30. Запах дыма и признаний.
Музыкальное сопровождение к главе:
- The Rolling Stones - Paint It Black
- Arctic Monkeys - I Bet You Look Good On The Dancefloor
- The Kinks - You Really Got Me
_______________________________________________
Поездка на поезде до Уэльса оказалась на удивление спокойной. Эшли устроилась у окна, глядя на мелькающие за стеклом зелёные поля и овец, похожих на разбросанные клочки ваты. Короткие волосы не лезли в глаза, не мешали, и это ощущение свободы снова и снова вызывало у неё глупую улыбку. Она несколько раз ловила на себе восхищённые взгляды маггловских парней своего возраста и, к собственному удивлению, не испытывала ничего, кроме лёгкого раздражения. Её мысли были далеко - в том тёплом, хаотичном доме, куда она ехала.
Когда таксист-маггл высадил её у ворот поместья Поттеров, уже спускались вечерние сумерки. Воздух здесь пахнет иначе, чем в Девоне - больше дыма, меньше моря. Она расплатилась, взяла свою небольшую сумку и, отворив калитку, направилась по длинной, извилистой дорожке к дому.
Её встретил не свет из окон и не голоса, а дразнящий запах жареного на углях мяса и дым костра, который витал над лужайкой за домом. Музыка - какой-то громкий, ритмичный маггловский рок, который обожал Сириус - неслась оттуда же. Эшли замедлила шаг, крадучись, как охотник. Ей внезапно захотелось устроить небольшой спектакль.
Она обошла дом сбоку, прижимаясь к тени огромного дуба. Картина, открывшаяся ей, была настолько идеальной, что казалась постановочной. На лужайке, вокруг костра, сидели все. Джеймс Поттер, красный от жары и усердия, с важным видом переворачивал какие-то подозрительные сосиски на решётке. Римус Люпин сидел на поваленном бревне, уставившись в огонь с тихой, задумчивой улыбкой, а Питер Петигрю внимательно слушал, как Марлин МакКиннон, размахивая бутылкой сливочного пива, что-то громко и эмоционально рассказывала, явно подражая Снейпу. Сириус полулежал на пледе, раскинувшись с королевской небрежностью, его чёрные волосы сливались с наступающей темнотой, и он что-то дразняще кричал Джеймсу про его «кулинарный талант, сравнимый разве что с талантом тролля к балету».
Их всеобщее веселье было таким громким и самодостаточным, что её приближение действительно прошло незамеченным. Почти.
Лили Эванс, сидевшая чуть поодаль с книгой на коленях (как она умудрялась читать при таком свете?), первая подняла голову. Её зелёные глаза встретились с взглядом Эшли, и она тут же улыбнулась, собираясь что-то сказать. Но Эшли быстрым, отточенным жестом поднесла палец к губам: «Тш-ш-ш». Лили поняла мгновенно, её глаза блеснули озорным огоньком, и она с преувеличенной невинностью снова уткнулась в книгу, делая вид, что ничего не произошло.
Вот он, момент истины. Эшли, пригнувшись, по-кошачьи бесшумно проскользнула по краю лужайки. Сердце её билось чаще не от волнения, а от азарта. Сириус лежал к ней спиной, его внимание было приковано к Джеймсу и его сосискам.
Она сделала последний рывок.
- А-а-а! - Сириус взвыл, когда она с разбегу врезалась в него сзади, обхватив его шею руками и чуть не сбив с ног. - Bordel de merde! Putain! C'est quoi ce bordel?! - заорал он на своём беглом французском, пытаясь вырваться из её железной хватки.
Эшли лишь сильнее вцепилась в него, беззвучно смеясь ему в спину, пока он тщетно пытался дотянуться до неё, ругаясь как сапожник.
- Espése de salope! Tu vas mourir! Je vais te décapiter! - Он брыкался, как пойманная рыба, но она держала его мёртвой хваткой.
Музыка резко оборвалась. Все застыли, наблюдая за этой сценой с открытыми ртами. Джеймс уронил щипцы для углей в костёр, вызвав сноп искр.
- Чёрт возьми, Блэк, это же твоя сестра! - первым опомнился Римус, но в его голосе слышались смешки.
