13. Прямая атака.
Музыкальное сопровождение к главе:
- Olivia Rodrigo - bad idea right?
- Mitski - I Bet on Losing Dogs
- Arctic Monkeys - Body Paint
- Florence + The Machine - Free
_______________________________________________
Она провела у парапета ещё минут десять, вдыхая прохладный воздух и наблюдая, как последние лучи солнца уступают место вечерним теням. В голове наконец-то прояснилось, шум в ушах утих. Она уже собиралась вернуться в замок, как вдруг услышала знакомые голоса, доносящиеся из-за угла. Голоса, которые обычно не сулили ничего хорошего.
- …просто иди и спроси её, чёрт возьми! Чего ты боишься? Она тебя не съест. -
- Но она же… она Блэк. С ней нельзя просто так… -
- Да брось ты, она же с Сириусом нормальная. Почти нормальная. -
Эшли закатила глаза. Это был голос Эдгара Боунса, пуффендуйца, приятеля Элвина, и кого-то ещё, чей голос она не сразу узнала. Похоже, Кигон нашёл подкрепление и собирался предпринять новую атаку. Мысль о том, чтобы снова стать объектом его неуклюжих ухаживаний, заставила её внутренне содрогнуться. «Нет, только не снова. Мне это надоело.»
Она быстро огляделась. Сзади была только длинная пустая галерея. Справа - парапет и двор внизу. Слева - глухая стена. Бежать было некуда, кроме как вперёд, прямо на них, или назад, в Большой зал, где её наверняка ждала Розетта с очередной порцией сплетен.
Эшли сжала зубы. Бегство - не её стиль. Особенно от какого-то заикающегося ботаника. Она выпрямила плечи, отбросила с лица прядь каштановых волос и твёрдой походкой направилась навстречу голосам.
За поворотом её действительно ждали Элвин и Эдгар. Эдгар, более уверенный в себе, толкал приятеля в бок, что-то нашептывая ему на ухо. Увидев Эшли, они замерли, как два оленя в свете фар.
- Мисс Блэк! - выпалил Элвин, и его голос снова сорвался на фальцет. - Мы как раз… то есть я… -
- Кигон, Боунс, - холодно кивнула Эшли, не сбавляя шага. - Если вы ищете оранжереи, то вы сильно заблудились. Они в другом крыле. -
- О, мы не ищем… - начал Эдгар, но Эшли уже прошла мимо них, оставив их в лёгком шоке.
- Я иду в библиотеку, - бросила она через плечо, не оборачиваясь. - И если кто-то посмеет меня отвлечь, я проверю на нём новое заклинание, которое превращает язык в сушёный кактус. Доброго вечера. -
Она слышала их сдавленные вздохи и шёпот за своей спиной, но не оборачивалась. Её пятки отчётливо стучали по каменным плитам, и каждый шаг отдавался в тишине галереи. Она шла, высоко подняв голову, чувствуя, как её раздражение понемногу сменяется чувством удовлетворения. Иногда прямая и грубая атака - лучшая защита.
Библиотека встретила её благословенной тишиной и знакомым запахом старой бумаги, кожи и воска. Мадам Пинс, сидевшая за своим столом, подняла на неё глаза через очки в форме полумесяца и, узнав, снова уткнулась в свои каталоги. Эшли прошла в свой привычный угол в отделе запрещённых книг - мадам Пинс к ней привыкла и уже не следила за ней так пристально, как за другими учениками.
Она достала из сумки ту самую простую чёрную тетрадь, купленную в «Жабурьеныше», и открыла её. На странице, испещрённой её острым, размашистым почерком, были записи о последних исследованиях по окклюменции. Но сегодня её мысли были далеки от защиты разума.
«1 апреля. Элвин Кигон - воплощение навязчивого кошмара. Если он ещё раз заговорит со мной о пыльце лютика, я не ручаюсь за последствия. Интересно, сколько нужно яда скорпионника, чтобы парализовать язык на несколько дней? Чисто теоретически, разумеется».
Она писала быстро, почти не задумываясь, выводя злые, колючие фразы. Бумага терпеливо принимала её гнев, её раздражение, её усталость. Это был её способ выпустить пар, не разнеся при этом всю библиотеку вдребеззь.
