ГЛАВА 4
Сегодня Илья даже пошёл на работу. Ненадолго. Просто показаться и оправдаться перед начальником по поводу отсутствия. Придётся собрать себя в кучу, если хочется жить. Появилась грешная мысль снова обратиться к соцсети и надёжно спрятанным под лавочками конвертикам, но он быстро ее отбил. Совсем не потому, что у него стальная воля или что-то в этом роде. Просто денег не было.
А заставить себя сходить в душ и куда-то пойти вечером было почти невыполнимой миссией. Тело не хотело двигаться, веки не хотели открываться. После ухода Андрея силы жить снова пропали.
Зато завтра выходной и не нужно будет переживать из-за обещания вернуться на учебу. Об этом он обязательно подумает в понедельник.
Почти по полуночи пришёл Арсен. Как он и обещал. Сосед вошёл в комнату так уверенно, будто все ещё тут живёт и остановился перед другом. Резко сел рядом и весь сжался, будто боясь занять больше места. Сразу было ясно, о чем пойдет разговор.
- Ты конченый такой из-за того вечера? Не переживай, это больше никогда не повторится. Я не такой.
- Почему не повторится?
- Что?
- Спрашиваю: почему не повторится?
- Я не понимаю, что ты... - сосед удивленно смотрел, расширив зелёные глаза. Зрачки его казались очень маленькими на фоне радужки. Он явно был в шоке.
- Я попробовал с мужчиной. Это было насильно. Душа все ещё болит, а кости ломит, когда это вспоминаю.
Арсен глубоко дышал, осознавая информацию. Его ноги начали дрожать. Он тяжело вздохнул, нахмурив брови в кислом отвращении и опустил взгляд на Илью. По глазам было видно: ему противно это слышать.
- И... тебе понравилось? - кулаки сжал до белесых костяшек. Было ощущение, будто сейчас ударит.
- Что? - Илья не понимал смысла вопроса. Он же вроде только секунду назад сказал, что ему было больно, - я же говорю: нет конечно.
- Фух... - Арсен с лёгкостью выдохнул, будто у него груз с плеч упал, - значит, ты нормальный. Слава Богу.
В сердце что-то противно ударило. Илья нахмурился, стараясь прогнать странную тянущую боль в душе. А если бы он сказал, что ему понравилось? И почему Арсена интересует не то, что его друг пострадал, а то, понравилось ли ему? Проснулось дикое желание забиться под кровать. Спрятаться там от всего мира, не желая делать шаг наружу. Притворится тараканом, который является лишь простым обывателем и скоро уползает прочь из комнаты, где не найдет еды. Просто сделать вид, что тела больше нет. Тело это слишком болезненно, слишком хрупко и чувствительно.
- Да... слава богу.
Студент поднялся с кровати и стал копошится в бумагах, что лежали на столе. Что хотел найти, сам не знал. Делал это, просто чтобы отвлечься.
- Мы, кстати, с Алёной опять сошлись, - невзначай бросил Арсен спустя пару минут.
Бам. Сердце будто в пятки упало. Руки, которые трогали документы, жутко задрожали. Ком в горле проглатывался без остановки. Как же хотелось заплакать. Странное чувство поднималось из глубин живота. Начало тошнить.
Илья резко прошёл мимо друга в коридор, прикрывая рот. Побежал в ванную. Свет включить не успел. Его вырвало. Почему так больно?
Слюна стекала по подбородку и капала на грязную керамику. Парень смотрел на нее и пытался успокоить свое тело. Глаза слипались. Почему Арсен решил снова с ней встречаться? Они же так легко расстались. Почему именно после того вечера? Илью съедала ревность, которой он доселе ни разу не чувствовал.
Хотелось кого-то убить. Не кого-то... себя. Черкануть себе по горлу острым стеклом, чтобы света белого больше не видеть. Или быстрее куда-то убежать. Чем дальше, тем лучше.
Жаль, что от себя не убежать никак. Бросить бы свою грязную душу тут и умчаться, куда глаза глядят. Пока можно... Не то потом может быть поздно.
