Гори, система
Данте жестко швырнули на холодный, скользкий пол служебного отсека. Саймон захлопнул дверь — механический замок отрезал их от остального мира. В воздухе стоял запах дезинфектора и металла.
Саймон медленно наклонился, его лицо зависло в полуметре от Данте.
— Думаешь, я поверю в такую чушь? — прошипел он, поднимая браслет с пола. — Эти трекеры из титанового сплава с алмазным напылением. Они не "засоряются от влаги". Их не сломать даже на дне Байкала.
Он присел на корточки, взгляд цепко вцепился в Данте.
— А я знаю, зачем ты это сделал. Ты пытался закодировать сигнал, чтобы убрать лишних свидетелей. Чтобы подтянуть его. Твоего друга.
Данте на секунду перехватило дыхание.
Саймон ухмыльнулся — в ухмылке не было ни капли веселья, только холодный расчёт.
— Конни хорошо отработал протокол для камер. Но я был ближе, агент. И я ненавижу, когда со мной играют втёмную. Особенно, когда на кону стоит личная привязанность.
Слово «привязанность» прозвучало в стенах тюрьмы как смертный приговор.
Данте ощутил, как спину обдало ледяным потом. Такая интерпретация делала его уязвимым. Нужно было отвлечь. Сбить.
— Какая, к чёрту, привязанность?! — Данте вскочил, голос треснул на истерической ноте. — Я буду рисковать жизнью ради унылого, бесхребетного Конни?! Он мне нужен, как собаке пятое колесо! Мне просто надо было, чтобы он принёс мазь. Он послушный, вот и всё!
Саймон поднялся, разочарованный, будто игрушка перестала быть интересной. Он окинул Данте взглядом, оценивая.
— Значит, не привязан? — голос стал тихим, как скрежет металла. — Тем лучше. Здесь дружба — слабость.
Он достал связку ключей.
— Твоя ложь убедительна. Даже для меня. Но твоя паника, когда я назвал вас связью, была настоящей.
Он подошёл вплотную, заставляя Данте отступить к стене.
— У меня два варианта. Первый: я докладываю, что ты сломал трекер, чтобы передать что-то "послушному" надзирателю. И тогда вас обоих устранят за минуты — не из корпуса, из жизни.
Челюсть Данте свело от напряжения.
— Или... — Саймон наклонил голову. В глазах вспыхнул тот самый безумный, собственнический блеск. — Я могу сделать вид, что ничего не видел. Я могу помочь.
— Чем? — выдавил Данте.
— Я буду твоим личным техником. И твоим личным надзирателем. Теперь, если понадобится "мазь" или "сломанный" трекер — зовёшь меня.
Ты делишься со мной информацией, которую Корпус никогда не увидит. А я взамен... сохраню твой маленький секрет. От камер. И от Конни.
Саймон положил руку ему на плечо — жест и фамильярный, и угрожающий.
— Мне плевать, кто тебя послал и зачем ты здесь. Но всё, что ты знаешь, должен знать и я. Ты будешь говорить, пока лёгкие не превратятся в пепел. Но — мне. Только мне. Иначе Конни будет первым, кого сотрут.
Он резко дёрнул Данте за запястье. Время внутри Данте тикало оглушительно: два с половиной часа до встречи с Джеем. Провал сейчас — конец операции.
— Всё о Корпусе. Сейчас же!
Данте резко выдернул руку. Паника уступила место расчету. Он ухмыльнулся — дерзко, почти безумно.
— А кто ты такой? — он прислонился к стене, выигрывая секунду. — Почему я должен делиться инфой с похотливым надзирателем, который решил, что он здесь король? Ты боишься Корпуса, но тебя воротит от правил. Я это вижу. Но почему я должен рисковать ради твоего маленького бунта? Хочешь инфу? Чтобы стать богатым и сбежать?
Саймон застыл. Улыбка Данте не дрогнула, хотя мурашки пробежали по спине — чистый блеф.
Саймон выпрямился. Его взгляд стал ледяным. Данте понял — перешёл черту.
— Я здесь не ради побега, заключённый, — голос был тихим, как предсмертный хрип. — Корпус — не здание. Это идея. От идей не бегут.
Он склонился так близко, что Данте почувствовал его дыхание.
— Но ты ведь не за Корпусом? — прошипел он. — Дай Угадаю... Бианкарди.
Фамилия Тессы прозвучало как приговор.
Откуда он знает?!
Саймон усмехнулся, заметив эту вспышку в глазах Данте.
— Спокойно. Твоя Бианкарди — не то, что мне нужно. Мне нужно куда больше, чем информация от малолетки. Но тебе это знать ни к чему.
Он подошёл ближе — уже не как хищник, а как торговец, уверенный, что сделка заключена.
— Твоя жизнь принадлежит мне. Я помогу вам с Бианкарди. Создам слепые зоны. Открою двери. Перехвачу каналы. Всё.
Он поднял ладонь, пресекая возможный протест.
— Но ты будешь должен. Когда я скажу, ты сделаешь то, что я попрошу. Не сейчас. Не завтра. Когда понадобится.
Он схватил Данте за воротник, притягивая так, чтобы их взгляды столкнулись.
— Ты же не хочешь, чтобы этот браслет привязали уже к трупу?
Данте выдохнул. Его взгляд скользнул к связке ключей — времени почти не осталось. Конни был на волоске. А у него — два с половиной часа.
— Хорошо, — голос стал жестким, как лопнувшее стекло. — Ты получишь информацию. Я согласен.
Саймон отпустил воротник. Не улыбнулся — но в глазах вспыхнул опасный триумф.
— Правильное решение, — проговорил он низким, довольным голосом. — С этого момента ты ходишь по моей земле.
Он развернулся, распахнул дверь.
— В полночь будь готов, — бросил он, окинув Данте быстрым, оценивающим взглядом. — И не смей провалиться. Я не люблю убираться за кем-то.
Щелчок замка ударил в тишину, когда Данте вышел в стерильный коридор. Он не оглянулся. Но знал: спасая Конни на секунду, он попал в руки куда более опасного хозяина.