5. Радиус поражения.
Музыкальное сопровождение к главе:
- My Chemical Romance - Teenagers
- Paramore - That's What You Get
- Fall Out Boy - Thnks fr th Mmrs
_______________________________________________
Тишина в каменном мешке перехода была оглушительной после магического фейерверка. Даже Сириус на мгновение онемел, наблюдая, как последние диковинные блестки, порождение холодного ума его сестры, лениво кружатся в пыльном воздухе и оседают на его плечах, словно инеем.
Первым пришел в себя Джеймс. Его лицо, еще секунду назад застывшее в немом благоговении, исказилось гримасой восторга.
- Бли-и-ин, Эш! - выдохнул он с таким чувством, будто стал свидетелем не школьного опыта, а явления высшего разума. - Да ты гений! Чистой воды! Мы должны это запатентовать! «Заклинание Блэк-Поттер: праздник в кармане!» Будем продавать в Хогсмиде! Я уже вижу вывеску! -
- Название отвратительное, - фыркнула Лили, но без привычной едкости. Она разглядывала ладонь, усыпанную мерцающими частицами. - И пахнет теперь не паленой шерстью, а… ничем. Как обычная пыль. Удивительно. -
- Это потому что это и есть пыль, Лили, - пояснила Эшли, с удовлетворением отмечая безупречность результата. Ее голос вновь обрел привычную металлическую холодность, но в глазах, серебряных и обычно пустых, еще плескались отсветы недавнего магического усилия. - Я всего лишь изменила ее свойства. Временный гламурный апгрейд. -
- Апгрейд говна, - философски заключил Сириус, наконец стряхнув с себя блестки. - Это глубоко, сестренка. Очень по-нашему. Надо будет как-нибудь так же Эйвери приукрасить, а то он ходит мрачнее тучи в грозу. -
- Сириус! - взвизгнул Питер из своего угла, наконец осмелев выйти. - Смотри, я весь в блестках! Как новогодняя елка! -
- Ты и есть наша елка, Питер, - хлопнул его по плечу Джеймс. - Самая надежная. Никогда не подводишь. Ладно, команда, эксперимент удался! Теперь надо идти и опробовать это на ком-нибудь живом. Например, на Снейпе. Представьте, он идет по коридору, а за ним такой шлейф из радужных блесток! -
- Джеймс, нет, - вздохнула Лили, но уже без прежней силы. Борьба с его безумием была сизифовым трудом.
- Джеймс, да! - возразил Сириус, его глаза загорелись знакомым азартным огнем. - Только надо доработать формулу. Чтобы блестки были не просто разноцветные, а, например, ядовито-зеленые с розовыми полосочками. Или чтобы издавали легкий запах тухлых яиц. Для контраста с его личностью. -
- Для доработки формулы нужен мозг, - тихо вставил Римус, не поднимая глаз от книги, но ядовитость его замечания была точечной и безошибочной. - А у вас он один на двоих, и тот постоянно в отлучке. -
- Лунатик, да ты сегодня просто в ударе! - рассмеялся Сириус. - Ладно, признаю, наш коллективный разум слегка перегрелся. Поэтому мы и держим при себе запасной. - Он обнял Эшли за плечи, грубо, по-братски. - Ты теперь официально главная по блесткам и прочим прелестям. Готовься к славе. -
Эшли не отстранилась, но и не ответила на его объятие. Она смотрела на их оживленные, счастливые лица, на эту картинку бесшабашного братства, и что-то щемящее и горькое кольнуло ее под сердце. Она была здесь, но не была своей. Она была инструментом. Очень точным и ценным, но инструментом. «Главный по блесткам». Не подруга. Не член их банды. Специалист.
- Моя слава ограничится стенами этого перехода, - произнесла она, высвобождаясь из его объятий. - И если вы попытаетесь применить это где-то еще, особенно на ком-то из преподавателей, я лично расскажу Флитвику не только о сегодняшнем опыте, но и о том, куда пропали те три пузырька с взрывным желе из его кладовки в прошлом месяце. -
Наступила краткая пауза.
- Сестринская любовь, - с пафосом вздохнул Джеймс, хватаясь за сердце. - Ранит больнее, чем любое заклятие. -
- Это не любовь, Поттер, - поправила его Эшли, подбирая свою сумку. - Это здравый смысл. Которого вам, судя по всему, выдали в урезанной дозе. Я пошла. У меня еще не конспектированы десять страниц по трансфигурации МакГонагалл. -
- Вот видишь! - воскликнул Джеймс, обращаясь к Сириусу. - Она не только гений, она еще и зануда! Идеальная комбинация для нашего клуба! -
Эшли уже выходила из перехода, но его слова заставили ее замедлить шаг.
- Я не вхожу ни в какой ваш «клуб», Поттер, - бросила она через плечо.
- Пока не входишь! - не унимался он. - Но мы над этим работаем! Ибо кто, как не мы? -
Его голос преследовал ее, пока она не выбралась на широкий, освещенный факелами коридор. Шум их голосов остался позади, сменившись гулкой тишиной замка. Она остановилась, прислонившись к прохладному камню стены, и зажмурилась. В ушах звенело. От напряжения? От глупых шуток? От чего-то еще?
«Они используют тебя. Ты для них трофей». Слова Снейпа, ядовитые и точные, как игла дикобраза, впились в мозг. Он был мерзок, он был жалок в своей озлобленности, но он не всегда был неправ. Что она здесь делает? Тратит свое время и силы на дурацкие проделки, рискуя быть пойманной, рискуя своим безупречным статусом, ради чего? Ради сиюминутной похвалы? Ради возможности на секунду почувствовать себя… своей?
Она с силой тряхнула головой, словно отгоняя навязчивую муху. Сентиментальность - слабость. А слабость ведет к провалу. Она знала это лучше многих. Ей нельзя расслабляться. Ни на секунду.
***
Прошла неделя с момента «блестящего» эксперимента. Эшли погрузилась в рутину уроков, домашних заданий и тихого, но неуклонного противостояния со своим же домом. Она стала мастером маскировки: на уроках - безупречная, почти надменная слизеринка, в библиотеке - неутомимый исследователь, а в те редкие, украдкой вырванные часы с мародерами - осторожный, но все более уверенный соучастник их безумия.
Именно в библиотеке, в один из таких вечеров, когда она пыталась разобраться в особо запутанном пассаже о взаимодействии лунных фаз и силы защитных заклятий, её уединение было нарушено. Не громким смехом Сириуса и не взрывом, устроенным Джеймсом, а чем-то совершенно иным.
- Простите, - раздался тихий, но уверенный голос прямо у неё над ухом. - Вы не подскажете, где у вас тут раздел по редким свойствам пламени? Я что-то никак не могу… Ой! -
Последнее восклицание сорвалось с губ девушки, когда её сумка, перевесившаяся через край стола, опрокинула аккуратную стопку книг Эшли. Фолианты с глухим стуком рухнули на пол, подняв облачко пыли.