- Все норм? Бро? - сосед стоял за спиной, пока Илья сидел на холодном старом кафеле, склонив голову над унитазом. «Уйди» - повторялось в голове.
- Да. Я просто отравился, - парень лёг спиной на пол. Устал. Тело и душа истощены. Срочно нужно почувствовать тепло.
Тепло решил почувствовать с первой попавшейся девочкой. Как раз кто-то из универа устраивал скромную вписку на квартире. Очень удобно: и алкоголь, заглушающий мысли, и возможный секс с милой дамой. Место не такое большое, как дача Катькиной подруги, конечно... но не всем же иметь такого размера дом, как у ДиКаприо сарайчик. Да и людей было не так много, как на прошлом квартирнике. Почти все были знакомы, как минимум лицами. Кроме «пары шлюховатых девок». С одной из них и решил провести время.
А на душе холод. Говорить с людьми было сложно, будто за слова платил моральной болью. Кружка за кружкой какого-то дешёвого пойла только усиливала кислоту на языке. И концентрировала кислоту мыслей, затекающую в голову. Слишком кислый вечер. Слишком приторный. И люди тут мерзкие, и общаться с ними тошно. Почему он раньше так любил такие мероприятия?
- Да, - длинноволосая губатая красавица смеялась, прикрывая волосами самое глубокое на всей тусовке декольте, - и он типа такой: «ну давай я тебе покажу, как настоящие мужики делают». А дальше ты сама понимаешь.
Она улыбалась своей подружке, и хлебала из банки дешёвое пиво. Ее лицо почему-то казалось Илье очень некрасивым. Почему - неясно. Просто выглядела она как-то... не так. Пошло и нарочито искусственно. Не из-за накачанных губ или подтянутых щек, нет. Из-за того, каким способом она улыбалась: будто кто-то тянул за ниточки уголков губ. Она двигалась, как пластилиновая. Словно была на сцене театра и кто-то ею управлял.
- Привет. Я Илья, - сказал он, так же фальшиво улыбаясь.
А когда чуть позже стоял у зеркала в ванной, гонимый мыслями о свободе, то уже так не улыбался. Лицо его было серым и каменным. Он все ещё был симпатичным, как и раньше, но через чур гипсовым. Кожа побледнела, под глазами появились синяки, которые уже было не убрать. Юноша пустой: внутри и снаружи.
- И кто же я такой? - спросил он отражение вслух. Никто ему не ответил.
И вот: он снова с напомаженной леди. Имя ее спросил чуть ранее, но оно тут же забылось. Да и она его имени, наверное, не запомнила.
Оба пьяные, но не до потери сознания. Сидели на кровати в отдельной комнате, похожей на жилую спальню. Язык заплетается у обоих, но это легко поправимо. Точнее так: заплетающийся язык можно использовать в других целях. Они и использовали.
Илья не чувствовал вкус этого поцелуя. Он просто был никакой. Парень то и дело открывал глаза. «Когда это закончится?» - единственный вопрос. Наслаждаться не получалось. А было ли такое, что он действительно наслаждался поцелуем? Ничего не всплывает в воспоминаниях.
- Сними брюки, - девочка стала напротив студента на колени, завязывая волосы в хвост. Теперь ясно, для чего ей нужна была резинка на запястье. Она облизывала верхнюю губу, и расстегнула ремень чужих штанов. Илья послушался ее просьбы, стянув портки до лодыжек вместе с нижним бельем.
Девушка, провела языком по вялому члену, помогая себе рукой. Другой рукой она нежно мяла яички, иногда зацепая бедро длинными ногтями. Взяла в рот и попробовала возбудить, но спустя несколько секунд у нее все ещё ничего не получалось. Илья запрокинул голову, пытаясь по-обыденности представить вместо дамы друга детства. На пьяную голову получалось плохо, но как было:
Его светлые волосы, отросшие за столько лет, струились по плечам. Он закрывал тусклые глаза цвета осенней травы, пока вбирал в рот чужой член. Его руки были такими же бледными и чистыми, как обычно. А на ладонях много шрамов от собачьих укусов. Этот яркий юноша всегда находил себе беду, куда бы не пошёл. И эти шрамы - тому подтверждение. При этом постоянно из бед этих выкручивался, чего бы это ему не стояло. Но главной бедой друга оказались не собаки, а сам Илья.