- Опять выливает душу своему молчаливому другу? - раздался тихий голос прямо у неё над ухом.
Эшли вздрогнула и резко захлопнула тетрадь. Рядом стояла Марлин Маккиннон, ухмыляясь во весь рот. Она держала в руках пару толстых фолиантов, но выглядела так, будто только что вернулась с вечеринки, а не с занятий.
- Маккиннон, - выдохнула Эшли, чувствуя, как сердце медленно возвращается на место. - Ты когда-нибудь научишься предупреждать о своём появлении? -
- А что в этом веселого? - Марлин плюхнулась на стул напротив, отбросив свои книги на стол с таким грохотом, что мадам Пинс яростно зашикала на них из-за своего стола. - Ну так что? Опять этот пуффендуйский щенок бегал за тобой по пятам? Видела, как ты отшила его с Боунсом у галереи. Браво. Жёстко, но эффективно. -
- Он как сорняк, - проворчала Эшли, снова открывая тетрадь, но уже без прежней тревоги. - Ты его выдергиваешь, а он вырастает снова. -
- Может, просто дать ему шанс? - игриво подмигнула Марлин. - Он милый. В своём роде. Как тот плюшевый единорог, который всё время норовит тебя ткнуть рогом в неудобном месте. -
- У меня аллергия на плюш, - фыркнула Эшли. - И на единорогов тоже. -
Марлин рассмеялась, и несколько старшекурсников укоризненно посмотрели в их сторону.
- Ладно, ладно, не буду тебе мешать. - Марлин поднялась, взяв свои книги. - Кстати, мы с Сириусом и остальными вечером собираемся в «Трёх мётлах». Обсудить кое-какие планы на… э… будущее. Присоединяйся. Будет весело. И никаких разговоров о ботанике, обещаю. -
Эшли колеблясь. Мысль провести вечер в шумной компании её не то чтобы пугала, но и не прельщала. С другой стороны, это было куда лучше, чем сидеть в общежитии и слушать, как Розетта взахлёб рассказывает о победе слизеринцев.
- Посмотрим, - сказала она уклончиво. - Мне нужно закончить кое-какие примечания . -
- Отлично! - Марлин уже отходила, но затем обернулась.
С этими словами она скрылась между стеллажами, оставив после себя лёгкий запах дыма и дорогих духов.
Эшли снова осталась одна. Но на этот раз одиночество не казалось таким гнетущим. Она посмотрела на свою тетрадь, на злые строчки о Кигоне, и вдруг ей стало немного… смешно. Марлин была права. Он всего лишь дурак. Нелепый, надоедливый, но не опасный.
Она провела рукой по странице и взяла перо. Рядом со злыми строчками она вывела: «P.S. Возможно, мне стоит быть к нему менее резкой. Или, может, просто найти способ сделать так, чтобы его лютики внезапно завяли».
Она улыбнулась самой себе, закрыла тетрадь и сунула её обратно в сумку. Вечер только начинался. И кто знает, может, «Три мётлы» - это как раз то, что ей нужно.
***
Запах «Трёх мётел» встретил её тем же густым, проверенным временем коктейлем из жареной картошки, пивной пены и старого дерева. Шум голосов, громче и развязнее, чем днём, ударил по ушам после библиотечной тишины. Эшли на мгновение задержалась на пороге, давая глазам привыкнуть к полумраку, подсвеченному тусклыми лампами и огнём в камине.
Их было видно сразу. Как магнитный полюс хаоса. Мародеры и их свита захватили большой угловой стол, заваленный кружками, тарелками с закусками и разбросанными картами. Сириус, развалившись на скамье, с упоением что-то рассказывал, размахивая руками и чуть не сшибая кружку с локтя Джеймса. Тот хохотал, запрокинув голову, а Питер, сидевший рядом, с восхищённым ужасом следил за жестами Сириуса, будто ожидая, что из его рук вот-вот выпорхнет дракон. Римус сидел чуть поодаль, уткнувшись в книгу, но лёгкая улыбка трогала его усталое лицо. Лили и Марлин о чём-то спорили, активно жестикулируя, а Мэри Макдональд что-то с упоением рассказывала Розетте Найтли, которая, казалось, уже успела выпить пару кружек сливочного пива и сияла, как новогодняя ёлка.
