас поймают... -
- Нас не поймают, - с непоколебимой уверенностью заявил Джеймс. - Мы же мародёры. Мы призраки. Мы... -
- Вы идиоты, - закончила за него Лили, но в её голосе уже слышалась капитуляция. Она знала, что остановить их, когда они загорелись идеей, было невозможно.
План, который они в итоге набросали на клочке пергамента, был безумным, дерзким и по-гриффиндорски блестящим. Речь шла о подмене бутылок шампанского, которое, по слухам, Розье действительно заказал из Франции для празднования своей «победы». Подменить на что-то безвредное, но... унизительное.
- Зелье-пердун, - с придыханием произнёс Джеймс, глядя на чертёж Сириуса. - Гениально. Абсолютно гениально. Они будут пукать радугой и пускать мыльные пузыри в течение всего вечера. -
- Это унизительно, заметно и абсолютно безвредно, - с гордостью заключил Сириус. - Идеальное наказание для таких выпендрёжников. -
Лили закрыла лицо ладонями.
- Мерлин, я даже представить не могу, что будет, если вас поймают. МакГонагалл вас убьёт. А потом воскресит и убьёт снова. -
- О, оно того стоит, - Сириус подмигнул ей. - Представь их рожи! Розье, пукающий радугой! Это же шедевр! -
Пока они строили планы, дверь в гостиную открылась, и на пороге появилась Розетта. Она выглядела потерянной и растерянной. Её обычно безупречный вид был слегка помят, а глаза были красными от слёз.
Все разговоры моментально стихли. Сириус и Джеймс смотрели на неё с нескрываемым подозрением, Лили и Марлин - с жалостью.
- Э... привет, - неуверенно сказала Розетта.
- Чего надо, Найтли? - холодно спросил Сириус.
- Я...искала Эшли. Её нет в подземелье. -
- А нам откуда знать? - спрашивал Джеймс. - Может, она не хочет, чтобы её беспокоили. Особенно после сегодняшнего. -
Розетта сглотнула, её губы задрожали.
- Я знаю, что вы все думаете. Но я... я не знала, что он так поступит. Эван. Я не думала, что он... -
- Что он намеренно собьёт человека с метлы? - закончил за неё Сириус. - Ну конечно, нет. Он же такой джентльмен. -
- Сириус, хватит, - тихо сказала Лили. Она подошла к Розетте. - Она не виновата. -
Розетта разрыдалась, уткнувшись лицом в ладони. Лили неуверенно похлопала её по плечу. Сириус и Джеймс переглянулись. Их злость понемногу сменялась недоумением.
В этот момент дверь снова открылась, и вошли Эшли и Римус. Увидев плачущую Розетту, Эшли замерла на пороге.
- Что здесь происходит? - спросила она, её голос прозвучал устало.
- Твоя подружка, кажется, прозревает, - мрачно бросил Сириус.
Эшли посмотрела на Розетту - на её трясущиеся плечи, на растрёпанные волосы. И вместо ярости, которую она ожидала почувствовать, её охватила странная, почти материнская жалость. Розетта была глупой, эгоистичной и поверхностной, но она не была злой. Она была... заблудшей.
- Роззи, - тихо сказала Эшли, подходя к ней.
Розетта подняла на неё заплаканное лицо.
- Эш, прости... Я не знала... Я... -
- Знаю, - коротко бросила Эшли. - Иди умойся. Ты выглядишь ужасно. -
Это была не ласка, не прощение. Но это было знаком того, что дверь не захлопнута навсегда. Розетта кивнула, всхлипнула и, прикрыв лицо руками, выбежала из гостиной.
В комнате повисла тяжёлая пауза.
- Ну и дела, - выдохнул Джеймс. - Этого я не ожидал. -
- Может, в ней ещё не всё потеряно, - заметила Марлин.
- Может, - согласился Сириус, но в его голосе всё ещё слышалось недоверие. - Но это не отменяет нашего плана. Розье должен ответить за содеянное. -
Эшли вздохнула и плюхнулась в свободное кресло.
- И что вы там придумали? - спросила она, уже зная, что ответ её не обрадует.
