34. Хрупкое перемирие под звёздами.
Музыкальное сопровождение к главе:
- Olivia Rodrigo - brutal
- My Chemical Romance - Teenagers
- The Kinks - You Really Got Me
- Lana Del Rey - Video Games
- The Smiths - There Is a Light That Never Goes Out
- Mitski - First Love / Late Spring
_______________________________________________
Третье сентября ворвалось в спальню Эшли Блэк настойчивым, фальшивым и невероятно громким напевом.
- Я календарь переверну, и снова третье сентября! На фото я твое взгляну, и снова третье сентября! -
Эшли, погружённая в сон, где она сжигала учебник по истории магии, заворчала и натянула одеяло на голову.
- Роззи, заткнись, - прохрипела она, но песня только набирала обороты.
Розетта, стоя посреди комнаты в ярко-розовом халате и с метлой вместо микрофона, продолжала орать, пританцовывая.
-... Ведь было всё у нас всерьёз второго сентября-а-а! - она с размаху плюхнулась на кровать Эшли, заставляя ту взвыть. - С днём рождения, старушка! Четырнадцать лет! Целых четырнадцать! Ты почти древняя! -
- Убью, - безнадёжно простонала Эшли, пытаясь вырвать подушку из-под головы. - Убью и закопаю в огороде у Имоджин. С какой стати ты знаешь эту дурацкую маггловскую песню? -
- Сириус научил! - сияя, объявила Розетта. - Говорит, идеально для тебя. Подарок, так сказать, духовный. А теперь вставай, именинница! Тебя ждут подарки, пожелания и прочая тошнотворная мишура! -
Эшли с отвращением посмотрела на сияющее лицо подруги. Она ненавидела свой день рождения. Вся эта суета, внимание, необходимость изображать благодарность... Её демон, чувствуя её раздражение, лениво пошевелился где-то глубоко внутри, и хрустальный графин на тумбочке слегка звякнул.
Проклятие этого дня началось ещё за завтраком. Едва она успела сесть за слизеринский стол, как к ней подошёл Элвин Кигон, держа в трясущихся руках огромный, нелепый букет из чёрных роз, перевязанных серебряной лентой.
- Э-Эшли, - запинаясь, начал он. - С днём р-рождения! Я... я хотел... -
- Спасибо, Кигон, - сухо прервала его Эшли, даже не взглянув на цветы. - Положи их туда, - она мотнула головой в сторону конца стола, где обычно складывали почту.
Элвин, покраснев, послушно опустил букет и ретировался. Розетта, сидевшая рядом, фыркнула.
- Хоть бы посмотрела. Парень, кажется, пол-оранжереи опустошил. -
- Мне не нужны его цветы, - буркнула Эшли, наливая себе кофе. - И его заикание. И его существование. -
- А мне нравится его упорство, - философски заметила Розетта. - Как тот мотылёк, что бьётся о стекло. Жалко и трогательно. -
В этот момент над их головами пролетела стая почтовых сов. Одна из них, крупная и важная, сбросила на голову Эшли небольшой, тяжёлый свёрток. Она чуть не опрокинула свою кружку.
- А вот и первая партия подарков! - воскликнула Розетта с видом эксперта.
Эшли развернула свёрток. Внутри лежал новый, дорогой кожаный чехол для её гитары. К нему была прикреплена записка с размашистым почерком: «Чтобы твои пальцы не покрывались мозолями. С днём рождения, колючка. Твой брат, который по тебе скучает. P.S. Не вздумай играть при всех свои похоронные баллады».
Уголки губ Эшли дрогнули в почти улыбке. Она сунула чехол в сумку.
Следующим был небольшой конверт от Имоджин. В нём лежала изящная серебряная цепочка с маленьким подвеском в виде гитарного медиатора, на обороте которого было выгравировано «Stay». И простая записка: «Не позволяй миру сломать твой ритм. С любовью, И.»
Затем - открытка от Марлин МакКиннон, на которой был нарисован взрывающийся торт со свечками, и подпись: «Желаю тебе побольше хаоса и поменьше Снейпа! Обнимаю!»