Сириус наконец сумел развернуться и оттолкнуть её. Его лицо было искажено гримасой ярости и шока.
- Эшли?! Ты, психопатка конченная! Я чуть не обосрался! Я тебе сейчас устрою... -
Его голос замер на полуслове. Его взгляд, скользнув по её лицу, наконец-то зацепился за её голову. Его брови поползли к волосам. Он смотрел на её короткие, рваные волосы с таким недоумением, будто увидел, как Хагрид в балетной пачке танцует лебединое озеро.
- Твои... - он начал и запнулся. - Твои волосы... они... куда?.. -
Джеймс, подойдя ближе, свистнул.
- Вау, Блэк! Ты... это... вау! Ты похожа на того ёжика, которого мы нашли в лесу в прошлом году! Только злее! -
Марлин фыркнула, от души хохоча:
- Да заткнись ты, Поттер! Она выглядит бодро! Настоящая бунтарка! Наконец-то избавилась от этого слизеринского хвоста! -
Римус не сказал ни слова, но его взгляд, тёплый и одобрительный, говорил сам за себя. Он просто смотрел на неё, и уголки его губ дрогнули в лёгкой, понимающей улыбке.
Сириус, наконец пришедший в себя, медленно обошёл её вокруг, изучая новую причёску с видом строгого критика.
- Ну что ж... - протянул он, и в его глазах зажёгся знакомый озорной огонёк. - Наконец-то. Наконец-то ты начинаешь меняться в лучшую сторону. Похоже, лето в Девоне пошло тебе на пользу. Хотя, - он снова скривился, потирая шею, - следующий раз, когда захочешь так поздороваться, предупреждай. А то я чуть не отправил тебя к праотцам защитным заклинанием. -
- Попробуй, - парировала Эшли, наконец отпуская его и с наслаждением выпрямляясь. - Посмотрим, кто кого. -
- О, боги, она стала ещё опаснее! - завопила Марлин, хлопая в ладоши. - Мне нравится! Давайте её быстрее, пока она не передумала! Есть сосиски, хлеб, сливочное пиво... Эшли, ты же пьёшь? -
- Иногда, - с лёгкой ухмылкой ответила Эшли.
- Тогда присаживайся! - Джеймс, наконец-то вспомнив про свою роль гостеприимного хозяина, усадил её на свободное место на пледе рядом с Римусом. - Рассказывай, как ты доехала? Имоджин не против была отпустить? И что это ты со своими волосами сделала? Выглядишь... э-э-э... остро. -
Эшли, принимая из рук Лили стакан с какой-то прохладительной гадостью, почувствовала, как по телу разливается тёплое, знакомое чувство принадлежности. Это был не Девон с его тихим уютом, и уж точно не Гриммо-плэйс. Это был хаос. Шумный, пахнущий дымом и глупостью, но её хаос.
- Доехала нормально, - начала она, отпивая глоток. - Имоджин сказала, что если я вернусь без единой царапины, она мне не поверит. А волосы... - она провела рукой по коротким прядям, - ...просто надоели. -
- Выбор достойный уважения, - с другой стороны к ней подсела Марлин, протягивая бутылку. - Держи, с огоньком. Лучше, чем эта детская шипучка. -
Эшли взяла бутылку и, встретившись взглядом с Сириусом, который смотрел на неё с той самой старшей братской гордостью, смешанной с лёгким беспокойством, сделала большой глоток. Напиток обжег горло, но это было той самой нужной остротой, которой не хватало вечеру.
- Ну что, - Сириус ухмыльнулся, поднимая свою бутылку. - Давайте выпьем за нашу колючку. Которая, кажется, наконец-то обрела свои настоящие шипы. -
- За Эшли! - подхватил Джеймс.
Эшли сидела среди них, слушая их смех и дурацкие тосты, и думала, что, возможно, Сириус был прав. Она менялась. И, чёрт возьми, это изменение чувствовалось как нечто абсолютно естественное. Как будто она наконец-то начала снимать с себя тесный, неудобный костюм, который заставляли носить с самого детства. А под ним оказалась она. Настоящая. С короткими волосами, с мозолями на пальцах от гитары и с готовностью ввязаться в любую, самую дурацкую авантюру.