Сириус с сияющими глазами принялся излагать свой план с шампанским. Эшли слушала, и по мере того как он говорил, её усталость понемногу сменялась знакомым, почти ностальгическим чувством – чувством неизбежного хаоса, который всегда следовал за её братом.
- Вы оба - конченые идиоты, - констатировала она, когда он закончил.
- Спасибо за поддержку, сестрёнка! - Сириус сиял.
- Это не поддержка, а констатация факта, - парировала она. - Но... - она сделала паузу, глядя на их воодушевлённые лица, - если вы собираетесь это делать, делайте на совесть. Чтобы запомнилось. -
Довольные рычания Сириуса и Джеймса были ей ответом. Римус, стоявший рядом, тихо вздохнул, но протестовать не стал. Он знал, что это их способ справляться с несправедливостью - смехом и абсурдом.
***
Следующие несколько дней прошли в напряжённой подготовке. Сириус и Джеймс, обладая талантом к хаосу, подошли к делу с невероятной тщательностью. Они выяснили, когда и откуда прибудет посылка с шампанским, кто будет её принимать и где оно будет храниться до вечера. Питер, дрожа от страха, но движимый желанием быть частью команды, вызвался быть наводчиком.
Эшли держалась в стороне от активной подготовки, но её аналитический ум невольно подкидывал им идеи по улучшению плана.
- Вам нужно не просто подменить бутылки, - сказала она как-то вечером, наблюдая, как они возятся с флаконами зелья-пердуна. - Вам нужно сделать так, чтобы эффект проявился не сразу. Чтобы они успели сделать несколько глотков, почувствовать себя победителями, а потом... бах. -
- Гениально! - восхищённо прошептал Джеймс. - Абсолютно чёртовски гениально! Сначала триумф, а потом позор! -
- Я же говорил, что она гений, - гордо сказал Сириус, хватая Эшли в охапку и кружа по комнате. - Ты настоящая Блэк! -
Она вырвалась из его объятий, фыркая, но не могла сдержать улыбки. В их безумной энергии была своя, извращённая прелесть.
Тем временем Розетта вела себя странно. Она стала тише, реже болтала о пустяках и почти не упоминала имени Эвана Розье. Она несколько раз пыталась заговорить с Эшли, но та отмалчивалась, давая ей время разобраться в своих чувствах. Однажды Эшли заметила, как Розетта грустно смотрит на Филлипа Кингстона, который, застенчиво улыбаясь, пытался подать ей книгу, которую она уронила. Возможно, прозрение было не таким уж и поверхностным.
Наконец настал вечер «празднования». Слизеринцы, несмотря на техническое поражение, решили устроить пир в своей гостиной. По слухам, Розье заявил, что «моральная победа» была за ними, и это нужно отметить.
Сириус, Джеймс и Питер, вооружившись Картой Мародёров и Невидимым плащом, отправились на операцию. Лили, Марлин, Эшли и Римус остались ждать в Выручай-комнате, созданной на этот раз в виде некоего подобия командного пункта - с большим столом, на котором лежала Карта, и диванами для нервного ожидания.
Часы тянулись мучительно медленно. Эшли, сидя на диване, курила одну «Галуаз» за другой, а Римус бесцельно перелистывал книгу, явно не вникая в содержание. Лили ходила взад-вперёд, а Марлин нервно теребила край своей мантии.
- Чёрт, почему они так долго? - выдохнула Лили, в очередной раз глядя на часы. - Уже больше часа. -
- Может, их поймали? - испуганно прошептал Питер, который присоединился к ним позже, выполнив свою часть плана.
- Не каркай, Питер, - буркнула Эшли, выпуская струйку дыма. - Если бы их поймали, мы бы уже услышали крики Филча на весь замок. -
И тут на Карте Мародёров, лежавшей на столе, появились три знакомые точки с именами «Сириус Блэк» и «Джеймс Поттер». Они быстро двигались по коридору на седьмом этаже по направлению к свинскому рылу.
Через несколько минут дверь распахнулась, и внутрь ввалились три фигуры. Сириус и Джеймс сияли, как два солнца, а Питер, запыхавшийся и бледный, тут же рухнул на ближайший стул.
- Ну что? - не выдержала Лили.
