32. Первый выезд.
Музыкальное сопровождение к главе:
- The Cure - Boys Don't Cry
- Talking Heads - Psycho Killer
- Blondie - Call Me
_______________________________________________
Утро после ночного пикника встретило Эшли свинцовым весом за веком и сухостью во рту. Солнечный луч, упёршийся прямо в лицо, заставил её заворчать и зарыться лицом в подушку. Голова гудела от вчерашнего сидра и смеха, а пальцы на левой руке приятно ныли - напоминание о вчерашнем гитарном марафоне.
Она лежала, слушая, как по коридору носятся Джеймс и Сириус, ору друг на друга с хриплым от недосыпа энтузиазмом. Казалось, их батареи никогда не садятся.
- Бродяга, если ты сейчас же не вернёшь мой левый кроссовок, я нашпигую твою подушку перцем чили! - донёсся голос Джеймса.
- Попробуй, Сохатый! Он теперь мой законный трофей! - рявкнул в ответ Сириус.
Эшли с наслаждением потянулась, чувствуя, как мышцы приятно ноют. Она не хотела никуда вставать. Это ощущение - тёплой, ленивой усталости после хорошего дня - было для неё в новинку. В Гриммо-плэйс утро всегда начиналось с ледяного молчания и взгляда матери, оценивающего её с ног до головы.
Внезапно дверь в её комнату с треском распахнулась, впуская солнечный свет и Сириуса. Он стоял на пороге, всё ещё в помятых джинсах с прошлого вечера, с сияющим от возбуждения лицом и тем самым злополучным кроссовком в руке.
- Вставай, колючка! Проснись и пой! - провозгласил он, швыряя кроссовок в её сторону.
- Убью, - буркнула Эшли, не открывая глаз.
- Не успеешь! - Сириус в два прыжка оказался у её кровати и дёрнул одеяло. Холодный утренний воздух обжёг кожу. - Сегодня великий день! Мы едем на мотоциклах! -
Эшли приоткрыла один глаз, смотря на него с немым вопросом. Он выглядел серьёзно.
- На чём? - уточнила она, садясь на кровати и потирая виски.
- На мотоциклах! - повторил он, как будто это было самое очевидное дело в мире. - У мистера Поттера в гараже есть два старых маггловских агрегата. Мы с Джеймсом всё лето их реставрировали. Сегодня - первый выезд! И ты с нами! -
Мысль о поездке на маггловском транспорте, который, по слухам, был опаснее гиппогрифа с похмелья, заставила Эшли насторожиться. Но в глазах Сириуса горел тот самый азарт, перед которым она редко могла устоять.
- Я не буду сидеть сзади, как какая-то принцесса, - предупредила она, уже чувствуя, как внутри закипает знакомое упрямство.
- Кто бы сомневался, - фыркнул Сириус. - Джеймс будет на «Хонде», я - на «Кавасаки». Ты со мной. Если, конечно, не боишься. -
Через полчаса, уже одетая в те же джинсы и тёмную куртку, стащенную у Сириуса (она болталась на ней, как на вешалке, но пахла бензином и его духами - смесь сандала и чего-то острого), она вышла во двор. Джеймс и Сириус уже возились у двух блестящих, громких мотоциклов. Римус и Лили стояли поодаль, с одинаковыми выражениями скептицизма на лицах.
- Ты уверен, что это хорошая идея? - спросила Лили, скрестив руки на груди. - В прошлый раз, когда вы пытались «просто посмотреть, как он работает», вы чуть не спалили сарай. -
- Это был контролируемый эксперимент! - возмутился Джеймс, не отрываясь от какого-то винтика. - А сегодня - полноценный тест-драйв! -
Сириус, увидев Эшли, широко ухмыльнулся и протянул ей чёрный шлем.
- Ну что, готова к адреналину, сестрёнка? -
Эшли взяла шлем. Он был тяжёлым и пах пластиком. Она надела его, чувствуя, как мир сузился до смотрового стекла. Сердце забилось чаще - не от страха, а от предвкушения.