Эшли вздрогнула и резко подняла голову, её пальцы инстинктивно сжали палочку. Перед ней стояла девушка, которую она раньше лишь мельком видела в коридорах. Слизеринка, на год старше. Не из главных слизней вроде Эйвери или Уилкс, но и не серая мышь. У неё было живое, выразительное лицо с тёплой кожей, умными карими глазами и беспорядочными каштановыми кудрями, которые, казалось, жили своей собственной жизнью. Она смотрела на разбросанные книги с комичным ужасом.
- Чёрт-черты-чертячие! - выругалась она тихо, но с чувством. - Я похожа на слона в лавке волшебных палочек. Прости, я сейчас всё соберу! -
Она проворно присела на корточки и начала подбирать книги, бормоча под нос что-то насчёт «неуклюжести, достойной гриффиндорца».
Эшли, ошеломлённая такой непосредственностью, на секунду застыла. В её мире не извинялись. В её мире либо обвиняли, либо игнорировали. Эта вспышка искреннего сожаления была… новой.
- Не беспокойся, - наконец выдавила она, тоже опускаясь на колени, чтобы помочь. - Ничего критичного. «Свойства лунного камня» и так уже пережили падение с более высокой высоты. -
Девушка подняла на неё взгляд, и её глаза засветились любопытством.
- О, вы про эксперимент Уилкса в прошлом году? Когда он пытался доказать, что под полной луной камень можно заставить петь? - Она фыркнула. - Он пел, конечно. Как гиена на костре. Пол-ушителя оглохло. Я, кстати, Розетта. Розетта Найтли. -
- Эшли Блэк, - автоматически ответила Эшли, принимая из её рук книгу.
- О, я знаю, - Розетта улыбнулась, и её лицо сразу стало невероятно обаятельным. - Сестра того самого Сириуса. Девочка-мозг. Девочка, которая заставила Снейпа светиться, как рождественская ёлка. Легенда ходит, хоть все делают вид, что не знают. -
Эшли нахмурилась.
- Я не… -
- О, не отнекивайся! - Розетта махнула рукой, поднимаясь и плюхаясь на стул рядом. - Здесь все всё знают. Просто некоторые предпочитают делать вид, что их это не восхищает. А меня восхищает. Особенно часть про Снейпа. Он ходил потом неделю, пахнув фиалками и злобой. Прелесть. -
Эшли не могла сдержать лёгкую улыбку. Эта Розетта говорила с такой скоростью и таким отсутствием всякого пиетета, что это было… освежающе.
- Ты… необычная слизеринка, - осторожно заметила Эшли.
- Спасибо, дорогая! - Розетта выглядела польщённой. - Стараюсь. Слишком много скучных лиц вокруг, кто-то же должен вносить немного хаоса. В пределах разумного, конечно. Я не гриффиндорец, чтобы взрывать уборные. -
В этот момент из-за стеллажа появилась ещё одна фигура. Высокий, худощавый парень в гриффиндорской мантии с взъерошенными тёмно-русыми волосами и такими голубыми глазами, что они казались нереальными на его бледном, миловидном лице. Он выглядел слегка потерянным.
- Роз, ты тут? Я нашёл ту книгу про… - он запнулся, увидев Эшли, и его щёки покрылись лёгким румянцем. - О. Привет. -
- Филлип, родной, ты как раз вовремя! - Розетта подозвала его жестом. - Знакомься, это Эшли Блэк. Та самая. Эшли, это Филлип Кингстон. Гриффиндор, но не пугайся, он ручной. Почти не кусается. -
Филлип смущённо поправил волосы.
- Привет, - повторил он, кивая Эшли. - Я слышал о тебе. Про зелье. Это было… впечатляюще. -
- Все говорят про это зелье, - вздохнула Эшли, но без раздражения. - Как будто я больше ничего не делала. -
- О, мы знаем, что делала, - подмигнула Розетта. - Но зелье - это весело. А твои успехи на заклинаниях - это просто страшно. Не переживай, Филлип, она не злая. Ну, не всегда злая. -
Филлип улыбнулся, и на его щеках появились ямочки. Улыбка у него была какая-то очень открытая и добрая.
- Я не переживаю. Сириус много о тебе рассказывает. Иногда даже хвастается. -
Эшли скептически подняла бровь.
- Сириус? Хвастается? Мной? Он обычно жалуется, что я слишком много читаю и порчу ему всю малину. -
- Ну, это тоже, - честно признал Филлип. - Но в основном хвастается. Говорит, ты единственная, кто может в споре переубедить Поттера. А это, считай, подвиг. -
Так завязался странный, но на удивление лёгкий разговор. Розетта болтала без умолку, давая хлёсткие и точные характеристики всем вокруг, Филлип вставлял тихие, но меткие комментарии, а Эшли всё больше оттаивала. Это не было похоже на шумную, взрывную дружбу с мародёрами. Это было… спокойнее. Но не менее интересно.
- Так и быть, - объявила наконец Розетта, смотря на Эшли оценивающим взглядом. - Ты прошла проверку. Теперь ты одна из нас. А значит, тебе нужно прозвище. -
- Мне и своё неплохо подходит, - возразила Эшли, но без особого энтузиазма.
- Пустое! Всех нужно звать как-то по-особенному. Вот смотри. - Розетта начала загибать пальцы. - Лили Эванс - Огонёк. Потому что вспыхивает, как спичка, и светится изнутри. Марлин Маккиннон - Буря. Потому что несётся на всех парах и сметает всё на своём пути. Мэри Макдональд - Тишевод. Потому что говорит тихо, но всегда попадает в точку. А ты… - она прищурилась. - Ты… Сфинкс. -
Эшли фыркнула.
- Потому что я загадочная и молчаливая? -
- Потому что у тебя острый язык и каменная внешность, а внутри, я подозреваю, прячется что-то интересное, - поправила её Розетта. - Да. Сфинкс. Так и будем звать. -
- А как звать тебя? - не удержалась Эшли. - У повелительницы прозвищ должно быть самое обидное. -
Розетта замерла с открытым ртом, а Филлип тихо рассмеялся.
- О, я об этом не подумала! - воскликнула она. - Ну, давайте, травите. Я готова. -
- Я знаю, - неожиданно сказал Филлип, и его голубые глаза блеснули озорно. - Скалка. -
Розетта онемела.
- Чего?! Почему?! -
- Потому что ты всех остальных «раскатываешь» в словесных поединках, - объяснил он с невозмутимым видом. - И потому что твои кудри похожи на тесто, которое кто-то хорошенько помял. -
Наступила пауза, а затем Розетта разразилась таким громким хохотом, что мадам Пинс из-за своего стола бросила на них убийственный взгляд.
