4. Игра в совершенство.
Музыкальное сопровождение к главе:
- Lorn - Anvil
- Hozier - Eat Your Young
- The National - I Need My Girl
- Chelsea Wolfe - Feral Love
- Sevdaliza - Human
_______________________________________________
Вечер у Малфоев был воплощением всего того, что Эшли ненавидела и чему её учили стремиться. Поместье Малфоев поражало не величием, а холодным, бездушным совершенством. Всё было отполировано до зеркального блеска, расставлено с геометрической точностью и дышало таким ледяным высокомерием, что по сравнению с ним даже особняк Блэков казался почти уютным.
Эшли стояла рядом с Нарциссой в огромной гостиной, залитой светом хрустальных люстр. На ней было платье из тёмно-зелёного бархата, строгое, с высоким воротником, скрывающим любую возможность проявления индивидуальности. Она держала в руке бокал с игристым зельем, не делая ни глотка, и с бесстрастным лицом наблюдала за происходящим.
Общество было подобрано с тщательностью ювелира, подбирающего камни для короны. Здесь были отпрыски всех «благородных» семейств: Нотты, Эйвери, Кэрроу. Молодые люди в безупречных мантиях, молодые девушки в дорогих платьях - все они говорили тихими, размеренными голосами, обмениваясь любезностями, которые были острее отточенных кинжалов. Воздух гудел от низкого гулкого смеха и шёпота, в котором то и дело проскальзывало имя «Тёмный Лорд».
Нарцисса, сиявшая в центре внимания как холодная бриллиантовая диадема, время от времени бросала на Эшли оценивающие взгляды, словно проверяя, не дала ли та трещину.
- Моя кузина, Эшли Блэк, - представляла она её очередной паре гостей. - Недавно вернулась с интенсивной стажировки у Розье. Проявляет недюжинные способности к древним искусствам. -
Эшли отвечала кивками и односложными, вежливыми фразами, в то время как её мозг работал с бешеной скоростью, анализируя каждое слово, каждый взгляд, каждый намёк. Она была идеальным продуктом, выставленным на витрину.
Именно в этот момент её взгляд упал на него.
Он стоял немного в стороне, у камина, опираясь на каминную полку из чёрного мрамора. Люциус Малфой что-то говорил ему, склонив голову в почтительном, но не раболепном поклоне. Тот, кому он адресовал свои слова, слушал, слегка склонив голову набок.
Он был не таким, как она ожидала. Не высоким и не низким. Не устрашающим монстром и не харизматичным лидером с плаката. Он был… обычным. Худощавым мужчиной с бледным, почти восковым лицом и тёмными волосами, аккуратно зачёсанными назад. Но когда он поднял глаза, чтобы окинуть взглядом комнату, Эшли почувствовала, как по её спине пробежал ледяной холод.
Его глаза были красными. Не метафорически. Не от бессонницы или гнева. Они были буквально красными, как два раскалённых угля, и в них не было ничего человеческого. Только бесконечная, всепоглощающая пустота и холодная, аналитическая жестокость. Это был взгляд хищника, который видит в мире лишь ресурсы и препятствия.
Волан-де-Морт.
Его взгляд скользнул по ней, задержался на секунду - оценивающий, сканирующий - и двинулся дальше, как будто она была просто ещё одним предметом мебели, который пока не представляет интереса. Но и этого мгновенного контакта хватило, чтобы Эшли почувствовала приступ тошноты. Она инстинктивно возвела все мысленные барьеры, какие только знала, сжав их в кулак внутри своего разума.
Люциус что-то сказал, и тонкие губы Волан-де-Морта дрогнули в подобии улыбки. Это было самое пугающее - эта пародия на человеческую эмоцию, наложенная на абсолютно бездушную сущность.
Нарцисса мягко, но настойчиво взяла Эшли под локоть.
- Идём, кузина. Пора. -
Сердце Эшли заколотилось где-то в горле, но её ноги повиновались. Она двигалась плавно, её лицо было маской вежливого безразличия. Они остановились в нескольких шагах от камина. Люциус отступил, давая им место.
- Мой лорд, - голос Нарциссы звучал сладко и почтительно. - Позвольте представить вам мою кузину, Эшли Блэк. Та самая, о чьих успехах вы уже слышали. -
Красные глаза уставились на Эшли снова. На этот раз пристальнее. Она чувствовала давление его взгляда, физическое, почти осязаемое. Как будто тонкие, невидимые щупальца пытались проникнуть в её сознание.
- Мисс Блэк, - его голос был тихим, шипящим, без всякой интонации. Он звучал так, будто его никогда не использовали для чего-то столь обыденного, как человеческая речь. - Нарцисса рассказывает, что вы подаёте большие надежды. Особенно в… тёмных искусствах. -
Эшли сделала безупречный, почтительный поклон, как учили.
- Мне посчастливилось иметь хороших учителей, милорд. И я стремлюсь оправдать ожидания моего рода. -
Он медленно обошёл её, и она чувствовала его взгляд на своей спине, как прикосновение лезвия.
- Ваш род… да. Древний и могущественный. Но и запятнанный. - Он остановился перед ней. - Ваш брат… Сириус. Он сделал свой выбор. Грязный, недостойный выбор. Это вас не смущает? -
Это была ловушка. Первая и самая очевидная. Эшли подняла на него взгляд, встречая его красные глаза без страха, но и без вызова. Только с холодной ясностью.
- Выбор моего брата - его личная слабость, милорд. Он предпочёл эмоции долгу. Я же верна наследию своей крови. Сила - вот что имеет значение. А сила требует дисциплины, а не сантиментов. -
Волан-де-Морт замер. На его лице снова промелькнуло что-то, отдалённо напоминающее интерес.
- Дисциплина… - прошипел он. - Да. Именно. Дисциплина ума. Дисциплина воли. Вы изучаете окклюменцию? -
- Мой отец обучает меня, милорд. -
- Покажите мне. -
Это не было просьбой. Это был приказ. Эшли почувствовала, как все взгляды в комнате устремились на неё. Люциус смотрел с холодным любопытством, Нарцисса - с затаённым ожиданием.
Она кивнула и закрыла глаза на секунду, собираясь. Она не знала, что именно он хочет увидеть. Продемонстрировать силу? Или, наоборот, слабость? Она решила на среднее - безупречный контроль. Она мысленно выстроила свою крепость. Не грубый щит, который кричал бы о страхе, а сложную, многослойную защиту, холодную и отполированную, как сталь.
Она открыла глаза и встретила его взгляд. Она чувствовала, как его сознание - колоссальное, ледяное, нечеловеческое - ударило по её защите. Это было похоже на то, как если бы на тонкую, но идеально закалённую стену из стали обрушилась всю мощь океана. Стена дрожала, но выдерживала. Она не пыталась отразить атаку - она просто была. Нерушимая. Бесстрастная.
Давление длилось несколько секунд, которые показались вечностью. Потом оно исчезло так же внезапно, как и появилось.
