17. Горячая ярость и холодное знание.
Музыкальное сопровождение к главе:
- Taylor Swift - Would've, Could've, Should've
- London Grammar - Lord It's a Feeling
- Paramore - You First
- Mitski - My Love Mine All Mine
_______________________________________________
Сентябрь набирал силу, срывая с клёнов у входа в замок первые багряные листья и задувая в коридоры ледяные сквозняки. Эшли, закутанная в тёплую мантию, пробиралась сквозь толпу студентов, спеша на зельеварение. В воздухе витала знакомая смесь запахов: влажной шерсти мантий, жареной колбасы с скорлупы, который кто-то просыпал.
- Merde, - пробормотала она, спотыкаясь о чей-то брошенный ранец. Её собственная сумка отяжелела от книг, и мысль о предстоящих двух часах в душном подземелье со Слизнортом и Снейпом не вызывала энтузиазма.
- Эшли! Постой! -
Она обернулась, уже готовясь отшить Элвина Кигона, но это была Розетта. Та догнала её, запыхавшись, её карие глаза блестели азартом охотницы, выследившей добычу.
- Ты не представляешь, что только что видела! - выпалила она, хватая Эшли за локоть. - Барти Крауч-младший! Он в библиотеке! И он... он разговаривал с пуффендуйкой! С какой-то рыжей! И не просто разговаривал, а улыбался! Я думала, у него лицо из камня высечено! -
Эшли вздохнула, пытаясь высвободить руку.
- Роззи, миру конец. Крауч улыбнулся. Вызывай авроров. -
- Да не в этом дело! - Розетта снизила голос до драматического шёпота. - А что, если он тайно сочувствует всяким... неродовым? Это же скандал! Его отец с ума сойдёт! -
- Его отец, - холодно заметила Эшли, продолжая двигаться к лестнице, ведущей в подземелья, - вероятно, сам не помнит, как улыбаться. Расслабься. Может, он просто спрашивал дорогу. -
- С таким-то лицом? Да он скорее сам заблудится, чем спросит! - не сдавалась Розетта. - Ладно, ладно, вижу, ты не в духе. Зельеварение? Удачи, не отравись. А я пойду, надо Мэри найти, она эту рыжую знает... -
И она умчалась прочь, оставив за собой шлейф возбуждения и легких духов. Эшли покачала головой. Иногда энергия Розетты действовала на нервы хуже, чем ворчание Кричера.
Спуск в кабинет зельеварения был похож на погружение в холодную, сырую пещеру. Воздух густел от пара десятков котлов и резких запахов ингредиентов. Эшли заняла своё привычное место вдали от чужих глаз, рядом с Розеттой, которая, к счастью, уже болтала с кем-то ещё.
Слизнорт, сияющий и потный, возвещал начало урока.
- Сегодня, мои дорогие, мы приступаем к варке Оборотного зелья! О, скольких великих волшебников оно выручало в минуты смуты и необходимости скрыться!.. -
Эшли автоматически доставала ингредиенты, отмеряя точное количество порошка рога единорога. Рутина успокаивала. Здесь всё было логично: бросил А, добавил Б, помешал три раза против часовой стрелки. Никаких непредсказуемых эмоций. Никаких писем от матери.
Её спокойствие длилось недолго. Снейп, работавший за соседним столом, через проход, через какое-то время начал издавать раздражающие звуки - то громко вздыхал, то ворчал себе под нос, когда его зелье приобретало не тот оттенок. Эшли чувствовала, как по спине ползёт знакомое тепло. Она стиснула зубы, сосредоточившись на своём котле, где жидкость медленно переливалась всеми цветами радуги, как и положено.
- Блэк, - сиплый голос Снейпа прозвучал прямо у неё над ухом. Он подошёл так близко, что она почувствовала запах дешёвого шампуня. - У тебя опять перебор с пиявчиным соком. Читать инструкцию не научилась? Или твоё чванство мешает видеть очевидное? -
Она не подняла головы, продолжая помешивать.
- Северус, если ты настолько озабочен качеством моего зелья, может, стоит записаться в ассистенты к Слизнорту? - её голос прозвучал ровно, но с лёгкой ядовитой ноткой. - Я уверена, он будет рад помощи. Особенно от такого... прилежного ученика. -
Розетта подавила хихиканье. Снейп побагровел.
