Вкус украденного секрета
Коридор жилого блока тонул в болезненном желтом свете мигающих ламп. Тишина здесь никогда не была полной: она состояла из тяжелого сопения спящих, далекого кашля и гула вентиляции, который напоминал ровное дыхание огромного бетонного зверя.
Джей стоял у стены, скрестив руки на груди. Его массивная фигура казалась частью фундамента. Когда дверь камеры тихо скрипнула и Тесса вышла наружу, он даже не шелохнулся, лишь его глаза, темные и опасно неподвижные, проследили за каждым её движением. Она выглядела хрупкой, бледной, с бордовыми пятнами на шее, но в её осанке не было и тени слабости.
— Он уже ушел? — голос Тессы был едва громче шелеста бумаги.
Джей коротко кивнул, его челюсть была сжата так сильно, что на скулах заиграли желваки.
— Ушел. Довольный как шакал на падали.
Тесса подошла к решетке, вглядываясь в пустоту коридора. Джей сделал шаг к ней, преграждая путь. В его голосе прорезались злые, каменно-холодные нотки.
— Тебе стоит вернуться и отдохнуть. Ты едва дышишь.
Тесса медленно перевела на него взгляд. В её зрачках не было боли — только бесконечный, пугающий расчет.
— Я бы отдохнула, если бы планы могли подождать. Но они не могут. И к тому же... у нас не так много пространства без лишних свидетелей.
— Ты сама решила его подпустить, — Джей понизил голос до яростного шепота. — Я говорил тебе: держи расстояние. Одно дело — использовать его возможности, и совсем другое — подходить вплотную. Ты рискуешь собой.
— Я рискую им... и временем. И потом, дистанция создаёт подозрение, — Тесса едва заметно наклонила голову. — Близость создаёт иллюзию безопасности. Когда человек чувствует себя «внутри», он перестаёт ломать двери. Он начинает беречь комнату.
Джей недоверчиво покачал головой:
— Тебя не смущает, что он ведь уверен, что ведет нас? Что всё под его контролем.
— Пусть. Самые управляемые — те, кто уверен в своей силе. Голодное существо опасно не потому, что оно злое, а потому что оно начинает мыслить прямолинейно. Поэтому ему всегда нужно что-то грызть. Кость, идея, ложная цель — не важно. Пока оно занято этим, оно не задаётся вопросом, кто на самом деле держит поводок.
Джей, поняв, что спорить бесполезно, спросил:
— Ты уже придумала, как подкинуть ему код от файла, чтобы он «поигрался»? — Джей перевел взгляд на её тонкие пальцы, которые нервно подрагивали. — У нас здесь ничего нет. Как ты заставишь его заглотить наживку?
Тесса подошла к самой решетке, вглядываясь в темноту, куда ушел их «спаситель».
— Ему не нужен файл в руках. Ему нужна иллюзия прогресса. Завтра, я оставлю «черновик». Пара строк кода, зашифрованный ключ на обрывке... Если я дам ему информацию сама — он начнет искать подвох. Но если он добудет её сам, если украдет мой секрет... он вцепится в этот код мертвой хваткой. Он почувствует власть. Почувствует, что он умнее нас.
— Я даю ему шум, Джей, — продолжила она, и её голос стал жестким, как сталь. — А он путает его с сигналом. Люди думают, что видят реальность. На самом деле они видят историю, которая укладывается в их систему координат. План — это не список действий. План — это расстановка чужих реакций во времени. Я не решаю, что делать людям. Я решаю, когда они решат это сделать сами.
Джей долго молчал, вглядываясь в её лицо, пытаясь найти там хоть каплю тепла.
— Ты не считаешь его опасным? Или он просто очередная ступень в нашем списке?
Тесса посмотрела на него в упор. В её взгляде промелькнула такая ледяная ясность, что Джею захотелось отступить.
— Мы вместе решили... нужен свидетель не как союзник, а как зеркало. Систему невозможно уничтожить извне. Её можно только заставить зафиксировать собственное преступление. Пусть потом объясняет своим кураторам, почему он это видел и ничего не сделал. Я не даю ему ложь.
Тесса отступила назад, в темноту своей камеры.
— Я даю ему занятие. Ложь вызывает проверку. Занятие — привыкание. Теперь каждое его слово проходит через расчет. И именно поэтому ни одно из них больше нельзя использовать против меня.