Часть 11
От недели к неделе учеба становилась все напряженнее, сдача работ и коллоквиумы сыпались один за другим, не позволяя расслабиться. Студенты, как бешеные, носились по университету, стараясь успеть закрыть долги до начала зачетной недели. Черникова сама удивлялась, как каким-то непостижимым образом умудрилась не нахватать за семестр большого количества хвостов, а потому расправилась с теми, которые все-таки успели прицепиться, весьма быстро. Теперь она больше поддерживала Лукину, у которой все было не так гладко, ходила с ней за компанию к самым строгим и противным преподам, помогала с типографикой и компьютерными технологиями.
Однако история искусств сама по себе не была большой проблемой для четвертой группы, занятия Мелиссы Андреевны хоть и нельзя было назвать беззаботными, но больших усилий для получения положительной оценки прилагать не требовалось. Как-то сама собой атмосфера на занятиях выправилась и стала нейтральной, по крайней мере для Сени. Преподавательница больше не истерила, не срывалась на студентов и Черникову в частности, но и никакой приветливости не проявляла. В сторону студентки почти не смотрела и как будто старалась свести все взаимодействие к минимуму.
Сеня в свою очередь старательно игнорировала свои чувства, стараясь отвлекаться на учебу, общение с друзьями, какие-то хобби, которые все равно не доставляли удовольствия. Поведение Мелиссы она старалась не анализировать и, видя равнодушие со стороны женщины, не стремилась сама идти на контакт. Так было даже проще, ведь ни для каких призрачных и необоснованных надежд не было даже повода. А Черниковой иногда казалось, что она стоит на самой грани бездны таких привлекательных, но совершенно безнадежных и пустых фантазий, где сценарий мог бы пойти в более желаемом для нее ключе. Но правда была жестока: Мелисса Андреевна — натуралка, страдающая лесбофобией, в длительных отношениях с мужчиной. И пусть она и начала менять свой взгляд на мир,Есения искренне сомневалась, что внутренне она это принимала по-настоящему.
Зачетная неделя началась с истории. Мелисса Андреевна ходила между рядов и следила, чтобы никто не списывал. Все корпели над вопросами, с трудом вытаскивая из памяти те темы, которые были в самом начале семестра. Лукина еще до занятия с тоской поглядывала на свою в этот день особенно грустную подругу, но что можно было сказать в такой ситуации?
Сеня на автомате выводила на листе определение за определением, расписывая очередной ответ. Это было их самое последнее занятие по истории, последнее занятие с Мелиссой Андреевной, последние их полтора часа вместе. Сейчас пройдет зачет — и все. Начнутся новогодние праздники, а затем настанет черед сессии. На экзамене они уже не встретятся, а в новом семестре у них не будет пар даже в том крыле университета, где располагалась кафедра. Черникова убеждала себя, что так будет даже лучше для нее, но тоска продолжала разъедать все внутри.
— Сенька, подскажи ответ на второй вопрос? — тихо шепнула Ксюша, незаметно пододвигая к ней свой вариант, чтобы подруга смогла прочитать задание из теоретической части.
Пробежавшись глазами по тексту,Сеня начала нашептывать Лукиной ответ, даже не заметив, что Мелисса Андреевна проходила в этот момент как раз мимо них. Девушка уже осеклась, но осознала, что преподавательница молча прошла мимо и ничего им не сказала, хотя не было никаких сомнений в том, что студентки оказались замечены. Вместо облегчения Черникова почувствовала досаду. «Даже разговаривать со мной лишний раз избегает», — пронеслась у нее в голове грустная мысль.
Со звонком все начали собираться и по пути к выходу из учебной комнаты складывать свои исписанные листки на край стола. Сеня, положив свои ответы в общую стопку, мимолетом взглянула на Мелиссу, но та была занята созерцанием снегопада за окном.
— До свидания, Мелисса Андреевна, — почему-то сдаваться просто так в этот момент не захотелось, а жажда обратить на себя внимание вышла на первый план, — хороших новогодних праздников.