- Правила просты, - Сириус завёл мотоцикл. Громкий рёв двигателя заставил Элли вздрогнуть. - Держись крепче. Не кричи мне в ухо. И не пытайся рулить. -
- А если я всё-таки попытаюсь? - поинтересовалась она, садясь позади него и обхватывая его за талию.
- Тогда мы оба познакомимся с местной флорой поближе, - говорил он, и она почувствовала, как его живот вздрогнул от смеха.
Джеймс тем временем уселся на свой мотоцикл, крикнув что-то Лили, но его слова потонули в рёве двигателей. Лили лишь покачала головой, но Эшли заметила, как уголки её губ дрогнули в сдержанной улыбке.
И они понеслись.
Первый порыв ветра, ударивший в лицо, был шокирующим. Он выл в щели шлема, бросал в лицо пыль и запахи полей. Эшли вжалась в спину Сириуса, чувствуя, как её пальцы белеют от напряжения. Она никогда не двигалась с такой скоростью без помощи магии. Это было... примитивно. И чертовски захватывающе.
Сириус нёсся как угорелый, виража на поворотах так, что мотоцикл кренился почти до земли. Джеймс мчался рядом, ора что-то и показывая большой палец. Эшли закрыла глаза, потом снова открыла, не в силах пропустить это безумие. Пейзаж мелькал, как размытый акварельный рисунок - зелёные поля, пятна жёлтого рапса, тёмные полосы леса.
Она крикнула что-то Сириусу, но ветер вырвал слова и унёс прочь. Он лишь повернул голову, и она увидела его ухмылку через зеркало заднего вида - дикую, безрассудную, самую что ни на есть сириусовскую.
И в этот момент что-то щёлкнуло внутри неё. Напряжение ушло, сменившись странной, пьянящей эйфорией. Она расслабила хватку, позволив ветру бить в грудь, и засмеялась. Смех был беззвучным, поглощённым рёвом мотора и воем ветра, но он был настоящим. Она чувствовала себя свободной. По-настоящему. Без всяких «но» и «если».
Они неслись по проселочной дороге, оставляя за собой шлейф пыли и грохот, и Элли думала, что, возможно, быть похожей на Сириуса - не такая уж и плохая участь. По крайней мере, это гарантировало, что скучно не будет никогда.
***
После обеда, когда адреналин немного поутих, а уши всё ещё звенели от мотоциклетного рёва, компания разбрелась по дому. Джеймс и Сириус засели в гараже, чтобы «подтянуть пару винтиков», Лили ушла помогать Юфимии с вареньем из вчерашних ягод, а Марлин куда-то исчезла с намёком на «важное дело».
Эшли оказалась в библиотеке Поттеров. Комната была не такой мрачной, как в Гриммо-плэйс, но книг здесь было не меньше. Она бродила между стеллажами, проводя пальцами по корешкам. Большинство томов были по маггловедению или истории магии, но в дальнем углу она нашла полку с книгами по тёмным искусствам. Старые, потрёпанные фолианты, явно доставшиеся Поттерам по наследству.
Она уже тянулась к одному из них, когда услышала за спиной тихий голос:
- Не думал, что ты интересуешься «Мрачными силами: руководство по самозащите». -
Эшли обернулась. В дверях стоял Римус, прислонившись к косяку. В руках у него была чашка чая, а на лице - лёгкая, усталая улыбка.
- Всегда полезно знать, от чего защищаться, - парировала она, отводя руку от книги.
- Сложно не согласиться, - он сделал глоток чая и вошёл в комнату. - Удачная поездка? -
- Если считать удачей возможность в любой момент размазаться по асфальту, то да, очень, - Эшли плюхнулась в кожаное кресло у камина.
Римус сел напротив, поставив чашку на стол.
- Сириус всегда был немного безрассуден, - заметил он. - Но, кажется, тебе это нравится. -
- Мне нравится скорость, - поправила его Эшли. - А безрассудство - это просто побочный эффект. -
Она посмотрела на него. Он выглядел более уставшим, чем обычно. Под глазами были тёмные круги, а кожа казалась почти прозрачной.