И, наконец, маленький, аккуратный пакетик. В нём лежала книга. Не новая, а потрёпанная, в потёртом переплёте. «Тихие песни: Поэзия магглов XX века». Никакой записки. Только инициалы «Р.Л.» на форзаце. Эшли провела пальцами по корешку, и странное тепло разлилось у неё в груди. Это был самый... её подарок.
- О, что это? - Розетта попыталась заглянуть. - Опять Люпин подкидывает тебе свою нуднятину? -
- Отстань, - Эшли быстро спрятала книгу в сумку, чувствуя, как краснеет.
День продолжался, и поздравления сыпались на неё, как из ведра. Профессор Флитвик, узнав о её дне рождения, на радостях подарил слизерину десять баллов, чем вызвал недовольные взгляды гриффиндорцев. Слизнорт, сияя, вручил ей небольшую баночку «Эликсира красоты» собственного производства, многозначительно подмигнув. Эшли едва сдержала рвотный позыв.
На перемене их окружила группа гриффиндорцев во главе с Сириусом.
- Ну что, старушка, - он обнял её за шею, несмотря на её попытки вырваться. - Как ощущения на склоне лет? -
- Лучше, чем у тебя в любом возрасте, - огрызнулась она, наступая ему на ногу.
Джеймс, стоя рядом, ухмыльнулся.
- Мы тут подумали, Блэк, - начал он, и Эшли насторожилась. - Такой день нельзя оставлять без правильного празднования. Приходи в гостинную вечером. -
- Ни за что, - немедленно отказалась Эшли. - В прошлый раз вы чуть не взорвали мне брови. -
- Ой, да ладно тебе! - вступила в разговор Марлин, хлопая её по плечу. - Будет весело! Мы торт принесём! Ну, или то, что от него останется после того, как эти двое закончат драку за первую порцию. -
Лили, стоявшая чуть поодаль, покачала головой, но улыбалась.
- С днём рождения, Эшли. Не обращай на них внимания. Но... приходи, если захочешь. -
Римус ничего не сказал, лишь встретился с ней взглядом и чуть кивнул, и Эшли снова почувствовала тот же странный трепет, что и утром.
К вечеру Эшли была морально истощена. Она ненавидела быть центром внимания. Каждое «поздравляю» заставляло её внутренне сжиматься. Её демон, привлечённый постоянным раздражением, ворочался и шевелился, требуя выхода. Она чувствовала, как по коже бегут мурашки, и сдерживалась из последних сил.
Когда они с Розеттой наконец вернулись в свою комнату, Эшли плюхлась на кровать с чувством глубокого облегчения.
- Ну что? - Розетта уселась рядом. - Довольна? Столько внимания! Да я бы убила за такой день! -
- Я бы убила, чтобы этот день поскорее закончился, - мрачно ответила Эшли, закрывая глаза. - Я ненавижу всё это. Все эти взгляды, эти подарки, эту... эту обязательную радость. -
- Да ты просто не умеешь радоваться, - философски заключила Розетта. - Тебе нужно научиться принимать хорошее. Хотя бы раз в году. -
- Хорошее? - Эшли фыркнула. - Кигон с его букетами? Слизнорт с его зельем? Идиотский сюрприз от брата, который наверняка закончится пожаром? -
- Ну... - Розетта задумалась. - А книга от Люпина? Она же тебе понравилась. -
Эшли замолчала. Да. Книга понравилась. И гитарный чехол от Сириуса - тоже. И открытка от Марлин. И даже дурацкая песня Розетты с утра... в ней был свой шарм.
- Может быть, - нехотя пробормотала она. - Но всё равно. Я рада, что это кончилось. -
Она перевернулась на бок, глядя на подарки, разложенные на столе. Проклятый день рождения. Но, чёрт возьми, возможно, не самый ужасный в её жизни. Просто... утомительный. И, может быть, совсем чуть-чуть... не совсем такой уж и плохой.
***
Вечером, вопреки всем своим инстинктам, Эшли всё-таки поплелась в гриффиндорскую гостиную. Сириус, как и обещал, выцепил пароль у какой-то первокурсницы (потому что у самого башка дырявая, идиот забыл пароль) пробормотав ей что-то на ушко с таким томным видом, что та покраснела и выдала всё, что знала.