И глядя на огонь костра, в котором плясали отсветы бутылочного стекла и смеющихся глаз её друзей, она поняла, что это только начало. Настоящее начало.
Вечер тянулся лениво и сладко, как растянутая карамель. Костер догорал, превращаясь в груду багровых углей, которые изредка потрескивали, выстреливая в темноту искрами. Воздух пропитался запахом дыма, жареного мяса и сладковатым дымком от сигарет, которые Римус и Сириус время от времени закуривали. Эшли, развалившись на пледе, чувствовала приятную тяжесть в желудке и лёгкое головокружение от сливочного пива. Она наблюдала за всеми, за этим странным, но таким родным микрокосмосом.
Именно тогда она заметила, как Марлин, до этого громко хохотавшая над очередной историей Джеймса, бесшумно пододвинулась поближе к Сириусу. Не с вызовом, не с кокетливой игрой, а с какой-то естественной, почти небрежной уверенностью. И Сириус... Сириус не отреагировал ни шуткой, ни поднятой бровью. Он просто обнял её за талию, притянул чуть ближе и опустил голову ей на плечо. Его глаза были закрыты, но на губах играла лёгкая, почти незаметная улыбка. Он не замирал, не уходил в себя; он продолжал участвовать в общем разговоре, вставляя какие-то свои едкие комментарии, но его поза, это расслабленное доверие, с которым он прильнул к Марлин, говорило о чём-то большем, чем просто дружба.
Эшли смотрела на них, чувствуя странный ком в горле. Не ревность, нет. Скорее... любопытство, смешанное с лёгким удивлением. Она видела Сириуса влюблённым много раз - это всегда было громко, театрально, с размахом. Это же было тихо. По-домашнему. Она поймала взгляд Марлин, и та, словно почувствовав её внимание, подмигнула ей, не переставая при этом гладить рукой волосы Сириуса. Эшли в ответ лишь едва заметно кивнула, решив про себя: «Спрошу потом».
Когда огонь окончательно погас, а на небе зажглись первые, самые яркие звёзды, компания начала расходиться. Джеймс с грохотом тащил в дом остатки утвари, Римус и Лили о чём-то тихо спорили, убирая посуду, а Марлин, поцеловав Сириуса в щёку и бросив на прощание «Спокойной ночи, псина», ушла в дом.
Сириус постоял секунду, глядя на тлеющие угли, потом повернулся к Эшли, всё ещё сидевшей на пледе.
- Пойдём, колючка, - сказал он просто, протягивая ей руку.
Она взяла его ладонь, и он, не отпуская, повёл её через тёмный сад обратно к дому. Они молча поднялись по лестнице на второй этаж и свернули в знакомый коридор. Сириус толкнул дверь в комнату, которую родители Джеймса выделили ему на постоянной основе. Комната была такой же, как и он сам - хаотичной, но с намёком на стиль. Гитара в углу, стопка пластинок у стенки, постеры с маггловскими мотоциклами на стенах и горы разбросанной одежды, которая, впрочем, выглядела дорогой.
- Садись, - кивнул он на кровать, сам подходя к комоду и начиная рыться в ящиках. Он нашёл чёрную резинку для волос и повернулся к ней. - Поможешь? Завязать. Мешают. -
Эшли села на край кровати, и Сириус, не говоря ни слова, устроился на полу прямо между её коленями, прислонившись спиной к кровати. Он откинул голову назад, и его чёрные, чуть вьющиеся волосы рассыпались по её коленям. Она взяла резинку и провела пальцами по его волосам, собирая их в хвост. Они были густыми и мягкими, пахли дымом и его собственным, ни на что не похожим запахом - дорогим мылом, табаком и просто Сириусом.
Она расчёсывала его волосы пальцами, медленно, почти механически, чувствуя, как подушечками пальцев проступает форма его черепа. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь их дыханием и отдалёнными голосами из сада.
- Ну и? - не выдержала она первой, её голос прозвучал громче, чем она хотела. - Вы с Марлин что... это надолго? -
Сириус не сразу ответил. Он закрыл глаза, позволяя ей возиться с его волосами.