- Скалка! - выдохнула она, вытирая слезы. - Боже, Филлип, это гениально! Ужасно, но гениально! Ладно, принимаю. Отныне я Розетта «Скалка» Найтли. Только попробуйте меня так назвать при посторонних - закопаю там же, где и вырою. -
С этого дня у Эшли появилось что-то вроде своего маленького круга. Не такой бесшабашный, как у Сириуса, и не такой ядовитый, как основной костяк Слизерина. Розетта таскала её на всевозможные, относительно безобидные авантюры - от подслушивания сплетен профессоров до организации подпольных торговых сделок с конфетами из Хогсмида. Филлип часто сопровождал их, выступая голосом разума и тихим наблюдателем.
Как-то раз Сириус, встретив их втроём в коридоре, долго и скептически смотрел им вслед.
- Найтли, а? - проворчал он потом, провожая Эшли до входа в гостиную Слизерина. - Осторожнее с ней. Говорят, она немного того. - Он покрутил пальцем у виска.
- Она умна и не занудна, - парировала Эшли. - Это редкое сочетание. -
- Ну да, - Сириус засмеялся. - Особенно для слизерина. Ладно, ладно, не смотри на меня так, как будто я собираюсь её съесть. Просто… знаешь, кто её фамильяр? -
Эшли пожала плечами.
- Нет. А что? -
- Лиса. Маленькая, юркая, рыжая тварь. Всё время в движении, везде суёт свой нос и может пролезть в любую щель. Очень похоже на хозяйку. - Он помолчал, а затем хитро подмигнул. - А ещё поговаривают, что наш гриффиндорский щенок, Кингстон, давно и безнадёжно в неё влюблён. С первого курса. -
Эта новость заинтересовала Эшли больше, чем следовало бы.
- Филлип? В Розетту? Серьёзно? - Она пыталась представить это. Тихий, немного застенчивый Филлип и взрывная, неутомимая Розетта.
- Ага, - Сириус с удовольствием кивнул, радуясь её реакции. - Ходит за ней, как привязанный. Только Найтли, похоже, или не замечает, или делает вид. Девчонки, блин, странные. Ну, ладно, мне пора. Джеймс затеял что-то с начинкой пирожных. Без твоего надзора он, боюсь, устроит потоп. Или пожар. Или потоп из огня. -
Он ушёл, оставив Эшли на пороге змеиного логова с новой порцией информации к размышлению. Она смотрела на тяжёлую, холодную дверь в гостиную Слизерина, а в голове крутились образы: рыжая лиса, голубые глаза Филлипа, ямочки на его щеках, когда он улыбался, и безудержный смех Розетты.
Мир вокруг был сложным, опасным и полным подводных течений. Но он же был и безумно интересным. И, возможно, в нём находилось место не только для холодного расчёта, но и для чего-то ещё. Для чего-то, что пахло не старыми книгами и зельями, а конфетами, пылью библиотеки и обещанием какой-то новой, неизведанной истории.
***
Субботнее утро застало Эшли в библиотеке. Не в её привычном уединённом углу, а за большим общим столом, который больше напоминал поле боя после сражения. Стол был завален свитками пергамента, книгами с торчащими разноцветными закладками, пустыми чашками из-под чая (которые Розетта то и дело пыталась оживить безуспешным «Агуаменти») и разбросанными конфетными обёртками.
Идёт подготовка к контрольной работе по Трансфигурации, и Розетта Найтли находилась на грани истерики.
- Я не понимаю! - она стукнула кулаком по древнему фолианту «Метаморфозы для упрямых умов», отчего тот обиженно чихнул облаком пыли. - Почему нельзя просто взмахнуть палочкой и сказать «ну превратись ты, наконец, в гребаную табуретку»? Зачем все эти сложности с «внутренней сущностью объекта» и «плавным перетеканием материи»? -
- Потому что тогда ты получишь не табуретку, а нечто, напоминающее помесь ёжика с утюгом, - невозмутимо ответила Эшли, не отрываясь от конспекта МакГонагалл. - И профессор заставит тебя носить это «нечто» на голове до конца семестра в назидание другим. Читай теорию, Скалка. Без этого практика бессмысленна. -
- Теория это скучно! - заныла Розетта, сползая по стулу. - Я лучше пойду посмотрю, как гриффиндорцы на квиддиче тренируются. Филлип сказал, что Поттер пытается сделать новый трюк и постоянно падает с метлы. Это куда веселее. -
- Филлип, кстати, где? - спросила Эшли, наконец подняв глаза. - Он же должен был помочь тебе с практической частью. -
- А он там, - Розетта мотнула головой в сторону дальнего стеллажа. - Зубрит заклинания. Опять. Хотя он их и так знает лучше всех нас вместе взятых. Просто он перфекционист. И зануда. -
Эшли проследила за её взглядом. Филлип Кингстон и вправду сидел в одиночестве, уткнувшись в учебник. Его светлые волосы падали на лоб, а губы беззвучно шептали заклинания. Он выглядел сосредоточенным и… немного грустным.
- Может, он просто не хочет тебе мешать? - предположила Эшли.
- Мешать? Мне? - Розетта фыркнула. - Да я сама его сюда затащила! Сказала: «Фил, ты должен меня спасти от неминуемой смерти от скуки!». А он взял и ушёл в себя. Опять. Иногда он ведёт себя так, будто он не гриффиндорец, а какой-нибудь застенчивый когтевранец. -
В этот момент дверь библиотеки с грохотом распахнулась, впустив в царство тишины и пыли ураган по имени Сириус Блэк. Он был весь перепачкан в саже, один рукав мантии дымился, а на лице сияла самая бесшабашная ухмылка на свете.
- Сестрёнка! Роз! - протрубил он, не обращая внимания на ядовитый взгляд мадам Пинс. - Срочно требуется ваш мозг! Немедленно! Дело национальной важности! -
- Сириус, я на краю пропасти, - мрачно сообщила Розетта. - Если я сейчас не пойму, чем дифференцированное заклинание трансфигурации отличается от стандартного, меня ждёт участь того самого ёжика с утюгом. -
- Плевать на твоего ёжика! - Сириус подскочил к их столу и схватил Эшли за руку. - У нас ЧП! Джеймс попытался превратить свои волосы в чистый золотой песок, чтобы произвести впечатление на Эванс, и теперь он не может остановиться! Он уже похож на ходячий пляж, и песок сыпется отовсюду! Даже из ушей! МакГонагалл будет через пятнадцать минут! Помоги! -
Эшли на мгновение представила эту картину, и её лицо дрогнуло. Сдержать смех было невозможно.