Преподавательница медленно перевела на девушку взгляд, оказавшийся грустным и задумчивым.
— Спасибо, Есения, и вам. До свидания.
Понимая, что задерживаться смысла нет, Черникова направилась к двери, гася в себе желание обернуться и посмотреть на Мелиссу еще раз.
Ксюша ждала возле кабинета. Сеня вышла печальнее прежнего, что отозвалось и в самой Лукиной отголоском грусти.
— Эй, ты как?
— Нормально,Ксюша, — но весь вид Черниковой говорил об обратном, — это скоро пройдет. Теперь-то уже точно все.
— Ладно, может, по кофе? Надо себя хоть чем-то радовать в эту адскую неделю.
— А давай
— Я не ожидала, что деканат таки разрешит устроить неофициальную вечеринку после новогоднего концерта, — Лукина решила перевести разговор в более интересное и далекое от учебы русло, — надо обязательно остаться. Что думаешь?
Отвлечь себя хотелось любыми способами, а потому эта затея Есении понравилась. Тем более и дураку ясно, что запрет на алкоголь будет проигнорирован и однокурсники обязательно притащат горячительное.
— Да, я согласна, — Черникова усмехнулась, — это должно быть весело.
***
Мелисса пустым взглядом таращилась в монитор. Защита кандидатской была назначена на начало марта, времени оставалось совсем немного, нужно было доделать последние штрихи и кое-где подправить текст. В голову ничего не лезло.Было тоскливо и как-то тяжело на душе. Решив отложить работу над диссертацией до другого раза, она придвинула к себе стопку зачетных работ четвертой группы. В глаза сразу бросился знакомый острый почерк с самого верхнего листка. «Черникова Е., 4 гр.» — было выведено чуть аккуратнее, чтобы фамилия вышла разборчивой. Женщина мысленно фыркнула: окажись работа не подписанной вообще, никаких затруднений с определением автора бы все равно не возникло.
— Боже, почему из года в год самые тупые группы у меня всегда приходятся на понедельник?
Владислав Анатольевич зашел в кабинет как к себе домой и вальяжно уселся на диванчик. Всем своим видом он демонстрировал страдание и утомленность, но, увидев поникшую подругу, перестал ломать комедию. Он прекрасно знал, у какой группы только что была Мелисса, но к разговору о той студентке они так и не возвращались.
— Может, это твоя карма за грехи из прошлой жизни? — Мелисса говорила отстраненно, но отвечать Владу сарказмом уже давно стало настолько въевшейся привычкой, что получалось автоматически.
— Даже боюсь представить, что я натворил, — мужчина надулся, — наверное, душил младенцев и ел их сердца. Кстати, ты, видимо, в своих прежних реинкарнациях тоже успела нагрешить, потому что у меня не самые радужные новости.
— Пупсик, от тебя любая новость звучит радужно, это ты зря, — парировала женщина, довольно ухмыляясь. Влад посмотрел на нее с прищуром, но не успел придумать ответ, как Мелисса продолжила уже серьезнее: — Давай, выкладывай уже.
— В общем, ты же помнишь, что в пятницу деканат разрешил устроить дискотеку после новогоднего концерта? От каждой кафедры обязали отправить двоих преподавателей для патрулирования коридоров, чтобы вылавливать пьяных и изымать алкоголь. Догадайся, кто эти счастливчики с нашей кафедры?
— Знаешь, что раньше делали с гонцами, которые приносили плохие новости? — Мелисса нахмурилась, уже предвкушая то веселье, что ждет их на пару с Владом в конце недели.
— Тогда тебе придется отдуваться одной, — ухмыльнулся друг.
Ничего удивительного, впрочем, не было. Самые молодые сотрудники кафедр всегда отдувались за остальных. А между тем окончание зачетной недели было праздником не только для студентов, но и для преподавателей, которым приходилось натерпеться ничуть не меньше. Здорово отметят, ничего тут не скажешь.