- Твои шуточки столь же убоги, сколь и твоё происхождение, Блэк, - прошипел он. - Не всем дано быть на уровне, даже с фамильными связями. -
Внутри у Эшли что-то кольнуло. «Происхождение». Он всегда бил в больное место. Она резко повернулась к нему, и её глаза сузились.
- А твоё замечательное происхождение, видимо, научило тебя только ползать у ног тех, кто сильнее, и поливать грязью тех, кто не может дать сдачи? Поздравляю, выдающиеся достижения. -
Она видела, как его пальцы вцепились в край стола. Воздух между ними зарядился статикой. Ещё секунда - и она не знала, что сделает. В горле запершило, в висках застучало.
- Мистер Снейп! Мисс Блэк! - раздался встревоженный голос Слизнорта. - Какие-то проблемы? Ваши зелья требуют внимания, а не... светской беседы! -
Снейп, бросив на Эшли взгляд, полный такой лютой ненависти, что, казалось, воздух закипит, отступил к своему котлу. Элли развернулась обратно, глубоко вздохнув. Рука, сжимавшая ложку, дрожала. Чёрт. Чуть не сорвалась. Из-за этого слизня.
Она украдкой посмотрела на своё зелье. Оно стало мутным и приобрело неприятный коричневатый оттенок. Проклятие. Оно всегда реагировало на её гнев, даже если она его не выпускала наружу. Придётся начинать сначала.
После урока, когда все высыпали в коридор, Розетта схватила её под руку.
- Вау, Эш! Ты его почти добила! Я думала, он сейчас взорвётся от злости! -
- Он того стоит, - буркнула Эшли, всё ещё чувствуя подкатывающую тошноту от собственной ярости.
- Но твоё зелье... - Розетта поморщилась. - Слизнорт скривился, как будто укусил лимон. -
- Ничего. Переварю. Лишний раз потренируюсь. -
Она хотела поскорее уйти в библиотеку, зарыться в книги и забыть о существовании Снейпа, но путь ей преградил тот самый Барти Крауч-младший. Он стоял прямо посреди коридора, безупречный и прямой, как штык. Его взгляд упал на Эшли, холодный и оценивающий.
- Блэк, - кивнул он с формальной вежливостью.
- Крауч, - ответила она с той же холодной вежливостью.
Он что-то хотел сказать, но в этот момент из-за угла вынырнула та самая рыжая пуффендуйка, которую видела Розетта. Девушка, увидев Крауча, смущённо улыбнулась и что-то прошептала ему на ухо. Барти кивнул, и его губы на долю секунды дрогнули в чём-то, отдалённо напоминающем улыбку. Затем они вдвоём быстро удалились.
Розетта, наблюдавшая за этой сценой с открытым ртом, толкнула Эшли в бок.
- Видала?! Я же говорила! Тайная любовь! Это же готовый сюжет для «Жёлтого колдуна»! -
- Идиотка, - фыркнула Эшли, но и ей стало любопытно. Барти Крауч, наследник древнего рода, и пуффендуйка? Да, это было бы похлеще истории Розье и Медоуз.
Мысль о том, что даже у таких столпов чистоты крови, как Краучи, есть свои скелеты в шкафу, почему-то согрела её. Может, не всё так безнадёжно в этом мире.
Вечером она наконец-то добралась до библиотеки. Она искала тишины и уединения, но, похоже, сегодня был день, когда все решили заниматься именно здесь. После беглого осмотра она нашла свой привычный уголок занятым группкой гриффиндорских первокурсников, которые что-то азартно списывали друг у друга.
- Parfait, - с иронией подумала она, разворачиваясь. И почти столкнулась с Римусом Люпином. Он стоял, держа в руках стопку книг, и смотрел на неё с лёгкой улыбкой.
- Ищешь место? - тихо спросил он.
- Кажется, сегодня все решили внезапно полюбить знания, - ответила она, раздражённо проводя рукой по волосам.
Римус огляделся.