- Фаза первая завершена! - с пафосом объявил Джеймс. - Бутылки подменены! Зелье-пердун на месте! -
- И вы не попались? - уточнила Марлин.
- Призраки, МакКиннон, призраки! - Сириус упал на диван рядом с Эшли и беззастенчиво стащил у неё из рук сигарету. - Они даже не почуяли. Эти выжившие из ума слизеринцы так увлечены своей важностью, что не заметят, если у них под носом взорвётся бомба. -
- Так, - Эшли забрала свою сигарету обратно. - Что теперь? -
- А теперь мы ждём, - ухмыльнулся Сириус. - Ждём первых сигналов. Должно начаться с минуты на минуту. -
Они ждали. Прошло десять минут. Пятнадцать. Напряжение нарастало.
- Может, зелье не сработало? - робко предположил Питер.
- Не может быть, - покачал головой Джеймс. - Мы проверили его на... э-э... на одном очень смелом гоблине из кухни. Сработало на ура. -
И в этот момент дверь в Выручай-комнату распахнулась с такой силой, что чуть не слетела с петель. На пороге стояла Розетта. Её глаза были размером с блюдца, а лицо пылало румянцем от смеха и, вероятно, чего-то ещё.
- Вы! - выдохнула она, указывая пальцем на Сириуса и Джеймса. - Это вы! -
- Мы кто? Что случилось? - с притворной невинностью спросил Сириус.
- В гостиной... - Розетта закашлялась от смеха. - О, боги... Вы не представляете... Эван... он... он только что пукнул радугой! И из его ушей пошли мыльные пузыри! И не только он! Все! Все они... пукают! И пускают пузыри! Это... это самый ужасный и самый прекрасный день в моей жизни! -
Она рухнула на пол и забилась в истерическом хохоте. Комната взорвалась. Даже Лили, обычно сдержанная, хохотала, утирая слёзы. Марлин каталась по дивану. Римус, прислонившись к стене, трясся от беззвучного смеха. А Сириус и Джеймс пожимали руки друг другу, как полководцы после выигранной битвы.
- Операция «Шампанское возмездия» завершена успешно! - провозгласил Джеймс.
- Я... я должна была это видеть! - выдохнула Эшли, чувствуя, как по её лицу расползается широкая, довольная улыбка.
- О, ты многое потеряла, - сквозь смех проговорила Розетта. - Эван пытался сохранить лицо... но каждый раз, когда он открывал рот, чтобы что-то сказать, из него вылетала радуга и звенели мыльные пузыри! Он был так зол... и так смешно! -
Хохот стоял в Выручай-комнате ещё с полчаса. Это был не просто смех. Это был смех облегчения. Смех, который смывал горечь и злость последних дней. Это была их маленькая победа. Победа абсурда над жестокостью, смеха над злобой.
Позже, когда все немного успокоились, Розетта, всё ещё всхлипывая от смеха, подошла к Эшли.
- Спасибо, - прошептала она.
- Мне не за что благодарить, - пожала плечами Элли. - Это они. -
- Нет, - Розетта покачала головой. - Не за это. За то, что не выгнала меня тогда. В гостиной. -
Эшли посмотрела на неё - на её смеющиеся, всё ещё влажные глаза, на растрёпанные волосы. И кивнула.
- Ладно. Но если ты ещё раз начнёшь оправдывать этого мудака, я сама лично подмешаю тебе в чай зелье-пердун. -
- Обещаю, - Розетта улыбнулась своей первой за несколько дней настоящей улыбкой. - С Эваном всё кончено. Он... он пукает радугой. Никакие кристаллы на платье этого не исправят. -
Это была не большая драма, не громкое заявление. Просто тихое, детское прозрение. Но для Розетты, казалось, это было важнее любой битвы.
Вечер подходил к концу. Мародёры и их друзья, уставшие, но довольные, начали расходиться. Сириус и Джеймс ушли, напевая похабную песню о слизеринцах и радуге. Лили и Марлин, обнявшись, побрели в сторону гриффиндорской башни. Розетта, помахав рукой, скрылась в направлении подземелья, но на этот раз её шаги были легче.
Эшли и Римус остались последними. Они стояли у окна в коридоре и смотрели на тёмный парк, освещённый бледным светом луны.