- А ты что, не любишь скорость? - спросила на.
- Я предпочитаю более предсказуемые виды отдыха, - он улыбнулся. - Книги, например. Или тихие вечера без риска быть съеденным мотоциклом. -
- Скучно, - фыркнула Эшли.
- Возможно, - согласился он. - Зато дольше проживёшь. -
Они помолчали. Тишина в библиотеке была густой и тёплой, нарушаемой лишь потрескиванием поленьев в камине и тиканьем часов на каминной полке.
- Спасибо, - снова сказала Эшли, на этот раз тише.
Римус поднял на неё взгляд.
- За что на этот раз? -
- Не знаю. За то, что не читаешь лекций о безопасности. -
Он смотрел на неё, и в его глазах было что-то тёплое и понимающее. Таким взглядом обычно смотрят на раненого зверька, который вот-вот решит, что можно доверять.
- Мне нечего тебе читать, Эшли, - сказал он наконец. - Ты сама знаешь, что для тебя хорошо, а что нет. Иногда... нужно просто дать человеку возможность сделать свой выбор. Даже если этот выбор кажется тебе глупым. -
Эшли задумалась. Никто никогда не говорил ей ничего подобного. В её мире всегда были правила, ожидания, границы. А здесь, в этом тёплом, хаотичном доме, ей позволили быть собой - колючей, дерзкой и немного безрассудной.
- Ты странный, Люпин, - сказала она, и в её голосе не было привычной колкости.
- Это комплимент? - уточнил он, и в его глазах мелькнула искорка.
- Пока не решила, - она встала с кресла. - Пойду, посмотрю, не взорвали ли эти два идиота гараж. -
- Удачи, - улыбнулся он ей в спину.
Выйдя из библиотеки, Эшли почувствовала странное тепло в груди. Не то, что от огня или сидра. Что-то другое. Более спокойное и устойчивое.
Она шла по коридору, и её взгляд упал на зеркало в позолоченной раме. В нём отражалась девушка с короткими растрёпанными волосами, в чужой куртке, с подведёнными глазами и лёгкой улыбкой на губах. Она была не похожа на ту идеальную куклу, которую пыталась лепить Вальбурга. Она была... собой. И, чёрт возьми, ей начинало это нравиться.
***
Вечером, когда солнце уже село и в доме Поттеров зажглись огни, компания снова собралась в гостиной. На этот раз без пикника и мотоциклов, просто все разбрелись по мягким креслам и диванам, болтая о чём попало.
Джеймс и Сириус о чём-то горячо спорили, размахивая руками, Лили вязала что-то зелёное, а Марлин, устроившись на полу у ног Сириуса, что-то рисовала в блокноте. Римус сидел в углу с книгой, но Эшли заметила, что он давно не переворачивал страницу.
Она сама устроилась на подоконнике, глядя на тёмный сад. В руках у неё была гитара Сириуса, и она тихо перебирала струны, не играя никакой мелодии, просто наслаждаясь тактильными ощущениями.
- Ну что, рок-звезда, - раздался голос Джеймса, прерывающий её размышления. - Когда уже твой первый альбом? Название придумала? «Песни плачущей слизеринки»? -
- «Песни о том, как задушить гриффиндорского идиота струной от гитары», - не поворачиваясь, парировала Эшли. - Первый сингл уже в работе. -
Сириус фыркнул, а Марлин громко рассмеялась.
- О, мне нравится! - воскликнула она. - Могу сделать обложку! Нарисуют тебя с гитарой и Джеймса с перекошенным лицом! -
- Только попробуй, МакКиннон! - пригрозил Джеймс, но в его глазах читалось веселье.
Эшли повернулась к ним, и её взгляд встретился с взглядом Римуса. Он смотрел на неё с той самой тихой, понимающей улыбкой, и ей снова стало тепло на душе. Она не была здесь чужой. Она была частью этого безумия. Частью этой странной, шумной, но настоящей семьи.