- Идиоты, - выдохнула она, но уже закрывала книгу. - Что именно он использовал? Модифицированное «Гламурис»? Или пытался применить принципы алхимии без должной подготовки? -
- Какая разница! - почти взвыл Сириус. - Он уже начинает блестеть на солнце! И чесаться! Очень сильно чесаться! -
Розетта, чья депрессия мгновенно испарилась при виде такого развлечения, уже вскочила на ноги.
- Превращение в неорганическую материю с элементами пигментации? Это же продвинутый уровень! Ваш Поттер или гений, или полный кретин! -
- Второе! Однозначно второе! - тараторил Сириус, таща их обеих за собой. - Но сейчас не время для диагнозов! Сейчас время для действий! -
Эшли позволила утащить себя, бросая на прощание взгляд на Филлипа. Тот поднял голову и встретил её взгляд. Он видел панику Сириуса, восторг Розетты и решимость на её собственном лице. И он очень тихо, почти незаметно улыбнулся. Это была странная улыбка - понимающая и немного отстранённая, будто он наблюдал за всем этим из-за толстого стекла.
Она кивнула ему и скрылась за дверью, увлекаемая братом и вихрем очередного безумия.
Спасательная операция проходила в заброшенной аудитории на третьем этаже. Картина действительно была впечатляющей. Джеймс Поттер сидел на полу посреди растущей кучи золотистого песка и лихорадочно чесался. С каждым его движением из его волос и из-под воротника мантии высыпались новые порции блестящего песка. Он был похож на несчастного царя Мидаса, но вместо золота его касание производило песок. Очень много песка.
- Я умираю! - объявил он трагическим голосом. - Это конец! Я так и умру - самым блестящим и самым колючим парнем в Хогвартсе! Лили даже не придёт на мои похороны! Скажет: «Какой идиот», и будет права! -
- Заткнись, Поттер, - приказала Эшли, доставая палочку. - И перестань чесаться. Ты только усугубляешь процесс. Сириус, держи его. Розетта, проанализируй ауру заклинания. Нужно понять исходную точку. -
Она работала быстро и методично, как хирург на поле боя. Розетта, к её удивлению, оказалась весьма полезной - её хаотичная энергия прекрасно направлялась на детекцию магических остатков. Через пару минут они выяснили, что Джеймс не только попытался наложить заклинание изменения вещества, но и, для пущего эффекта, добавил ещё и чары постоянства, чтобы песок «не осыпался». Получился замкнутый магический круг: песок производил сам себя.
- Бриллиантово, Поттер, - с неподдельным уважением произнесла Эшли. - Ты изобрёл вечный двигатель на основе собственной головы. Тебе бы Нобелевскую премию по магии дать, если бы ты не был таким кретином. -
- Спасайте, а не критикуйте! - взмолился Джеймс.
Решение оказалось до смешного простым. Эшли нашла исходное заклинание и аккуратно, слой за слоем, стала его снимать, как разматывают клубок. Через десять минут от золотого песка не осталось и следа, если не считать приличную кучу на полу и того, что Джеймс продолжал периодически поёживаться и чесать за ухом.
- Всё, - выдохнула Эшли, пряча палочку. - В следующий раз, если захочешь произвести впечатление, подари ей букет цветов. Как все нормальные люди. -
- Цветы это скучно, - проворчал Джеймс, с облегчением ощупывая свои возвратившиеся к нормальному состоянию волосы. - А так бы сработало! Я бы был как ходячее солнце! Романтично же! -
- Романтично - это когда тебя не приходится отскребать от пола совком, - парировала Розетта, сдувая песок с рукава. - Хотя идея неплоха. Может, мне тоже попробовать? Только не в золотой, а в серебряный песок. Под цвет Слизерина. -
- Только попробуй, - пригрозила ей Эшли. - И я лично наложу на тебя заклятие, которое превратит тебя в настоящую скалку. Навсегда. -
В этот момент в дверях аудитории появилась фигура. Высокая, худая, с лицом, выражающим крайнюю степень неодобрения. Профессор МакГонагалл.
- Мистер Поттер, - произнесла она ледяным тоном. - Мне доложили, что вы устроили здесь… песчаную бурю. Объяснитесь. -
Джеймс, Сириус и Розетта замерли. Эшли же выступила вперёд, её лицо было абсолютно спокойным.
- Профессор, мы как раз проводили дополнительный практикум по снятию сложных заклинаний, - соврала она без единой запинки. - Мистер Поттер добровольно вызвался быть подопытным. К сожалению, предыдущее заклинание, наложенное на него на прошлой неделе, оказалось более стойким, чем мы предполагали. Но мы с мисс Найтли успешно с ним справились. -
МакГонагалл посмотрела на аккуратную кучку песка на полу, на слегка дрожащего Джеймса и на безупречно серьёзное лицо Эшли.
- Мисс Блэк, ваше рвение к учёбе достойно похвалы, - сказала она наконец. - Но в следующий раз проводите свои «практикумы» с разрешения преподавателя и в специально отведённых местах. И уберите этот… песок. Десять очков с Гриффиндора за несанкционированную магию, мистер Поттер. И пять очков слизерину за оперативность и… изобретательность, мисс Блэк, мисс Найтли. -
Она развернулась и вышла, её мантия развевалась за ней как тёмное знамя.
В аудитории повисла тишина, а затем Джеймс разразился нервным смехом.
- Чёрт возьми, Эш! Она тебе поверила! Ты гениальная лгунья! -
- Я не лгала, - поправила его Эшли. - Я просто предоставила альтернативную интерпретацию фактов. И теперь, раз уж мы здесь, - она повернулась к Розетте, - ты будешь отрабатывать свои пять очков. Садись и учи дифференцированные заклинания. Пока не добьёшься идеала. -
Розетта застонала, но послушно потянулась за книгой. Сириус и Джеймс, чувствуя, что сейчас начнётся нечто скучное, поспешили ретироваться.
Эшли осталась с Розеттой, терпеливо объясняя ей сложные моменты. И странное дело - в компании этой взрывной, болтливой девочки учёба шла куда быстрее и веселее. Розетта задавала кучу вопросов, спорила, приводила безумные примеры, но схватывала всё на лету. К концу часа она уже более-менее уверенно превращала мышь не в неуклюжий подсвечник, а в изящную резную шкатулку.
- Ну вот видишь, - сказала Эшли, наблюдая, как мышь-шкатулка пытается удержать равновесие на столе. - Когда ты не паникуешь, у тебя получается. -
- Это потому что ты объясняешь нормально, а не как Слизнорт - «просто почувствуйте магию, детки!», - проворчала Розетта, но была явно довольна собой. - Спасибо, Сфинкс. Ты меня спасла. И от МакГонагалл, и от позора. -
- Не за что, - Эшли собрала свои вещи. - Просто в следующий раз, прежде чем смотреть, как Поттер падает с метлы, подумай о последствиях. -
Они вышли из аудитории вместе. В коридоре их уже ждал Филлип. Он прислонился к стене, уставившись в окно на уходящее солнце, и казался таким спокойным и безмятежным, что контрастировал с только что пережитым хаосом.