- Пойдём, - сказал он и повёл её вглубь библиотеки, к самому дальнему стеллажу, заваленному книгами по маггловедению, которые никто никогда не брал. Там, в узком проходе между полками, стоял маленький, пыльный стол и два стула. - Наш секретный штаб. Сириус и Джеймс терпеть не могут магглов, так что сюда никогда не заходят. -
Эшли невольно улыбнулась. Это было идеально. Они устроились за столом, и тишина, наконец, опустилась на неё, нарушаемая лишь шелестом страниц и скрипом его пера. Она достала свои материалы по зельеварению, решив исправить утреннюю неудачу.
Они просидели так почти час, не говоря ни слова. Эшли делала заметки, Римус углубился в какой-то древний фолиант. И это молчание было удивительно комфортным. Ей не нужно было ни о чём думать, ни за чем следить. Можно было просто быть.
Внезапно он нарушил тишину, не поднимая глаз от книги.
- Как зелье? Получилось переварить? -
Эшли вздохнула.
- Нет. Придётся делать заново. Снейп действует на нервы. -
- Он на всех действует, - Римус перелистнул страницу. - Но на тебя - особенно. Вы как два магнита с одинаковыми полюсами. -
- Больше как кошка и собака, - поправила она.
- Ну, это тоже вариант, - он наконец посмотрел на неё. - Ты же не позволишь ему испортить тебе оценку? -
В его глазах читалось не беспокойство, а скорее вызов. Как будто он знал, что она не сдастся.
- Конечно, нет, - твёрдо сказала она. - Я его сама сварю. И будет идеальным. -
Он кивнул, удовлетворённый, и снова уткнулся в книгу. Эшли почувствовала прилив решимости. Чёрт с ним, со Снейпом. Чёрт с ним, с письмом матери. Она сделает это зелье лучше всех.
Когда они выходили из библиотеки, уже смеркалось. В коридорах зажигались факелы, отбрасывая длинные, пляшущие тени.
- Спасибо, - сказала Эшли, когда они дошли до развилки, где их пути расходились. - За стол. -
- Не за что, - он улыбнулся. - Всегда рад помочь коллеге по несчастью. -
Он ушёл в сторону гриффиндорской башни, а Эшли медленно побрела в подземелья. На душе было странно спокойно. Может, Римус был прав? Не стоит всё принимать так близко к сердцу. Иногда можно просто найти тихий уголок и переждать бурю.
Войдя в общую гостиную слизерина, она увидела Регулуса. Он сидел у камина один, уставившись в огонь с таким мрачным видом, что у неё сжалось сердце. Он был бледнее обычного, и под глазами залегли тёмные тени.
- Рег? - тихо позвала она, подходя ближе. - Что случилось? -
Он вздрогнул, словно очнувшись от сна, и посмотрел на неё. В его глазах была тревога.
- Ничего, - буркнул он, но она знала, что он врёт.
- Регулус, - настаивала она, садясь рядом.
Он помолчал, глядя на пламя.
- Я сегодня разговаривал с Эйвери и Малфоем, - наконец выдохнул он. - Они... они говорят, что Тёмный Лорд набирает силу. Что скоро всё изменится. Что те, кто не с ним, будут стёрты в порошок. -
Эшли почувствовала, как по спине пробежал холодок.
- И что? Ты хочешь быть с ним? - спросила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
Он сжал кулаки.
- Они говорят о порядке. О силе. О том, чтобы вернуть нашу магию к её былому величию. Разве это плохо? -
- Это плохо, когда за величием стоит трупляник, Рег! - прошипела она, оглядываясь, чтобы их не услышали. - Ты же знаешь, что они творят! Они убивают! Магов, магглов... всех, кто не похож на них! -
- Может, они и правы! - внезапно вспылил он, и в его глазах вспыхнул знакомый фанатичный огонёк. - Может, слабость - вот что губит наш мир! Надо быть жёстче! Сильнее! -
Они смотрели друг на друга - сестра и брат, разделённые не только столом, но и пропастью во взглядах. Эшли видела в нём не того маленького мальчика, который боялся темноты, а почти незнакомого человека, одержимого опасными идеями.
- Я не хочу с тобой спорить, Рег, - тихо сказала она, вставая. - Просто будь осторожен. Не верь всему, что тебе говорят. -
Она ушла в свою спальню, оставив его одного с его мрачными мыслями и трескучим огнём в камине. Лёгкость, которую она чувствовала после библиотеки, испарилась. Война была не только у неё с матерью. Она была везде. Даже здесь, в Хогвартсе. И её собственный брат стоял по ту сторону баррикады.