- Видишь? - самодовольно ухмыльнулся он, пропуская сестру внутрь. - Никакого насилия. Только шарм. -
- Только идиотизм, - поправила его Эшли, закатывая глаза, но ступеньки в гриффиндорскую гостиную уже ожидали её.
Комната встретила их оглушительным гамом. Джеймс и с десяток других гриффиндорцев устроили что-то вроде импровизированного квиддичного матча на метлах прямо посреди комнаты, используя в качестве мяча замызганную подушку. Пух летел повсюду. Лили, сидевшая в углу с книгой, имела вид святой, терпящей мученическую смерть. Марлин с громким хохотом пыталась снять это на отцовскую камеру, а Римус и Мэри Макдональд что-то азартно рисовали на большом листе пергамента, явно планируя новую выходку.
- А вот и именинница! - завопил Джеймс, зависнув на метле прямо над головой Эшли. - Дорогие гости, прошу любить и жаловать - сама Эшли Блэк, которая почти что наш человек! -
На неё обрушился грохот приветствий, смеха и каких-то дурацких возгласов. Эшли почувствовала, как её уши наливаются жаром. Её демон, убаюканный дневной рутиной, лениво пошевелился, привлечённый новой порцией стресса.
- Расслабься, колючка, - Сириус грубо потрепал её по коротким волосам, от чего та яростно зарычала. - Здесь тебя никто не съест. Хотя, - он оглядел комнату, - Поттер выглядит голодным. Прячь торт. -
Действительно, на каминной полке стоял внушительных размеров торт, украшенный сахарной палочкой и взрывающимися бомбочками вместо свечей. Он явно был работы Юфимии Поттер.
- Эшли! Наконец-то! - Марлин врезалась в неё с размаху, обнимая так, что хрустнули кости. - Мы тут без тебя с ума сходили! Поттер уже успел чуть не поджечь первокурсника, пытаясь показать ему «крутой трюк с зажигалкой»! -
- Это был контролируемый выброс пламени! - возмутился Джеймс, приземляясь рядом. - А этот сопляк сам сунулся! -
Лили, не отрываясь от книги, громко вздохнула. Было ясно, что это её обычная реакция на действия Джеймса.
Римус подошёл последним, с лёгкой, смущённой улыбкой.
- С днём рождения, - сказал он просто, и его слова прозвучали как-то по-особенному тепло среди всеобщего гвалта.
- Спасибо, - пробормотала Эшли, чувствуя себя неловко. - За книгу. Она... интересная. -
- Я подумал, тебе может понравиться, - он пожал плечами, и они на секунду зависли в неловком молчании, пока Джеймс не врезался между ними, таща Эшли к торту.
- Хватит трепаться! Пора зажигать! В прямом смысле! -
Последующие полчаса были чистым, концентрированным хаосом. Торт оказался с сюрпризом - когда Эшли попыталась отрезать себе кусок, один из сахарных шариков с громким хлопком взорвался, заляпав кремом лицо Сириуса, стоявшего рядом. Тот, не моргнув глазом, швырнул в ответ горсть взбитых сливок, но промахнулся и угодил прямо в затылок Джеймсу. Началась война. Вскоре в воздухе летали не только крем и бисквит, но и подушки, клочья пергамента и один чей-то носок.
Эшли, которая изначально пыталась сохранять отстранённость, в конце концов не выдержала. Когда очередная порция крема приземлилась ей на плечо, она с рыком схватила целую тарелку торта и с размаху шлёпнула ею по лицу хихикающего Сириуса.
- Агх! Предательница! - завопил он, счищая с лица шоколад. - Я же твой брат! -
- А я твоя сестра! - огрызнулась она, уворачиваясь от его ответной атаки. - Значит, мне можно больше! -
Она не заметила, как начала смеяться. Смеяться по-настоящему, до слёз, показывая зубы и не думая о том, как это выглядит со стороны. Она металась по комнате, уворачиваясь от летящей еды, падала на диваны, отстреливаясь кусками бисквита, и чувствовала себя... живой. Её демон, вместо того чтобы бурлить от раздражения, будто притих, ошеломлённый этой бурей простых, бесхитростных эмоций.
В какой-то момент, когда хаос немного поутих и все, запыхавшиеся и перемазанные, развалились по диванам, Римус тихо подсел к ней.