- Ну что, - сказал Римус. - День закончился лучше, чем начался. -
- Да, - согласилась Эшли. Её демон спал, сытый и довольный. Не яростью, а смехом. - Иногда идиотизм - это лучшее лекарство. -
Он улыбнулся, и в лунном свете его шрамы казались не шрамами, а тенями от ветвей за окном.
- Согласен. Спокойной ночи, Эшли. -
- Спокойной ночи, Римус. -
Она развернулась и пошла к подземелью, но на этот раз не одна. Розетта ждала её у входа в гостиную, с двумя кружками какао в руках.
- Держи, - сказала она, протягивая одну Эшли. - Я... я подумала, ты, наверное, устала. -
Эшли взяла кружку. Какао было сладким и горячим. Слишком сладким для её вкуса, но она не стала протестовать. Они молча вошли в гостиную. Никто не смотрел на них с упрёком. Слизеринцы, пережившие величайшее унижение в своей жизни, разошлись по спальням, избегая глаз. Пир был безнадёжно испорчен.
Поднимаясь в спальню, Эшли думала о том, как странно устроен мир. Один день может принести боль, гнев и разочарование. А потом приходят два идиота с зельем-пердуном и всё меняют. Ненадолго. Ненадолго, но достаточно, чтобы дать передышку. Чтобы напомнить, что даже в самой гуще тьмы есть место для смеха. И для надежды.
И пока в кармане лежал серебряный ножик для разрезания страниц, а в памяти - картина Розье, пускающего радугу, она знала, что продержится.
***
Понедельник в конце ноября начался с того, что сама атмосфера в Хогвартсе стала густой и тяжёлой, как свинец. Воздух был морозным и неподвижным, а серое, низкое небо давило на замок, словно желая раздавить его. Даже привычный утренний гул в Большом зале был приглушённым, студенты перешёптывались, а не кричали, их смех звучал нервно и обрывисто.
Эшли, сидя за слизеринским столом, чувствовала это напряжение каждой клеткой. Её демон, обычно дремавший по утрам, ворочался беспокойно, чутко улавливая всеобщую тревогу. Она машинально намазывала масло на тост, не в силах проглотить ни кусочка. Рядом Розетта молча ковыряла вилкой в омлете, её обычная болтливость куда-то испарилась.
И тут профессор Дамблдор поднялся со своего места. Обычно его появление к микрофону вызывало волну любопытства, но сейчас в зале воцарилась абсолютная, оглушительная тишина. Даже звон ложек и ножей затих. Все почувствовали, что сейчас произойдёт нечто важное. И страшное.
Лицо директора было печальным и невероятно старым. Он обвёл зал взглядом, и его голос, обычно тёплый и бархатный, прозвучал глухо, словно отзвук похоронного колокола.
- Дорогие студенты, преподаватели, - начал он, и каждое слово давалось ему с видимым усилием. - С глубокой скорбью и тяжёлым сердцем я вынужден сообщить вам печальную весть. В минувшие выходные... - он сделал паузу, будто давая им подготовиться, но подготовиться к такому было невозможно, - от рук Пожирателей Смерти погиб ваш однокурсник. Филлип Кингстон, ученик седьмого курса факультета Гриффиндор. -
Тишина в зале стала абсолютной, звенящей. Казалось, даже воздух перестал двигаться. Эшли застыла, её пальцы сжали край стола так, что костяшки побелели. Филлип. Тот самый застенчивый, неловкий парень с голубыми глазами и ямочками на щеках, когда он улыбался. Тот, кто приносил печенье и с тоской смотрел на Розетту. Тот, кого всего несколько дней назад она застала с синяком под глазом.
«Такие, как он, не должны совать свой нос, куда не следует».
Слова, брошенные ему тогда, теперь звучали как зловещее пророчество.
Рядом с ней Розетта издала сдавленный звук, похожий на стон. Её лицо стало бумажно-белым.
Дамблдор продолжал, его голос был ровным, но в нём слышалась сталь.