- Ну что, выжили? - спросил он, поворачиваясь к ним. Его голубые глаза мягко скользнули по Розетте, оценивая её состояние.
- Еле-еле! - воскликнула Розетта, тут же пускаясь в захлёбывающийся рассказ о золотом песке, МакГонагалл и своём триумфе со шкатулкой.
Филлип слушал, кивая, и время от времени его взгляд переходил на Эшли, словно ища подтверждения. Она молча кивала в ответ. Было что-то умиротворяющее в его присутствии. Он был как тихая гавань после бури.
- Идём ужинать? - предложил он, когда Розетта наконец выдохлась. - А то вы, наверное, проголодались после такого. -
- Ещё как! - Розетта тут же схватила его под руку и потянула за собой. - Мне нужно восполнить потраченные мозговые усилия! Как минимум тремя порциями пудинга! -
Эшли пошла следом, глядя на их спины. Розетта болтала без умолку, жестикулируя свободной рукой, а Филлип слушал её с той самой тихой, немного грустной улыбкой. И Эшли вдруг с абсолютной ясностью поняла то, о чём говорил Сириус. Филлип смотрел на Розетту не так, как смотрят на друга. Он смотрел на неё так, как смотрят на что-то хрупкое и бесконечно дорогое, что вот-вот может улететь.
А Розетта, похоже, не замечала этого вовсе. Или не хотела замечать.
За ужином в Большом зале к ним присоединились мародёры. Джеймс уже полностью оправился от своего приключения и с жаром рассказывал всем подряд о том, как «почти стал самым богатым студентом Хогвартса». Сириус подливал масла в огонь, добавляя всё новые невероятные подробности. Лили Эванс, сидевшая рядом с Римусом, слушала это с выражением крайнего скептицизма, но Эшли заметила, что она улыбалась уголками губ.
Римус же был тих, как всегда. Он сидел рядом с Эшли и изредка бросал на неё взгляд, словно проверяя, всё ли в порядке. Когда их взгляды встречались, он отводил глаза, но лёгкая улыбка появлялась на его лице.
- Спасибо, что помогла им, - тихо сказал он ей, пока Джеймс с Сириусом спорили о том, можно ли на самом деле есть золотой песок.
- Кому-то же надо их спасать от них же самих, - пожала плечами Эшли. - Иначе они бы до сих пор пытались отскрести Поттера от пола. -
- Да уж, - Римус вздохнул. - Иногда мне кажется, что я единственный взрослый среди них. -
- Со стороны выглядит так, будто ты их надсмотрщик, - усмехнулась Эшли. - Или дрессировщик диких гиппогрифов. -
- Что-то вроде того, - он улыбнулся уже по-настоящему. - Кстати, насчёт той книги… «Гебриды». Ты дочитала? -
Эшли покачала головой.
- Не было времени. Лето было… насыщенным. -
- Я понимаю, - в его глазах мелькнуло что-то понимающее. - Как-нибудь напомни мне дать тебе почитать кое-что ещё. Думаю, тебе понравится. -
Они замолчали, слушая, как Розетта что-то с жаром доказывает Филлипу, размахивая вилкой с нанизанным на неё пудингом. Воздух в Большом зале был наполнен гулом голосов, звоном посуды и запахом еды. И для Эшли это был самый мирный звук на свете.
Позже, когда ужин подошёл к концу и все стали расходиться, Сириус задержал её взглядом. Он отошёл с ней в сторону, пока остальные болтали у выхода.
- Ну что, как твоя новая подружка? - спросил он, кивая в сторону Розетты, которая тащила за руку смущённого Филлипа. - Не надоела ещё? -
- Она… энергоёмкая, - осторожно ответила Эшли. - Но с ней не скучно. А что? -
- Да так, - Сириус сделал вид, что рассматривает свой ноготь. - Просто смотрю, ты всё меньше времени проводишь в одиночестве. И всё чаще улыбаешься. По-настоящему, а не как на портретах. Это хорошо. -
Эшли удивлённо посмотрела на него. Иногда её брат поражал её своей проницательностью.
- Не волнуйся, я не собираюсь превращаться в второго Поттера, - пообещала она.
- Мерлин упаси! - Сириус засмеялся. - Одного идиота на нашу долю хватит. Ладно, беги к своим змеям. Только смотри… - его лицо стало серьёзным. - Будь осторожна с Найтли. Она может быть немного… непредсказуемой. И не только в хорошем смысле. -
- Я всегда осторожна, - напомнила ему Эшли.
- Вот и славно, - он потрепал её по волосам и побежал догонять Джеймса, который уже вовсю размахивал руками, рассказывая о чём-то Лили.
Эшли ещё раз оглядела зал. Розетта и Филлип уже скрылись в проходе, ведущем в подземелья. Мародеры шумной толпой двигались к гриффиндорской башне. Римус шёл позади всех, и его взгляд снова встретился с её взглядом. Он очень медленно, почти незаметно кивнул.
Она ответила тем же и повернулась к спуску в свою гостиную. Тёмный, холодный каменный тоннель ждал её. Но на этот раз он не казался таким уж враждебным. Потому что где-то там, наверху, оставались люди, которые были её людьми. Пусть и ненадолго.
***
8 декабря 1974 года воздух в Хогсмиде был холодным, колким и до остроты прозрачным. Он обжигал щёки, пах снегом, хвоей и сладковатым дымком, валившим из труб «Трёх мётёл». Снег, выпавший накануне, хрустел под ногами, как сахарная глазурь, и всё вокруг - крыши домиков, заборы, ветви деревьев - сверкало под низким зимним солнцем ослепительной белизной.
Эшли шла рядом с Розеттой, закутавшись в тёплый плащ поверх мантии. Её каштановые волосы, заплетённые в тугую, сложную косу, были присыпаны инеем, словно алмазной пылью. Она слушала бесконечный, бурлящий поток речи Розетты, который лился свободнее и быстрее, чем ручьи талого снега с крыш.
- … и потом он говорит - а это точно не ядовито? А я ему - Филлип, дорогой, если бы это было ядовито, я бы уже лежала в больничном крыле с зелёной пеной у рта, а не обсуждала с тобой свойства этого жалкого подобия паучьих лапок, которые ты умудрился где-то раздобыть! Ну представь, он принёс мне… -
Эшли улыбалась уголками губ, почти незаметно. Эта болтовня, этот хаос, который Розетта несла с собой, действовал на неё парадоксально - не раздражал, а успокаивал. В этом не было двойного дна, скрытых угроз, ядовитых намёков. Это была просто жизнь - громкая, непосредственная, порой глупая, но искренняя.