- Весело? - спросил он, протягивая ей стакан тыквенного сока. Его собственные волосы были в кремовых подтёках, а на очках красовался отпечаток пальца.
- Как в сумасшедшем доме, - выдохнула Эшли, принимая стакан. - Но... да. Весело. -
Она посмотрела на него, на его спокойное, улыбающееся лицо, и снова почувствовала тот же странный трепет, что и утром. Он сидел так близко, что она чувствовала исходящее от него тепло.
- Твоя книга, - начала она, чтобы разрядить обстановку. - Я начал читать. Стихи... они странные. Но в них есть что-то. -
- Магглы умеют улавливать суть вещей, - сказал Римус. - Иногда даже лучше нас. У них нет магии, чтобы спрятаться за неё. Поэтому их слова такие... голые. -
Эшли задумалась. Она никогда не рассматривала магглов с такой точки зрения. Для её семьи они были просто грязнокровными, недочеловеками. А здесь, в этой комнате, среди этих «предателей крови», она обнаруживала целые миры, о которых даже не подозревала.
Их разговор прервал Сириус, который плюхнулся рядом, пахнущий сладким кремом и дымом.
- Ну что, старушка, - он обнял её за плечи, прижимая к себе. - Признавайся, лучший день рождения в твоей жизни? -
- Худший, - буркнула она, но не стала отстраняться. - Мне пришлось провести его с тобой. -
- О, я знаю, ты в восторге, - он ухмыльнулся. - Не надо притворяться. Я же вижу, ты чуть не улыбаешься. Это исторический момент. -
- Убирай руки, вонючка. -
- Самый ласковый Блэк, - он вздохнул, но отпустил её. - Ладно, пора закругляться. А то Филч уже третью ночь подряд дежурит у портрета, надеется, что мы выйдем. -
Все начали нехотя расходиться. Прощания были такими же громкими и хаотичными, как и весь вечер. Марлин снова вцепилась в Эшли в объятия, Джеймс попытался похлопать её по спине и чуть не сбил с ног, а Лили, наконец отложив книгу, улыбнулась ей и сказала: «Я же говорила, что будет весело».
Римус просто посмотрел на неё и кивнул. «Спокойной ночи, Эшли».
- Спокойной ночи, Римус, - ответила она, и имя на её языке прозвучало как-то по-новому.
Сириус проводил её до портрета Толстой Дамы.
- Ну что, - он остановился, засунув руки в карманы. - Выжила? -
- Чудом, - она сделала шаг к выходу, но обернулась. - Спасибо. За всё. -
- Не за что, - он ухмыльнулся, но в его глазах мелькнула та самая, редкая для него братская нежность. - Спи давай. И не вздумай стареть дальше. А то я за тобой не успею. -
- Постараюсь, - она фыркнула и выскользнула в коридор.
Возвращаясь в подземелье, Эшли чувствовала приятную физическую усталость. Она была вся липкая, в креме и крошках, волосы снова стояли дыбом, а щёки горели от смеха. В груди было тепло и... легко. Проклятый день рождения. Проклятое внимание. Но, чёрт возьми, возможно, именно такой он и должен был быть. Не идеальный, не пафосный, а шумный, дурацкий и настоящий.
Она вошла в спальню. Розетта уже спала, разметавшись по кровати и похрапывая. На тумбочке у Эшли лежали её подарки. Гитара в новом чехле. Книга Римуса. Цепочка от Имоджин.
Она взяла книгу, проводя пальцами по потёртому переплёту, и улыбнулась. Может, быть Блэком - не всегда проклятие. Иногда это просто значит иметь брата-идиота, который устроит тебе войну едой, и друзей, которые примут тебя даже с твоим колючим характером и демоном в душе.
И, возможно, это было даже лучше, чем любое «правильное» наследие.
***
На следующее утро Эшли проснулась с тяжёлой головой, но с неожиданно лёгким сердцем. Солнечный луч, пробивавшийся сквозь толщу воды за окном слизеринской гостиной, играл на стопке её подарков. Розетта, уже сияющая и собранная, болтала без умолку, пересказывая все сплетни, которые успела собрать за завтраком.