Волан-де-Морт медленно кивнул. На его лице не было одобрения или неодобрения. Был лишь холодный интерес, как у учёного, наблюдающего за успешным экспериментом.
- Достаточно… адекватно, - произнёс он наконец. Его красные глаза скользнули к Люциусу. - Она перспективна. С ней стоит работать. -
Затем он просто развернулся и отошёл, как будто потеряв к ней всякий интерес. Разговор был окончен.
Нарцисса выдохнула - тихий, едва слышный звук облегчения. Люциус кивнул Эшли с новым, уважительным выражением на надменном лице.
Эшли осталась стоять на месте, чувствуя, как дрожь пробегает по её внутренностям, но ни один мускул на её лице не дрогнул. Она сделала это. Она прошла первую проверку.
Но вместо торжества она чувствовала только ледяную пустоту. Она только что продемонстрировала свою силу тому, кто хотел использовать её для самых ужасных вещей в мире. И он одобрил её.
Остаток вечера прошёл в тумане. Она машинально отвечала на вопросы, поддерживала беседу, её хвалили, ею восхищались. Она была звездой вечера. Новой надеждой Тёмного Лорда.
Когда они с Нарциссой наконец вышли на холодный ночной воздух, чтобы вернуться домой, Эшли почувствовала, что может дышать полной грудью только сейчас.
- Ну что, кузина? - спросила Нарцисса, её голос звучал удовлетворённо. - Я же говорила, что тебе пора занять своё место под солнцем. Ты произвела впечатление. Хорошее впечатление. -
Эшли не ответила. Она смотрела на тёмное, усыпанное звёздами небо над поместьем Малфоев и думала о том, что где-то там, за этим холодным совершенством, существует другой мир. Мир, где пахнет пирогами, где можно смеяться громко и где чьи-то глаза смотрят на тебя не с холодной оценкой, а с тёплым пониманием.
Она сжала руки в замшевых перчатках в кулаки.
***
Конец лета висел над особняком Блэков тяжелым, пропитанным зельями и лицемерием саваном. Воздух в библиотеке, где Эшли проводила бо́льшую часть времени, был густым и неподвижным, словно в гробнице. Пылинки лениво танцевали в луче света, пробивавшемся сквозь щель в тяжелых портьерах. Она сидела за массивным дубовым столом, уткнувшись в продвинутый трактат по невербальной магии, но буквы расплывались перед глазами. Мысли упрямо возвращались к дому Поттеров. К смеху. К теплу. К взгляду Римуса, который заставлял её внутренние баррикады давать трещину.
Внезапно дверь в библиотеку с тихим щелчком приоткрылась, и в проеме возникла худая, бледная фигура Регулуса. Он выглядел еще более осунувшимся и нервным после лета, проведенного под неусыпным оком Вальбурги.
- Мать зовет тебя в гостиную, - прошептал он, его глаза бегали по комнате, словно выискивая подслушивающие портреты. - Пришла сова от Нарциссы. Кажется, это о… о том вечере. -
Эшли медленно закрыла книгу, отложив перо в сторону. Каждое движение было выверенным, бесшумным. Она чувствовала, как по спине пробегают знакомые мурашки - не страха, а холодной готовности к бою.
- Благодарю, Регулус, - сказала она ровным голосом, вставая и поправляя складки своего темного платья.
Он не уходил, переминаясь с ноги на ногу.
- Эшли…он… он был таким? - выдохнул он, не в силах сдержать любопытство и ужас.
- Хуже, - коротко бросила она, проходя мимо него. - Запомни, Рег. Никогда не смотри ему прямо в глаза дольше, чем это необходимо. Он чувствует страх. Как акула кровь в воде. -
Лицо Регулуса побелело. Он кивнул, сглотнув комок в горле, и отступил в тень коридора.
Вальбурга ждала её в гостиной, восседая в своем любимом кресле у камина, хотя на улице стояла летняя жара. В камине тлели не поленья, а какие-то ароматические коренья, наполняя комнату удушающим запахом полыни и власти. В её руках был изящный пергамент с витиеватым гербом Малфоев.
- Нарцисса передаёт привет и надеется, что ты оправилась от волнения после приёма, - начала Вальбурга, не глядя на дочь, а изучая свой длинный маникюр. Её голос был сладким, как испорченный мёд. - Люциус остался под большим впечатлением от твоей… выдержки. И, что важнее, впечатлён был Он. -
Эшли молча стояла, спрятав руки в складках платья. Она знала, что это лишь прелюдия.
- В связи с этим, - Вальбурга наконец подняла на неё свой ледяной взгляд, - они приглашают тебя провести оставшиеся две недели лета в их поместье. Нарцисса считает, что тебе будет полезно пообщаться с… единомышленниками. Закрепить успех. -
Предложение повисло в воздухе, тяжелое и неотвратимое. Две недели в логове Малфоев. Две недели под постоянным наблюдением, в обществе будущих Пожирателей Смерти. Две недели вдали от единственного места, где она могла быть хоть немного собой.
Внутри всё сжалось в ледяной ком. Но её лицо осталось абсолютно бесстрастным.
- Я польщена доверием мистера Малфоя и… его покровителя, - отчеканила Эшли. - Но мои собственные занятия по окклюменции с отцом ещё не завершены. Было бы нерационально прерывать процесс на самой сложной стадии. -
Вальбурга улыбнулась. Это было самое страшное - её улыбка. Холодная, торжествующая, лишённая всякой теплоты.
- Твой отец вполне способен заниматься с тобой и в поместье Малфоев. Орион! - она повысила голос, и через мгновение в дверях возникла мрачная фигура её мужа. - Эшли беспокоится о своих уроках. Убеди её, что её образование - наш приоритет. -
Орион Блэк молча оценил дочь своим тяжёлым, непроницаемым взглядом.
- Тренировка разума важнее тренировки тела, - произнёс он наконец. - А лучшая тренировка - это постоянное нахождение в состоянии бдительности. Поместье Малфоев предоставит тебе… обширное поле для практики. Ты поедешь. -
Это был приказ. Окончательный и не подлежащий обсуждению.
Эшли опустила голову в идеально отработанном, почтительном поклоне.
- Как пожелаете. -
***
Упаковка вещей заняла у неё не больше часа. Всё было разложено с математической точностью: книги, пергаменты, зелья, безупречно выглаженные платья. В самый низ сундука, под ложное дно, заколдованное ею самой прошлой ночью, она бросила потрёпанный томик стихов Арнольда. Маленький, тихий акт неповиновения.
Сириус вломился в её комнату без стука, как ураган. Его лицо было искажено яростью.
- Я только что от Кричера. Это правда? Они отправляют тебя к этим… змеям? - он практически выдохнул последнее слово.
- Они не отправляют, Сириус. Меня пригласили, - поправила она его, не отрываясь от упаковки. - И я приняла приглашение. Это стратегически верное решение. -
- Какая, к чёрту, стратегия?! - взорвался он. - Это ловушка! Они хотят завербовать тебя, промыть тебе мозги этой хернёй о чистоте крови и величии Тёмного Лорда! -
Эшли резко обернулась к нему, и в её глазах вспыхнул холодный огонь.
