38. Меж звезд и шрамов.
Музыкальное сопровождение к главе:
- ARTMS - Virtual angel
- Cigarettes after sex - sweet
- Lana Del Rey - art Deco
- Cigarettes after sex - opera house
_______________________________________________
10 декабря
Комната в гриффиндорской башне была тёплым, уютным убежищем от декабрьского холода. На подоконниках лежал пушистый снег, а в камине весело потрескивали поленья, отбрасывая на стены танцующие тени. Пять девочек расположились кто на кроватях, кто на полу на мягких подушках, создав идеальную атмосферу для вечерних посиделок и самых сокровенных разговоров.
Лили, Марлин и Мэри, как законные хозяйки комнаты, раздобыли откуда-то термос с горячим шоколадом и тарелку с печеньем. Эшли и Розетта, чувствуя себя немного гостьями в этом алом царстве, устроились поудобнее и с наслаждением потягивали сладкий напиток.
Разговор, естественно, крутился вокруг одного - Святочного бала. Напряжение достигло пика, и невысказанные вопросы витали в воздухе, густые, как запах корицы от глинтвейна.
Лили, играя краем своей простыни, наконец сдалась под весом всеобщего любопытствующего молчания.
- Ладно, ладно, - вздохнула она, слегка покраснев. - Я пойду с Джеймсом. -
Мэри поперхнулась своим шоколадом.
- С Поттером? - воскликнула она, вытирая подбородок. - Ты всё-таки сдалась? После всех этих лет его преследования? -
- Он не «преследовал», он... - Лили закатила глаза, но улыбка пробивалась сквозь её попытки сохранить строгость. - Он просто достал меня. Постоянно. Каждый день. В конце концов, я подумала, что один вечер - это не такая уж большая цена за то, чтобы он наконец заткнулся и перестал портить мне все уроки заклинаний своими дурацкими намёками. -
Комната взорвалась смехом. Даже Эшли фыркнула, представляя, как Джеймс Поттер использует последние запасы своего небогатого ума на такие стратегические манёвры.
- Ну, а я, - объявила Марлин, развалившись на кровати Лили как у себя дома, - пойду с этим болваном Сириусом. Очевидно же. -
- Никто не сомневался! - хором проскандировали остальные четверо, и комната снова заполнилась смехом. Марлин лишь самодовольно ухмыльнулась и откусила печенье.
- Меня пригласил парень из пуффендуя, - скромно сообщила Мэри. - Рафаил Фрост. Четвёртый курс.-
Розетта приподняла бровь.
- И? Согласилась? -
- Ну... да,- Мэри улыбнулась. - Он, в целом, симпатичный. И вроде неплохо учится. И не раздражает. Пока что. -
Все одобрительно закивали. «Не раздражает» в преддверии бала было уже неплохим критерием.
- Ну а я, - Розетта выпрямила спину с таким видом, будто объявляла о своей коронации, - пойду с Эваном Розье. -
Мэри аж подпрыгнула на месте.
- Эван пригласил тебя?! Сам Эван Розье? Староста? Наш местный король слизеринского холодного величия? -
- Он подарил мне букет чёрных орхидей и позвал, - с деланной небрежностью ответила Розетта, но её глаза выдавали торжество. - Я решила, что не стоит упускать такую возможность. Представляете, какое лицо будет у Доркас? -
Лили закатила глаза, но улыбалась.
- Главное, чтобы у тебя самой лицо было счастливым, а не просто победоносным. -
Наступила небольшая пауза. Все взгляды, будто по команде, переместились на Эшли. Она сидела, поджав ноги, и смотрела в огонь камина, делая вид, что не замечает всеобщего внимания.
- Эшли? - мягко позвала Лили. - А ты? С кем пойдёшь? -
Эшли медленно перевела на неё взгляд.
- Не знаю, - пожала она плечами.
Марлин аж подскочила.
- Как это «не знаю»? Тебя что, никто не пригласил? Да это невозможно! После всей этой истории с Кигоном и твоим ледяным отшивом я думала, к тебе очередь выстроится из желающих испытать судьбу! -
- Меня приглашали, - уточнила Эшли, её голос был ровным. - Но... эти парни мне не нравятся. -
В комнате повисло многозначительное молчание. Лили переглянулась с Марлин, и в её зелёных глазах блеснула озорная искорка. Она наклонилась к Эшли.
