6
Понедельник начался с восхода солнца, которое заиграло бликами на инее моих окон. Я надела синее платье в мелкий белый горошек. На кухне, накрывая стол, я поставила два прибора — вдруг заглянет с утра? К полудню варенье в вазочке загустело, а чай в заварочном чайнике остыл. «Наверное, дела», — шептала я, глядя на снежные узоры на стекле. Но к вечеру, когда сумерки окрасили небо в лиловый цвет, а его все не было, по спине поползли первые тревожные мурашки.
Вторник встретил меня пронизывающим ветром по дороге в университет. После пар я свернула с привычного маршрута и оказалась у его дома. Двухэтажка из темного кирпича молчала. Окна его комнаты на втором этаже были слепыми. Я простояла минут десять, пока пальцы не заледенели в варежках, но так и не увидела знакомой фигуры. По пути домой встретила Айгуль. Она что-то весело щебетала, но, встретившись со мной взглядом, вдруг смутилась.
— Вову не видела? — спросила я, пытаясь сделать голос беззаботным.
— Нет... — она отвела глаза. — Марат говорил, что у них там... дела какие-то. Не переживай!
Но я видела — она что-то скрывает.
Среда прошла под аккомпанемент назойливых мыслей. «А что, если все его слова — лишь красивая сказка?» — шептал внутренний голос.
Лекции прошли мимо меня. Вечером я не стала ужинать и легла спать с пустым желудком и тяжелым сердцем.
В четверг отец, вернувшийся из Москвы с хорошими новостями (врачи были довольны прогрессом мамы), устроил небольшой праздничный ужин.
— Дочка, да ты совсем не ешь, — нахмурился он, видя, как я ковыряю вилкой в тарелке. — На тебе лица нет. Устала?
— Сессия скоро, — соврала я, чувствуя, как краснею. — Голова болит.
Пятница. Пятый день. Я шла в университет, и снег под ногами скрипел особенно уныло. Большая перемена. Длинный коридор, пахнущий мелом и старым паркетом. Я устроилась на подоконнике, прижав лоб к холодному стеклу. Вокруг стоял гул голосов, смех, но я была за стеклянной стеной своего беспокойства.
И вдруг гул стал стихать. Волна тишины покатилась от входа. Я медленно обернулась.
В конце коридора, в рамке распахнутой двери, стоял он. Высокий, в своей потрепанной куртке. Правая рука была в аккуратной белой перевязи, прижатой к груди. На виске алел свежий пластырь. Он был бледен, под глазами лежали темные тени, но сами глаза... они горели. Не лихорадочным блеском, а спокойным, глубоким светом. Он шагнул вперед, и студенты расступились, пропуская его. Его походка была чуть медленнее обычного, но все такой же уверенной.
Он подошел и остановился передо мной. Пауза затянулась.
—Привет, ангел.., — наконец сказал он. Его голос был низким и немного хриплым, но в нем не было и тени неуверенности.
—Вов..что с тобой? что случилось?-прошептала та.
Мы вышли на крыльцо университета,он долго молча смотрел мне в глаза, а потом сказал.
— В понедельник вечером, когда я шел к тебе, — начал он, — меня ждали. Главарь «Дом быта». У нас давно с ним были терки, но после того, что он предъявил, я не выдержал. Желтый сказал , что ты ему понравилась и , то , что ты должна быть его.
Он рассказал все без прикрас. —Потом я не устоял и врезал ему ,-продолжил тот.-После еще двое пацанов окружили.Драка была жестокой, но короткой.
— Руку сломал, когда одного отшвырнул, — он усмехнулся. — Не рассчитал силу. А висок... осколок кирпича задел. Пустяки
Он говорил спокойно, но я видела, как сжимаются его кулаки на столе, даже тот, что был в гипсе. Слова «ты должна быть его» прозвучали как удар под дых. Воздух перестал поступать в легкие.
— Но почему?.. Я его даже не знаю, — выдохнула я, чувствуя, как по телу разливается ледяная волна.
— Он знает тебя. Видел, как ты приходила ко мне. Для таких, как он, этого достаточно. Красивая вещь, на которую положил глаз. — Вова посмотрел в окно, его лицо стало жестким.