- Ты действительно считаешь меня настолько слабой? Настолько внушаемой? - её голос зазвенел, как лезвие. - Я провела всю жизнь в этом доме, выдерживая куда более изощрённые атаки, чем те, что готовы мне предложить Малфои. Я не Регулус. Меня не купить лестью и намёками на принадлежность к «избранным». -
Сириус замер, смотря на неё. Гнев в его глазах сменился чем-то другим - пониманием и горькой гордостью.
- Чёрт возьми, Эш… - он провёл рукой по волосам. - Я знаю, что ты сильная. Но это… это другое. Это не мать, которую ты можешь обвести вокруг пальца своим холодным взглядом. Это… -
- Это всего лишь люди, Сириус, - перебила она. - Умные, опасные, но люди. У них есть слабости. Амбиции. Страхи. Всё это - данные. А я умею работать с данными. -
Он покачал головой, и на его лице появилась редкая, усталая улыбка.
- Иногда я забываю, что ты не просто моя младшая сестрёнка. Ты - самый страшный стратег из всех нас. - Он сделал шаг вперёд и грубо обнял её. - Просто будь осторожна, ладно? Если что-то пойдёт не так… свисти. -
- Всегда, - тихо ответила она, ненадолго позволяя себе уткнуться лицом в его плечо. Пахло порохом, духами и свободой - запахом Сириуса. Запахом, которого не будет в поместье Малфоев.
***
Машина Малфоев была чёрной, без единой царапины, и ехала она абсолютно бесшумно. Шофер-домовой, облачённый в ливрею, не проронил ни слова за всю дорогу. Эшли смотрела в окно на уходящие позади улочки Лондона, сменяющиеся зелёными полями Суррея. Её лицо в отражении стекла было спокойным и пустым. Эшли Блэк. Идеальная послушница. Перспективная неофитка.
Поместье Малфоев возникло за высоким кованым забором, больше похожее на крепость, чем на дом. Безупречные газоны, выстриженные с математической точностью, белые павлины, важно вышагивающие по дорожкам, и холодная, давящая аура старых денег и безраздельной власти.
Нарцисса встретила её на пороге одна. Люциус, по её словам, был «занят важными делами».
- Мило, что ты смогла найти время в своём плотном графике, кузина, - сказала Нарцисса, её улыбка была холодной и отточенной, как её же бриллиантовые серьги. - Надеюсь, дорога не слишком утомила? -
- Всё было прекрасно организовано, - вежливо ответила Эшли, следуя за ней по бесконечно длинному мраморному коридору. - Благодарю за приглашение. -
- О, это не просто приглашение, - Нарцисса обернулась, и в её глазах вспыхнул азарт охотницы. - Это… инвестиция в будущее. Наше будущее. -
Комната, которую ей отвели, была роскошной и бездушной. Всё в ней - от покрывала на огромной кровати до занавесок на окнах - было выдержано в оттенках зелёного и серебряного. Здесь пахло дорогой полиролью и одиночеством.
Эшли поставила сундук, но не стала распаковывать. Первым делом она провела палочкой по периметру комнаты, накладывая тихие, сложные заклятия на обнаружение слежки и постороннего магического вмешательства. Стены были чисты. Пока что.
Расписание её «визита» было продумано до мелочей. Утро начиналось с занятий по окклюменции с Орионом, который появлялся ровно в семь, будто возникая из тени. Его методы стали ещё жёстче, ещё беспощаднее. Он не просто проверял её щиты, он пытался сломать их, обрушивая на её разум всю мощь своего проницательного, холодного ума. Она выдерживала, чувствуя, как после каждого сеанса у неё ноет голова и дрожат руки, но не подавала вида.
После обеда «непринуждённые беседы» с Нарциссой и её гостями. Молодые аристократы, их невесты и жёны. Разговоры вертелись вокруг политики, чистокровных линий и «перемен, которые грядят». Эшли молчала больше, чем говорила, но когда её спрашивали - её ответы были безупречны. Она цитировала классиков тёмных искусств, рассуждала о преимуществах силы перед сантиментами, и всё это с холодным, не вызывающим сомнений убеждением.
Как-то раз за чаем с безвкусными, но дорогими печеньями разговор зашёл о магглорождённых.
- Они как сорняки, - томно заметила одна из девушек, дочь Нотта. - Заполняют собой всё пространство, отнимая свет у благородных растений. -
- Сорняки можно выпалывать, - парировала Эшли, отхлебнув чаю. - Но это трудоёмко и неэффективно. Гораздо разумнее создать такие условия, в которых они не смогут расти вовсе. Лишить почву питательных веществ. Перекрыть свет. - Она посмотрела на свою собеседницу ледяными глазами. - Сила не в грубом уничтожении. Сила в контроле над самой экосистемой. -
Нарцисса одобрительно улыбнулась.
- Очень мудро, кузина. Очень по-нашему. -
Эшли кивнула, а внутри чувствовала тошнотворную горечь. Она говорила то, что от неё ждали. И делала это слишком хорошо.
Вечерами были ужины с Люциусом. Он был холоден, вежлив и дотошно любопытен. Он расспрашивал её о Хогвартсе, о профессорах, о Дамблдоре. Она отвечала уклончиво, но давая ровно столько информации, чтобы казаться откровенной, но не предательской. Она играла в свою игру, а он в свою. Это было похоже на шахматную партию, где каждая фигура была заряжена взрывным заклятием.
Однажды вечером, когда они остались одни в библиотеке за бокалом старого эля, Люциус неожиданно спросил:
- А что насчёт твоего брата? Сириуса? Не тяготит ли тебя его… выбор? -
Эшли поставила бокал на стол, ровно, беззвучно.
- Сириус сделал свой выбор,а я сделала свой. Его путь - это путь эмоций и бунта. Мой - путь разума и порядка. Мы более не представляем интереса друг для друга. - Она посмотрела на Люциуса прямо. - Сожалеть - значит проявлять слабость. А слабость недостойна нашего рода. -
Люциус долго смотрел на неё, его бледные глаза казались почти бесцветными в тусклом свете ламп.
- Порой мне кажется, что ты родилась не в той семье, мисс Блэк. Ты была бы идеальной Малфой. -
Это была высшая похвала, которую он мог изречь. Эшли почувствовала, как ледяная волна омывает её изнутри.
- Я - идеальная Блэк, мистер Малфой. И я надеюсь, что этого достаточно. -
Он кивнул, и в уголке его рта дрогнуло нечто, отдалённо напоминающее улыбку.
- Более чем. -
Самым тяжёлым испытанием стали «собрания». Небольшие группы молодых людей, которые тайно собирались в подвале поместья - комнате, защищённой столь мощными заклятиями, что от них звенело в ушах. Там, при тусклом свете факелов, говорили о вещах, от которых кровь стыла в жилах. О «решении» маггловского вопроса. О наследии Салазара Слизерина. О Тёмном Лорде, чьё имя произносилось с придыханием и страхом.