- Признался ей в тот же день, как она приехала, - наконец сказал он, и в его голосе не было ни капли привычной бравады. - Просто подошёл и сказал. Без шуток, без дурацких фокусов. Сказал, что если она сейчас не поцелует меня, я, наверное, просто взорвусь. - Он тихо хмыкнул. - Она сказала: «Ну что ж, нельзя же допустить, чтобы такой красавец разлетелся на куски». И... да. С тех пор встречаемся. -
Эшли завязывала резинку, затягивая её покрепче. Она впервые видела брата таким... довольным. Не самодовольным, не победителем, завоевавшим трофей, а именно довольным. Спокойным. Как будто нашёл то, что так долго искал, даже если сам не осознавал этого.
- Рада за тебя, - тихо сказала она, закончив с хвостом. Её руки всё ещё лежали на его плечах.
- Спасибо, - он повернул голову, чтобы посмотреть на неё. Его серые глаза в полумраке комнаты казались почти чёрными. - А теперь твой ход. Волосы. Это что, новый слизеринский тренд? Или просто наконец решила, что выглядеть как моя младшая версия - самая лучшая идея? -
Эшли вздохнула, откинувшись назад и упираясь руками в матрас. Она смотрела в потолок, собираясь с мыслями.
- Мне нужно было это сделать, - начала она, подбирая слова. - Это было... как перерождение. Как будто я срезала с себя не просто волосы. А всю ту... усталость. Всю эту злость, которая копилась годами. Всю обиду. Весь этот негатив, что сидел во мне, как заноза. - Она провела рукой по своим коротким прядям. - Они были как символ всего этого. Длинные, тяжёлые, вечно путающиеся... как мои мысли. А теперь... - она встряхнула головой, и короткие волосы послушно взметнулись и упали на место, - ...теперь голова легкая. Буквально. И в переносном смысле тоже. -
Сириус слушал её, не перебивая. Его взгляд был серьёзным, без намёка на насмешку.
- Понимаю, - наконец сказал он. - Иногда нужно просто взять и отрезать. В прямом и переносном смысле. Особенно от нашей... - он запнулся, не желая произносить слово «семья», - ...от нашего прошлого. -
- Именно, - кивнула Эшли. Она посмотрела на него и вдруг улыбнулась. - А ты не боишься? Что мать, когда узнает... а она узнает... у неё случится апоплексический удар прямо в своём позолоченном кресле? -
Сириус рассмеялся, низко и искренне.
- О, я на это только и надеюсь. Представляю лицо этой старой гарпии! Её идеальная дочь, чистокровная принцесса Блэк, с волосами как у маггловской панк-певицы! - Он снова засмеялся, а потом его смех стих. Он положил свою руку поверх её. - Ты сделала правильно, Эш. Ты всегда делаешь правильно, даже когда ошибаешься. Потому что это твой выбор. -
Они сидели так ещё несколько минут в тишине. Эшли чувствовала, как странное напряжение, которое она таскала в себе всё лето, наконец-то начало отпускать. Возможно, дело было в разговоре, а возможно, в том, что она наконец-то высказала кому-то то, что долго носил в себе. Кому-то, кто поймёт.
- Ладно, - Сириус наконец поднялся, его кости затрещали. - Полагаю, тебе тоже нужно где-то спать. Сохатый, наверное, уже приготовил для тебя комнату с видом на помойку, как настоящему слизеринцу. -
- Главное, чтобы не в одной комнате с тобой, - фыркнула Эшли, вставая. - А то я ещё не готова слушать твоё храпение. -
- Я не храплю! - возмутился Сириус, следуя за ней к двери. - Это Джеймс храпит, как умирающий гиппогриф! -
- Ага, конечно, - она обернулась на пороге. - Спокойной ночи, Сири. -
- Спокойной ночи, колючка, - он улыбнулся ей, и в его улыбке было столько тёплой, братской нежности, что у Эшли снова сжалось сердце.
Она вышла в коридор и прикрыла за собой дверь. Оставшись одна в полумраке, она снова провела рукой по своим коротким волосам. Они были её заявлением. Её границей. Её первым по-настоящему своим решением, которое не было продиктовано ни гневом, ни страхом, ни необходимостью выжить. Оно было продиктовано только её желанием быть легче. Свободнее.