- ...и представляешь, Доркас Медоуз и Эван Розье снова вместе! Говорят, он подарил ей ожерелье с настоящим василиском! Ну, не настоящим, конечно, но всё равно! А Снейп, кажется, пытался сварить зелье для роста волос, но вместо этого у него вылезли брови! О, это было бы смешно, если бы не было так грустно! - Она захлебнулась от собственного восторга и посмотрела на Эшли. - Ты как? Выглядишь... менее мрачно, чем обычно. -
- Спасибо, что заметила, - сухо отозвалась Эшли, наливая себе чай. Её тело приятно ныло от вчерашней «битвы», а в памяти всплывали обрывки смеха, летящий крем и тёплый взгляд Римуса.
- Ну, так что там было у гриффиндорцев? - Розетта пристроилась рядом, сверкая глазами. - Было весело? Взрывали что-нибудь? Поттер опять пытался приставать к Эванс? -
- Было громко, - уклончиво ответила Эшли, но не смогла сдержать лёгкую улыбку. - И да, торт представлял угрозу для жизни. -
- Я так и знала! - Розетта захлопала в ладоши. - О, мне нужно все детали! Кто во что был одет? Кто с кем флиртовал? Люпин был? Он такой тихий, наверняка сидел в углу и читал. -
Эшли почувствовала, как её уши наливаются жаром.
- Он был, - буркнула она, уставившись в свою чашку. - И не совсем в углу. -
- Ага! - Розетта подозрительно прищурилась. - Что-то ты мне не договариваешь, Блэк. Ладно, я своё добьюсь. Рано или поздно ты всё расскажешь. А сейчас беги, а то на Зельеварование опоздаем. Слизнорт сегодня будет принимать наши летние эссе. Готовься к порции сладких похвал. -
Зельеварение действительно прошло под знаком летних работ. Слизнорт, сияющий и пахнущий дорогим одеколоном, расхаживал между столами, зачитывая отрывки из «особо выдающихся» эссе. Эшли сидела, стараясь сохранять невозмутимость, когда он, восхищённо ахнув, прочёл вслух её выводы о стабилизации многокомпонентных зелий.
- Браво, мисс Блэк! - воскликнул он, сияя. - Такой глубины анализа я не ожидал даже от вас! Десять баллов слизерину! Вы, без сомнения, пойдёте по моим стопам! -
Эшли кивнула, чувствуя на себе взгляды однокурсников - одни с завистью, другие с презрением. Ансель Фенти, сидевший через ряд, бросил на неё оценивающий взгляд, в котором читалось и одобрение, и раздражение. Он всё ещё считал себя вправе её оценивать.
- Не плохо, Блэк, - пробормотал он, проходя мимо её стола после звонка. - Для четвёртого курса. -
- Я не нуждаюсь в твоей оценке, Фенти, - холодно отрезала она, собирая вещи.
- Все мы в чём-то нуждаемся, - он улыбнулся своей ядовитой улыбкой и удалился.
Эшли с силой захлопнула книгу. Этот самодовольный ублюдок. Её демон шевельнулся, привлечённый вспышкой гнева, и стеклянный флакон с зелёным дымом на полке позади дрогнул. Она глубоко вдохнула, заставляя его утихомириться. Не сейчас. Не из-за него.
После пар её ждал сюрприз. Возле входа в библиотеку её поджидал Филлип Кингстон. Увидев её, он выпрямился и покраснел.
- М-мисс Блэк, - начал он, заикаясь. - Я слышал, у тебя недавно был день рождения. Поздравляю. -
- Спасибо, Кингстон, - Эшли попыталась обойти его, но он загородил ей дорогу.
- Я... хотел тебе что-то передать. От Розетты. - Он протянул ей маленький, аккуратно завёрнутый свёрток. - Она просила отдать лично. -
Эшли с подозрением взяла свёрток. Розетта? Передавать что-то через Филлипа? Это было не в её стиле.
Развернув его, она обнаружила внутри изящное серебряное заколку для волос в виде змеи. И записку от Розетты: «Знаю, что ты ненавидишь все эти бантики, но это хоть как-то укротит твою гриву. Не благодари. P.S. Не говори Кигону, что это от меня. Пусть помучается».
Эшли рассмеялась. Вот же ж хитрая лисица. Она посмотрела на Филлипа, который стоял, переминаясь с ноги на ногу и с надеждой глядя на неё.