Эшли сидела в стороне, наблюдая. Она видела горящие глаза Беллатрисы Лестрейндж, которая уже тогда смотрела на мир с восторженным безумием фанатика. Видела холодную, расчетливую жестокость в глазах Родольфуса Лестрейндж. Видела, как молодые, ещё не сформировавшиеся лица искажались ненавистью и жаждой власти.
Она не присоединялась к их экзальтированным речам. Но и не возражала. Она была немым идеалом, на который они должны были равняться. Молчаливым доказательством того, что сила и чистота крови - не просто лозунги.
Как-то раз после одного из таких собраний к ней подошёл юноша, с которым она раньше не общалась. Эйвери. Его глаза блестели от возбуждения и выпитого вина.
- Блэк, - он хлопнул её по плечу с фамильярностью, которая заставила её внутренне содрогнуться. - Ты молодец. Тихая, но грозная. Я слышал, ты самому Лорду приглянулась. -
Эшли медленно, очень медленно посмотрела на его руку на своём плече, а затем подняла на него взгляд. В её серебряных глазах не было ни гнева, ни отвращения - только абсолютная, ледяная пустота.
- Убери руку, Эйвери, - произнесла она тихо, но так, что его ухмылка мгновенно сползла с лица. - Прежде чем я решу, что ты хочешь проверить прочность своих костей. -
Он отшатнулся, будто её коснулись раскалённым железом. Смущённо пробормотал что-то извиняющееся и поспешил ретироваться.
Нарцисса, наблюдавшая за этой сценой, позже отвела её в сторону.
- Быть сильной правильно, кузина. Но быть непредсказуемой опасно. Эйвери - дурак, но его семья обладает влиянием. Не стоит наживать врагов без необходимости. -
- Я не делала его врагом, - спокойно ответила Эшли. - Я просто обозначила границы. Дураков нужно ставить на место сразу. Иначе они начинают думать, что могут на тебя запрыгнуть. -
Нарцисса снова улыбнулась своей холодной улыбкой.
- Возможно, ты и права. В тебе есть… нечто от Беллатрисы. Та же безжалостность. -
Для Эшли это прозвучало как худшее из возможных оскорблений, но она лишь кивнула.
- Я восприму это как комплимент. -
Ночью, запершись в своей комнате, она позволяла маске падать. Она стояла у окна, глядя на освещённую луной безжизненную красоту сада Малфоев, и чувствовала себя такой одинокой, что это было почти физически больно. Она доставала из-под дна сундука книгу стихов и проводила пальцами по потрёпанным страницам, вспоминая голос Римуса, читавшего их. Это было её тайное заклинание против тьмы, которая медленно, но верно пыталась просочиться внутрь.
Однажды ночью её сон прервал тихий, настойчивый стук в окно. Она мгновенно проснулась, рука сжала палочку под подушкой. На подоконнике сидела маленькая, невзрачная сова, незнакомая ей. К её лапке была привязана записка.
Сердце её бешено заколотилось. Это могла быть провокация. Ловушка. Она осторожно, с заклятием наготове, открыла окно. Сова влетела и уселась на спинку стула, уставившись на неё круглыми глазами.
Эшли развернула записку. Почерк был неровным, торопливым, но знакомым.
«Эш. Джеймс пытался заклятием сделать, чтобы его волосы светились в темноте, как у Снейпа. Получился пожар в ванной. Мистер Поттер отдраивает потолок до сих пор. Эффи сказала, что следующий, кто устроит взрыв, будет есть кашу из метлы всю оставшуюся жизнь. Сириус сказал, что у тебя там всё, цитирую, "Заебись". Ври лучше. Ждём.
Р.Л.»
Ни имени. Ни намёка. Просто Р.Л. И кусок их общей, сумасшедшей реальности, ворвавшийся в эту стерильную тюрьму.
Эшли прижала записку к груди, чувствуя, как по её щекам катятся предательские, тёплые слёзы. Она не плакала от боли. Не плакала от страха. Она плакала от того, что где-то там есть люди, которые помнят о ней. Которые шлют ей дурацкие записки с риском для себя.
Она сожгла записку дотла, стёрла пепел, запустила сову обратно в ночь. Но слова «Ждём» продолжали гореть в её сердце, как крошечный, но неугасимый огонёк.
Она была не одна.
Последний день в поместье Малфоев был отмечен особым событием. После ужина Люциус пригласил её в свой кабинет.
- Завтра ты возвращаешься домой, - сказал он, предлагая ей бокал вина, который она вежливо отклонила. - Я должен сказать, твоё пребывание здесь было… исключительно продуктивным. Ты произвела неизгладимое впечатление на наших друзей. -
- Я лишь старалась оправдать оказанное мне доверие, - откликнулась Эшли.
- И преуспела, - кивнул Люциус. - Настолько, что у меня есть для тебя кое-что. - Он открыл ящик стола и достал небольшой, изящный футляр из чёрного дерева. Внутри, на бархатной подушке, лежала тонкая серебряная цепочка с кулоном в виде стилизованной змеи, свернувшейся в кольцо. Её глаза были крошечными изумрудами. - Знак признания твоего потенциала. И напоминание о том, к какому кругу ты теперь принадлежишь. -
Эшли взяла футляр. Цепочка была холодной и необычайно тяжелой для своего размера.
- Я…не знаю, что сказать. Я не заслуживаю такой чести. -
- Ты заслуживаешь большего, мисс Блэк, - поправил её Люциус. - И, я уверен, получишь его. Носите это с гордостью. -
Она вышла из кабинета с футляром в руке. Подарок был не просто украшением. Это была печать. Клеймо. Теперь она была официально помечена как одна из них.
В своей комнате она долго смотрела на змею, сверкающую в свете ламп. Затем резким движением руки она швырнула футляр в самый дальний угол сундука, где он и пролежал до самого отъезда.
На прощание Нарцисса обняла её с неожиданной силой.
- Не забывай нас, кузина. И помни - дверь в наш дом всегда открыта для тебя. -
Эшли кивнула, садясь в ту же чёрную машину.
- Я не забуду. -
Она не солгала.
Обратная дорога в лондонский особняк Блэков показалась ещё короче и безвоздушнее. Дом поглотил её снова, как тёмная вода - камень. Вальбурга и Орион ждали её в той же гостиной.
- Ну? - спросила Вальбурга без предисловий. - Твои впечатления? -
Эшли остановилась посреди комната, держа спину идеально прямо.
- Люциус Малфой - блестящий стратег. Нарцисса - искусный манипулятор. Их круг - это концентрация силы и амбиций. Быть принятой в него - большая честь. - Она сделала небольшую паузу. - И большая ответственность. -
Орион изучающе смотрел на неё.