Память о юноше всегда была свежа, как бы долго они не виделись. Он был первой любовью, которую так сложно было признать. Он был первым человеком, благодаря которому Илья впервые почувствовал жизнь. И первым поводом для мастурбации, но сейчас не об этом.
К сожалению, любовь эта была запрятана подальше благодаря отцовским кулакам. Не понравились бате те письма, в которых так сладко говорилось о чистоте чувств. Не принял он своего сына тогда, не примет и потом. А боль от ударов осталась, хоть и не физическая. И не зауважает сын своего отца, так же, как отец не уважал сына.
Как бы долго не представлял, ничего не менялось. Уже две минуты девочка старалась пробудить возбуждение, но все было тщетно.
- Я не понимаю. У меня же ахуенно получается. Ты что, импотент? - она отстранилась, вытирая губы рукой. Нахмурилась, как небо в дождливый день и скептично глядела на студента.
- Иди нахуй, какой импотент? - Илья оделся и начал застёгивать старенький ремень.
- Сам иди нахуй. Это в тебе проблема, не во мне.
- Я не виноват, что ты хуево сосешь, - парень застегнул пряжку и тут же получил по щеке тяжёлой женской ладонью. Да так сильно, что лицо по инерции повернулось влево.
- Ебучий импотент-гомосек! - вскрикнула она, выходя за дверь. Илья четко решил за ней не идти. Лёг на кровать и хлебнул ещё пойла из рядом стоящей бутылки. «Я не могу. Я больше не могу. Уже не получается себя обманывать». Он повернулся на бок.
- Тебе ведь сложно, Илюш. Прими уже себя, пока поздно не стало. Тебе пора перестать себя ненавидеть, - рядом лежал старый друг и мягко улыбался, - тебе станет лучше, если ты наконец-то поймёшь свою душу. Я не хочу тебе плохого, поэтому переживаю.
Илья обернулся и спокойно положил правую руку на невесомую щеку друга. На ощупь кожа казалась шифоном. Абсолютно легкая, будто воздушная. Парень провел пальцами по нежным блондинистым локонам, заводя одну из прядей за бледное молочное ушко. Друг был как всегда красив, будто оазис для жаждущего воды, среди пустынных песчаных барханов. Его глаза медленно открывались, обнажая прекрасные радужки, напоминающее лес. А губы продолжали нежно шептать слова наставления.
- Отец тебе больше не авторитет. Ты не подвластен его влиянию, Илюш. Твоя судьба в твоих руках, точно так же, как и твое счастье. Только если ты будешь честен с самим собой, то сможешь обрести покой. Илюш, если что-то прятать, то оно от этого не пропадет. Я хочу, чтобы ты был доволен своей жизнью. И никак иначе, - парень улыбался так ласково, как в детстве глядел на небо. Когда был ещё совсем юным, то небесные просторы казались настоящей сказкой. А сейчас туда глаза и не смотрят. Сейчас это только пугает. Хотя откуда Илье знать, чем друг сейчас живёт.
Студент моргнул и образ перед ним пропал. Точнее, его не было с самого начала. Просто выдумка. Небольшой разговор с самим собой. Но глаза его ещё остались тенью в голове. Эти глаза он полюбил. Этим глазам посвящал письма. Но они никогда не смотрели на Илью так, как бы ему того хотелось.
Он заплакал. Впервые за долгое время. Впервые со времен вечера в отеле. Но в этот раз слезы его не впитывались в белье. Они стекали по вискам, останавливаясь и растекаясь по корням волос. Илья смотрел в потолок в поиске ответа на вопрос, который так и не был задан. А веки поневоле закрывались. Алкоголь и усталость сделали свой ход.