Они зашли в «Сладкое королевство», где Розетта тут же набрала полную гору всякой всячины, а Эшли ограничилась плиткой горького шоколада с орехами - единственным, что не вызывало у неё презрительной усмешки. Потом вышли на улицу, и Розетта, развернув обёртку от «Кровяного леденца», принялась с наслаждением его уплетать, закатывая глаза.
- Боги, это же просто оргазм для вкусовых рецепторов! Вот бы всю жизнь питаться этим! Хотя нет, тогда бы поджелудочная взбунтовалась и сбежала от меня в страхе за свою жизнь… Эш, ты точно не хочешь? Ну хоть кусочек? -
- Я предпочитаю, чтобы мои внутренние органы оставались на своих местах и в привычном цвете, - сухо ответила Эшли, отламывая квадратик шоколада.
Они уже направлялись к её любимой скамейке у озера, чтобы полюбоваться зимним пейзажем, когда из-за угла «Дэрриш энд Сайнс» на них наткнулась знакомая группа. Мародеры. Все в сборе. Джеймс и Сириус шли впереди, что-то громко споря и толкая друг друга плечами. Питер семенил следом, сжимая в руках пакет со сладостями. Римус и Лили замыкали шествие, о чём-то тихо беседуя. С ними была Марлин Маккиннон, высокая и прекрасная, как всегда, с насмешливым прищуром.
- Ну, здрасьте! - просипела Розетта, чуть не подавившись леденцом. - Нашествие диких гриффиндорских гиппогрифов! Спасайся кто может! -
Сириус первым заметил их. Его ухмылка, адресованная Джеймса, сменилась на мгновение чёрной маской презрения, а затем снова стала насмешливой, но теперь ядовитой.
- Смотри-ка, Поттер, - громко сказал он, - наше подземелье выдавило на свет божий двух своих представительниц. Или это они на разведку выползли? -
Джеймс фыркнул, его взгляд скользнул по Розетте с откровенным пренебрежением.
- На разведку за сладостями, больше-то им тут делать нечего. Привет, Эш. Найтли. -
Его «привет» прозвучало как оскорбление. Розетта надула губы.
- О, извините, ваше королевское высочество, мы не знали, что вы объявили Хогсмид своей вотчиной. Мы сейчас же удалимся в свои змеиные норы, чтобы не осквернять ваш величественный взор своим присутствием. -
Марлин закатила глаза.
- Да перестань ты лялякать, Найтли. Тебе всегда надо устроить спектакль. -
- А тебе всегда надо его комментировать, Маккиннон? - парировала Розетта, её щёки залились румянцем. - Или ты считаешь себя верховной жрицей истины в последней инстанции? -
Лили вздохнула, устало потирая переносицу.
- Девочки, хватит. Мы все здесь просто гуляем. Никто ничьи территории не захватывал. -
Но накал уже достиг точки кипения. Сириус, явно получавший удовольствие от зрелища, добавил масла в огонь.
- А что, Лили, а вдруг они здесь не просто так? Мало ли, их тёмный владыка дал им задание - выследить, куда мы ходим, что покупаем… Может, Найтли уже метит на место соглядатая? -
Это было уже слишком. Розетта побледнела, её глаза вспыхнули обидой и гневом.
- Знаешь что, Блэк? - её голос вдруг стал тихим и опасным. - Ты всегда был самовлюблённым козлом. Но сейчас ты перешёл все границы. Я не знаю, что там у вас в больном воображении творится, но я здесь, потому что мне нравится гулять. И нравится гулять с Эшли. А вы… вы просто банда зазнавшихся хулиганов, которые мнят себя центром вселенной! -
Она резко развернулась, её каштановые кудри взметнулись, как грива разъярённого льва.
- Роз, подожди… - начала Эшли, чувствуя, как ситуация катится под откос.
Но Розетта уже шла прочь, высоко подняв голову и сжимая кулаки. Её уход был настолько стремительным и полным боли, что на мгновение воцарилась неловкая тишина.
Эшли сделала шаг, чтобы броситься за ней, но её руку вдруг схватила Марлин. Её хватка была твёрдой, почти болезненной.
- Оставь, Эш. Ей нужно одной остыть. Она всегда такая - вспыхнет, наговорит лишнего, а потом сама же будет жалеть. Пусть побудет одна. -
Джеймс фыркнул, засунув руки в карманы.
- Да кому она нужна, эта истеричка? Вечно ноет, вечно всё не так, вечно строит из себя душку. Надоела уже хуже горькой редьки. -
И это стало последней каплей. Что-то внутри Эшли громко щёлкнуло. Она резко, с такой силой, что Марлин ахнула и отшатнулась, вырвала свою руку. Её лицо, обычно такое холодное и бесстрастное, исказилось от ярости. Большие миндалевидные глаза метали молнии.
- Заткнись, Поттер, - её голос прозвучал низко и звеняще, как удар стали о лёд. - Заткнись нахуй, пока я сама не заткнула тебя. Ты, который вечно строит из себя шута горохового, чтобы прикрыть свою собственную пустоту, ты смеешь кого-то оценивать? Ты, чьё главное достижение - это умение пускать слюни на Лили и падать с метлы? -
Джеймс онемел, его рот приоткрылся от изумления. Сириус вытаращил глаза. Даже Лили и Римус смотрели на Эшли с шоком.
- Ты хоть раз, хоть на секунду задумывался, что у других людей могут быть чувства? - продолжала она, её слова сыпались, как острые осколки. - Что Розетта - живой человек, а не мишень для твоих тупых шуток? Что она в сто раз умнее и честнее тебя, потому что она не притворяется? Она настоящая. А вы все… - её взгляд скользнул по Сириусу, Марлин, Питеру, - вы все играете в какую-то дурацкую игру в крутых парней, прячась за своими масками. И знаешь что? Это до тошноты предсказуемо и уныло. -
Она перевела дух, грудь её высоко вздымалась. Воздух вокруг, казалось, трещал от напряжения.
- А теперь извините. Я пойду к той, кто не боится быть собой. В отличие от вас всех. -
Она резко развернулась и пошла прочь, не оглядываясь. Снег хрустел под её каблуками, отмеряя шаги, полные ярости и разочарования.
Сзади воцарилась мёртвая тишина, которую через мгновение нарушил Сириус.