- Или ты просто ждёшь приглашения от кого-то... конкретного? - произнесла она, и её голос прозвучал как самый тонкий и точный намёк.
Эшли почувствовала, как по её щекам разливается знакомый предательский жар. Она опустила глаза в свою кружку, делая вид, что её невероятно заинтересовала пена на горячем шоколаде.
- Не знаю, о чём ты, - буркнула она, но все присутствующие прекрасно поняли, что знает. И очень даже знает.
Розетта, видя лёгкое смущение подруги, поспешила сменить тему.
- Ладно, хватит допрашивать Блэк. Давайте лучше обсудим, что будем надевать! Я думаю, мне нужно что-то изумрудное, чтобы подчеркнуть... -
Разговор плавно перетёк в обсуждение фасонов платьев, тканей и причёсок. Шум стоял неимоверный. Лили настаивала на чём-то элегантном и сдержанном, Марлин мечтала о чём-то дерзком и блестящем, Розетта уже мысленно примеряла все наряды разом, а Мэри скромно слушала, изредка вставляя свои предложения.
Эшли участвовала в разговоре меньше всех, но слушала внимательно. Было странно и по-новому - обсуждать такие «девичьи» глупости без привычного сарказма и отторжения. Возможно, в этом был свой уют.
Когда часы пробили десять, Розетта с Эшли поднялись, собираясь обратно в своё подземелье.
- Спасибо за вечер, - сказала Эшли Лили, и это прозвучало искренне.
- Всегда рады, - улыбнулась та. - Заходите завтра, если хотите. Можем ещё раз всё обсудить. -
- Обязательно! - тут же откликнулась Розетта, уже представляя себе новые детали своего будущего образа.
Спускаясь по лестнице в общую гостиную, Розетта толкнула Эшли локтем в бок.
- Ну что? Признавайся, ты ждёшь, когда Люпин наберётся смелости? -
Эшли, уже вернувшая себе привычную маску безразличия, лишь фыркнула.
- Не выдумывай, Роззи. Если я на кого-то и хочу посмотреть на этом дурацком балу, так это на то, как Поттер будет пытаться танцевать. Это должно быть зрелищнее, чем взрыв в кабинете зельеварения. -
Но, проходя через портрет Толстой Дамы в холодный коридор, она не могла отогнать от себя мысль, что Лили была не так уж и неправа. И мысль эта была одновременно пугающей и пьяняще сладкой.
***
10 декабря, то же время. Гриффиндорская гостиная.
В то время как в девичьей комнате царили шум и смех, в мужской половине гриффиндорской башни атмосфера была не менее напряжённой, хоть и пахло не шоколадом, а дымом и мужским по́том после вечерней тренировки. Мародёры развалились на потертых диванах, а Питер Петигрю робко примостился на краю пуфа.
Джеймс Поттер не мог усидеть на месте. Он ходил взад-вперед перед камином, его взъерошенные волосы казались ещё более взъерошенными от возбуждения.
- Вы просто прикиньте? - он вдруг остановился, развел руки, обращаясь ко всем. - Она согласилась! Лили Эванс! Наконец-то не послала меня нахуй, не облила зельем и не пригрозила сообщить МакГонагалл! Я уверен, она влюбилась в меня. Наконец-то прозрела. -
Сириус, развалившись на диване с видом римского патриция, выпустил струйку дыма в потолок.
- Это не прозрение, Сохатый, это жалость, - парировал он, не глядя на приятеля. - Она просто поняла, что тебе все будут отказывать, и не захотела позорить факультет. Благотворительность чистой воды. -
- А ты заткнись, а? - Джеймс швырнул в него подушкой, но Сириус ловко уклонился. - Тебе-то больше всех повезло. Тебе даже думать не надо было, кого приглашать. Сидишь тут, куришь, как паровоз, и знаешь, что твоя МакКиннон никуда не денется. -
Сириус ухмыльнулся, его серые глаза блеснули самодовольством.