Она легла в кровать и уставилась в темноту. Завтра будет новый день. Новые уроки, новые стычки со Снейпом, новые тревоги о Регулусе. Но сейчас она была просто уставшей тринадцатилетней девочкой, которая пыталась понять, где её место в этом стремительно катящемся к хаосу мире.
Конечно, продолжаю. Ноябрь в Хогвартсе - это не просто месяц между ярким октябрем и морозным декабрем. Это серая, промозглая мука. Дождь, который уже даже не льет, а висит в воздухе ледяной пылью, пропитывая камни замка и души студентов до самых костей. Воздух в коридорах пахнет мокрой шерстью мантий и влажной землей, а из Большого зала доносится вечный запах тыквенного супа, который к середине месяца уже начинает вызывать тошноту.
***
Середина ноября принесла с собой тему, от которой у Эшли по коже бегали мурашки - оборотни. Профессор Мерриуэзер, с его обычной прямотой бывшего аврора, вскрыл эту нарывную тему на уроке Защиты от Тёмных Искусств без лишних нежностей.
- Ликантропия, - его голос резал тишину класса, - это не романтическая сказка. Это проклятие. Мучительное, неизлечимое и клеймящее человека на всю жизнь. Забудьте глупости из дешевых романов о трагичных, но благородных существах. Оборотень в своей звериной форме - это машина для убийства, не ведающая жалости и не отличающая друга от врага. -
Эшли, сидевшая с идеально прямой спиной, слушала, не проронив ни звука. Но внутри всё сжималось. Мерриуэзер говорил о симптомах: необъяснимая бледность, усталость после полнолуния, шрамы... Его слова, как иголки, впивались в её сознание, цепляясь за детали, которые она до этого старательно игнорировала.
- Полнолуние, - думала она, лихорадочно записывая за профессором. - Он всегда болен перед полнолунием. Усталый. Бледный. А потом исчезает на несколько дней. Возвращается исхудавший, в новых шрамах, которые списывает на несчастные случаи на картах. -
Она украдкой взглянула на Римуса, сидевшего через несколько рядов. Он был бледнее обычного, под глазами - густые фиолетовые тени. Он сосредоточенно конспектировал, но его рука двигалась медленнее, чем всегда, будто перо было невыносимо тяжелым.
Весь оставшийся день Эшли провела как в тумане. Мысли крутились вокруг одного и того же, складываясь в ужасающую картину. Она пыталась отогнать их, убеждая себя, что это просто совпадение. Но чем больше она думала, тем очевиднее становилась страшная правда.
Вечером она забаррикадировалась в укромном уголке библиотеки, заваленная книгами. «Ликантропия: болезнь или проклятие?», «Социальная стигма ликантропов в современном магическом обществе», «Физиологические изменения при трансформации». Страницы пестрели ужасающими иллюстрациями и сухими, научными описаниями страданий.
Она вчитывалась в симптомы, сравнивая их с тем, что знала о Римусе.
· Хроническая усталость. Да. Он всегда выглядел изможденным после своих «болезней».
· Повышенная температура перед трансформацией. Она вспомнила, как однажды случайно коснулась его лба - он был обжигающе горячим.
· Отчужденность, желание уединения. Римус всегда старался держаться особняком, особенно перед полнолунием.
· Новые шрамы после каждой трансформации. Да. Всегда. Сириус шутил, что Лунатик - «ходячая катастрофа».
И самый главный пазл - его внезапные исчезновения. Раз в месяц. Как по расписанию. Как раз на полнолуние.
Эшли откинулась на спинку стула, закрыв глаза. В ушах стоял оглушительный звон. Она не хотела верить. Ей не хотелось, чтобы это была правда. Потому что если это правда... это означало, что он жил в аду. В постоянной боли, в страхе, в изоляции. И всё это время его друзья... что делали его друзья? Сириус? Джеймс?
Мысль о брате заставила её резко встать. Книги с грохотом посыпались на пол. Она не обратила внимания. Ей нужно было найти Сириуса. Сейчас же.
