Часть 10
— Ох, Ксюш, мне конец, — Черникова страдальчески опустила голову на руки.
Они сидели в их любимой бургерной, что располагалась неподалеку от университета, и давно уже стала традиционным местом для прогуливания скучных пар.
Лукина задумчиво смотрела на Сеню. Ситуация была печальной и обреченной на драматический финал, что было очевидно уже сейчас. С Ксюшей такое случалось редко, но сейчас она не находила слов, чтобы подбодрить подругу.
— Как меня вообще угораздило, а?
В душе расползалось отчаяние. В голове был целый рой из мыслей об Мелиссе Андреевне, ее противном характере, не особенно широком взгляде на мир и о том мудаке, с которым она в отношениях уже неизвестно сколько лет.
К их столу подошел официант с заказом, и Есении пришлось принять вертикальное положение, освобождая место на столе для тарелки с бургером и бокала сидра. Появление еды немного взбодрило девушку: хоть что-то в этой жизни всегда поднимало настроение. А Лукина, сидящая напротив, ковыряла вилкой в салате. Постоянные переживания из-за лишнего веса, которого, по убеждению Сени, у Ксюши никогда не было, не позволяли соблазняться на вредную еду. Но от бокала сидра отказаться не удалось.
— Сенька, я тебя, если честно, не узнаю, — наконец резюмировала Лукина.
— Я сама себя не узнаю, — Черникова вздохнула, попутно надевая перчатки, которые оказались невероятно удобным и полезным атрибутом в концепте бургерной, — а, впрочем, знаешь, к черту.
Ксюша молча разглядывала подругу, со слишком ярым аппетитом уплетающую булку с котлетой.
— Ты только все-таки постарайся не заедать свою печаль слишком сильно, — она усмехнулась, желая немного разрядить обстановку.
Черникова, успевшая сделать несколько жадных глотков сидра до еды, почувствовала, как в голову ударил хмель. Это ее расслабило и как будто примирило с действительностью. Захотелось загнать мысли об Мелиссе подальше и игнорировать их всеми силами, не брезгуя даже злыми шуточками в ее сторону. Лишь бы только не усугублять.
— Я тебя умоляю, было бы там, что заедать.
Лукина только удивленно повела бровью.
— Ну а что, я пока еще трезво смотрю на вещи, — ответила на немой вопрос в глазах подруги Черникова.
— Ага, и для этого тебе пришлось начать бухать средь бела дня, — Ксюша рассмеялась, расслабляясь от сидра, тоже успевшего слегка ударить в голову.
Сеня подняла бокал, призывая то же самое сделать и Лукину.
— За жизнь без истеричных баб!
— О, да!
***
Мелисса уже натянула джинсы и застегивала рубашку, почти готовая к выходу из дома. Они договорились встретиться с Владом в их любимом баре и напиться. А остальное как пойдет. Она до сих пор не была уверена, что хочет обсуждать с ним Черникову и свое отношение к ней. Но снять напряжение, успевшее дойти почти до предельной точки уже в самом начале недели, очень хотелось. С Павлом никогда не получалось поговорить по душам, все переживания женщины казались ему надуманными и ничего не значащими, он лишь усмехался и пренебрежительно, а иногда и обидно, шутил.
Со стороны прихожей послышался шум, извещающий о возвращении мужчины домой. Неясная досада расползлась в душе Мелиссы, она надеялась успеть уйти, пока он не вернулся.
— Куда-то собралась?
Павел уже прошел в комнату и недовольно разглядывал женщину, расчесывающуюся перед зеркалом.
— Ага, к Владу, как обычно,
— она улыбнулась ему.
— А не зачастила ли ты к нему? Ты с ним времени проводишь больше, чем со мной.
«Потому что ты возвращаешься каждый раз почти под ночь», — с тоской подумалось Мелисса , но она благоразумно не стала давать ему очередной повод для ссоры.
— Я ненадолго, Паш, — Мелисса подошла к нему, чтобы обнять, — вернусь через пару часов.
— Нет. Ты сегодня остаешься дома, и это не обсуждается, — увидев в глазах своей женщины обиду, он чуть смягчился.
— да ладно тебе, Мелисс, давай проведем вечер вместе, у нас и так не часто это получается. Фильм посмотрим, суши закажем?
Тон мужчины ей не понравился, но Мелисса задумалась. Ей было страшно озвучивать свои мысли по поводу этой треклятой студентки. Страшно осознавать, что дальше ее жизнь может измениться еще сильнее, она не понимала, чего ждать от самой себя, а потому так отчаянно хотелось сохранить ту стабильность, что была у нее сейчас. Сделает ли она лучше для себя, если сейчас разругается с Павлом, напьется с Владом и неизвестно к каким выводам придет, касательно себя и своих желаний?
— Хорошо, ты прав, — Мелисса сдалась скорее под напором собственных отговорок, нежели приказным тоном мужчины, — заказывай суши.
Так будет правильнее, она убеждала себя, все оставить так, как есть сейчас. Пусть их отношения с Павлом не всегда идеальные, зато стабильные. У всех бывают ссоры, это ведь совершенно нормально. О том, что нет ничего нормального в том, чтобы чувствовать себя всегда виноватой и обязанной, неуверенной в себе и своих силах, думать не хотелось. Она была уверена, что лучше Павла все равно никого не найдет. Разве она будет нужна еще хоть кому-то?
А Черникова — это так, временное помутнение сознания, то ли от скуки, то ли из-за усталости от постоянных ссор. Тем более, наверняка девчонка ее презирает. От этой мысли стало неожиданно больно. Но ведь в самом деле, у студентки есть все основания относиться к своей преподавательнице пренебрежительно и без особого уважения. И даже тот хрупкий мир, который им удалось установить, рассыпался сегодня осколками из-за того, что Мелисса накричала на нее ни за что.
А в сущности Есения имеет право на личную жизнь с кем угодно, и не важно, парень это или девушка. Ей, Мелиссе, не должно быть до этого никакого дела, однозначно. Тем более, так гораздо проще не задумываться о том, каково ощущать себя прижатой к стене этим наверняка горячим и мягким телом... Стоп! Женщина одернула себя. Это все неважно. В любом случае той короткостриженой блондинке везет больше. «Везет больше? Боже, о чем я думаю? Как будто бы это значит, что мне не везет» — Мелисса возмутилась собственным мыслям.
Она достала телефон, чтобы написать Владу, что их поход отменяется. Звонить ему почему-то не хотелось. Женщина уже представляла себе его тон, и от этого на душе становилось неуютно.
«Прости, но сегодня все отменяется», — сообщение улетело адресату.
«И почему я не удивлен?» — ответ пришел почти сразу.
— Через час ужин должен приехать, — Павел довольный вернулся в комнату, — какой фильм будем смотреть?
Так это всегда и происходило. Сначала ссоры, приказы, выяснения отношений и вечные недовольства, которые затем сменялись милым и уступчивым поведением, готовностью пойти на компромисс, отчего у Мелиссы еще сильнее саднило на душе, когда она позволяла себе злиться на мужчину. Ведь в сущности он делает много хорошего, а она этого совершенно не ценит.
Ценил ли что-нибудь в действительности сам Павел — было загадкой для Влада, который видел все со стороны намного яснее, и совершенно запредельным для Мелиссы вопросом. Потому что она никогда не позволяла себе сомневаться в своем мужчине.