Сегодня сна не было. Может и был, но наутро уже полностью забылся. Одно лишь темное полотно отражало его сегодняшнюю ночь. Наконец-то сон его был спокойным. В чужом доме, на чужой кровати. Когда проснулся, то увидел чужой потолок. Чья-то пыльная люстра, чья-то паутинка в углах комнаты. Все это давало ощущение реальности. Этот дом дышал, ибо хозяин его был честью.
Удивительно, но похмелье почти не чувствовалось. Хотя очень хотелось воды. Студент поднялся с кровати и, еле продирая глаза, поплелся на кухню.
Там по-хозяйски налил себе воды из под крана и одним махом выпил. Кроме него, казалось, никого в квартире не было. Да и дом удивительно чистым был. Особенно учитывая, как тут вчера было людно.
- Доброе утро, крейсер «Аврора», - знакомый голос стелился по кухне. Всё-таки, Илья тут был не один. Рядом стоял, опираясь на холодильник, уже хорошо знакомый староста. Впервые Илье получилось так хорошо его разглядеть: он был долговязым, учитывая и лицо. Но достаточно симпатичным. Чертам лица эта удлиненность только добавляла какого-то неявного шарма. Он был интересным на вид, хотелось долго разглядывать: и нос, и губы и эти тонкие нечёткие скулы. А глаза серые и рябые, напоминали поверхность Луны. И в них читался такой удивительный ум: вот смотришь на него, и будто в книгу. Казалось, юноша этот видит и знает больше других. Была в нем какая-то загадка, которая чувствовалась через взгляд.
- Ты заебал с этим твоим крейсером, - студент допивал второй стакан с водой, косо поглядывая на хозяина дома. А где тогда остальные?
- Не моим, а российской федерации. Кстати, из-за тебя мне пришлось терпеть лишения и спать на диване. Занял мою кровать, как барин, и место тебе уступай, - Андрей наливал себе кофе, лукаво усмехаясь в сторону ночного гостя.
- Это твой дом?
- Бинго! - староста хлебнул напиток из чашки и мило улыбнулся, - Кстати. Это ты тот герой-любовник, после встречи с которым наша Олеся выскочила из комнаты, как ошпаренная и кричала: «Гомосек с импотенцией!»?
Староста показательно спародировал голос однокурсницы и наклонил голову в сторону, ожидая ответа.
- А... ее так звали? - риторический вопрос. Илья уткнулся носом в стену, пристыженно опуская глаза.
- Так какой из двух вариантов твой? - Андрей вдруг сделал серьезное лицо.
- Ты прикалываешься? - студент опёрся о столешницу позади. Андрей подошёл ближе.
- Мне тут одна пташка нашептала, что видела тебя в одном ОЧЕНЬ интересном месте в присутствии брутально выглядящего мужчины.
После этих слов Илья сорвался с места. Он грубо толкнул хозяина дома на противоположную стену и зажал его горло предплечьем руки.
- Если ты хоть слово кому-то вякнешь, Андрюша, то тебе пизда, - парень жал на чужое горло не в полную силу, просто чтобы немного припугнуть. Это было непросто, потому что староста был намного выше ростом. Из-за такой разницы в росте ситуация выглядела даже немного комично.
- Любишь игры с удушением, а? - староста наклонился чуть ближе к уху знакомого и шепотом проговорил слова, что лишь провоцировали, сделав акцент на последнее слово, - так что ты там делал, Илюша?
Илья впал в странное непонимание. Реальность будто от него ускользала. Откуда? Почему? Что староста собирается делать с этой информацией? Студенту сейчас только скандала не хватало. Его с таким любопытным фактом запросто могут отчислить, даже не дав попытки оправдаться. А если Андрей надавит на нужных людей, то и всю жизнь испортить не составит труда. «Одного из студентов видели в гей-баре» - отличная тема для сплетен в стенах универа. А люди нынче такие новости не жалуют. Слишком уж важно им, как другие живут и с кем спят.