Марлин заметила её первой. Её глаза, всегда такие насмешливые и острые, блеснули в полумраке.
- А вот и наша слизеринская затворница! - крикнула она, перекрывая общий гул. - Я уже думала, ты предпочтёшь общество пыльных книг и призраков! -
Эшли, чувствуя, как натянутые за день струны внутри понемногу ослабевают, двинулась к их столу.
- Книги, по крайней мере, не пытаются угостить меня взрывным зельем, - парировала она, снимая мантию и перекидывая её через спинку свободного стула рядом с Римусом.
- Слабак! - фыркнул Сириус, подвигая ей свою кружку. - Попробуй, не умрёшь. Проверено на Пинсе. Шутка! - добавил он, увидев её поднятую бровь.
- Успокойся, Бродяга, - лениво сказал Джеймс, отхлёбывая из своей кружки. - Она же знает, что ты и воду не можешь пить, не добавив в неё чего-нибудь взрывоопасного. -
Эшли скосила взгляд на кружку Сириуса. Пена на поверхности и правда странно поблёскивала и чуть подрагивала.
- Я пас, - сказала она, отодвигая кружку. - Мои внутренности ещё пригодятся мне для сдачи зельеварения. -
- Твоя потеря, - пожал плечами Сириус и забрал кружку обратно.
Розетта, перебравшись через стол, уже обнимала её за плечи, пахнув сливочным пивом и духами с ароматом груши.
- Эш, ты просто обязана была видеть! Этот идиот Кигон после того, как ты его отшила, пошёл прямо в оранжерею к Стебль и чуть не съел какой-то ядовитый гриб! Говорит, хотел «познать горечь разочарования»! Его чуть не вырвало прямо на фиалки! -
Эшли невольно фыркнула. Представить это было до жути легко.
- Надеюсь, он его всё-таки съел? - спросила она с притворной надеждой.
- Увы, нет, - вздохнула Розетта. - Стебль вовремя подоспела. Вытащила его за шиворот, как котёнка. Теперь он, наверное, пишет стихи о бренности бытия где-нибудь в укромном уголке. -
- И правильно сделала, - неожиданно вступила Лили, отодвигая от себя тарелку с объедками. - Пусть лучше страдает по-тихому, чем бегает за девушками и пугает их своими ботаническими аналогиями. -
- Он просто не умеет по-другому, - тихо, ни к кому конкретно не обращаясь, сказал Римус, не отрываясь от книги. Все обернулись к нему с удивлением. Он поднял глаза, поймав их взгляды, и пожал плечами. - Что? Это же правда. Он как тот самый неуклюжий пуффендуйский барсук, который всё время норы не в том месте роет. Раздражает, но не злой. -
- Спасибо, доктор Люпин, за диагноз, - съязвил Сириус. - Надо ему теперь не букет лютиков, а учебник по социальному взаимодействию подарить. -
- Или просто придушить, - мечтательно произнесла Эшли, и стол взорвался смехом.
Разговор снова разбился на несколько русел. Джеймс и Сириус начали планировать новую диверсию против Снейпа, Розетта и Мэри с головой ушли в обсуждение последнего номера «Witch Weekly», Лили и Марлин что-то горячо обсуждали с Римусом, кидая на него карты Snap. Эшли сидела, откинувшись на спинку стула, с кружкой тёплого сидра, и просто наблюдала. Никто не требовал от неё участия, не приставал с вопросами. Она могла просто быть. Молчать. Слушать. И это было... приятно.
Её взгляд упал на Римуса. Он слушал Лили, кивал, его лицо было спокойным и сосредоточенным. Именно он сегодня, своим спокойным и твёрдым вмешательством, спас её от очередного приступа ярости. Не Сириус с его бравадой, а именно он - тихий, всегда немного отстранённый Люпин. Она поймала его взгляд и чуть заметно кивнула, словно говоря «спасибо» без слов. Уголки его губ дрогнули в едва уловимой улыбке, и он так же незаметно кивнул в ответ.
Внезапно Сириус громко хлопнул ладонью по столу, заставляя все вздрогнуть.