- Завидно, а? -
- Да сейчас, ага, - фыркнул Джеймс, но было очевидно, что зависть всё-таки есть. Он перевёл взгляд на двух других мародёров. - Ладно, Хвост, Лунатик, а вы? Нашли себе пары или будете на нас, счастливчиков, заглядываться? -
Питер Петигрю ёрзнул на своём пуфе, покраснев.
- Ну... я позвал одну девочку. Она со второго курса. -
- Гриффиндор? - уточнил Сириус, проявляя внезапный интерес.
- Да. Её зовут Изабо. -
Джеймс прищурился, пытаясь вспомнить.
- Это которая... коротышка с кривой улыбкой? Вечно носит бантики? -
- У неё нормальная улыбка! - тут же вступился Питер, защищая честь своей дамы. - И да, это она. -
Сириус кивнул с одобрением.
- Ну, уже что-то. Молодец, Хвост. Не сидишь сложа руки. -
Все взгляды автоматически переместились на Римуса. Он сидел в своём любимом кресле у камина, с книгой на коленях, но было ясно, что он не читает, а лишь делает вид, погружённый в свои мысли.
- Лунатик, а ты? - Сириус поднял бровь. - Или ты собираешься на бал в роли статиста? -
Римус вздрогнул, словно вернувшись из далёких странствий. Он поправил очки.
- Я... никого не приглашал... -
- Не удивительно, - фыркнул Джеймс, снова принимаясь за свою бесцельную ходьбу. - Долго ещё сидеть и влюблёнными глазками на Эш смотреть? Пока её кто-нибудь не уведёт под ручку. -
Сириус хмыкнул, соглашаясь.
- Держу пари, её уже давно пригласили. Какую-нибудь неделю назад. -
- И не один парень, - подхватил Джеймс. - Наша колючка, хоть и с характером, но видная. Слизеринцы сами её растащат. -
Римус опустил взгляд на книгу, его пальцы нервно постукивали по переплёту.
- Я не думаю, что она захочет со мной пойти, - тихо сказал он. - И, к тому же, у неё наверняка уже есть пара, так что... -
- ...так что просто спроси у девчонок! - не выдержал Джеймс, останавливаясь прямо перед его креслом. - Они по-любому это обсуждали. Лили, Марлин... они всё про всех знают. Спроси, свободна ли она, и всё. -
Сириус присоединился к атаке, подмигнув Римусу.
- Давай, Лунатик, а то так и будешь до конца обучения книжки с ней в библиотеке читать, да и все. Бал - это твой шанс. Или ты хочешь, чтобы она пошла с каким-нибудь Барти Краучем? Представляешь? - он с отвращением поморщился.
Римус закрыл книгу и глубоко вздохнул. Давление со стороны друзей было привычным, но сейчас оно достигло своего пика. Мысль о том, чтобы подойти к Лили или Марлин и спросить о Эшли, казалась ему пыткой, сравнимой с трансформацией в полнолуние. Но мысль о том, что она пойдёт на бал с кем-то другим... эта мысль была почему-то ещё невыносимее.
- Ладно, - тихо пробормотал он, больше самому себе. - Ладно, я... подумаю. -
- Ура! - воскликнул Джеймс, хлопая его по плечу. - Прогресс! А теперь давайте лучше подумаем, как я буду танцевать с Эванс. Сириус, ты должен меня научить, а то я на её ноги наступлю... -
Разговор переключился на Джеймса и его танцевальные провалы, но Римус уже не слушал. Он смотрел на огонь в камине, и в его голове крутился один и тот же вопрос, такой же неуклюжий и сложный, как и он сам: «А спросить ли?» Ответа не было. Была только тихая, ноющая тревога и смутная надежда.
***
Тишина в коридоре на седьмом этаже была почти осязаемой, нарушаемой лишь потрескиванием факелов в железных держателях и отдалённым завыванием ветра за стрельчатыми окнами. Римус и Лили неспешно прохаживались по своему маршруту, сверяясь со списком и изредка отпуская замечания о слишком громко разговаривающих портретах.
Римус нервно перебирал складки на своей мантии. Вопрос, который он вынашивал весь день, буквально разрывал его изнутри. Он несколько раз бегло поглядывал на Лили, подбирая слова, но они разбегались, как испуганные пауки.
- Слушай, Лили... - наконец выдавил он, когда они завершали очередной круг.