***
Солнечный луч, упёршийся прямо в лицо, оказался почти таким же эффективным будильником, как и крики матери в Гриммо-плэйс. Эшли заворчала, пытаясь зарыться лицом в подушку, но тут же получила по голове чем-то мягким.
- Подъём, слизеринская соня! Вставай, пока солнце не сожгло все лесные дары! -
Эшли приоткрыла один глаз. Над ней стояла Марлин МакКиннон, вся сияющая утренней энергией, в простых потертых джинсах и зелёной футболке с каким-то непонятным маггловским принтом. В руках она держала свёрнутую в трубочку газету, видимо, только что исполнявшую роль будильника.
- Какие ещё дары? - прохрипела Эшли, с трудом отлепляя голову от подушки.
- Ягоды, глупышка! - Марлин с энтузиазмом потрясла двумя плетёными корзинками. - Черника, земляника... В лесу полно! Юфимия сказала, что если мы насобираем, она сварит нам своё знаменитое варенье. А её варенье, я тебе скажу, дорогого стоит. Так что вставай, одевайся во что-то попроще, и пошли! -
Дверь захлопнулась, оставив Эшли в одиночестве с солнечным лучом и навязчивой мыслью о ягодах. Она с неохотой поднялась с кровати. Её стиль, если это можно было так назвать, всегда был вынужденным компромиссом между чопорной элегантностью, навязанной матерью, и её собственным стремлением к простоте и удобству. В Хогвартсе это выливалось в безупречно отутюженную форму, которую она, однако, всегда умудрялась носить с некоторой небрежностью - расстёгнутый воротник, слегка сдвинутый галстук. Вне школы она предпочитала тёмные, качественные вещи простого кроя, лишённые вычурности. Ей нравилось ощущение хорошей ткани на коже, но ненавидела любые излишества.
Покопавшись в сумке, она натянула на себя первые попавшиеся вещи - простые чёрные шорты, которые она когда-то стащила у Сириуса (они сидели на ней чуть свободно, подчёркивая худобу), и серую хлопковую майку. Никаких украшений, кроме маленьких серебряных серьг-гвоздиков, подаренных когда-то Регулусом. Она провела рукой по коротким волосам, с удовлетворением отметив, что их не нужно укладывать - они сами легли как надо, слегка взъерошенные после сна. Быстро умывшись, она наскоро почистила зубы и босиком, держа в руках кроссовки, спустилась вниз.
В большой, солнечной кухне царило утро. Пахло кофе, свежеиспечёнными круассанами и чем-то ванильным. За столом уже сидели Джеймс и Римус, что-то оживлённо обсуждая. Сириуса, видимо, ещё не было.
Именно в этот момент из кладовой с большой глиняной миской в руках вышла Юфимия Поттер. Увидев Эшли, её лицо тут же озарилось тёплой, лучезарной улыбкой, от которой становилось светло даже в самый пасмурный день.
- Эшли, дорогая! - воскликнула она, ставя миску на стол и раскрывая объятия. - Наконец-то! Я так рада тебя видеть! Подойди же, дай на тебя посмотреть! -
Эшли, застигнутая врасплох такой искренней и бурной реакцией, неловко подошла. Юфимия обняла её крепко, по-матерински, не обращая внимания на её утренний вид и взъерошенные волосы.
- Посмотрите на неё! - обратилась миссис Поттер к сыну и Римусу. - Совсем взрослая стала! И волосы! О, это так смело и современно! Тебе безумно идёт, милая! -
Эшли почувствовала, как по её щекам разливается предательский румянец. Она не была привыкла к таким открытым и бесхитростным комплиментам.
- Спасибо, миссис Поттер, - пробормотала она, чувствуя себя неловко.