- И что ты вынесла из этой ответственности? -
- То, что сила требует жертв, - чётко ответила Эшли. - И что я готова их принести. Ради величия нашего рода. -
Молчание повисло в комнате. Затем Вальбурга медленно улыбнулась. Это была не та ядовитая, холодная улыбка, а нечто иное - редкое, подлинное удовлетворение.
- Наконец-то, - прошептала она. - Наконец-то ты поняла. Добро пожаловать домой, дочь. -
Эшли молча прошла наверх, в свою комнату. Она заперла дверь, прислонилась к ней спиной и закрыла глаза. В ушах стоял звон от непрекращающегося напряжения.
Она сделала это. Она прошла через это. Она солгала, очаровала, отгородилась и выстояла. Она купила себе свободу ценою ещё большей несвободы.
Подойдя к зеркалу, она увидела в нём своё отражение - бледное лицо, тёмные круги под глазами, сжатые в тонкую линию губы. И в глубине собственных серебряных глаз она увидела то, чего боялась больше всего - холодный, чужой отсвет. Отсвет той тьмы, с которой она только что столкнулась лицом к лицу.
Она повернулась от зеркала. До начала учебного года оставалось меньше недели. До Хогвартса. До Сириуса. До второго курса.
Она должна была держаться. Ради него. Ради того огонька, что теплился в груди, несмотря ни на что.
***
Возвращение в Хогвартс после лета, проведенного в паутине Малфоев, было похоже на глоток ледяной, чистой воды после удушья в застоявшемся воздухе склепа. Сам замок, обычно такой величественный и пугающий, показался Эшли единственным местом, где она могла хоть на секунду выпрямить спину, не опасаясь, что в нее воткнется чей-то оценивающий взгляд.
Платформа «Кингс-Кросс» гудела, как растревоженный улей. Крики родителей, визг сов, смех, доносившийся из окон уже занятых купе - все это сливалось в оглушительную симфонию жизни. Эшли стояла чуть в стороне, в тени арочного пролета, наблюдая за этой суматохой с привычным чувством отстраненности. Ее сундук стоял рядом - идеально упакованный, без единой царапины. На ней была новая мантия, темная и строгая, но с едва заметным серебристым отливом по краям - подарок Нарциссы, который она не могла не надеть, но и не могла надеть без протеста.
Рядом, бледный и молчаливый, замер Регулус. Он сжимал ручку своего собственного сундука так, будто это был якорь, удерживающий его от того, чтобы его унесло этим шумным, чужеродным потоком.
- Не забудь написать мне о распределении по предметам, - голос Вальбурги прозвучал прямо у нее за ухом, тихий и холодный, как прикосновение лезвия. Эшли даже не вздрогнула. Она привыкла к ее бесшумному появлению. - И проследи, чтобы Регулус не связался с кем попало. Его успехи в прошлом году были… недостаточными. -
- Он прекрасно справляется сам, мать, - автоматически ответила Эшли, не отрывая глаз от толпы. Где-то там уже должен был быть Сириус. Его дикий, радостный вопль всегда был слышен над общим гулом.
- Его мягкость - слабость, - парировала Вальбурга. - А слабость порождает ошибки. Ты же не хочешь, чтобы его ошибки пали на тебя? -
Эшли промолчала. Это был риторический вопрос. Все ошибки в их семье падали друг на друга, как камни в колодце, пока кто-нибудь не оказывался на дне.
Орион, стоявший поодаль, молча кивнул ей - короткое, резкое движение - и повернулся, уводя Вальбургу прочь. Их миссия была выполнена: дети доставлены, последние инструкции выданы. Теперь они могли вернуться в свой тихий, ядовитый мир.
Как только их фигуры растворились в толпе, воздух вокруг словно стал легче. Эшли позволила себе выдохнуть, но ненадолго. Расслабляться было нельзя никогда.
- Поехали? - тихо спросил Регулус.
- Поехали, - кивнула она, хватая свой сундук с такой легкостью, будто он был набит перьями.
Они пробились сквозь толпу к поезду. Эшли сразу направилась к последним вагонам - подальше от излюбленных мест слизеринцев. Ей нужно было пространство. Воздух.
Она уже собиралась вскарабкаться в ближайшее пустое купе, как знакомый голос прорезал гомон:
- Эш! Черт возьми, я уже думал, ты передумала и решила остаться в своем змеином питомнике! -
Сириус. Он вывалился из купе тремя вагонами дальше, весь сияющий, с растрепанными от быстрого бега волосами. За его спиной маячила ухмыляющаяся физиономия Джеймса Поттера.
- Я рассматривала этот вариант, - сухо ответила Эшли, но уголки ее губ непроизвольно дрогнули. - Пока не нашла там никого, кто мог бы составить мне достойную конкуренцию в искусстве разгрома школьного имущества. -
- О, это мы исправим! - Джеймс схватил ее сундук и потащил к их купе. - У нас как раз не хватает трезвого ума. Вернее, хоть какого-нибудь ума. Сириус свой, кажется, в прошлом семестре вместе с зубом мудрости потерял. -
- Он у тебя в заднице, Поттер, ищи там! - огрызнулся Сириус, подталкивая Эшли вперед.
Купе было уже забито под завязку. Питер Петтигрю жадно уплетал шоколадную лягушку, разливая по всему сиденью крошки. Римус Люпин сидел у окна, уткнувшись в книгу, но взгляд его был рассеянным, а на губах играла легкая улыбка. И, что было самым неожиданным, напротив него, скрестив руки на груди и с выражением крайнего скептицизма на лице, сидела Лили Эванс.
- Ну вот, - огласил Джеймс, вталкивая Эшли внутрь. - Компания в сборе. Теперь можно официально начинать самый крутой год в истории. -
Лили подняла на Эшли взгляд. За лето она стала еще выше, а ее рыжие волосы, собранные в беспорядочный хвост, казались еще ярче.
- Привет, Эшли, - кивнула она. - Надеюсь, ты готова к тому, что эти двое будут носиться по коридорам и орать твое имя, выкрикивая какие-нибудь идиотские лозунги. -
- Я привыкла, - Эшли устроилась на свободное место рядом с Римусом, стараясь не смотреть на него прямо. Его присутствие всегда вызывало у нее странную смесь спокойствия и нервного возбуждения. - В конце концов, это отличная тактика - настолько достать всех окружающих, что они сдаются просто ради тишины. -
- Вот видишь! - Сириус плюхнулся рядом с Джеймсом. - Она понимает! Это искусство, Эванс, тебе не понять. -
- Искусство быть засранцем? - уточнила Лили, поднимая бровь.
- Именно! - Джеймс выглядел искренне тронутым. - Наконец-то кто-то это оценил. -
Римус фыркнул в свою книгу, а Питер неуверенно хихикнул. Эшли позволила себе расслабиться на пару миллисекунд. Спина все еще была прямой, но плечи больше не напоминали каменные глыбы.
Поезд тронулся, увозя их прочь от Лондона, от родителей, от вымученных улыбок и ледяных взглядов. За окном поплыли зеленые поля, и на душе у Эшли стало чуть светлее.