Лили, которая в этот момент делала пометку в своём блокноте о подозрительно тихом поведении пары рыцарей на одном из полотен, подняла на него взгляд.
- А? -
Римус почувствовал, как горло пересохло. Он прокашлялся.
- Эшли, она... - он замялся, глядя куда-то в сторону потемневшего витража. - Она уже нашла пару на бал? -
Лили на секунду замерла, её перо застыло в воздухе. Потом она медленно опустила блокнот и повернулась к нему всем корпусом. Сначала её лицо выражало простое любопытство, но затем, по мере того как мозг обрабатывал вопрос и его источник, в её зелёных глазах зажглись понимающие искорки, а на губах расплылась медленная, всё ширеющаяся, одобрительная улыбка.
- Нет, - ответила она, и в её голосе зазвенела лёгкая, подначивающая нотка. - А что? -
Римус, почувствовав на себе весь вес этого взгляда и улыбки, потупился. Он был как на ладони.
- Ну... - он пробормотал, снова поправляя очки, которые и так сидели идеально. - Я думал над этим... -
Лили не стала его мучить. Её улыбка стала теплее, почти материнской.
- Дерзай, Римус, - сказала она ободряюще. - Я уверена, что она согласится. -
Он посмотрел на неё с немым вопросом, смешанным с надеждой. Он искал в её глазах хоть каплю сомнения, намёк на то, что это плохая идея, но нашёл только искреннюю поддержку.
- Ты... ты действительно так думаешь? - переспросил он, и его голос прозвучал тише, чем обычно.
- Я в этом не сомневаюсь, - твёрдо сказала Лили. - Она может делать вид, что ей всё равно, но я вижу, как она на тебя смотрит. И, между нами, - она понизила голос, словно делясь великой тайной, - вчера мы как раз об этом говорили. Она отшила всех, кто её приглашал. Складывается впечатление, что она кого-то ждёт. -
Последняя фраза повисла в воздухе, густая и многозначительная. Римус почувствовал, как по его лицу разливается жар. Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Информация, которую он получил, была одновременно и обнадёживающей, и пугающей. Теперь у него не оставалось оправданий.
- Спасибо, Лили, - прошептал он.
- Не за что, - она снова взялась за свой блокнот, её улыбка стала мягче. - Главное - не тяни до последнего. А то, знаешь, наша Эшли... она может и передумать. Или на её пути случайно окажется какой-нибудь настойчивый слизеринец. -
Она подмигнула ему, и они продолжили свой обход, но атмосфера между ними изменилась. Теперь в тишине коридора витало не просто формальное дежурство, а общий секрет и молчаливая поддержка. Римус шёл, уставившись в пол, но внутри у него бушевала буря из страха, надежды и решимости, которой он сам от себя не ожидал. Фраза «она кого-то ждёт» звенела в его ушах, как заклинание. Может быть... просто может быть, этот «кто-то» - он.
***
Дежурство закончилось. Римус механически попрощался с Лили у входа в гостиную и, не заходя внутрь, свернул в сторону мужской уборной на одном из верхних этажей. Ему нужно было побыть одному. Слова Лили горели в его ушах раскалённым железом: «Я уверена, что она согласится».
Он защёлкнул дверь в пустой кабинке, прислонился лбом к прохладной деревянной перегородке и закрыл глаза. Сердце колотилось с такой силой, что казалось, вырвется из груди. Не от радости. От страха. От осознания всей чудовищной пропасти, которая лежала между той обнадёживающей улыбкой Лили и суровой реальностью.
Он вышел из кабинки и подошёл к раковине. Включил ледяную воду, плеснул себе в лицо, но это не помогло. Тогда он медленно поднял голову и встретился с собственным отражением в зеркале.
Бледное, усталое лицо. Вечные тени под глазами, будто он не спал годами. Светлые, почти бесцветные ресницы. И эти шрамы. Грубые, белые полосы, пересекавшие кожу на щеке, у виска, на шее. Они были частью его, как его кости или кровь. Напоминанием о том, что он такое. О том, что живёт в нём.
Он расстегнул мантию, потом воротник рубашки. Ещё шрамы. Длинная, глубокая борозда пересекала ключицу, другая уходила под ткань на грудь. Каждый месяц, каждое полнолуние... это была лотерея. Какой новый уродливый след оставит на нём зверь на этот раз?