Она нашла его в гриффиндорской гостиной. Он, Джеймс и Питер что-то азартно чертили на пергаменте, вероятно, планируя новую выходку. Увидев её, Сириус ухмыльнулся.
- Ну, здрасьте! Слизеринская принцесса снизошла до нашего убогого жилища? Или Снейп опять довёл тебя до белого каления, и ты пришла за моральной поддержкой? -
- Сириус, - её голос прозвучал хрипло и неестественно тихо. - Нам нужно поговорить. Наедине. -
Джеймс поднял бровь, Питер заёрзал на месте. Сириус, увидев выражение её лица, перестал улыбаться. Он кивнул и поднялся.
- Ладно. Пойдём в ту нишу у окна. -
Они отошли от всеобщего внимания. За окном хлестал ледяной дождь, стекая по стёклам грязными потоками.
- Что случилось? - спросил Сириус, уже серьёзно. - С Регулусом что-то? -
- Нет. Не с Регулусом. - Эшли сделала глубокий вдох, собираясь с духом. Она посмотрела брату прямо в глаза. - Римус. Он... он оборотень. Да? -
Тишина, повисшая между ними, была оглушительной. Лицо Сириуса стало каменным. Все его бравада, всё его легкомыслие испарились в одно мгновение. В его глазах мелькнули шок, ярость и что-то ещё, более сложное - страх.
- С чего ты это взяла? - его голос был низким и опасным.
- Я не слепая, Сириус! - выдохнула она, её собственный страх начал сменяться гневом. - Все признаки налицо! Его болезни, эти исчезновения каждый месяц, шрамы! Мы только что проходили это на Защите! Это же очевидно! -
- Заткнись, - резко прошипел он, оглядываясь, чтобы убедиться, что их никто не слышит. - Заткнись и слушай меня. Ты ничего не понимаешь. Ни-че-го. -
- Я понимаю, что вы все это скрываете! - её голос дрогнул от возмущения. - Я понимаю, что он живёт в постоянном кошмаре! И вы... вы что, просто притворяетесь, что ничего не замечаете? Вам всё равно? -
- Всё равно? - Сириус засмеялся, но это был сухой, злой звук. - Ты вообще слышишь себя, Эшли? Ты думаешь, это какая-то игра? Что мы можем просто разгласить это на весь замок? Ты знаешь, что с ним сделают, если узнают учащиеся? Такие, как Снейп, просто мечтают заполучить такую информацию! -
- Я не Снейп! - вспыхнула она. - Я твоя сестра! И он... он мой друг! Я бы никогда не стала его предавать! Но вы... вы все притворяетесь, будто он просто... немного болен! Это лицемерие! -
- Это не лицемерие! Это защита! - Сириус схватил её за запястье, его пальцы впились в её кожу. - Это единственный способ позволить ему жить хоть какой-то нормальной жизнью! Учиться, иметь друзей! Ты думаешь, ему легко? Ты думаешь, он просыпается каждое утро с улыбкой? Мы знаем! Мы знаем, через что он проходит! И мы делаем всё, чтобы ему было хоть немного легче! -
- Как? - язвительно спросила Элли, вырывая руку. - Смеясь над его шрамами? Называя его «ходячей катастрофой»? Это ваша помощь? -
- А что нам делать? - Сириус отчаянно провёл рукой по волосам. - Рыдать у него на плече? Жалеть его? Ты его не знаешь, Эшли! Он ненавидит жалость! Единственное, что ему нужно - это чтобы мы относились к нему как к обычному человеку! Чтобы мы были рядом! И мы рядом! Мы всегда рядом! -
- Даже когда он превращается? - тихо спросила Эшли. - Что вы делаете в полнолуние, Сириус? Куда вы пропадаете все вместе? -
Его лицо исказилось. Он отступил на шаг, и в его глазах читалась непроницаемая стена.
- Это не твоё дело. Ты слишком много вопросов задаёшь. Дамблдор знает. Этого достаточно. Остальное... остальное не твоя забота. -
- Не моя забота? - она смотрела на него с горьким разочарованием. - А если с вами что-то случится? Если он вас... покалечит? Или убьёт? Вы думали об этом? -
- Думали, - холодно бросил Сириус. - Мы не идиоты. Но это наш риск. Наш выбор. И я не собираюсь это с тобой обсуждать. -
Они стояли друг напротив друга, как два врага. Дыхание Эшли сбилось, она чувствовала, как к горлу подкатывает знакомая волна жара. Проклятие отзывалось на её ярость, на ощущение предательства.