Дорога прошла в привычном хаосе. Джеймс и Сириус наперебой рассказывали о своих летних «подвигах» - большая часть из которых, как быстро выяснила Эшли, была откровенным враньем. Питер восторженно внимал, периодически вставляя свои пять кнатов. Лили спорила с Джеймсом на повышенных тонах, но без настоящей злобы. Римус большую часть времени молчал, но его тихое «Хм» или легкая улыбка были красноречивее любых слов.
Эшли почти не участвовала в разговоре. Она слушала, наблюдала, впитывала эту безумную, живую энергию, как высохшая земля впитывает первый дождь. Это было ее тайное топливо. Ее источник силы.
В какой-то момент Сириус, разгоряченный спором о том, чья очередь тайком пронести в школу взрывоопасное вещество, размахивал руками и случайно задел ее за плечо. Несильно. Почти нежно.
Но для Эшли, чье тело все еще помнило лето, проведенное в постоянной боевой готовности, это было как удар током. Она инстинктивно рванулась назад, ее рука сама потянулась к палочке. В глазах на секунду вспыхнул тот самый холодный, дикий огонь, который она так тщательно скрывала.
В купе наступила мгновенная тишина. Все замерли, уставившись на нее. Даже Джеймс притих.
Сириус смотрел на нее с внезапным, непривычным пониманием. Не с насмешкой, не с вопросом, а с тем самым знанием, которое было только у них двоих.
- Эй, все в порядке? - тихо спросил Римус. Его голос был спокойным, без тени осуждения.
Эшли медленно опустила руку. Она чувствовала, как по щекам разливается краска - редкая, предательская реакция, которую она ненавидела.
- Все в порядке, - ее голос прозвучал чуть хриплее обычного. - Рефлекс. -
- Рефлекс дать брату в глаз? - попытался пошутить Джеймс, но шутка вышла плоской.
- Что-то вроде того, - Эшли откинулась на спинку сиденья, снова надевая маску безразличия. Игра была сорвана. Всего на секунду, но сорвана.
Сириус больше не лез к ней. Он отодвинулся и завел разговор о квиддиче, давая ей время прийти в себя. Эта неожиданная тактичность ранила почти так же сильно, как и его обычное бахальство.
Лили что-то тихо сказала Джеймсу, и тот наконец заткнулся. Питер уткнулся в новую шоколадную лягушку. Римус не стал дочитывать страницу и просто смотрел в окно, давая ей пространство.
Эшли закрыла глаза. Глупо. Это было глупо и слабо. Одно неловкое движение - и ее крепость дала трещину. Она не могла себе этого позволить. Не здесь. Не с ними.
Остаток пути прошел в более сдержанной атмосфере. Когда поезд наконец замедлил ход у Хогсмида, Эшли была готова. Маска снова легла идеально.
- Ну что, - Сириус вскочил на ноги, его настроение снова было на высоте. - Готовься, сестренка. Второй курс. Самое время творить историю. Или хотя бы немного ее подпортить. -
- Я планирую сосредоточиться на учебе, - заявила Эшли, снимая с багажной полки свой сундук.
- Конечно, планируешь, - фыркнул Джеймс. - До первой же нашей гениальной авантюры. -
Они высыпали на перрон, под холодный осенний ветер. Воздух пах дымом, влажной листвой и волшебством. Эшли сделала глубокий вдох, чувствуя, как ее силы возвращаются. Хогвартс высился перед ними, неприступный и величавый. Ее крепость.
Жшли шла чуть позади всех, рядом с Римусом. Он молчал, но его молчание было комфортным.
- Интересный летний опыт? - наконец спросила она, глядя прямо перед собой.
Он взглянул на нее.
- Можно и так сказать. А у тебя? -
- Познавательный, - сухо ответила она.
Больше они не говорили. Но в этом молчании было больше понимания, чем во всех словах, произнесенных за день.
Пир в Большом зале был таким же шумным и ярким, как всегда. Эшли заняла место за столом Слизерина, между Регулусом и какой-то молчаливой первокурсницей. Еда была вкусной, разговоры пустыми. Она отвечала на вопросы, кивала, делала вид, что слушает пространные рассуждения.
Но ее мысли были там, за залом, у гриффиндорского стола, где Сириус что-то громко рассказывал, размахивая руками, а Джеймс хохотал, запрокинув голову. Где Лили спорила с кем-то, а Римус спокойно ел свой пудинг.
Она поймала себя на том, что ищет его взгляд. И когда нашла - он уже смотрел на нее. Не долго. Всего секунду. Просто быстрый, проверяющий взгляд. «Все в порядке?» - словно спрашивал он. Она чуть заметно кивнула. «Да».
Затем Дамблдор поднялся для своей речи. Зал затих. Эшли отодвинула тарелку и приготовилась слушать. Летние каникулы закончились. Игра начиналась снова. И на этот раз ставки были выше.
***
Второй курс начался с привычного безумия: раздачи расписаний, суматохи в поисках кабинетов и немедленного погружения в учебу. Эшли с головой ушла в занятия, как в спасительную гавань. Здесь, в мире четких правил, формул и заклинаний, она чувствовала себя уверенно. Здесь она могла контролировать все.
Ее слава «блестящего ума» только укрепилась. На уроках зельеварения Слизнорт ставил ее работы в пример всему классу, что вызывало ядовитые взгляды однокурсников и мрачное одобрение Снейпа, который теперь работал с ней в паре по умолчанию. Их молчаливое сотрудничество было странным симбиозом: они обменивались ингредиентами, не глядя друг на друга, и без слов понимали, когда нужно подставить руку или отойти подальше от котла.
На заклинаниях у Флитвика она первой освоила невербальные заклинания, заставив свое перо парить в воздухе легким движением бровей, в то время как остальные все еще краснели от натуги, выкрикивая «Вингардиум Левиоса!».
Но настоящим ее убежищем стала библиотека. Она проводила там все свободное время, зарывшись в книги, которые были далеко не по программе. Древние руны, теория сложнейших защитных заклятий, основы легилименции - все, что могло сделать ее сильнее. Неуязвимее.
Именно там ее однажды и нашел Римус. Вернее, не нашел, а наткнулся. Она сидела в самом дальнем углу, заваленная фолиантами, и так углубилась в изучение схемы древнего оберега, что не заметила его приближения.
- Ищущий да обрящет, - раздался у нее над ухом тихий голос.
Эшли вздрогнула и резко подняла голову, чуть не опрокинув стопку книг. Римус стоял рядом, держа в руках потрепанный экземпляр «Сказок барда Бидля».
- Люпин, - выдохнула она, откладывая перо. - Ты умеешь появляться бесшумно. Это похвально. -
- Это необходимость, когда твои лучшие друзья - ходячая катастрофа, - он улыбнулся и кивнул на ее книги. - «Защитные барьеры: от теории к практике». Не слишком легкое чтение для второго курса. -
- Скука - роскошь, которую я не могу себе позволить, - ответила она, закрывая книгу. - А что ты здесь забыл? Ищешь мораль для следующей шалости Поттера? -
- Что-то вроде того, - он сел напротив, отложив «Сказки» в сторону. - На самом деле, я искал тебя. -
Эшли насторожилась. Ее пальцы непроизвольно сжались вокруг корешка книги.