«Она согласится», - снова прошептал в его голове голос Лили.
«Согласится на что?» - ядовито парировал его собственный, внутренний голос, полный ненависти к самому себе. - На танец с монстром? На прогулку под луной с тем, кто сам становится ею?»
Он сжал край раковины так, что костяшки пальцев побелели. Мысли, которые он годами держал взаперти, вырвались наружу, яростные и беспощадные.
Он - полукровка. Оборотень. Ходячая опасность для общества. Его существование - это нарушение закона, секрет, который его друзья хранят под страхом исключения. Он живёт в постоянном страхе - за себя, за них. Каждое полнолуние - это агония, боль, потеря контроля. А наутро - изнуряющая слабость и стыд. Стыд за сломанную мебель, за порванную одежду, за новые шрамы, которые он видит в зеркале.
А она... Эшли Блэк.
Чистокровная волшебница из древнейшего и самого гордого рода. Пусть и изгнанная, но кровь - не вода. Блестящая ученица. Талантливая, острая на язык, красивая. Да, красивая. Даже с этими её короткими, непослушными волосами и колючим взглядом. За ней бегают, как псы, парни. У неё есть будущее. Светлое, нормальное будущее.
И он... он посмел? Посмел посмотреть на неё так? Взгляд Лили был лишь подтверждением того, что его тайное, постыдное влечение стало заметно окружающим.
Он прекрасно помнил тот день. Год до её поступления в Хогвартс. Сириус, сияющий от счастья и гордости, привёл к Поттерам худенькую, испуганную девочку с большими серо-зелёными глазами, в которых плескалась смесь страха и дерзкого вызова. Она тогда почти не разговаривала, только смотрела на всех с подозрением, как дикий зверёк. Но он, Римус, увидел в ней не просто сестру своего лучшего друга. Он увидел родственную душу. Такую же одинокую, такую же раненую, пытающуюся выстроить вокруг себя стену из колючек. Только его стена была сложена из лжи и страха перед самим собой, а её - из упрямства и ярости.
И эта... симпатия, это тихое, неуместное чувство, которое он лелеял все эти годы, было самой большой его глупостью и самым большим предательством по отношению к ней.
«Она не взглянет на тебя, Люпин. И это к лучшему», - прошептал он своему отражению. Зверь за стеной его разума злорадно хихикнул.
Он опасен. Не в метафорическом смысле, а в самом что ни на есть буквальном. Одна ошибка, одна оплошность, одна случайность - и он может покалечить её. Убить. Превращение не выбирает жертв. Оно просто уничтожает.
Как он может даже думать о том, чтобы пригласить её куда-либо? Чтобы подвести её под этот страшный, лунный свет? Чтобы своим присутствием в её жизни осквернить её, запятнать её репутацию, если правда всплывёт? Она и так уже изгой в своей семье. Связь с оборотнем добила бы её окончательно.
Он с силой провёл рукой по лицу, смазывая капли воды. Отражение в зеркале расплылось, исказилось, стало ещё более уродливым.
Нет. Лили, со всей своей добротой и желанием помочь, не права.
Он посмотрел в глаза своему отражению - глазам, полным боли и самоотвращения.
«Нет, - мысленно сказал он сам себе, и в этом слове была вся горечь его существования. - Я не могу. Я не имею права».
Он застегнул воротник, скрыв шрамы. Надел мантию. Принял своё обычное, спокойное выражение лица - маску, за которой он прятался годами.
Он выйдет отсюда. Вернётся в гостиную. Выслушает болтовню Джеймса и подколки Сириуса. И он ничего не скажет. Он не подойдёт к Эшли. Он не пригласит её на бал.
Это будет его молчаливой жертвой. Его способом защитить её. От самого себя.
***
Решение, принятое в ледяной тишине уборной, стало для Римуса каменной глыбой на душе. Он носил его в себе, как носят скрытую рану - стараясь не задевать, но чувствуя постоянную, ноющую боль.
На следующее утро за завтраком Джеймс сразу набросился на него с вопросами.
- Ну что, Лунатик? Спросил у Лили? Наша колючка свободна? -
Сириус,разливая апельсиновый сок, с интересом скосил взгляд на приятеля.