И когда она снова отвернулась к окну, чтобы скрыть предательскую улыбку, на губах у неё играла та самая, лёгкая, почти неуловимая улыбка, которая становилась для неё всё более привычной.
***
Пять утра в поместье Поттеров были такими же тихими, какими, наверное, бывают только библиотеки в Хогвартсе после отбоя. Солнце ещё только собиралось подниматься, заливая комнату Эшли призрачным серебристым светом. Она уже не спала, сидя на краю кровати и чувствуя странную тяжесть на душе - предвкушение возвращения в Девон смешивалось с лёгкой грустью от того, что приходится покидать этот хаотичный, но такой живой дом.
Она встала и бесшумно, чтобы никого не разбудить, принялась собирать вещи. Её движения были чёткими и экономичными, привычка к аккуратности, привитая с детства, брала верх даже здесь. Она сложила свои немногочисленные вещи в сумку: пару футболок, шорты, тёплую кофту. Затем она надела свои чёрные джинсы, простую серую майку и сверху - ту самую тёмно-зелёную фланелевую рубашку, закатав рукава до локтей. На ощупь она нашла на полу свои чёрные кеды и натянула их на босу ногу. Быстро проведя руками по коротким волосам, пытаясь пригладить непослушные пряди, она бросила последний взгляд на свою временную комнату и, взяв гитару и сумку, вышла в коридор.
Дом был погружён в сонную тишину, нарушаемую лишь поскрипыванием старых половиц под её ногами. Она кралась по лестнице, затаив дыхание, но её планы на тихий уход рухнули у самой входной двери.
На пороге кухни, освещённая мягким светом висячей лампы, стояла Юфимия Поттер. На ней был тёплый бархатный халат, а в руках она держала дымящуюся кружку. Увидев Эшли, её лицо озарилось тёплой, сонной улыбкой.
- Доброе утро, дорогая, - прошептала она, словно боялась нарушить утренний покой. - Уезжаешь? -
Эшли кивнула, чувствуя внезапный приступ неловкости.
- Да. Я... я не хотела никого будить. Спасибо за всё, Юфимия. За ваше гостеприимство. -
- Ах, брось, детка, - женщина махнула рукой, отмахиваясь от формальностей. Она подошла ближе и, обняв Эшли за плечи, притянула её к себе в лёгком, пахнущем кофе и ванилью объятии. - Этот дом всегда открыт для тебя. В любое время. Приезжай с этим сорванцом, - она кивнула куда-то наверх, - или без него. Ты всегда будешь желанной гостьей. -
В этот момент наверху послышались шаркающие шаги, и на лестнице, словно призрак, возник Сириус. Он был весь помятый, волосы встали дыбом, а на лице застыло выражение глубочайшей сонной обиды. Он спустился вниз, потирая глаза, и остановился перед сестрой.
- Tu es une traîtresse, - сиплым от сна голосом проворчал он на своём беглом французском. - Décider de partir sans même un au revoir. C'est pas un peu honteux? -
(Ты предательница. Решила уехать без единого «прощай». Не стыдно хоть немного?)
Эшли фыркнула, стараясь скрыть нахлынувшую смесь нежности и раздражения.
- Tu as ruiné ma coiffure, crétin, - огрызнулась она в ответ, но не успела отпрянуть, как он уже шагнул вперёд и, не обращая внимания на её протесты, запустил пальцы в её короткие волосы, безжалостно взъерошивая и без того растрёпанные пряди.
- Arrête! - взвизгнула она, пытаясь вывернуться. - J’ai mis dix minutes à les apprivoiser, espèce de brute! -
(Прекрати! Я потратила десять минут, чтобы их укротить, грубиян!)
Но Сириус лишь глубже вцепился в её волосы, а потом резко притянул её к себе, обхватив руками так крепко, что у неё на мгновение перехватило дыхание. Это был не его обычный, небрежный братский тычок, а настоящие, сильные объятия. Она почувствовала запах его кожи - сонный, тёплый, знакомый - и ткань его старой футболки под щекой.
- Écris-moi, hein? - пробормотал он ей в волосы, и его голос прозвучал приглушённо и серьёзно. - Ou je viens te chercher. -
(Пиши мне, а? Или я приеду за тобой.)