- Я поняла, - прошептала она, и её голос снова стал ледяным. - Ты мне не доверяешь. Как и всегда. Я для тебя всё та же маленькая девочка, которую нужно оберегать от страшной правды. Хорошо. Прекрасно. Храни свои секреты. Но если с тобой или с ним что-то случится... помни, ты сам этого хотел. -
Она развернулась, чтобы уйти, но он окликнул её.
- Эшли. -
Она остановилась, не оборачиваясь.
- Если ты кому-нибудь слово проболтаешься... - его голос дрогнул. - Если из-за тебя ему причинят вред... я тебе этого не прощу. Никогда. Ты мне сестра, но он... он мне тоже брат. Поняла? -
Эшли сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.
- Crystal clear, mon frère, - бросила она через плечо и вышла из гостиной, оставив его одного в нише у окна, под стук ноябрьского дождя.
Она шла по коридорам, не видя ничего перед собой. Гнев и обида пожирали её изнутри. Он не доверял ей. Он поставил ей ультиматум. А ведь она действительно хотела только помочь. Понять.
Она дошла до своей спальни в подземельях слизерина. Розетты не было - вероятно, где-то сплетничала. Эшли упала на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Перед глазами стояло бледное, усталое лицо Римуса. Его тихая улыбка. Его спокойный голос.
Он был оборотнем. Проклятым. Одиноким.
А она теперь знала. И не могла ничего сделать. Не могла даже подойти и сказать: «Я знаю. Мне жаль». Потому что её же брат запретил ей это делать.
Она сжала подушку в объятиях, чувствуя, как по щекам катятся горячие, злые слёзы. Она плакала не только из-за Римуса. Она плакала из-за Сириуса. Из-за этой стены, которая снова выросла между ними. Из-за всего этого проклятого мира, который был таким жестоким и несправедливым.
Через некоторое время она успокоилась. Слёзы высохли, оставив после себя лишь ледяную пустоту и решимость. Хорошо. Если он хочет секретов, пусть будут секреты. Она ничего не скажет. Она будет наблюдать. Она будет делать то, что умеет лучше всего - контролировать. Контролировать свои эмоции, свой язык, свои действия.
Она подошла к зеркалу и посмотрела на своё отражение - заплаканное лицо, растрёпанные волосы. Она провела рукой по щекам, сглаживая следы слёз. Потом взяла расчёску и привела волосы в идеальный порядок. Надела маску безразличия.
Завтра она встретит Римуса в библиотеке. Она будет вести себя как обычно. Колкая, язвительная, немного отстранённая Эшли Блэк. Она не подаст вида. Она не проявит ни капли жалости или любопытства.
Но где-то глубоко внутри, под слоями льда и гнева, жила теперь новая боль. Боль от знания. И тихое, неуместное восхищение тем, что он, проходя через ад каждый месяц, всё ещё находил в себе силы улыбаться, шутить и быть хорошим другом.
Она потушила свет и легла в кровать, глядя в потолок. За окном по-прежнему стучал дождь. Следующее полнолуние было через неделю. Теперь эти несколько дней ожидания будут для неё настоящей пыткой.
***
На следующий вечер библиотека была почти пустынной. Погода за окном окончательно перешла в режим тоскливого ненастья, и даже самые упорные ботаны предпочли остаться в своих уютных гостиных. Эшли сидела за своим потайным столиком среди книг о магглах, пытаясь сосредоточиться на конспекте по трансфигурации, но слова расплывались перед глазами. Мысли снова и снова возвращались к вчерашнему разговору с Сириусом, к ледяному камню, что лег на дно её желудка.
Она услышала шаги - не быстрые и неуверенные, как у Элвина, и не легкие, как у Римуса, а узнаваемую, чуть ленивую походку брата. Она не подняла головы, продолжая смотреть в книгу, но каждый мускул её тела напрягся.