Римус, не поднимая глаз от тарелки с овсянкой, мотнул головой.
- Нет. Не спросил. -
- Что значит «не спросил»? - не унимался Джеймс. - Вы же пол-ночи дежурили! О чём вы там говорили? -
- О правилах школы, Сохатый, - сухо парировал Римус. - Мы дежурили, а не сплетничали. -
Сириус фыркнул, но, к удивлению Римуса, не стал развивать тему. Возможно, он почувствовал напряжение в его голосе. Или ему было просто лень. Так или иначе, давление ненадолго ослабло.
Но избегать самого предмета своих терзаний было невозможно. Эшли была повсюду. На уроках, в библиотеке, в коридорах. Каждая их случайная встреча теперь отзывалась в Римусе новым приступом самоистязания.
Он видел, как она на Зельеваровании с лёгкостью варила сложнейшее Оборотное зелье, её пальцы двигались с точностью хирурга. «Она блестящая. А ты? Ты можешь лишь превращаться в монстра».
Он слышал, как она парировала колкость Снейпа на уроке Защиты, её голос был холодным и острым, как лезвие. «Она сильная. Она умеет давать отпор. А ты? Ты прячешься за книгой и позволяешь друзьям защищать себя».
Он наблюдал, как она смеялась вместе с Марлин и Розеттой на прогулке у озера, и на её обычно строгом лице появлялось то самое, редкое выражение беззаботности. «Она может быть счастлива. Настоящее, простое счастье. А ты принесёшь в её жизнь только страх, тайны и боль».
Однажды, уже ближе к выходным, они столкнулись нос к нему в дверном проёме библиотеки. Эшли несла стопку книг по древним рунам, и от неожиданности она чуть не выронила их.
- Осторожнее, Римус, - бросила она, но в её глазах не было раздражения, лишь лёгкая улыбка.
- Прости, - пробормотал он, отскакивая назад, как от огня.
- Ничего страшного, - она поправила книги и прошла мимо, бросив на прощание: - У тебя на очках снег. -
Он замер на месте, сглотнув комок в горле. Эта мимолётная, простая доброта резала его больнее, чем любое презрение. Потому что она не знала. Она не знала, с кем только что говорила. С кем улыбнулась.
Мысль о том, чтобы подойти и заговорить с ней о бале, теперь казалась ему не просто глупостью, а настоящим преступлением. Это было бы равноценно тому, чтобы предложить ей прогуляться по краю пропости, не предупредив об обрыве.
Тем временем предпраздничная лихорадка в Хогвартсе достигла своего пика. Замок гудел, как гигантский рой возбуждённых пчёл. Повсюду витали разговоры о платьях, причёсках и, конечно, о том, кто с кем пойдёт. Каждый день приносил новые сплетни: кто-то из когтевранцев пригласил пуффендуйку, два слизеринца чуть не подрались из-за одной гриффиндорки, Дамблдор лично одобрил украшение Большого зала.
Давление на Римуса со стороны друзей возобновилось с новой силой.
- Ну, Римус, я не понимаю, в чём проблема, - говорил Джеймс, когда они вечером сидели в гостиной. Джеймс пытался заставить свою волшебную шахматную фигуру сделать сальто, и она злобно ругалась на него. - Ты же узнал, что она свободна. Что тебя останавливает? Скромность? Брось! Она же не кусается. Ну, почти. -
- Оставь его, Поттер, - вступалась Лили, но её взгляд на Римуса был полон немого вопроса. Она явно не понимала, почему он не воспользовался её информацией.
Сириус подливал масла в огонь более изощрённо.
- Знаешь, я вчера видел, как на неё глазки строил тот слизеринец, Сэмюэль Эйвери. Гадко так посматривал. Думаю, он вот-вот созреет для приглашения. - Он говорил это не глядя на Римуса, но каждый словно был отточенной иглой.
Римус молчал. Он не мог объяснить им настоящую причину. Не мог сказать: «Я оборотень, и я боюсь, что в полнолуние разорву её на куски». Это было бы предательством доверия, которое они оказали ему, храня его секрет. Это было бы концом всего.