- Зачем? -
Римус помолчал, его взгляд скользнул по ее напряженным плечам, по идеально разложенным на столе принадлежностям, по темным кругам под глазами, которые она тщетно пыталась скрыть.
- Сириус волнуется. Он говорит, ты стала еще тише. А когда ты затихаешь, обычно значит, что внутри у тебя шторм. -
- Сириусу стоит волноваться о собственном психическом здоровье, - отрезала она, но в голосе не было привычной колкости. Была усталость. - Со мной все в порядке. Я просто занята. -
- Занята тем, чтобы построить вокруг себя стену повыше, - мягко сказал он. - Эшли, мы же друзья. Мы можем помочь. -
- Помочь? - она фыркнула. - Помочь с чем? С тем, чтобы лучше успевать по предметам? С тем, чтобы найти более эффективный способ отшибать мозги идиотам вроде Эйвери? Я со всем этим прекрасно справляюсь сама. -
- Речь не об этом, - он наклонился через стол, понизив голос. Его выражение лица стало серьезным. - Речь о том, что происходит у тебя дома. О том, что было летом. Мы знаем, что тебя отправили к Малфоям. Сириус все рассказал. -
Воздух вылетел из ее легких. Она ощутила прилив чистой, беспримесной ярости. К Сириусу. К его болтливости. К его неспособности понять, что некоторые вещи должны оставаться за закрытыми дверями.
- Мое лето - мое личное дело, - прошипела она, вставая. Книги на столе задрожали. - И то, что происходит в моем доме, не должно волновать никого, кроме меня. Передай моему брату, что его забота тронула меня до глубины души. А теперь, если ты не против, у меня есть работа. -
Римус не уходил. Он смотрел на нее с тем же спокойным, непоколебимым пониманием, которое сводило ее с ума.
- Хорошо, - сказал он наконец. - Я не буду лезть. Но запомни: стены - это хорошо. Они защищают. Но они же не дают выйти наружу. Или впустить кого-то внутрь. -
Он поднялся, взял свои «Сказки» и ушел, оставив ее одну в звенящей тишине библиотеки.
Эшли стояла, сжимая край стола до побеления костяшек. Внутри все клокотало. Гнев. Стыд. И та самая слабая, предательская надежда, что возможно, возможно, он прав.
Она резко швырнула книгу в сумку и вышла из библиотеки, не оглядываясь. Ей нужно было уйти. Двигаться. Действовать.
Она уже почти дошла до входа в подземелье Слизерина, как из ниши за статуей одноглазой ведьмы вынырнула фигура. Высокая, худая, мрачная. Северус Снейп.
- Блэк, - произнес он своим скрипучим, назидательным тоном, преграждая ей дорогу. - Мне нужно поговорить с тобой. -
Эшли остановилась, не выражая ни удивления, ни интереса. Она просто ждала.
- Я видел, как ты общаешься с ними, - выпалил он, и его черные глаза горели лихорадочным блеском. - С этим… сбродом. С Поттером. С Люпином. -
- Мои знакомства не твоя забота, Снейп, - холодно ответила Эшли, делая шаг в сторону.
Он переступил, снова блокируя путь.
- Но это моя забота! - его голос сорвался на шепот, полный ярости. - Они используют тебя. Ты для них трофей. «Смотрите, мы заполучили еще одного Блэка, да еще какого!». Они смеются над тобой за твоей спиной, я слышал! -
Эшли внимательно посмотрела на него. Он был бледен, его пальцы нервно теребили рукав мантии. В его словах сквозила не забота, а странная, собственническая ревность.
- И что с того? - спросила она, намеренно растягивая слова. - Пусть смеются. Их мнение не влияет на мои оценки и не прибавляет им силы. А вот твоё поведение, Снейп, граничит с навязчивостью. Это недостойно. -
Он фыркнул, и его тонные губы искривились в гримасе презрения.
- Недостойно? А что достойно? Позволять этому вырожденцу Поттеру вешать тебе лапшу на уши? Доверять Люпину, этому… этому странному тихоне, который от всех чего-то прячется? -
Что-то щелкнуло внутри Эшли. Атака на Римуса - тихого, умного Римуса, который никогда никому не делал зла - показалась ей низкой даже для Снейпа.
- Люпин, - произнесла она четко и ясно, - в тысячу раз умнее и порядочнее тебя. И если уж на то пошло, он хотя бы не преследует девушек по коридорам с истеричными криками о их круге общения. -
Снейп отшатнулся, будто ее слова были пощечиной. Его лицо исказилось от обиды и злобы.
- Я пытаюсь тебя предостеречь! Они тебя сломают! Они всех ломают! Посмотри на Эванс! Она уже почти одна из них, она забыла… -
- Лили Эванс, - перебила его Эшли, и ее голос зазвенел, как лед, - делает свой собственный выбор. И он явно не в пользу того, кто называет ее грязнокровкой. Запомни это раз и навсегда, Снейп. Ты сам оттолкнул ее. Не Поттер, не Сириус. Ты. И теперь тебе остается только смотреть со стороны и злиться. Не делай ту же ошибку со мной. -
Она произнесла это без злости, с холодной, безжалостной констатацией факта. И от этого было еще больнее. Снейп замер, его темные глаза расширились от потрясения и боли. Он что-то пробормотал, повернулся и почти побежал прочь, его мантии захлестывали ему под ноги.
Эшли смотрела ему вслед, чувствуя странную смесь удовлетворения и легкой тошноты. Она ненавидела эти разборки, эту грязь. Но иногда приходилось пачкать руки, чтобы отгородиться от еще большей грязи.
Она уже собралась с мыслями идти дальне, как услышала негромкие аплодисменты. Из-за поворота вышел Сириус. Он не ухмылялся. Его лицо было серьезным.
- Браво, сестренка, - сказал он тихо. - Врезала ему так, что аж искры посыпались. Про «грязнокровку» - это было особенно больно. Джеймс оценил бы. -
- Я не для того, чтобы его ранить, - ответила Эшли, снова начиная движение. - Я просто очертила границы. -
- Да похер, для чего, - Сириус зашагал рядом с ней. - Главное - результат. Старый слизнюк теперь трижды подумает, прежде чем лезть к тебе с своими советами. Хотя… - он замедлил шаг, - он не совсем неправ насчет одного. -
Эшли вздохнула, предчувствуя новый виток разговора о ее безопасности.
- Сириус, я уже сказала… -
- Не о том, - он перебил ее. - Насчет Лунатика. Римуса. -
Сердце Эшли почему-то сделало странный толчок. Она не ответила, давая ему продолжать.