- Так! Хватит болтать! Время для настоящих развлечений! - он вытащил из кармана мантии потрёпанную колоду карт. - Кто готов проиграть мне все свои носки? Или, может, что-то посерьёзнее? -
- Опять твои шулерские фокусы? - фыркнула Лили, но в её глазах блеснул азарт.
- Это не фокусы, это высшее мастерство! - возмутился Сириус, уже тасуя колоду с такой скоростью, что карты сливались в рыжую ленту. - Эш, садись рядом. Надо же кого-то обыгрывать по-настоящему, а не этих дилетантов. -
- Я предпочитаю игры, где результат зависит от ума, а не от ловкости рук, - сказала Эшли, но всё же подвинулась поближе.
- А вот и зависит! - Сириус уже раздавал карты. - Прямо сейчас твой ум должен понять, что я блефую. Или нет? -
Они играли. Сириус действительно почти не жульничал - во всяком случае, Элли не могла этого поймать. Он просто был непредсказуемым, как ураган. Ставки росли - от пуговиц с мантий до обещаний выполнить дурацкое желание. Эшли проиграла ему дважды - сначала пообещав на уроке зельеварения подменить его жабью икру на икру тритона (что было опасно, но не смертельно), а затем - спеть при всех гимн слизерина на мотив похабной гномьей песни. Она уже почти начала жалеть, что пришла, как карты наконец-то легли в её пользу.
- Ну что, Сириус, - сказала она, выкладывая на стол выигрышную комбинацию с торжествующим видом. - Кажется, твои носки теперь мои. Все до единого. -
Сириус сделал драматическую гримасу скорби.
- Ладно, забирай. Но им будет там одиноко без моих ног. - Он наклонился к ней через стол, понизив голос. - А может, лучше я расскажу тебе один секрет вместо носков? Касающийся определённого ботаника-пуффендуйца? -
Эшли сузила глаза.
- Если это опять про опыление лютиков... -
- Нет, - Сириус зловеще ухмыльнулся. - Это про его тайную страсть к... гоблинской поэзии семнадцатого века. У него под подушкой томик есть. Я случайно увидел, когда мы у них в общежитии... ну, это долгая история. -
Эшли фыркнула, но не удержалась от улыбки. Представить Элвина, тайком зачитывающегося гоблинскими сонетами, было до смешного легко.
- Держи свои носки при себе, - сказала она. - Этот секрет дорогого стоит. -
Вечер продолжался. К ним подсели ещё несколько знакомых гриффиндорцев и парочка хиффлпаффцев, не испугавшихся репутации Мародеров. Воздух стал густым от смеха, споров и запаха еды. Эшли ловила себя на том, что смеётся вместе со всеми над дурацкой шуткой Джеймса, что подпевает похабной песне Сириуса, что спорит с Марлин о преимуществах разных моделей мётел.
Она смотрела на этих людей - таких разных, таких шумных, таких живых. На Сириуса, своего брата-бунтаря, нашедшего здесь свою стаю. На Джеймса с его бесконечным позёрством и верностью друзьям. На Римуса - умного, спокойного, хранящего какую-то свою, неизвестную им всем тайну. На Лили, такую принципиальную и ярую. На Марлин - ослепительную и уверенную. Даже на Розетту с её бесконечной болтовней и на тихоню Питера.
Они не были идеальными. Они были глупыми, вспыльчивыми, иногда невыносимыми. Но они были настоящими. И в их обществе её собственная, тёмная сущность затихала, придавленная простым, бесхитростным человеческим теплом.
Когда они наконец вывалились из «Трёх мётел», ночь была уже глубокой. Небо очистилось от дождевых туч и было усыпано бессчётными звёздами. Воздух звенел от мороза и пах снегом, который вот-вот должен был пойти.
- Ну что, сестрёнка, - Сириус шёл рядом с ней, закинув руки за голову. - Признавайся, не самый худший вечер? -
- Он был... сносен, - сделала вид, что подумав, ответила Эшли.
- О, «сносен» от тебя - это всё равно что «великолепно» от обычных людей! - обрадовался он. - Значит, повторим? -
- Посмотрим, - сказала она, но уже без прежней отстранённости.