- Юфимия, дорогая, зови меня Юфимия, - поправила её женщина, отпуская её и держа за плечи на расстоянии вытянутой руки, чтобы лучше разглядеть. - Мы же почти родственники, - она многозначительно подмигнула, и Эшли поняла, что она намекает на Сириуса. - Садись-садись, завтракать будешь? Кофе? Сок? Круассан? Я их сама испекла! -
- Я, кажется, пойду с Марлин, - с трудом выговорила Эшли, оглушённая заботой. - За ягодами. -
- Ах, вот как! - глаза Юфимии засияли ещё ярче. - Ну тогда берите корзинки побольше! И скажите этой сорванце, чтобы не утащила тебя в самые дебри, у неё на это привычка! - Она снова обняла Эшли, быстренько и по-дружески. - И не вздумай стесняться здесь, поняла? Этот дом теперь частично и твой. Бери всё, что хочешь, веди себя как дома. -
Эшли кивнула, всё ещё не в силах вымолвить ни слова. Контраст между ледяной вежливостью Вальбурги и этим солнечным, душевным гостеприимством был настолько разительным, что у неё слегка закружилась голова. Она чувствовала себя как заблудившийся путник, которого внезапно впустили в тёплый, светлый дом и накормили досыта.
- Спасибо, - снова выдохнула она, на этот раз чуть увереннее. - Юфимия. -
Та удовлетворённо кивнула и снова засуетилась у плиты. Эшли, поймав понимающий взгляд Римуса, который смотрел на неё с лёгкой улыбкой, поспешно надела кроссовки и выскользнула за дверь, навстречу Марлин и обещанному лесу. В голове у неё стучало: «Частично и твой». Эти слова звучали одновременно пугающе и невероятно притягательно.
***
Лес за домом Поттеров был не таким мрачным и запретным, как тот, что окружал Хогвартс. Он был светлым, лиственным, и солнечные лучи пробивались сквозь густую листву, рисуя на земле золотистые пятна. Воздух пах влажной землёй, хвоей и спелыми ягодами. Эшли шла за Марлин, которая двигалась с уверенностью заправского следопыта, и старалась не отставать.
Первые пятнадцать минут прошли в молчании, нарушаемом лишь хрустом веток под ногами и щебетом птиц. Эшли сконцентрировалась на поиске тёмно-синих пятен черники в зарослях у корней деревьев. Действие было медитативным, почти успокаивающим.
- Ну что, - наконец нарушила тишину Марлин, не оборачиваясь. - Допытывалась вчера у братца? -
Эшли, застигнутая врасплох, чуть не выронила горсть ягод.
- В смысле? -
- Ну, про нас, - Марлин обернулась, и на её лице играла хитрая ухмылка. - Видела же, как ты на нас пялилась у костра. Как сова на мышь. -
- Я не пялилась, - буркнула Эшли, снова утыкаясь в куст. - Просто заметила. -
- Ага, конечно, - Марлин фыркнула и присела на корточки рядом, начиная срывать ягоды с ловкостью белки. - Так что, он тебе всё рассказал? Как он, бедный, страдал от неразделённой любви? -
- В общих чертах, - осторожно сказала Эшли. - Сказал, что признался, когда ты приехала. -
- Угу, - Марлин бросила горсть ягод в корзинку. - Этот идиот. Я думала, я век буду ждать, пока он осмелится. Вечно он строил из себя крутого парня, подкатывал с дурацкими шуточками, а как дело доходило до чего-то настоящего - сразу в кусты. А потом, в тот день, подходит ко мне после полётов с Поттером. Весь взъерошенный, потный, пахнет травой и ветром. И говорит таким вот... срывающимся голосом: «МакКиннон, я, кажется, или сейчас тебя поцелую, или взорвусь. Выбирай». - Она засмеялась, и смех её был звонким и беззаботным. - Я, конечно, сказала, что взрываться в беседке - не лучшая идея. Испортят пол. -
Эшли не смогла сдержать улыбки. Это было так похоже на Сириуса - превратить даже признание в любви в драму с потенциальным взрывом.
- Он... с тобой другой, - невольно вырвалось у неё.
Марлин посмотрела на неё, и её взгляд смягчился.
