Слабым здесь не дышится
Кейн усилил хватку. Его пальцы впились, как стальные крюки. Ещё секунда — и Тессе сломают шею. Данте видел, как её губы синеют, а глаза уходят в провал.
И тут воздух разорвался. Как будто сама комната дёрнулась.
Удар пришёл откуда-то сбоку, снизу — никто даже не понял, откуда. Не вспышка, не движение. Просто резкая, абсолютно точная, болезненная точка, прошившая нерв, врезавшаяся в самое чувствительное место, куда бьют только те, кто знает человеческое тело до миллиметра.
Кейн издал низкий, животный вой, но звук сорвался на рваный, судорожный вдох. Его руки мгновенно, рефлекторно разжались.
Тесса рухнула, как мешок с костями. Её тело, лишенное кислорода и поддержки, не удержалось. Данте успел подхватить её в последний момент, не дав голове удариться о грязный пол. Она упала на него тяжелым, мертвым весом. Первое, что она сделала — издала громкий, хрипящий, рваный звук, пытаясь вдохнуть воздух, который она теряла.
Кейн же с глухим стоном осел назад, будто из него выбили стержень. Он ухватился за себя обеими руками и рухнул на одно колено. Дыхание короткое, рваное, свистящее. Лицо скривилось в гримасе чистой, невыносимой боли. Он старался подняться — мышцы отказывали. Удар был настолько точным, что даже Кейн не понимал, когда его успели нанести.
Заключённые растерялись. Шёпот пропал. Даже его шавки не двинулись — они не видели нападающего, их глаза беспомощно рыскали по толпе.
Джей дёрнулся, как от разрыва цепи, отбросил руки тех, кто его держал, с такой силой, что те отлетели, и рванул к Тессе. Он и Данте синхронно держали её. Тесса кашляла, задыхаясь, хватая воздух, её грудь судорожно вздымалась, но её глаза были открыты и ясны. Она отчаянно старалась держаться на ногах. Её губы были слегка синими, а вены на шее набухшими, но она не позволила себе обмякнуть. Данте стоял рядом, закрывая её корпусом, Джей сжимал её руку, чтобы она не упала.
Все смотрели на одно: на Кейна, стоящего на колене, униженного, как будто ему вырвали половину силы.
Только один человек двигался.
Он стоял выше на металлической балке, опираясь на ограждение. Очки чуть съехали на переносицу. Улыбка — наглая, дерзкая, абсолютно спокойная. Он медленно спустился вниз, шаг за шагом, как будто гулял по парку, и остановился прямо перед Кейном. Сверху вниз. В его глазах не было злобы, только абсолютное превосходство.
Холодная ухмылка.
— Тебя не учили, — произнёс он лениво, будто обсуждал погоду, — что нельзя поднимать свои грязные лапы на девочек?
Кейн поднял глаза. Взгляд — злой, ядовитый, полон убийства. Но он всё ещё стоял на одном колене, держась рукой за пах, не в силах выровнять дыхание. Парень наклонил голову, наслаждаясь моментом.
Пауза. Две секунды тишины. В воздухе висел только хриплый кашель Тессы и рваное дыхание Кейна.
Он обернулся к надзирателям, стоящим на помостах, застывшим как мебель.
— Вы тут ради чего? — его голос стал громче, отбивая сталью. — Декорации?
Он ткнул пальцем в Кейна:
— Почему один уёбок вам тут указывает, как дышать?!
Надзиратели вздрогнули. Заключённые переглянулись — впервые за долгое время кто-то осмелился сказать это вслух. Кейн, прижимая себя, всё же поднялся на ноги. Неровно. Медленно. Каждое движение причиняло ему острую боль.
— А ты... — хрипло, с ненавистью. — Ты ещё кто такой?
Парень поправил очки. Улыбнулся шире, хищнее.
— Твой ночной кошмар.
Саймон стоял ещё секунду, глядя на Кейна так, будто проверял, стоит ли добивать. Потом медленно повернулся к Тессе, Данте и Джею.
— Вы трое, — коротко бросил он. — Поднялись. И в камеры. Немедленно.
Слова были не просьбой. Это был приказ, не терпящий возражений. Команда. Но едва они двинулись, один из младших надзирателей, бледный как мел, резко пискнул:
— С-старший надзиратель... нельзя!
Его голос дрогнул.
— Заключённые могут покидать «Аквариум» только по сигналу в 19:00. Распорядок... он... он строгий, сэр...
Саймон медленно повернул голову, как будто услышал лай мелкой собаки. Взгляд стал ледяным.
— Да? — тихо, опасно. — Строго?
Младший сглотнул.