- Филлип был талантливым и добрым молодым человеком. Его жизнь оборвалась трагически и безвременно. Насилие, которое раньше бушевало за стенами нашего замка, всё ближе подбирается к нам. Я призываю вас всех быть бдительными, держаться вместе и помнить, что наша сила - в единстве и в нашей способности любить и защищать друг друга. -
Он не стал говорить больше. Не было никаких призывов к мести, никаких громких слов. Только констатация чудовищного факта. Он медленно сел, и тишина в зале взорвалась. Но это был не шум, а оглушительный гул отчаяния, ужаса и неверия. Кто-то плакал, кто-то просто сидел, уставившись в пространство. Первокурсники-гриффиндорцы сбились в кучку, некоторые рыдали, прижимаясь друг к другу.
Эшли не могла пошевелиться. Внутри неё всё замерло. Демон, до этого беспокойный, словно онемел, потрясённый холодной волной чужой, но такой близкой боли. Она смотрела на свой нетронутый тост и видела не его, а лицо Филлипа - робкое, застенчивое, с ямочками на щеках.
Розетта резко встала, её стул с грохотом упал на каменный пол. Она, не говоря ни слова, выбежала из зала, прижимая ладони ко рту. Эшли не стала её останавливать.
***
Весь день прошёл как в густом тумане. Уроки были бессмысленными. Профессора пытались вести занятия, но их голоса звучали отстранённо, а студенты смотрели в окна или в свои учебники, не видя ни буквы. Воздух в коридорах был густым от шёпота и приглушённых рыданий. Портреты на стенах молчали, их обитатели смотрели на проходящих студентов с непривычной серьезностью.
Эшли двигалась на автопилоте. Она слышала слова профессоров, но они не доходили до сознания. Внутри была пустота, холодная и безмолвная. Даже демон притих, затаившись. Она чувствовала только ледяную тяжесть в груди и странное онемение.
После последней пары она медленно брела по коридору на седьмом этаже, направляясь в сторону библиотеки, хотя не помнила, зачем она туда идёт. Она просто не могла оставаться в подземелье, в этой давящей, полной скрытой злобы атмосфере.
Именно здесь их и поджидали.
Из ниши за статуей одноглазой ведьмы вышли трое: Эван Розье, Ансель Фенти и Барти Крауч-младший. Их лица были невозмутимы, но в глазах плясали весёлые, холодные искорки. Они перекрыли ей дорогу.
- Ну что, Блэк, - начал Розье, его голос был сладким, как яд. - Как настроение? Говорят, твоего дружка-нытика, Кингстона, прикончили. Обидно, наверное. -
Эшли замерла. Пустота внутри вдруг заполнилась чем-то горячим и острым. Демон проснулся.
- Да уж, - подхватил Фенти, саркастически цокая языком. - Такой тихий, безобидный. Жалко пацана. Хотя, что с него взять? -
- Интересно, кто следующий? - Крауч-младший сделал преувеличенно задумчивое лицо. - Может, твой братец, старший Блэк? А? Предательской крови тоже много не надо. Или, может, твой ушастый ухажёр? -
Это было последней каплей. Та самая, ледяная пустота взорвалась. Горячая волна ярости, чистой, неконтролируемой, смыла все мысли, все предостережения. Она не думала о последствиях, не думала ни о чём. Она только чувствовала всепоглощающую потребность заставить их замолчать. Стереть с их лиц эти ухмылки. Уничтожить.
- Лигатрикор! - её голос прозвучал не как её собственный, а как низкий, хриплый рык.
Она даже не видела, как выхватила палочку. Движение было инстинктивным, молниеносным. Ярко-багровая молния, густая, как кровь, и втрое мощнее обычной, вырвалась из кончика палочки и с оглушительным треском впилась в каменную стену прямо между Розье и Фенти. Камни не просто треснули - они взорвались, разлетевшись острыми осколками. Розье и Фенти отбросило взрывной волной, они с криками ударились о противоположную стену. В воздухе запахло гарью и раскалённым камнем.
И тут Эшли почувствовала это. Изменение. Мир окрасился в багровые тона. Голоса в голове замолкли, уступив место оглушительному рёву. В глазах помутнело, а потом зрение стало невероятно острым, но в кроваво-красном фильтре. Она почувствовала, как её клыки удлинились, впиваясь в нижнюю губу, а по щекам из глаз потекли тёплые, солёные на вкус слёзы. Кровавые.