- Спасибо, - сказала она, на этот раз более мягко. - Передай Розетте, что я ценю это. -
- Х-хорошо, - он просиял, как будто она подарила ему целое состояние, и пулей умчался прочь.
Эшли покачала головой, закалывая непослушную прядь заколкой. Мир определённо сходил с ума. Гриффиндорцы устраивали ей дни рождения, а слизеринские сплетницы использовали влюблённых гриффиндорцев в качестве почтальонов.
В библиотеке она снова наткнулась на Римуса. Он сидел за их общим столом, углублённый в чтение какой-то древней книги с потрёпанным переплётом. Увидев её, он отложил её и улыбнулся.
- Как настроение после вчерашнего побоища? - спросил он.
- Я до сих пор отмываю крем из-под ногтей, - ответила она, плюхаясь на стул напротив. - Но было весело. -
- Рад это слышать, - его взгляд упал на заколку в её волосах. - Это новое? Тебе идёт. -
Эшли почувствовала, как по щекам разливается предательский румянец.
- Подарок от Розетты. Вернее, её попытка приручить мои волосы. -
- Должен признать, она преуспевает, - он снова улыбнулся, и в его глазах вспыхнули озорные искорки. - Ты выглядишь... менее колючей. -
- Не обольщайся, Люпин, - она сделала серьёзное лицо. - Шипы никуда не делись. Они просто... замаскированы. -
- Я буду иметь это в виду, - он снова взялся за книгу, но лёгкая улыбка не сходила с его лица.
Они просидели так ещё с час, каждый над своим заданием, но в воздухе витало невысказанное понимание. Что-то изменилось. Что-то сдвинулось. И Эшли, к своему удивлению, обнаружила, что ей это не просто нравится. Ей этого хочется.
Позже, возвращаясь в подземелье, она думала о том, что четвёртый курс, возможно, будет не таким уж и плохим. Да, будут дурацкие дни рождения, надоедливые поклонники и самодовольные старшекурсники. Но будут и тихие разговоры в библиотеке, взрывающиеся торты и заколки от подруг, которые, кажется, начинают понимать её лучше, чем кто-либо другой.
И, чёрт возьми, возможно, это было всё, что ей было нужно. Немного хаоса, немного тишины и кто-то, с кем можно просто сидеть и молчать, не чувствуя себя при этом одинокой.
А вечером, лёжа в кровати и перелистывая страницы книги Римуса, она наткнулась на стихотворение, которое заставило её остановиться.
«...И даже в самой гуще тьмы,
Где тени шепчутся с тенями,
Найдётся место и для шутки,
Для смеха, яркого, как пламя...»
Она закрыла книгу и улыбнулась в темноте. Может, магглы и впрямь кое-что понимали.
***
Вечер четвертого сентября выдался на удивление ясным и холодным. Воздух на Астрономической башне был свежим и тонким, пахнущим осенью и далёкими звёздами. Эшли, закутавшись в слизеринский шарф, сидела на привычном месте, прислонившись спиной к холодному камню парапета. В пальцах она держала сигарету - одну из тех, что стащила у Сириуса из тайника в гараже Поттеров. В последнее время этот ритуал помогал ей справляться с навязчивыми мыслями и усмирять демона, который шевелился при каждой сильной эмоции.
Дым, горький и смолистый, щекотал горло, но приносил странное успокоение. Она затянулась, выпуская кольца дыма в прохладный ночной воздух, и смотрела на Млечный Путь, раскинувшийся над Хогвартсом, как рассыпанное серебро. Внизу замок был погружён в сон, лишь несколько окон светились тусклыми точками. Здесь, наверху, она была одна. Или так ей казалось.
Она не услышала шагов. Просто почувствовала, как воздух сдвинулся рядом, и кто-то бесшумно опустился на каменный пол в паре футов от неё. Эшли не повернула голову. Она узнала его по молчанию - густому, но не неловкому.
Регулус.
Он не смотрел на неё, его взгляд был устремлён на те же звёзды. Минуту они сидели в тишине, нарушаемой лишь шелестом ночного ветра и редким шумом из Запретного леса.