- Он… он не тот, кем кажется, - Сириус подбирал слова с нехарактерной для него осторожностью. - У него свои демоны. Серьезные. И он их чертовски хорошо скрывает. Просто будь осторожна, ладно? Не запускай его слишком далеко. -
Эшли посмотрела на брата. В его глазах читалась неподдельная тревога. Не та паническая опека, которую она ненавидела, а искренняя забота друга о друге. И о ней.
- Я со всеми осторожна, Сириус, - наконец сказала она. - Это моя базовая настройка. Но спасибо за предупреждение. -
Он кивнул, и на его лице снова появилась привычная ухмылка.
- Ладно. Тогда идем. Джеймс внизу, в том самом переходе за статуей Годрика, пытается заклястьем «Агуаменти» заставить свою палочку стрелять конфетти. Получается пока только дым и вонь. Твои знания по теории магии нужны как воздух. -
- Для предотвращения очередного взрыва? - уточнила Эшли, но уже позволяя ему повести себя за собой.
- Для придания взрыву эстетической составляющей! - поправил он. - Если уж взрываться, то с блестками! -
И, несмотря на усталость, на тягостную встречу со Снейпом, на все давящие грузы, Эшли почувствовала, как по ее губам расползается улыбка. Глупая, безрассудная, живая улыбка.
- Ладно, - сдалась она. - Но только если он гарантирует, что блестки не будут зелеными. Слизеринские цвета меня уже достали. -
Сириус рассмеялся - громко, заразительно, и его смех эхом разнесся по пустынному каменному коридору, сметая всю накопившуюся там гнетущую атмосферу.
***
Тот самый переход за статуей Годрика Гриффиндора представлял собой узкую, пыльную щель в камне, известную лишь мародерам и, возможно, привидениям, которым было некуда больше девать свою вечность. Воздух здесь пах старым камнем, пылью и слабым, но стойким ароматом серы от многочисленных неудачных экспериментов Джеймса Поттера.
Когда Эшли, ведомая Сириусом, протиснулась внутрь, ее глазам предстала картина хаотичного творчества. Джеймс, с лицом, вымазанным сажей и сияющим от восторга, целился своей палочкой в старую, дырявую мишень для дартса, прилепленную к противоположной стене. Питер Петтигрю прижался в самом дальнем углу, прикрывая голову руками, но глаза его горели азартом. Римус Люпин сидел на перевернутом ящике, зарывшись в книгу, но уголки его губ подрагивали от сдерживаемого смеха. А Лили Эванс стояла рядом, скрестив руки на груди, и смотрела на это безобразие с выражением крайнего научного интереса, смешанного с брезгливостью.
- … и потом ты добавляешь не импульс силы, а импульс радости, понимаешь? - горячо объяснял Джеймс своему отражению в закопченной стене. - Чтобы не просто вода летела, а чтобы она… эй, а вот и наш мозговой центр! -
Он обернулся, увидев Эшли, и его лицо озарилось такой радостной идиотической улыбкой, что у нее невольно дрогнули губы.
- Блэк! Идеально! Скажи этому оболтусу, - он ткнул пальцем в Сириуса, - что «Агуаменти» - это заклятие созидания, стихии воды, а не для каких-то дурацких фейерверков! -
- «Агуаменти» вызывает чистую воду, Поттер, - автоматически поправила его Эшли, осматривая «лабораторию». - Для физического преобразования материи, а тем более для придания ей цвета и запаха, нужен комплексный подход. Тебе нужно не модифицировать заклятие, а создать каскад из двух-трех простых заклятий, связанных переходным… -
- Видишь! - торжествующе крикнул Джеймс. - Каскад! Я же говорил! А ты: «нет, Джеймс, это слишком сложно, давай просто громко крикнем и посмотрим, что получится!» -
- А что? Иногда работает! - парировал Сириус, подходя к мишени и с любопытством тыча в обугленное пятно на стене. - Вон, почти получилось. Пахнет, правда, как будто гиппогриф сдох и его неделю не могли найти. -
- Пахнет твоими потрохами, если ты сейчас же не прекратишь, - без особой злобы заметила Лили. - Профессор Флитвик уже в прошлый раз говорил, что если еще один взрыв раздастся в этом крыле, он лично будет вылизывать полы в больничном крыле зубной щеткой. -
- О, а мы можем на это посмотреть? - оживился Питер.
Эшли, тем временем, уже анализировала ситуацию с холодной точностью хирурга. Она достала свою палочку - гладкую, темную, без каких-либо украшений.
- Поттер, покажи, что ты делал. Точное движение и интонацию. -
Джеймс с энтузиазмом продемонстрировал свой резкий, размашистый взмах и выкрик: «Агуаменти Конфетти!»
Из кончика его палочки брызнули несколько жалких, шипящих капель, пахнущих паленой шерстью, и повалил густой серый дым.
- Проблема очевидна, - констатировала Эшли. - Ты пытаешься наложить несвязанный ментальный образ на устоявшуюся формулу. Это как пытаться приделать крылья к котлу - он либо не полетит, либо разобьется. Дай-ка сюда. -
Она отодвинула его в сторону, приняла свою фирменную стойку - идеально прямую спину, собранные, точные движения. Ее лицо стало сосредоточенным и холодным.
- Сначала стандартное «Агуаменти» для водной основы. Затем, не прерывая потока, микро-заклинание изменения цвета, заимствованное из трансфигурации. И в конце импульс силы, но не прямой, а рассеянный, для создания эффекта взрыва-распыления. -
Она плавно взмахнула палочкой, произнеся заклинание почти шепотом. Из кончика ее палочки вырвался поток чистой, прозрачной воды, который на середине пути вдруг вспыхнул всеми цветами радуги и с тихим, хлопающим звуком рассыпался в воздухе мириадами сверкающих, сухих блесток, медленно опадающих на пол.
В переходе воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом оседающих блесток.
- Блять, - с почти религиозным трепетом выдохнул Джеймс. - Это было чертовски красиво. -
- И научно обоснованно, - добавил Римус, отложив книгу. Его глаза смеялись. - Поздравляю, Эшли. Ты только что изобрела самое элегантное заклинание для уборки, которое я когда-либо видел. Теперь пол блестит. -
- Зато как блестит! - Сириус подхватил с пола пригоршню блесток и подбросил их в воздух. - Смотри-ка, они не исчезают! Настоящие! -
- Это потому, что я использовала преобразование материи, а не иллюзию, - пояснила Эшли, с удовлетворением отмечая про себя чистоту эксперимента. - Основа - обычная пыль, в избытке присутствующая в данном помещении. Я просто изменила ее оптические свойства и придала ей временную кинетическую энергию. -
- Ты превратила грязь в конфетти, - подвела итог Лили, подбирая с мантии несколько блесток. - Это гениально и немного грустно. Теперь я вся в блестках. -
- Новый тренд, Эванс, - заявил Джеймс. - Ты теперь ходячий праздник. Пойдем похвастаемся Снейпу, может, у него от зависти глаза на лоб полезут. -
_______________________________________________