Сириус остановился рядом, молча постоял секунду, а затем отодвинул второй стул и уселся, развалившись на нём с привычной небрежностью. Он не выглядел вчерашним взбешенным фурией. Скорее уставшим и серьёзным.
Несколько минут царила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием факелов за стеной и шелестом её пергамента.
- Ладно, - наконец произнёс Сириус, его голос был тихим и хриплым, без обычной бравады. - Вчера я был мудаком. -
Эшли медленно подняла на него глаза. Он смотрел не на неё, а на пыльную поверхность стола, будто разглядывая какой-то сложный узор.
- Это уже не новость, - сухо бросила она, опуская взгляд обратно на книгу.
Сириус хмыкнул, но без веселья.
- Да уж. Но вчера - особенно. Я... я не хотел на тебя орать. Просто испугался. -
Это признание заставило её снова посмотреть на него. «Испугался» - слово, которое Сириус Блэк употреблял в отношении себя крайне редко.
- Испугался? - переспросила она, откладывая перо. - Чего? Что я побегу кричать на всю площадь Гриммо? -
- Нет, - он провёл рукой по лицу. - Испугался, что всё рухнет. Что ты, узнав, станешь смотреть на него по-другому. Жалеть. Или, что хуже, бояться. А он этого не вынесет. Он и так каждый день с этим живёт. Мы... мы стали для него нормой. Единственным кусочком нормальной жизни. И мысль, что этот кусок может раскрошиться из-за одного неверного слова... Чёрт, Эш, ты просто подошла и ткнула нас лицом в самую больную точку. Я среагировал как загнанный зверь. -
Эшли молчала, давая ему говорить. Её гнев начал потихоньку таять, сменяясь сложной смесью понимания и обиды.
- Когда ты узнал? - тихо спросила она.
Сириус откинулся на спинку стула, уставившись в тёмный потолок между стеллажами.
- В конце первого курса. Я не дурак, сестрёнка, хоть и стараюсь так выглядеть. Все эти внезапные болезни перед полнолунием... Он всегда возвращался исхудавшим, в синяках и с новыми шрамами. Я начал сопоставлять факты. Потом полез в запретный раздел, почитал про ликантропию. И всё сложилось. -
- И ты ему сказал? -
- Нет. Он мне. - На губах Сириуса дрогнула слабая улыбка. - Думаю, он понял, что я что-то подозреваю. Однажды просто подошёл и выложил всё. Весь этот ужас. Как его укусили в детстве. Как его родители чуть с ума не сошли, пытаясь найти лечение. Как Дамблдор согласился взять его в Хогвартс, но только при условии строжайшей секретности. Он говорил, а я слушал, и у меня внутри всё переворачивалось. Представлял, каково ему. -
- А потом ты рассказал Джеймсу и Питеру? -
- Спросил у Лунатика сначала. Он разрешил. Они... отреагировали лучше, чем я ожидал. Особенно Сохатый. Он сразу заявил, что это ни черта не меняет. Что Лунатик - наш Лунатик, и точка. Питер, конечно, испугался, но виду не подал. Ну, почти. -
Сириус помолчал, собираясь с мыслями.
- А потом у нас родилась идея. Идиотская, гениальная, опасная. Мы решили стать анимагами. -
Эшли невольно ахнула, её глаза расширились.
- Вы... что? Сириус, это же безумие! Неконтролируемая трансформация! Вы могли покалечить себя навсегда! Или умереть! -
- Знаю, - он спокойно встретил её взгляд. - Мы всё знали. Украдкой практиковались, рылись в самых тёмных книгах. Это было чертовски сложно. Больно. Страшно. Но мы справились. -
- Чтобы быть с ним? - прошептала Эшли. - В полнолуние? -
Он кивнул.
- В своей звериной форме он не опасен для животных. Только для людей. Так что теперь, когда луна восходит, мы не оставляем его одного с его демоном. Мы бежим с ним. В лесу. Мы - его стая. Та, что не даёт ему сойти с ума от одиночества. -
Эшли смотрела на брата, и впервые за долгое время видела в нём не бунтующего подростка, а человека. Взрослого человека, взявшего на себя чудовищную ответственность.
- Поэтому... Сохатый, Бродяга, Хвост? - тихо спросила она.
Сириус ухмыльнулся, и в его улыбке наконец-то появилось что-то от старого, привычного баловня.