- Tu me manqueras aussi, idiot, - сдавленно выдохнула она, на секунду забыв о испорченной причёске и тону в этом внезапном, неожиданном проявлении чувств.
(Я тоже буду скучать, идиот.)
Он наконец отпустил её, отступил на шаг и уставился на неё своим пронзительным взглядом, будто пытаясь запомнить. Потом его губы дрогнули в знакомой, немного кривой ухмылке.
- Bon. Allez, casse-toi. Avant que je change d'avis et que je te garde. -
(Ладно. Давай, проваливай. Пока я не передумал и не оставил тебя.)
Эшли покачала головой, поправляя смятые волосы, но улыбка пробилась сквозь её попытки сохранить суровость. Она взяла свою сумку и гитару.
- До свидания, Сириус. Юфимия. -
- Пока, солнышко! - крикнула ей вслед Юфимия, всё так же сияя. - Передавай привет Имоджин! -
Эшли вышла за дверь, и утренний прохладный воздух обжёг её лицо. Она шла по дорожке к калитке, не оглядываясь, но чувствовала на спине их взгляды - тёплый, материнский взгляд Юфимии и колючий, полный скрытой нежности взгляд брата. И где-то глубоко внутри, под слоями колючек и упрямства, что-то маленькое и тёплое шевельнулось, напоминая, что у неё теперь есть не один, а целых два дома. И оба они, чёрт возьми, были полны сумасшедших, надоедливых и совершенно незаменимых людей.
***
Дорога обратно в Девон пролетела в размышлениях. Пейзаж за окном поезда сменялся, а в голове у Эшли прокручивались моменты последних дней. Сириус, взъерошивающий её волосы. Рев мотоцикла. Тихий разговор с Римусом в библиотеке. Смех Марлин. Всё это было таким ярким, таким живым после вечного полумрака Гриммо-плэйс.
Когда поезд подъезжал к её станции, она увидела знакомую фигуру на перроне. Имоджин, закутанная в лёгкий платок, махала ей рукой. Рядом с ней, на скамейке, сидела та самая лохматая сова Барнаби, явно недовольная ранним подъёмом.
Выходя из вагона, Эшли почувствовала, как её охватывает странное чувство - не просто возвращение домой, а возвращение в другое, не менее важное пристанище. Воздух здесь пах по-другому - больше моря, меньше зелени.
- Ну, вот и наша блудная дочь вернулась! - Имоджин обняла её, не обращая внимания на гитару и сумку. - И, я смотрю, не без приключений. Волосы... выглядят так, будто через них проехался небольшой ураган. -
- Так и есть, - усмехнулась Эшли, поправляя непослушную прядь. - Сириусовый ураган. -
- Ничего, ничего, - Имоджин взяла её под руку и повела по знакомой дорожке к дому. - Сейчас чайку завару, ты мне всё расскажешь. А Барнаби тут с письмом для тебя прискакал, пока тебя не было. От какого-то Р.Л., - она многозначительно подняла бровь.
Эшли почувствовала, как сердце сделало маленький кувырок в груди. Она взяла у Имоджин аккуратный конверт и сунула его в карман, стараясь выглядеть равнодушной.
- Спасибо, - буркнула она.
- Не за что, - Имоджин улыбнулась, и в её глазах читалось понимание. - Ну что, как там твои гриффиндорские дикари? Не разнесли ли они половину Уэльса за время твоего визита? -
Эшли рассмеялась, и этот смех был лёгким и свободным. Она шла по дороге домой, чувствуя запах дыма из трубы их дома и солёный бриз с моря, и думала, что, возможно, быть собой - это не так уж и сложно. Особенно когда тебя ждут в двух местах сразу. И оба эти места, несмотря на всю их разность, были по-своему идеальны.
***
Чай с имбирём и мёдом, который Имоджин поставила перед ней на кухонный стол, парил ароматным облаком. Эшли сидела, согревая озябшие пальцы о кружку, и смотрела на конверт, лежащий рядом. Аккуратный почерк, выводивший её имя, казалось, подмигивал ей из глубины пергамента.