- Ну ты даёшь, Поттер… Ты её совсем довёл. -
- Я?! - взвизгнул Джеймс. - Это она на нас тут всю желчь вылила! Из-за какой-то Найтли! -
- Не «какой-то», - тихо, но чётко проговорил Римус. Его лицо было серьёзным. - Она её подруга, Сохатый. И твои слова были действительно жестоки и несправедливы. Ты сделал бы тоже самое, если бы кто-то оскорбил кого-то из нас. -
Все смотрели на Филлипа, который до сих пор не проронил ни слова. Он сидел на заснеженном парапете, сгорбившись, и сжатые кулаки его дрожали. Его лицо было бледным, а в огромных голубых глазах стояло такое страдальческое выражение, такая немота и беспомощность, что было похоже на взгляд мученика с иконы. Казалось, он вот-вот расплачется или просто исчезнет, растворится в холодном зимнем воздухе.
- Фил… - начала Лили, но он вдруг поднялся.
Его движения были резкими, порывистыми.
- Мне… мне тоже надо идти, - прошептал он, не глядя ни на кого. - Извините. -
И он почти побежал в ту же сторону, куда ушла сначала Розетта, а потом и Эшли, оставив компанию в полном недоумении и смятении.
Сириус провёл рукой по лицу.
- Ну и доигрались. Теперь у нас и свой-то состав расколот. Отличная работа, ребята. Просто блестяще. -
Марлин молча смотрела в ту сторону, куда исчезла Эшли, и в её глазах читалось сложное чувство - досада, обида и… возможно, крупица уважения.
Джеймс всё ещё был красен от возмущения.
- Да пошла она! И он тоже! Что я такого сказал? Правду?! -
Но его голос звучал уже не так уверенно. Правда, которую он так яро отстаивал, вдруг показалась ему мелкой и убогой на фоне той ледяной ярости, что обрушила на них Эшли Блэк.
А ветер меж тем завывал всё громче, срывая с крыш снежную пыль и унося в зимнее небо обрывки их ссоры, оставляя за собой лишь гнетущую, стыдливую тишину.
Тишина, повисшая после ухода Эшли и Филлипа, была густой и тяжёлой, как смола. Её нарушил только завывающий ветер и сдавленное, яростное дыхание Джеймса. Он всё ещё не мог прийти в себя, его щёки пылали, а кулаки были сжаты до белизны в костяшках.
- Ну и чёрт с ней! - выкрикнул он наконец, с силой пнув ком снега. Тот разлетелся белой пылью. - И с ним тоже! Нашёлся рыцарь на печальном образе! Из-за какой-то стервы, которая только и умеет, что языком молоть… -
Он не видел, как изменилось лицо Сириуса. Как исчезла с него привычная маска циничного безразличия, обнажив что-то первобытное и опасное. Сириус стоял неподвижно, но всё его тело было напряжено, как у зверя перед прыжком.
- …да она просто сука взбесившаяся! - продолжал изливать ядовитую желчь Джеймс, обращаясь больше к самому себе, чем к другим. - Все Блэки такие! Шляются, где попало, с кем попало, а потом строят из себя… -
Он не успел договорить.
Сириус двинулся с места с такой резкостью, что Марлин вздрогнула и отшатнулась. Не было никакого предупреждения, никакой угрозы - только сжатая в кулак перчатка, описавшая короткую, сокрушительную дугу.
Удар пришёлся Джеймсу в скулу, с глухим, костяным щелчком. Тот отшатнулся, пошатнулся и рухнул на колени в снег, больше от неожиданности, чем от силы удара. Он сидел, широко раскрыв глаза, и трогал пальцами быстро краснеющую кожу на лице. В его взгляде читалось не столько боль, сколько абсолютное, всепоглощающее недоумение.
Сириус стоял над ним, тяжело дыша. Его собственное лицо было бледным и искажённым холодной яростью.
- Никогда, - прошипел он, и его голос, низкий и хриплый, был полон такой ненависти, что Питер испуганно отпрянул за спину Римуса. - Никогда, слышишь меня, Сохатый? Никогда не смей так говорить о моей сестре. -
Джеймс, наконец придя в себя, попытался вскочить.
- Да она сама!.. -
- Заткнись! - рыкнул Сириус, делая шаг вперёд. Его тень накрыла Джеймса. - Ты хоть слово ещё скажешь - и я выбью тебе все зубы. Она моя кровь. Понял? Моя. И если у неё хватило ума и смелости послать к чёрту всех нас, включая меня, - значит, для этого были веские причины. А твоё мнение о том, с кем она «шляется», меня, блять, не интересует. Вообще. Ты можешь говорить плохо обо мне, мне до этого с высокой колокольни, но не про мою сестру. -
Лили замерла, прижав руку ко рту. Марлин смотрела на Сириуса с новым, незнакомным выражением - в её глазах читался шок и… странное одобрение. Римус молча наблюдал, его лицо было непроницаемым, но в глазах плескалась глубокая усталость от всей этой бесконечной глупости.
Джеймс поднялся, отряхивая снег с коленей. На его лице играли противоречивые эмоции - обида, злость, стыд. Он посмотрел на Сириуса, на его сжатые кулаки, на глаза, в которых всё ещё бушевала буря.
- Ладно, - хрипло выдохнул он, отводя взгляд. - Ладно, Бродяга. Я понял. Перегнул. -
- Не «перегнул», а повёл себя как последний мудак, - безжалостно поправил его Сириус. Его ярость пошла на убыль, сменившись ледяным презрением. - Извинишься перед ней. Перед обеими. -
Джеймс мрачно кивнул, потирая ушибленную щёку.
- Ага. Как-нибудь. -
- Не как-нибудь. Лично. И внятно. - Сириус повернулся к остальным. Его взгляд скользнул по их потрёпанным лицам. - Шоу окончено. Разбегаемся. -
Он не стал ждать ответа. Развернулся и зашагал прочь, в сторону замка, его тёмный плащ развевался на пронизывающем ветру. Он уходил один, оставляя за собой гнетущее молчание и щемящее чувство стыда, что висело в воздухе гуще снежной пыли.
Питер первый нарушил тишину, всхлипнув.
- Он…он его ударил… Сириус ударил Джеймса… -
- Он был прав, - неожиданно твёрдо сказала Лили. Её зелёные глаза горели. - Ты был ужасен, Джеймс. Абсолютно ужасен. -
Джеймс ничего не ответил. Он просто стоял, опустив голову, и смотрел на снег, как будто надеялся, что тот разверзнется и поглотит его вместе с его глупостью, обидой и внезапно нахлынувшим, горьким стыдом.
***
Астрономическая башня была единственным местом, где воздух оставался кристально чистым, не испорченным ни людскими страстями, ни запахом старого камня подземелий. Здесь пахло только холодом, звёздами и бесконечностью. Эшли сидела на широком подоконнике, прислонившись спиной к холодному стеклу, и водила угольным карандашом по листу плотной бумаги. Рисовала она редко - это занятие казалось ей слишком бесполезным, слишком откровенным. Но сегодня пальцы сами искали выход тому напряжению, что сжимало её изнутри стальными тисками.