- Не успел отдать вчера, - тихо сказал он наконец. Его голос был ровным, без привычной для него в обществе надменной нотки. - Ты слишком быстро меняла локацию. -
Он протянул ей небольшой, тёмный свёрток, завёрнутый в простой пергамент и перевязанный чёрной лентой.
Эшли медленно опустила сигарету и взяла подарок. Пальцы её были ледяными.
- Спасибо, - пробормотала она, не глядя на него.
Разворачивать не стала. Просто положила свёрток на колени. Они снова замолчали. Эшли сделала последнюю затяжку и раздавила окурок о камень.
- Я скучал по тебе, - произнёс Регулус, и слова прозвучали так тихо, что их едва не унёс ветер. - И до сих пор скучаю. Мы... редко видимся. -
Эшли закрыла глаза. В его голосе не было упрёка. Только констатация факта. Горького и неоспоримого.
Она не ответила. Вместо этого она медленно, почти нерешительно, наклонилась и положила голову ему на плечо. Его мантия была из тонкой, но плотной шерсти, холодной снаружи, но уже согретой теплом его тела. Он не дрогнул, не отстранился. Просто принял её вес.
Так они и сидели. Двое Блэков, наследники рушащейся империи, под холодными звёздами. Он - будущее, которое она отвергла. Она - прошлое, которое он не мог удержать.
Эшли чувствовала лёгкий, знакомый запах, исходящий от него - запах старого пергамента, полированной древесины и чего-то ещё, что она всегда ассоциировала с Гриммо-плэйс, но без той удушающей ноты тления. Здесь, на вершине башни, он пах просто... братом.
Она не спрашивала, что происходит дома. Не спрашивала о матери, о его делах, о том пути, который он выбрал. Он не спрашивал о её жизни у Имоджин, о гриффиндорцах, о её демоне. Всё это было за пределами их хрупкого перемирия. Сейчас существовали только звёзды, холодный камень под ними и тихое, щемящее чувство потери чего-то, что, возможно, никогда и не принадлежало им по-настоящему.
Регулус не пытался её обнять. Его руки оставались на коленях. Но его плечо было твёрдым и надёжным. Это было всё, что ей было нужно. Вся сложность их отношений, вся боль, обиды и идеологические пропасти - всё это на время сжалось до простого жеста. Голова на плече. Молчаливое признание: «Я помню. Я тоже скучаю».
Прошло, может, полчаса. В замке пробило полночь. Звон колокола донёсся до них приглушённым, словно из другого мира.
Регулус медленно поднялся. Его движение было осторожным, чтобы не потревожить её.
- Мне нужно идти, - тихо сказал он.
Эшли выпрямилась. Голова внезапно почувствовала холод ночного воздуха.
- Да, - просто ответила она.
Он постоял ещё мгновение, глядя на неё. В лунном свете его лицо казалось бледным и очень молодым.
- Береги себя, Эшли, - произнёс он, и в его голосе впервые за весь вечер прозвучало что-то, похожее на тревогу.
- И ты, Рег. -
Он кивнул, развернулся и бесшумно скрылся в проёме лестницы, его тёмная мантия слилась с тенью.
Эшли осталась одна. Снова. Она взяла со своего колена нетронутый свёрток и наконец развернула его. Внутри, на чёрном бархате, лежало изящное серебряное перо для письма. Не вычурное, как подарок Кигона, а простое, с тонким, острым наконечником. На металле была выгравирована едва заметная фраза на латыни: «Contra mundum». Против всего мира.
Уголки её губ дрогнули. Это было так на него похоже. Мрачно, драматично и до боли честно.
Она снова подняла взгляд к звёздам, сжимая перо в холодных пальцах. В груди было пусто и одновременно больно. Но впервые за долгое время эта боль была не одинокой. Где-то там, внизу, в лабиринте коридоров и своих собственных демонов, шёл её брат. И он, как и она, смотрел на одни и те же звёзды. И, возможно, этого было достаточно. Чтобы просто знать, что ты не один в своей тихой войне. Даже если твой союзник сражается по ту сторону баррикады.
_______________________________________________
Ох, эта сцена с Регулусом далась мне нелегко. Очень хотелось показать, что даже по разные стороны баррикады могут оставаться родственные чувства.
Спасибо,что читаете! 🩵