Она повернула голову в сторону Крауча, который стоял в оцепенении, и издала звук, больше похожий на рычание раненого зверя, чем на человеческий голос. Её палочка снова была нацелена на него.
- Эшли! -
Чьи-то сильные руки схватили её сзади, обхватив так, чтобы она не могла двигать руками. Сириус. Его лицо было искажено гримасой ужаса и решимости.
- Отпусти! - проревела она, пытаясь вырваться. Её голос был чужим, хриплым. - Я их убью! Я убью их всех! -
- Calme-toi, putain! Calme-toi! - он кричал ей прямо в ухо, сжимая её так, что кости трещали. (Успокойся, блять! Успокойся!)
Она извивалась, рычала, пыталась ударить его головой. Красная пелена застилала глаза. Она чувствовала только ярость. Всепоглощающую, сладкую ярость.
И тут Сириус, не отпуская её, одной рукой достал из кармана маленький флакон и, зажав его в зубах, выдернул пробку.
- Прости, сестрёнка, - прошептал он и с силой влил ей в рот горьковатую, травянистую жидкость.
Эшли попыталась выплюнуть, но он зажал ей нос и рот, заставляя сглотнуть. Почти сразу же по телу разлилось леденящее тепло. Багровая пелена перед глазами стала рассеиваться, звериный рык в ушах стих. Силы покинули её, и она обмякла в его объятиях, дрожа как в лихорадке. Кровавые слёзы медленно высыхали на её щеках, оставляя липкие дорожки.
Она пришла в себя, когда её уже вели по коридору в сторону госпиталя. С одной стороны её поддерживал Сириус, с другой - появившийся из ниоткуда Римус, его лицо было белым как мел. Позади слышались голоса профессоров и возмущённые крики Розье и Фенти.
- Она на нас напала! Сумасшедшая! - орал Розье.
- Я всё видела, Розье, - холодным тоном ответил голос МакГонагалл. - Вы спровоцировали это нападение. Все трое - в мой кабинет. Немедленно. -
Эщли не смотрела на них. Она смотрела на свои руки. Они всё ещё дрожали.
***
В кабинете директора царила торжественная, тяжёлая тишина. Эшли сидела на стуле перед массивным столом, чувствуя себя совершенно разбитой и опустошённой. Напротив сидели профессора Дамблдор и МакГонагалл. Их лица были строгими, но не злыми.
Розье, Фенти и Крауч, отделались лёгким испугом и парой царапин, уже были отправлены обратно в подземелье с выговором и предупреждением. Но главное разбирательство было посвящено ей.
- Мисс Блэк, - начала профессор МакГонагалл, и её голос был необычно мягким. - Использование заклинания «Лигатрикор» в стенах школы, да ещё и такой силы... это серьёзнейшее нарушение. Вы могли покалечить или даже убить своих однокурсников. -
Эшли молчала, уставившись на свои колени. Что она могла сказать? «Они сами начали»? Это звучало бы по-детски.
- Кроме того, - продолжила МакГонагалл, - мистер Розье и мистер Фенти являются старостами своего факультета. В данной ситуации, несмотря на их... недостойное поведение, вы были обязаны проигнорировать их провокацию и сообщить преподавателю. -
- Я понимаю, профессор, - тихо сказала Эшли.
- Учитывая тяжесть проступка, а также... смягчающие обстоятельства, - Дамблдор бросил взгляд на заявление Сириуса и Римуса, подробно описавших провокацию, - вы получаете месяц дисциплинарных работ с профессором Флитвиком. И, разумеется, пятьдесят баллов с слизерина. -
Эшли кивнула. Это было более чем справедливо. Она ожидала гораздо худшего. Отчисления, например.
- На этом официальная часть нашего разговора окончена, - сказал Дамблдор. - Мисс Блэк, не могли бы вы задержаться на минутку? -
МакГонагалл кивнула им обоим и вышла из кабинета, плотно закрыв за собой дверь. Эшли осталась наедине с директором. Сердце её бешено заколотилось. Она чувствовала его взгляд на себе - проницательный, видящий слишком много.