Он видел, как Эшли всё это время оставалась одна. Она не флиртовала, не искала взглядами потенциальную пару. Она была как одинокий маяк в бушующем море предпраздничной суеты. И это зрелище разрывало ему сердце. Часть его, та самая, что годами тайно любила её, кричала, что это его шанс. Что он должен подойти. Что Лили права. Другая, более сильная и испуганная часть, шептала, что он - худший из возможных вариантов для неё. Что его долг - отступить.
Он пытался заглушить этот внутренний разговор книгами, уроками, чем угодно. Но это не помогало. Даже лунный календарь, который он всегда тайно проверял, стал его врагом. Полнолуние было ещё далеко, после каникул, но сам факт его неотвратимости был постоянным напоминанием о его природе.
Вечером 16 декабря, когда они вшестером - мародёры, Лили и Марлин - сидели у камина, обсуждая последние новости, Розетта Найтли влетела в гостиную, вся сияющая.
- Вы не представляете! - объявила она, задыхаясь от бега и восторга. - Только что в библиотеке! Эшли чуть не превратила Элвина Кигона в головастика! -
Все повернулись к ней, заинтересованные.
- Что случилось? - спросила Марлин.
- Он опять попытался её пригласить! С новым, ещё более дурацким стихом! Что-то про «лютый мороз» и «лёд вокруг её сердца». Ну, Эшли просто встала, посмотрела на него так, будто он только что вылез из канализации, и сказала: «Кигон, если ты не исчезнешь в течение пяти секунд, я проверю, насколько хорошо твой мозг переносит амфибийные трансформации». Он сбежал, чуть не плача! -
Все засмеялись. Все, кроме Римуса. Он сидел, сжимая в руках свою книгу, и чувствовал, как по его лицу разливается ледяная волна. Мысль о том, что кто-то другой, даже такой жалкий, как Кигон, подходит к ней, говорил с ней, вызывал в нём примитивную, дикую ревность. И тут же за ней следовал всепоглощающий стыд. Какое он имел право ревновать? Он даже не мог найти в себе смелости просто заговорить с ней.
- Наша колючка в своём репертуаре, - усмехнулся Сириус с явной братской гордостью.
- Да уж, скучать с ней не приходится, - добавила Лили, но её взгляд снова скользнул по Римусу. Он был полон недоумения и лёгкого упрёка.
Римус встал.
- Я пойду, - пробормотал он. - Невыученные руны. -
Он вышел из гостиной, оставив за спиной шум и смех. В коридоре было прохладно и пусто. Он прислонился к холодной каменной стене и закрыл глаза, пытаясь заглушить хаос в своей голове.
Он представлял её на балу. Одинокой. Стоящей в стороне в том самом платье «цвета сапфировой ночи», о котором так мечтала Розетта. Он представлял, как на неё смотрят. Как кто-нибудь, может быть, тот самый Эйвери, подойдёт к ней. И она, уставшая от одиночества и давления, возможно, даже согласится.
А он будет стоять в стороне. Наблюдать. Как всегда. Потому что он - Римус Люпин. Оборотень. И его удел - наблюдать за счастьем других из тени, в которой он был вынужден жить.
Он оттолкнулся от стены и побрёл по коридору, не зная, куда идти. Библиотека была уже закрыта. Возвращаться в гостиную, под оглушительный гомон и вопросы, не было сил.
Он поднялся на Астрономическую башню. Холодный ночной воздух обжёг лёгкие, но принёс долгожданное ясность. Звёзды над Хогвартсом были безразличны и прекрасны. Они сияли миллиарды лет и будут сиять ещё столько же. Его маленькая, жалкая драма ничего для них не значила.
Он простоял там почти час, глядя на огни замка и чувствуя, как каменная глыба его решения становится ещё тяжелее, ещё неотвратимее. Он не пойдёт на бал. Он не подойдёт к Эшли. Он не будет рисковать. Он не позволит зверю внутри даже на шаг приблизиться к тому, что он, в глубине души, любил больше всего на свете.
Это было больно. Невыносимо больно. Но это было правильно. Это было безопасно. Для неё.
Спускаясь с башни, он уже почти убедил себя в этом. Почти.
_______________________________________________
Вот и глава!
Честно говоря, я сама теперь в неопределённости - пойдут они вместе на бал или нет. Решать, как водится, не мне, а Римусу.