Они шли обратно к замку большой, шумной гурьбой. Джеймс и Сириус что-то горланили, Розетта хохотала, споря с Мэри, Лили и Марлин шли чуть впереди, о чём-то тихо беседуя. Римус замыкал процессию, и его молчаливое присутствие было таким же неотъемлемым, как и громкий голос Сириуса.
***
Луна над Хогвартсом была холодным и безразличным оком, наблюдающим за их возвращением. Воздух звенел от мороза, а под ногами хрустел иней. Шумная ватага растянулась по тропинке, и Эшли невольно замедлила шаг, пропуская вперёд хохотавших Джеймса и Сириуса, которые уже вовсю планировали новую диверсию против Снейпа.
- …и тогда мы подменим все его зелья на взрывной лимонад! - неслось от них.
Эшли брезгливо поморщилась. Идиоты. Гениальные, весёлые, но абсолютные идиоты. Её взгляд скользнул по остальным. Лили и Марлин шли, сплетничая о ком-то из преподавателей. Мэри и Розетта о чём-то горячо шептались, и Эшли поймала обрывок фразы «…а он сказал, что у меня глаза как у озёрной русалки!». Она фыркнула. Определённо, Розетта снова завела себе какого-нибудь несчастного поклонника.
Сзади, немного поодаль, плелся Римус. Он шёл, засунув руки в карманы, и его лицо в лунном свете казалось высеченным из бледного мрамора. Усталым. Всегда немного усталым.
Эшли неловко кашлянула, поджидая его.
- Спасибо ещё раз, - сказала она, когда он поравнялся с ней. - За того идиота, Кигона. Я бы, наверное, уже сидела в кабинке у Снейпа, отскребая его от потолка библиотеки. -
Римус хмыкнул, не глядя на неё.
- Не за что. Он безвредный. Просто… энтузиаст. -
- Энтузиаст доведения людей до белого каления, - поправила его Эшли. - Ты его отчитал как провинившегося первокурсника. Это было впечатляюще. -
На его губах дрогнула тень улыбки.
- Много практики. С Джеймсом и Сириусом. С Кигоном, по крайней мере, не нужно опасаться внезапного взрыва или превращения в гигантского жука. -
Они шли молча несколько секунд, и только их шаги отдавались в ночной тишине.
- А тебе не надоедает? - неожиданно для себя спросила Эшли. - Всё это? Их бесконечные дурацкие планы, этот цирк? -
Римус наконец повернул к ней голову. Его глаза в темноте казались почти прозрачными.
- Иногда надоедает, - признался он честно. - Но это лучше, чем тишина. - Он помолчал. - А тебе? Не надоело быть единственной трезвомыслящей в этом змеином гнезде? -
Эшли горько усмехнулась.
- В слизерине не быть трезвомыслящим - значит подписать себе смертный приговор. Там либо ешь ты, либо едят тебя. Буквально. -
- Звучит весело, - сухо заметил Римус.
- О, ещё как. Особенно когда твои одноклассники помешаны на генеалогических древах и чистоте крови больше, чем на собственных оценках. Иногда мне кажется, что они готовы заняться инбридингом прямо в общей гостиной, лишь бы не запятнать родословную. -
Римус фыркнул, и это прозвучало почти как настоящий смех.
- Прости. Это, наверное, неуместно. -
- Да нет же, - махнула рукой Эшли. - Это пиздец как смешно, если смотреть со стороны. Просто когда ты внутри всего этого, смеяться как-то не хочется. -
Впереди Сириус обернулся и что-то крикнул им, размахивая руками. Они не расслышали, но оба дружно покачали головами. Сириус пожал плечами и вернулся к своему разговору с Джеймсом.
- Они как дети, - тихо сказала Эшли. Неожиданно для самой себя.
- Они и есть дети, - ответил Римус. - Мы все здесь дети. Просто некоторые забыли об этом. -
Они уже подходили к замку. Гигантские дубовые двери казались чёрным провалом в стене. Веселье понемногу стихало, уступая место усталости. Розетта, прислонившись к плечу Мэри, зевнула во весь рот.
Мадам Пинс, казалось, выросла из тьмы прямо перед ними, со своим ночником в руках и лицом, выражающим крайнюю степень неодобрения.