- Мисс Блэк, - начал Дамблдор, сложив пальцы. Его голос был задумчивым. - То, что произошло сегодня... это была не просто вспышка гнева. Не так ли? -
Эшли почувствовала, как по спине пробежал ледяной холод. Она молчала, не в силах вымолвить ни слова.
- Красные глаза, - тихо произнёс Дамблдор, и его слова повисли в воздухе, как приговор. - Кровавые слёзы. Внезапный, неконтролируемый прилив силы. Я читал о подобных... состояниях. Очень давно. И очень мало. -
Он смотрел на неё, и в его голубых глазах не было осуждения. Была лишь глубокая, бездонная печаль.
- В вашей семье, насколько мне известно, есть определённая... история. Сложная история, уходящая корнями в очень тёмные времена, - продолжал он. - Я не буду спрашивать вас ни о чём, чего вы не хотите рассказывать. Но я хочу, чтобы вы знали: то, что вы носит в себе... это древняя и очень опасная сила. Она питается вашими самыми тёмными эмоциями. Гневом. Яростью. Болью. -
Эшли сидела, не двигаясь, чувствуя, как её дыхание перехватывает. Он знал. Он догадался.
- Сегодня вы были на волоске от того, чтобы совершить нечто непоправимое, - его голос стал ещё тише. - И не по своей злой воле. Сила, что живёт в вас, почти одержала верх. Вам, мисс Блэк, нужно быть чрезвычайно осторожной. Контроль - это всё, что стоит между вами и... точкой невозврата. -
Он откинулся в кресле, и его взгляд стал отстранённым.
- Я не могу предложить вам исцеления. Такие вещи... они вплетены в саму ткань души. Но я могу предложить вам понимание. И поддержку. Если вам когда-нибудь понадобится помощь, если вы почувствуете, что контроль ускользает... моя дверь всегда открыта. -
Эшли смотрела на него, и впервые за долгое время она почувствовала не страх, а странное облегчение. Кто-то знал. Кто-то понимал. И этот кто-то был не врагом.
- Я... я постараюсь, профессор, - прошептала она.
- Я знаю, - он улыбнулся, и в его улыбке была бездна печальной мудрости. - Вы сильная, мисс Блэк. Гораздо сильнее, чем думаете. Но даже самым сильным из нас иногда нужен якорь. Не забывайте об этом. -
Он кивнул, давая понять, что разговор окончен. Эшли медленно поднялась и вышла из кабинета. В коридоре её ждал Сириус. Он прислонился к стене, его лицо было мрачным.
- Ну что? Отчислили? - спросил он, но в его глазах читалась тревога.
- Нет, - покачала головой Эшли. - Дисциплинарные работы. Месяц. -
- Фух, - он выдохнул с облегчением. - А я уж думал... - он не договорил, но она поняла.
Они молча пошли по коридору.
- Он... он знает, Сириус, - тихо сказала Эшли, когда они свернули в безлюдный переход.
Сириус остановился и посмотрел на неё.
- Дамблдор? -
- Да. Он... он догадался. О проклятии. -
Сириус замер, его лицо стало непроницаемым.
- И? -
- И он сказал, что его дверь всегда открыта. Если... если понадобится помощь. -
Брат долго смотрел на неё, а потом медленно кивнул.
- Хорошо. Это... хорошо. - Он провёл рукой по лицу. - Блять, Эш, я так испугался сегодня. Когда увидел тебя... такую. Я думал, не справлюсь. -
Она посмотрела на него - на её брата, её защитника, человека, который знал её ужасную тайну с самого начала. И впервые за весь этот долгий, ужасный день она почувствовала что-то похожее на покой.
- Справился, - сказала она просто. - Ты всегда справляешься. -
Он обнял её за плечи, и они пошли дальше - двое Блэков против всего мира, несущие своё страшное бремя. Но теперь они знали, что не совсем одни. И в этом знании была крошечная, но очень важная крупица надежды. Надежды на то, что они смогут удержаться. Надежды на то, что тьма внутри не поглотит их окончательно.
_______________________________________________
Хоба, а глава-то получилась тяжеловатой.
После такой эмоциональной встряски всем героям(и мне немножко) нужна передышка. Следующая будет полегче... надеюсь. 🩵