— Д-да, сэр. Они... не имеют права выходить сейчас. — Он ткнул пальцем в тройку — Тессу, Джея, Данте. — ...в медпункт. Немедленно.
Младший надзиратель чуть не задохнулся:
— В... Медпункт?.. Сэр, но у них нет официального медицинского назначения! Заключённые могут покидать «Аквариум» только по сигналу и только при наличии протокола! Это нарушение регламент—
Он осёкся, когда Тесса повернулась к нему.
— Несчастных? — Её голос был низким, рваным, едва слышным хрипом, словно ей горло перерезали, но она заставила себя договорить, ловя остатки воздуха. — Кого ты называешь несчастным?
Младший отшатнулся так быстро, будто она ударила его физически. Саймон хмыкнул — коротко, почти одобрительно. Тесса с невероятным усилием поднялась ровнее. Она игнорировала головокружение и тошноту. Дыхание ещё не выровнялось. Её глаза впились в Саймона с такой интенсивностью, что могли прожечь его темные очки.
— Повтори. Кто из нас троих для тебя «несчастный»?
Младший прижал папку к груди, заикаясь:
— Он... он не это имел в виду... сэр... вы же... — попытался разрядить обстановку, но его слова зависли в воздухе, как ненужный мусор.
— Хватит, — отрезал Саймон голосом, полным абсолютного холода, даже не повернувшись к нему. — Твоё мнение здесь не требуется.
Он сделал один властный шаг к младшему:
— Ты. Вези их. Сейчас. Или я обеспечу тебе собственный протокол и поездку к врачу.
Младший надзиратель побледнел ещё сильнее и, не говоря ни слова, кивнул. Саймон развернулся к тройке заключённых:
— Двигайтесь. Сейчас.
Саймон двинулся первым, не оглядываясь, уверенный, что они последуют. Трое — Тесса, Данте, Джей — пошли за ним, хотя каждый шаг давался по-разному. Но едва они миновали границу между «Аквариумом» и коридором, Саймон резко остановился. Повернулся к Тессе.
Она шла уверенно, подбородок поднят, взгляд холодный, будто минуту назад не висела в руках Кейна, почти без воздуха. Она контролировала каждый свой шаг, чтобы никто не увидел, как у нее трясутся колени. Саймон скользнул по ней взглядом сверху вниз. Замер. Прищурился.
— Девочка, — произнёс он тихо, почти лениво. — У тебя чужая кровь на шее.
Тесса даже не посмотрела.
— И что?
Он сделал шаг ближе — ровно настолько, чтобы нарушить её личное пространство, но не тронуть. Это была демонстрация силы, которую она не могла игнорировать. Прямой, оценивающий взгляд за тёмными очками.
— То, что минуту назад ты болталась в воздухе, едва дыша, — его голос стал ниже, жестче, как стальной прут. — А сейчас стоишь и строишь из себя броню толщиной в стену корпуса.
Джей шагнул вперёд — инстинкт, защита. Но Саймон даже не повернул головы.
— Отойди, — бросил он небрежно, как команду животному, и Джей отступил на полшага сам, даже не успев понять, почему.
Саймон снова посмотрел на Тессу.
— Ты думаешь, я не вижу, как у тебя дрожат пальцы? — сказал он ровно, но с убийственной насмешкой. — Или как ты до сих пор глотаешь воздух после того, как он чуть не разломал тебе гортань? Ты бледная, у тебя петехии в глазах, и я слышу, как твой пульс бьёт тебе в виски.
Тесса сузила глаза. Это было прямое, унизительное раскрытие её слабости. Её голос был таким же ровным:
— Хватит фантазировать. Ты ничего обо мне не знаешь.
Он чуть наклонил голову, будто рассматривает повреждение на оружии, а не человека.
— Фантазировать? — его голос стал сухим, как наждачка. — Я констатирую факт. Мне и не нужно о тебе знать.
Он опустил взгляд на кровь на её шее — равнодушно, почти лениво.
— Ты мне абсолютно не интересна.
Эти три слова ударили по коридору сильнее, чем крик.
Джей моргнул, будто получил по лицу. Данте втянул воздух сквозь зубы. Даже младшие надзиратели застыли, не понимая, что сейчас жестче — сказанное или то, КАК он это сказал.
Тесса не шелохнулась. Саймон продолжил, всё так же безэмоционально:
— Я просто не хочу, чтобы у меня были проблемы из-за того, что кто-то сдох раньше времени. И не хочу, чтобы моё вмешательство сочли за спасение.
Он бросил быстрый взгляд на Данте — резкий, раздражённый, как будто именно из-за него пришлось вмешаться. Потом повернул голову чуть в сторону — ровно настолько, чтобы она видела его глаза, холодные и прямые. Они не выражали ничего, кроме равнодушия и власти.