- Час ночи, - просипела она, и её голос прозвучал как скрип ржавых петель. - Всех поздничков - в общую гостиную для разбирательств! -
- О, мадам Пинс, родная, мы просто любовались звёздами! - Сириус сделал шаг вперёд, ослепляя её своей самой обаятельной улыбкой. - Вы только посмотрите, какая ночь! Такой астрономический практикум сам просится! -
Пинс не моргнув глазом навела на него свой ночник, словно это было оружие.
- Мистер Блэк, ваши астрономические практикумы обычно заканчиваются порчей школьного имущества. Все. В гостиную. Немедленно. -
Начался общий ропот и бурчание. Эшли почувствовала, как знакомое раздражение закипает у неё внутри. Весь вечер насмарку из-за этой старой карги.
Римус, словно почувствовав её настроение, слегка тронул её локоть.
- Не стоит, - тихо сказал он. - Она права, мы нарушили правила. -
- Правила созданы для того, чтобы их нарушать, - парировала Эшли, но без особой злости.
- Это Сириус так говорит. И посмотри, к чему это его приводит. -
Эшли взглянула на брата, который сейчас вовсю разыгрывал из себя оскорблённую невинность перед лицом мадам Пинс. Джеймс ему подыгрывал. Выглядело это и правда идиотски.
Она вздохнула.
- Ладно. Идём получать свою порцию праведного гнева. -
Общая гостиная оказалась на удивление пустой. Пара старшекурсников-гриффиндорцев, доделывающих домашнее задание, да несколько разрозненных групп студентов, тихо болтающих в углах. Мадам Пинс, водворив их всех в центр комнаты, удалилась за своим столом, продолжая бросать на них грозные взгляды.
- Отлично, - проворчал Сириус, плюхаясь в ближайшее кресло. - Теперь мы все в одной клетке. -
- Твоя вина, - напомнила ему Лили, устраиваясь на диване рядом с Марлин. - Кто это кричал про «ещё одну кружку»? -
- Атмосфера виновата! - защищался Сириус. - Она была такая… вдохновляющая! -
Эшли опустилась в кресло напротив, с наслаждением чувствуя, как мягкая ткань принимает форму её тела. Она была смертельно уставшей. От шума, от людей, от постоянного напряжения. Она закрыла глаза, откинув голову на спинку кресла.
Разговоры вокруг понемногу возобновились, но уже тихие, ленивые. Кто-то достал колоду карт, но игра как-то не заладилась. Даже Джеймс и Сириус притихли, устав от собственной активности.
Эшли чувствовала, как её сознание понемногу уплывает. Она почти дремала, когда услышала тихий голос прямо рядом с собой.
- Ты в порядке? -
Она открыла глаза. Римус сидел на подлокотнике её кресла, слегка наклонившись к ней. Его выражение лица было серьёзным, почти обеспокоенным.
- Просто устала, - честно ответила она. - Социальные взаимодействия выматывают сильнее, чем любое заклинание. -
- Понимаю, - он кивнул. - Можешь идти вперёд. Я скажу Пинс, что тебе плохо. -
Эшли посмотрела на него с удивлением. Это было… неожиданно заботливо.
- А она поверит? -
- Я выгляжу как человек, который врет? - на его лице промелькнула лёгкая, почти невидимая улыбка.
- Ты выглядишь как человек, который знает кучу способов обмануть любого, - говорила Эшли. - Спасибо. Но я посижу ещё. Не хочу оставлять Розетту одну. Она, наверное, уже набралась храбрости и собирается пригласить Розье на танец прямо здесь. -
Римус фыркнул.
- Держись от неё подальше, если начнётся. А то попадёшь под раздачу. -
Они замолчали. Тишина была комфортная, не неловкая. Эшли снова закрыла глаза, но уже не дремала, а просто слушала. Слушала тихий смех Лили, ворчание Сириуса, доносящиеся из дальнего угла обрывки спора о квиддиче. И она чувствовала странное, почти непозволительное чувство покоя. Она была здесь, среди них, и её не гнали прочь. Не требовали быть другой. Принимали её колючесть и язвительность как данность.
Через какое-то время мадам Пинс, наконец, смилостивилась и отпустила их всех по спальням. Спускаясь по лестнице в подземелья слизерина, Эшли чувствовала приятную тяжесть в конечностях. Её голова была пустой и спокойной.