- Да? А какой он обычно? -
- Громкий, - сразу ответила Эшли. - Всегда в центре внимания. Как фейерверк - ослепительный, но быстро гаснет. А с тобой... он вроде тот же, но будто тише. Спокойнее. -
- Может, он просто наконец-то выдохнул, - пожала плечами Марлин. - Перестал пытаться быть тем, кем его хотели видеть. Со мной ему не нужно притворяться ходячей катастрофой. Он и так ею является, я это знаю и принимаю. -
Разговор как-то сам собой перетек на другие темы. Они болтали о дурацких школьных правилах, о том, как Снейп на прошлой неделе умудрился сварить зелье, которое на весь день окрасило ему язык в синий цвет, о новых мантиях, которые заказал Слизнорт («Он похож на разжиревшего павлина, честное слово!»). Эшли, к своему удивлению, ловила себя на том, что смеётся всё чаще и свободнее. С Марлин было легко. Она не требовала подстраиваться, не ждала колючих слизеринских колкостей. Она принимала её такой, какая она есть.
В какой-то момент, когда их корзинки уже были наполовину полны, они нашли полянку с дикой земляникой. Ягоды были мелкими, но невероятно ароматными. Они присели на солнечном пятне, и Марлин, откинув голову назад, чтобы поймать лицом солнечный луч, вдруг сказала совсем другим, более тихим тоном:
- У меня был старший брат. Майлз. -
Эшли замерла с ягодой у губ. Она ничего не знала о семье Марлин.
- Он был когтевранцем, - продолжила Марлин, глядя в небо. - Очень умный. Спокойный. Совсем не похож на меня. Его убили Пожиратели, когда мне было семь. -
Воздух словно сгустился. Эшли не знала, что сказать. «Мне жаль» звучало бы пусто и фальшиво.
- Я почти не помню его, - голос Марлин был ровным, но в нём слышалась давняя, затянувшаяся боль. - Только отрывочные моменты. Как он читал мне сказки. Как учил меня летать на метле... а я была ужасной, вечно падала. - Она горько усмехнулась. - Иногда я смотрю на вас с Сириусом... как вы дерётесь, как общаетесь, даже как молчите вместе... и мне чертовски завидно. В хорошем смысле, - она быстро посмотрела на Эшли, словно боясь, что её неправильно поймут. - Просто... у тебя их двое. Два старших брата. Даже если один из них - полный придурок, а с другим не всё гладко... но они есть. Они живы. И они где-то там, на твоей стороне. А у меня... - она развела руками. - Никого. -
Эшли смотрела на неё, и впервые за долгое время она почувствовала не свою боль, а чужую. Она думала о Регулусе, запертом в Гриммо-плэйс, о Сириусе, который нашёл свой дом здесь. И она поняла, что её собственная семейная драма, при всей её горечи, была всё же признаком жизни. Признаком того, что семья существует, пусть и в таком искалеченном виде.
- Сириус... - медленно сказала Эшли, подбирая слова. - Настоящий. Он может быть невыносимым, эгоистичным идиотом, но если что... он придёт. Всегда. Даже если придётся ломать двери. -
- Я знаю, - Марлин улыбнулась, и в её глазах снова появился свет. - Именно поэтому я и влюбилась в этого болвана. Потому что под всей этой шелухой и бравадой он... настоящий. И он предан тем, кого любит, до самого конца. -
Она встала, отряхивая с шорт травинки.
- Ладно, хватит раскисать. Солнце уже высоко, а у нас ещё полкорзинки не собрано. Эффи своё варенье просто так не отдаст! -
Эшли поднялась следом. Что-то между ними сдвинулось. Это уже не было просто знакомством «сестра моего парня». Это стало чем-то большим. Чем-то вроде... дружбы. Словно они нашли общую частоту, на которой могли говорить не только о парнях и школе, но и о чём-то более важном и болезненном.
Они шли обратно к дому, и разговор снова стал лёгким и беззаботным. Но теперь между ними витало невысказанное понимание. Понимание того, что у каждой из них есть свои шрамы, свои потери. И, возможно, именно это понимание делало их новую, зарождающуюся дружбу такой прочной. Они не должны были притворяться идеальными. Они могли быть собой - со всеми своими тёмными углами, болью и той странной, колючей нежностью, которую они только учились проявлять.
_______________________________________________
Глава про лето, дружбу и лёгкость. Мне очень хотелось показать, как Эшли начинает по-настоящему расслабляться и чувствовать себя своей в этом хаотичном, но тёплом мире. ^^