Имоджин, понимающе хмыкнув, сделала вид, что полностью поглощена мытьем кружки, давая ей пространство. Эшли, наконец, сломавшись, вскрыла конверт.
«Эшли,
Надеюсь, ты благополучно добралась до Девона и тебя не съели по дороге какие-нибудь хищные овцы. Шучу. В Девоне, насколько я знаю, водятся только очень сердитые бараны.
Я пишу тебе, потому что хотел сказать, что ты могла бы уехать и попозже. Чтобы все могли с тобой попрощаться как следует. Я... э-э... не спал и всё слышал. Но выйти не решился. Показалось, что момент слишком... личный. Для тебя и Сириуса.
Вы с ним смешно ругаетесь на французском. Ничего не понятно, но звучит очень драматично и весело. Особенно когда ты пытаешься пригрозить ему расправой за свою причёску. Кажется, я выучил пару новых слов, значение которых, надеюсь, никогда не понадобится узнавать.
Джеймс, когда проснулся и узнал, что ты уехала, устроил небольшую трагедию. Утверждал, что ты лишила его возможности устроить грандиозные проводы с фейерверком (которые, несомненно, закончились бы взрывом гаража). Лили сказала, что это к лучшему. С ней сложно не согласиться.
Надеюсь, у тебя всё хорошо. И что ты не слишком злишься на Сириуса за испорченную причёску. Хотя, зная тебя, ты уже придумала, как ему отомстить.
С наилучшими пожеланиями,
Р.Л.
P.S. Если захочешь ответить, Барнаби, кажется, уже считает этот маршрут своим вторым домом. Он даже начал ворчать на местных сов, что, по его мнению, обозначает принятие.»
Эшли перечитала письмо дважды, и по её лицу расползлась широкая, глупая улыбка, которую она не могла сдержать. Она представила себе Римуса, прислушивающегося к их с Сириусом перепалке в предрассветной тишине, и её щёки покраснели от смеси смущения и забавы.
- Ну что, хорошие новости? - спросила Имоджин, не поворачиваясь от раковины, но Эшли видела её улыбку в отражении окна.
- Можно и так сказать, - ответила Эшли, аккуратно складывая письмо и убирая его в карман. Оно было тёплым на ощупь, как будто впитало в себя часть того утреннего уюта. - Просто... друг. Сообщает, что все живы и не взорвались в моё отсутствие. -
- О, это всегда хорошие новости, - с лёгкой иронией произнесла Имоджин. - Особенно когда речь идёт о той компании. -
Эшли допила чай, чувствуя, как тепло разливается по всему телу. Мысль о том, что Римус не просто заметил её уход, а ещё и нашёл нужным написать об этом вот так - с лёгкой самоиронией и такой характерной для него деликатностью, - заставляла что-то ёкать внутри. Он не стал лезть в душу, не стал задавать лишних вопросов. Он просто был рядом. Даже на расстоянии.
Она посмотрела в окно на просыпающийся Девон. После шумного Уэльса здесь было тихо и спокойно. И в этой тишине не было одиночества. Было ощущение дома. А где-то далеко, в другом доме, её ждали. Идиот-брат, который портил ей причёски, его не менее идиотские друзья и один тихий мальчик с умными глазами, который слушал французские перепалки, ничего в них не понимая, но находя их забавными.
- Ладно, - сказала Эшли, вставая из-за стола. - Кажется, мне нужно написать ответ. А то этот пернатый деспот, - она кивнула на Барнаби, который с важным видом устроился на спинке стула, - начнёт предъявлять претензии. -
Имоджин засмеялась, и Эшли пошла к себе в комнату, чтобы достать перо и пергамент. У неё вдруг появилось что сказать. И, что удивительнее всего, ей захотелось это сказать.
_______________________________________________
Вот и глава с летней атмосферой,мотоциклами и лёгкостью.
Надеюсь,вам было так же приятно читать, как мне - писать. 🩵