На бумаге рождался Хогвартс - не величественный и грозный, а какой-то хрупкий и печальный, утопающий в снегах, с тёмными проёмами окон, из которых не струился тёплый свет, а зияла пустота. Она выводила линии башен, и каждая из них была похожа на ледяную иглу, вонзённую в небо.
Шаги на винтовой лестнице были тяжёлыми, неуверенными. Она узнала их сразу - с той самой долей раздражения и усталости, с какой узнают неизбежное. Она не обернулась, лишь сильнее нажала на карандаш, выводя контур Запретного леса.
Сириус появился в проёме как призрак - бледный, растрёпанный, с тёмным пятном под скулой, где, видимо, тоже успел схватить. Он остановился поодаль, словно не решаясь нарушить границы её пространства.
- Эш, - его голос прозвучал хрипло, непривычно тихо.
Она не ответила. Продолжала рисовать, делая вид, что полностью поглощена работой. Воздух между ними натянулся, как струна.
- Я поговорил с Поттером, - начал он снова, с усилием выдавливая из себя слова. Она почувствовала, как он ждёт её реакции - взгляда, кивка, хоть чего-то. Но она лишь провела резкую линию, обозначая край крыши.
- Я его ударил, - выпалил он наконец, словно признаваясь в чём-то постыдном.
Уголок её рта дёрнулся. Не улыбка, а нечто похожее на гримасу презрения. Наконец она подняла на него глаза. Холодные, безразличные, почти стеклянные.
- И что? - её голос был ровным, плоским, лишённым всяких интонаций. - Теперь я должна аплодировать? Бросаться тебе на шею? Писать оды в честь великого защитника семейной чести? -
Сириус отшатнулся, словно от удара. Его собственное напряжение начало сменяться обидой и тревогой.
- Эш, что с тобой? - он сделал шаг вперёд, его лицо исказилось недоумением. - Я за тебя заступился! Он о тебя гадости говорил, а я… -
- Я сама прекрасно могу за себя постоять! - её голос резко взвился, сорвавшись на презрительную высокую ноту. - Мне не нужен твой рыцарский жест, Сириус! Не нужна эта… эта дешёвая маскулинность, которую вы тут все друг перед другом пытаетесь изобразить! Ты ударил своего лучшего друга. Из-за чего? Из-за того, что он назвал вещи своими именами? -
Он замер, поражённый. Его глаза бегали по её лицу, пытаясь найти в нём хоть что-то знакомое, какую-то трещину в этом ледяном саркофаге.
- Какими именами? - прошептал он. - Что он сказал-то? -
- А что? Ты и сам не помнишь? - она язвительно рассмеялась, коротко и сухо. - Просто ринулся в бой, защищая сестричку? Какой благородный порыв! Жаль, что на самом деле ты защищал не меня, а своё уязвлённое эго. Потому что если кто-то смеет критиковать твою кровь - это бьёт и по тебе. Это так по-блэковски, не находишь? -
- Эшли, прекрати, - голос его дрогнул, в нём зазвучала настоящая боль. - Я не для этого пришёл. Я хотел… я думал, ты… -
- Что я что? Обрадуюсь? - она перебила его, вставая. Бумага упала на пол, угольный Хогвартс разбился. - Что мы будем вместе плеваться в его сторону и считать, что всё теперь хорошо? Вы все… вы все идиоты! Совершенно умалишённые! Вы живёте в каком-то своём мире, где всё решается кулаками и дурацкими выходками! Где нет место ни для чьих чувств, кроме ваших собственных! Где можно ткнуть человека в его больное место и считать это остроумной шуткой! -
Она говорила с ним впервые на таком уровне ненависти. Это была не просто злость, это был выплеск всего того яда, что копился в ней годами - и за сегодняшний день, и за все прошлые годы одиночества и вынужденной холодности.
Сириус слушал, и его лицо постепенно становилось каменным. Обида и тревога уступали место своей собственной, дикой и неуправляемой ярости.
- Да? - его голос стал низким и опасным. - А ты кто такая, чтобы нас судить, а? Принцесса в башне из слоновой кости? Которая смотрит на всех свысока? Которая считает, что она умнее и чище всех? Которая позволяет себе дружить только с теми, кто соответствует её высочайшим стандартам? -
- По крайней мере, я не притворяюсь! - крикнула она в ответ. - Я не ношу маску весёлого балагура, чтобы скрыть то, что у меня внутри на самом деле! -
- А что у тебя внутри, Эшли? - он сделал шаг вперёд, и теперь они стояли нос к носу. - Кроме злобы и высокомерия? Кроме твоего блестящего ума, который ты тыкаешь в людей, как шило? Может, там вообще ничего нет? Одна большая, пустая чёрная дыра, как у всех Блэков! -
Она отпрянула, словно он её ударил по-настоящему. Её собственное дыхание перехватило. В глазах на секунду мелькнула неподдельная боль, но она тут же погасла, затопленная новой волной гнева.
- Выходит, - прошипела она, - Джеймс был прав. Мы все одинаковые. Что я, что ты. Что все мы. Просто гнилая кровь, которая тянется ко дну и тянет за собой всех, кто посмел приблизиться. -
Он смотрел на неё несколько секунд, и в его взгляде было что-то окончательно сломленное. Вся его ярость куда-то ушла, оставив после себя лишь горькое разочарование и пустоту.
- Знаешь что, - сказал он тихо, почти спокойно. - Иди ты к чёрту, сестрёнка. Оставайся тут со своим величием и своей тоской. Я больше не буду мешать. -
Он развернулся и пошёл к лестнице. Его шаги были быстрыми и тяжёлыми. Он не оглянулся.
Эшли осталась стоять одна посреди башни. Дрожащими руками она подняла с пола свой рисунок. Хогвартс на нём был испорчен - через всю башню шла глубокая, чёрная царапина, похожая на шрам. Или на трещину.
Она скомкала листок и швырнула его в угол. Потом схватила со стола всю пачку карандашей и с силой запустила ей вслед уходящему брату. Дерево треснуло о каменную кладку, рассыпаясь цветной щепой.
Тишина, наступившая после его ухода, была оглушительной. Она стояла, прижавшись лбом к ледяному стеклу, и смотрела в тёмное, усыпанное звёздами небо. А внутри у неё всё кричало. Кричало от боли, от одиночества, от страшной, непоправимой ошибки, которую она только что совершила, оттолкнув единственного человека, который всегда, всегда был на её стороне.
Но она не позволила себе ни звука. Она лишь сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, оставляя красные полумесяцы. И продолжала смотреть в ночь - холодная, идеальная и абсолютно одна.
_______________________________________________