- Ага. Джеймс - олень. Большой, рогатый, самонадеянный, как и он сам. Я - пёс. Чёрный, конечно. Большой и лохматый. А Питер... - он замялся. - Ну, Питер - крыса. Маленький, юркий. Полезный, кстати, для разведки. -
Он посмотрел на неё, и его взгляд стал серьёзным.
- Лили знает. Догадалась, как и ты. Вышла на нас как-то раз, когда мы возвращались на рассвете, все в грязи и царапинах. Пришлось рассказать. Больше никто. Никто-никто. Теперь ты. -
Эшли кивнула, глотая ком в горле. Давление этой тайны, этого доверия, обрушилось на неё с новой силой.
- Я никому не скажу, - тихо пообещала она. - Ты знаешь, что я никому не скажу. -
- Знаю, - он протянул руку через стол и на мгновение сжал её пальцы. Его ладонь была тёплой и шершавой. - Просто... пока не говори ему, ладно? Что ты в курсе. Он... он не готов. Дай ему самому решиться, когда придёт время. -
- Хорошо, - согласилась Эшли. - Я не буду. -
Сириус отпустил её руку, откинулся на спинку стула и тяжело вздохнул, будто сбросив с плеч гирю.
- Вот и хорошо. А то я уже думал, придётся тебя заколдовывать молчания до конца семестра. - Его ухмылка вернулась, но теперь она была спокойной, без намёка на вчерашнюю злобу.
Они посидели в тишине ещё несколько минут. Эшли смотрела на брата и думала о том, как мало она на самом деле знала о его жизни здесь, в Хогвартсе. Она видела только браваду, дурацкие шутки и конфликты. А за этим скрывалась такая верность, на которую были способны немногие.
- Вы очень храбрые, - неожиданно для себя сказала она. - Или очень глупые. Не могу решить. -
Сириус рассмеялся, на этот раз по-настояшему.
- Думаю, и то, и другое. Но, чёрт возьми, оно того стоит. Видеть, как он улыбается утром после полнолуния... зная, что он не один... это дорогого стоит. -
Он поднялся, отряхнул мантию.
- Ладно, я пойду. Эти двое без меня, наверное, уже половину замка разнесли. Не сиди тут до ночи, а то мадам Пинс запрёт тебя вместе с привидениями. -
Он сделал несколько шагов, но потом обернулся.
- Эш? -
- А? -
- Спасибо. За то, что не стала кричать и обвинять. И за то, что вообще заметила. - Он улыбнулся, и в этот раз улыбка была немного грустной. - Ты стала хорошим другом ему. Он это ценит. Я это вижу. -
И он ушёл, его шаги быстро затихли в лабиринте стеллажей.
Эшли осталась сидеть одна в тишине пустой библиотеки. Вчерашняя обида и гнев окончательно улеглись, сменившись странным, тёплым чувством. Да, он накричал на неё. Но он пришёл. Извинился. Рассказал всё. Доверил ей самую большую тайну своей жизни.
Она посмотрела на разложенные перед собой конспекты. Слова об оборотнях теперь имели совсем другой, глубоко личный смысл. Это была не просто тема для урока. Это была жизнь её друга. Жизнь, полная боли, но и полная невероятной силы духа и настоящей дружбы.
Она аккуратно сложила пергаменты, убрала книги в сумку и потушила лампу. Выходя из библиотеки, она чувствовала себя не одинокой заговорщицей, а частью чего-то большего. Хранителем важной и хрупкой тайны.
По дороге в подземелья она думала о Римусе. О том, что теперь, зная правду, она будет видеть за его усталой улыбкой гораздо больше. И она поклялась себе, что сделает всё, чтобы его «нормальная жизнь» здесь, в Хогвартсе, продолжалась. Пусть даже ей придётся для этого молчать и делать вид, что ничего не знает.
Это была её роль в этой странной, опасной, но такой важной игре. И она была готова её играть.
_______________________________________________
Глава получилась довольно эмоциональной.
Всегда сложно писать такие поворотные моменты,где герои сталкиваются не с внешней угрозой, а с внутренними демонами и сложными истинами.
Спасибо,что читаете и делитесь своими мыслями! Очень жду ваших отзывов. 🩵