Он пытался меня успокоить, но в его глазах я прочитала недоговоренность. Тень, которая легла на них, когда он произнес кличку «Желтый», была слишком густой.
Прошла неделя. Жизнь вроде бы вернулась в привычное русло. Вова поправлялся, мы снова виделись каждый день. Но что-то изменилось. Я ловила себя на том, что оглядываюсь по сторонам по дороге в университет, что вздрагиваю от громкого смеха в толпе. Ощущение чужого взгляда, тяжелого и липкого, стало моим постоянным спутником.
В среду я задержалась в библиотеке. Когда вышла, уже смеркалось. Решила срезать путь через тихий двор, где росли старые голые липы. И тут услышала за спиной свист. Небрежный, властный.
Я обернулась. Из-за угла вышел он. Желтый. Он медленно шел на меня, руки в карманах, на лице — ухмылка.
— Альфия, да? — его голос был скрипучим, как несмазанная дверь. — Ждал тебя, красотка. Думал, твой Вовчик тебя караулить будет. А ты одна.
Я попятилась, сердце заколотилось о ребра, как птица в клетке.
— Я вот познакомится хочу. Твой Вован — эгоист. себе все забрал. А я человек простой, делюсь. — Он приблизился, и я почувствовала запах дешевого табака и чего-то едкого, химического. — Ты мне с первой встречи понравилась. Такая... чистая.
Он протянул руку, чтобы коснуться моей щеки. Я отшатнулась, спина уперлась в ствол обледеневшей липы. Дальше отступать было некуда.
— Не трогай меня!
В глазах у него вспыхнул неприятный огонек.
— А если я хочу потрогать? — он наклонился ко мне так близко, что я увидела кровоподтеки на его скуле — следы недавней драки. Следы Вовы.
В этот момент из-за спины Желтого раздался спокойный, твердый голос:
— Ушибешь руку.
Желтый резко обернулся. В трех шагах от него стоял Вова. Дышал тяжело, словно бежал. Его лицо было бледным от ярости, а глаза метали молнии.
— Опять ты? — прошипел Желтый. — Задолбал уже, герой.
Вова сделал шаг вперед. И хотя его правая рука все еще была в перевязи, а противник был, казалось бы, цел и невредим, Желтый инстинктивно отступил. Он помнил, чем закончилась их последняя встреча.
— Я просто разговаривал с девочкой, — буркнул он, но ухмылка с его лица исчезла.
— Разговор окончен.Вали . И если я еще раз увижу тебя в радиусе километра от нее,убью. Понял?
Желтый что-то неразборчиво пробормотал себе под нос, бросил на меня злобный взгляд и, пятясь, скрылся в сумерках.
Я стояла, прислонившись к дереву, дрожа всем телом. Вова подошел ко мне, обнял здоровой рукой.
— Все хорошо. Все... Я здесь.
— Как ты узнал? — прошептала я, уткнувшись лицом в его свитер.
— Айгуль сказала, что ты в библиотеке. Я пошел встречать. А потом... почувствовал что то неладное.
Он отвел меня домой, крепко держа за руку. Но той ночью я снова не могла уснуть. Я видела уходящую спину Желтого и злобный взгляд, который он бросил на меня. Это был не конец. Я знала. Это было только начало.Начало долгой и грязной войны, которую Желтый вел исподтишка. Его нельзя было победить в честном бою, как в той первой драке. Он был как тень.
На следующий день на моей парте в университете я нашла смятый клочок бумаги. На нем было криво выведено карандашом: «Свитерок тебе идет. Красный бы лучше». Кровь отхлынула от лица. Он следил за мной. Здесь, в стенах института.
Я рассказала Вове. Он молча выслушал, его лицо стало маской.
Вечером он куда-то ушел, а вернулся под утро, мрачный и молчаливый. На вопрос «где был?» только отмахнулся: «Дела». Я понимала — он искал Желтого. Но тот, как таракан, прятался в щелях.
Преследование продолжалось. То в столовой кто-то «случайно» прольет на меня компот, то в раздевалке исчезнет моя куртка (ее потом нашли в мусорном баке).
Вова метался как тигр в клетке. Его попытки найти Желтого напрямую проваливались. Тот оказался хитрее, он бил исподтишка, точно зная, что открытое противостояние ему не выиграть. Он играл на нервах. Его целью была не я, а Вова. Он хотел его сломать, унизить, показать, что тот не может защитить свою девушку.