Розетта, шагавшая рядом, всё ещё что-то болтала без умолку.
- …и потом он сказал, что мой взгляд сводит его с ума! Представляешь? Хотя, конечно, это же Розье, он такое каждой говорит… Эш, ты меня слушаешь? -
- Конечно, - автоматически ответила Эшли. - Сводит с ума. Очень романтично. -
- Я знаю, правда? - просияла Розетта. - Ой, смотри, Филлип. -
У входа в гостиную слизерина, прислонившись к холодной каменной стене, стоял Филлип Кингстон. Он нервно переминался с ноги на ногу и, увидев их, выпрямился, словно по команде.
- Розетта, - выдохнул он, и его голос дрогнул. - Я… я ждал тебя. -
Розетта нахмурилась, вся её радость мгновенно испарилась.
- Филлип, уже поздно. Чего тебе надо? -
- Я хотел… я слышал, вы выиграли матч. Поздравить, - он протянул ей маленький, заботливо упакованный свёрточек. - Это шоколадная лягушка. Твоя любимая. -
Розетта посмотрела на свёрток, потом на его полные надежды глаза, и её лицо исказилось гримасой раздражения.
- О Мерлин, Филлип, серьёзно? Шоколадная лягушка? Я что, первокурсница? - Она с силой выдохнула, отстраняя его руку. - Отстань от меня, ладно? Надоел. -
Филлип побледнел. Его рука дрогнула, и он убрал её за спину, словно обжёгшись.
- Я просто… я думал… -
- Не думай. Это явно не твоя сильная сторона, - холодно бросила Розетта и, развернувшись, прошла в гостиную, даже не оглянувшись.
Эшли задержалась на секунду. Филлип стоял, опустив голову, и смотрел на несчастный свёрток в своей руке. Он выглядел таким потерянным и униженным, что у Эшли невольно сжалось сердце. Она ненавидела эту показную слабость, эти вечные страдания из-за всякой ерунды. Но в то же время… в нём не было фальши. В отличие от Розье с его дешёвыми комплиментами.
- Не принимай близко к сердцу, - неожиданно для себя сказала она. Его голубые глаза, полные боли, поднялись на неё. - Она сегодня перевозбудилась. От победы. -
Он молча кивнул, не в силах вымолвить ни слова.
- Иди спать, Кингстон, - сказала Эшли уже более резко. - Стоять здесь в подземелье ночью - не лучшая идея. -
Она развернулась и ушла, оставив его одного в холодном коридоре. Чёрт с ним, с этим сопливым гриффиндорцем. Его проблемы - не её проблемы.
Войдя в гостиную, она увидела, что Розетта уже вовсю рассказывает кому-то о своей «победе» над Розье. Эшли прошла мимо, не останавливаясь, и направилась прямо в спальню.
Её койка была застелена, всё было идеально ровно и чисто. Она скинула мантию, расстегнула воротник блузки и упала на кровать, уткнувшись лицом в прохладную подушку.
Тишина. Наконец-то тишина.
Она лежала с закрытыми глазами, слушая, как в соседней комнате смеётся Розетта. И думала о Филлипе. О его глупом, наивном подарке. О том, как легко Розетта его оттолкнула. А потом её мысли сами собой переключились на Римуса. На его спокойный голос. На то, как он просто постоял рядом, когда ей это было нужно.
Она перевернулась на спину и уставилась в темноту под балдахином.
- Merde, - тихо выругалась она. Всё это было слишком сложно. Социальные взаимодействия, эмоции, вся эта ерунда. Гораздо проще было иметь дело с учебниками. Там всё было ясно и логично.
Она закрыла глаза, пытаясь прогнать навязчивые мысли. Ей нужно было выспаться. Завтра был новый день, а с ним - новые проблемы, новые уроки и, чёрт побери, новые попытки Элвина Кигона заговорить с ней о пыльце.
_______________________________________________
Вот и новая глава!
Решила немного разбавить серьёзность сценой в«Трёх мётлах» - пусть герои немного отдохнут.
Заранее извиняюсь,если допустила ошибки в имени героини, автокоррекция меня подводит.
Буду рада вашим отзывам!🩵