- Не ссысь ты так. Я никому не скажу. А то хвост вон-как поджал, - Андрей без особых усилий опустил чужие руки, наконец освободив свою шею. Затем снова откинул тень иронии со своего лица и продолжил уже серьезно:
- Ты из-за этого жить перестал? И с дружком своим общаться перестал, и с подружкой. Да и с остальными. Раньше хотя бы оправдания какие-то идиотские придумывал. А сейчас только молчишь и смотришь пустыми глазами.
- Ой блять... а ты у нас прямо психолог, - Илья отвернулся, собравшись уходить. Нужно бы найти свой телефон и быстрее ретироваться, пока не начались странные вопросы.
Но в тот же миг его сзади схватили за руку, заставив остановиться. Подошли к нему ближе, чтобы шепот отчётливо ощущался на затылке.
- Я хочу чем-нибудь тебе помочь, - глубокий голос отбивался от кожи. Волосы на теле встали дыбом. Парень вздрогнул от непонятного импульса. Появилась мысль, которая повергла его в шок. «Нет. Я точно гей». Он громко вдохнул и не мог спокойно выдохнуть. В горле образовался ком. «Неужели? Я что, правда об этом подумал?» Студент несколько секунд просто не двигался, будто застыв во времени. Словно и биение сердца остановилось вместе с миром. В груди заболело. Он никогда не приходил к этой мысли так явно до этого. Сейчас для него это было сюрпризом.
- Зачем тебе мне помогать? - студент продолжил стоять спиной к старосте. Было бы неприятно, если бы парень сзади увидел сейчас его выражение лица. Ибо оно полностью отождествляло внутренние думы.
- Я такой же, как ты. И прошел тот же путь, - Андрей обхватил его плечи своими длинными руками. Ладони сошлись на ключицах. Илья вздрогнул тут же при касании. Затем несколько секунд стоял молча, не двигаясь. Вбирал чужое тепло через спину. Так приятно было в чьих-то объятьях, будто долгий и счастливый сон. Хотелось прижаться ещё крепче и утонуть в этом жесте. Но позволить себе этого он не мог. Студент дернулся и вырвался из объятий, грубо смотря на хозяина дома.
- Не трогай меня нахуй, - пока он говорил, его трясло. Слишком странно. Слишком непривычно.
- Ты просто боишься. Я понимаю. У меня было так же. Я постоянно боялся. Себя, по большей части. Думал, что больной на голову. Все такие обычные, а я один ненормальный и со мной одним что-то не так. Поэтому я хочу дать тебе понять, что все хорошо и ничего страшного в этом нет. Илья, я правда хочу помочь, - Андрей протянул руку, ожидая рукопожатия. Он слишком надеялся на то, что собеседник правда желает себя понять. Слишком надеялся, что они чувствуют себя одинаково. Его желание помочь было искренним и весьма невинным. Сам удивился, насколько эмпатичным стал. Очень не хотел, чтобы кто-то ещё переживал тот же опыт, что и он. Не смог уберечь себя, поможет хоть Илье.
- Что от меня требуется? - студент колебался: стоит ли ему соглашаться, когда условия неизвестны? Мало ли, на какую помощь способен староста.
- Я прошу тебя продолжить учиться и работать до летних каникул. После практики я покажу тебе мир. А до этого давай узнаем друг друга лучше. Ты ничего не обязан, но пойди мне на встречу, - Андрей снова сделал акцент на своей руке. Такие длинные пальцы, а на запястьях браслеты. Аристократичные фаланги и ровные ногти полностью выдавали его личность. Илья в который раз подумал, что староста слишком идеален для простого человека.
Студент пожал руку, которой так хотелось верить. Жал недолго, не смотря в глаза. У него не было больше идей, как бы сделать свою жизнь не такой темной. А тут вдруг появился шанс. Теперь в груди появилась вера. Чувство, которое было давно забыто.