Кульминация наступила в пятницу. Мы с Вовой решили пойти в кинотеатр, чтобы хоть ненадолго отвлечься. Сеанс уже заканчивался, в зале гас свет, и на экране поплыли титры. Мы сидели в последнем ряду, держась за руки. И вдруг Вова резко сжал мои пальцы так, что кости хрустнули.
— Что? — испуганно прошептала я.
— Не оборачивайся, — его голос был напряженным. — Он здесь. Слева от нас, через три ряда.
Я все же украдкой глянула в указанном направлении. В полумраке угадывался знакомый силуэт . Он не смотрел на экран. Он смотрел на нас. И улыбался.
Вова быстро снял куртку и отдал ее мне, мол ему нужно отойти, но я же знала , что он пошел опять разбираться с желтым.
Его не было полчаса, час, два.
Я вышла на холодную улицу, в поисках Адидаса. Не увидев Вову, я надела его куртку и пошла с тревогой домой.
Куртка пахла им – табаком, зимним ветром и чем-то неуловимо родным. Этот запах был единственным утешением в леденящей душу тишине. Я шла медленно, постоянно оглядываясь, надеясь увидеть его высокую фигуру, догнавшую меня. Но за мной тянулись лишь длинные тени от фонарей и хруст моего собственного шага по снегу.
Войдя в подъезд, я почувствовала, как с меня сходит вся энергия. Ноги подкашивались.
Комната показалась ледяной и чужой. Я не включала свет, села на кровать, не снимая куртки, и уткнулась лицом в воротник, пытаясь поймать ускользающее ощущение безопасности. Где он? Что случилось? Страшные картины одна за другой проносились в голове.
Часы пробили полночь, потом час, два... Спать было невозможно. Я сидела у окна, вглядываясь в темноту двора. В четвертом часу утра я уснула сидя, положив голову на подоконник.
Меня разбудил резкий стук в дверь. Рассвет только-только занимался, в комнате было серо и холодно. Я бросилась открывать, сердце бешено колотясь.
На пороге, прислонившись к косяку, стоял Вова. Лицо его было землистым, под глазами – фиолетовые синяки усталости.
— Вова! Что... Где ты был? — я схватила его за руку.
Он медленно повернул ко мне голову. В его глазах не было ярости, не было даже усталости. Была пустота. Глубокая, леденящая пустота.
— Все кончено, Альфия, — его голос был хриплым, почти беззвучным. — Он больше не придет.
— Что ты сделал? — прошептала я, уже боясь ответа.
Он не ответил. Вова подошел к раковине, долго и тщательно мыл руки, смывая с пальцев что-то невидимое мне. Вода была ледяной, но он, казалось, не замечал.
— Вова, пожалуйста, поговори со мной!
Он обернулся, и на секунду в его глазах мелькнуло что-то живое – боль и отчаяние.
— Я не хочу, чтобы ты это знала. Никогда. — Он подошел и обнял меня, прижавшись губами к моим волосам. Его тело дрожало. — Просто знай, что ты в безопасности. Это все, что важно.
Больше я не спрашивала. Мы сидели на кровати в полной тишине, пока за окном не рассвело окончательно. Он так и не рассказал, что произошло той ночью. Но я видела – что-то в нем сломалось. Та драка была жестокой, но честной. А то, что случилось теперь, было другой игрой. Игра, в которой он, чтобы защитить меня, возможно, потерял часть себя.
Через три дня по району поползли слухи. Желтый исчез. Говорили, что он в спешке собрал вещи и уехал к родственникам в другой город. Говорили, что его видели садящимся в поезд с разбитым лицом. Говорили разное. Но я знала правду. Вернее, знала, что правду знает только Вова.
Желтый исчез из нашей жизни. Мы были вместе. Мы были в безопасности. Но прежняя беззаботность, то самое чувство, с которым я ставила на стол второй прибор в понедельник, исчезло навсегда.
///////////////////////////////////////////
Луна преследует закат, и нам обоим рано вставать
Но перед тем, как идти спать, не забывай сказать мне: «Пока»
———————————————————————
Встретимся завтра-Катя милтей