Гений без -ни-

И вот он снова здесь. Стоит, ждет, пока к нему не подъедет его любименький красный «Мустанг».

Айван выглядел не важно. Он скупо улыбнулся, хлопнул сына по плечу. Впрочем, до дома они добрались в полной тишине.

Обитель молчала. На втором этаже расположились женщины, мужской коллектив тусовался ниже.

Адам и Алекс развлекали Уинстона. Или себя. Корчили рожицы, дурачились и улыбались, передавая по кругу бумажки с заданиями. Неподалеку на полу, возле журнального столика, стояли две полупустые банки пива.

— А ты скоро, — приподнялся Алекс, пожимая руку Робу.

Адам лишь махнул ему раскрытой ладонью, будучи поваленным на пол. Лицо его было измазано красками, а в руке Уинстона плясала кисть.

— Присоединяйся к челленджу. У нас тут еще целая стопка заданий.

— Вам и втроем хорошо, — отвертелся Робби, уходя наверх.

В родительской комнате он увидел маму. Разбитую, требующую поддержки.

И сделал все, что было в его силах.

На три дня он сделался полностью покорным и заботливым сыном. А также подушкой для слез своих сестер во время прощания на второй день, когда они, в полностью черных одеяниях, явились в похоронное бюро.

Сам Роб не плакал. Не было в нем ни грусти, ни боли утраты. Как будто бы он еще с прошлой поездки смирился со скорой кончиной бабушки. Время для него пролетело незаметно. И вот он уже снова стоял напротив аэропорта, только теперь собираясь улетать.

На этот раз его проводили Адам с Фионой. Они обнялись, пожелали друг другу не пропадать, не помирать и разошлись.

В груди гудела пустота. Музыка в наушниках затмила внешний мир, и Роб погрузился в долгое странствие по своим мыслям в ожидании посадки.

***

— Я ушла с работы, — первое, что сказала Фрейя, ворвавшись в его комнату.

— Понятно.

Робби удрученно изучал материалы по учебе. На подоконнике возле него из пепельницы уже падали окурки, набросанные горкой. Следующую на очереди сигарету Роб убрал за ухо, чтобы не тянуться за пачкой.

— Тебе как-то все равно, — надув нижнюю губу, сказала Фрейя, прыгнув ему на кровать.

— Это не то, что меня волнует в данный момент, — выдохнул Роб. — Вот ты хоть что-то понимаешь в декартовском скептицизме? Приведи аргументы того, что мы не спим, и мир вокруг существует.

Фрейя выкинула указательный палец.

— Этот бред преследовал меня весь первый курс. А у тебя впереди еще пять лет этого дерьма. Терпи. Не я же решила стать филологом, — она пригляделась к его синякам под глазами. — Ты какой-то страшный в последнее время.

Робби поднял голову, выразительно посмотрев на подругу.

— Правда. Жуткий. Я не знаю, как Джо держится, живя с приведением в этом черном худи, — она подскочила и дернула его за предплечье. — Ты когда в последний раз стирал эту тряпку?

Дурачество прервал громкий, басистый голос комендантки, няни:

— Где твои объяснительные, парень? — спросила она, опираясь о косяк.

Размалеванная панда, не иначе. Такой боевой окрас разве что идет самцам-птицам в брачный период.

Робби пожал плечами, опустив взгляд в распечатку.

— Еще не писал.

— Вы вкурсе, что со своими пьянками будете выселены из общежития? Думаете, администрация будет закрывать глаза на нарушения пробиваемости? Вылетишь, как пробка из бутылки, парень, — хлопнула няня дверью, удаляясь шаркающими шагами.

Дверь снова открылась. Джо с круглыми глазами и мокрой шевелюрой заглянул внутрь.

— Она же не по мою душу приходила?

— А ты нарушаешь «часы пробиваемости»? — передразнила ее интонацию Фрейя.

Джо нервно усмехнулся.

— Нет.

Фрейя наградила его взглядом, мол, ну так к чему вопрос?

— Не волнуйся, дружище, — хлопнула она Роба, который нисколько и не волновался, — она всех так запугивает. Работа у нее такая. Никого никакая администрация еще не выгоняла за то, что они почти каждый день возвращались в три часа ночи. Ты ей просто потом как-нибудь разом напиши все эти бумажки, пусть читает вместо газеты по вечерам.

Фрейя выглянула в окно.

— Слу-уша-ай, — протянула она, — а как это давно мы тебя выгуливали?

— Не хочу, — тут же отрезал он.

— Что, прям совсем? Ну давай, — толкнула она его в плечо, — клуб, танцы и мы с тобой вдвоем. Глядишь, и хандры как ни бывало. Ты ж совсем неважно выглядишь.

— Совершенно дурацкая затея. Сессия на носу.

Фрейя уныло подперла подбородок кистью, бродя глазами из стороны в сторону.

— У меня остались некоторые записучки с первого курса. По этой твоей философии. Я, так уж и быть, одолжу тебе их. Почитаешь на досуге.

— А если они бесполезны?

— Быть того не может! — топнула она ногой. — Там такая отборная хрень! Говорю тебе, там, возможно, даже это твое…чего тебе надо доказать? Что все это реально? Там точно говорилось что-то о бытии.

Робби закатил глаза.

— Это две разные вещи. То, о чем ты говоришь — онтология или же теория о бытие. То есть, существует ли Бог, идея или только материя? А то, о чем говорю я — декартовский скептицизм. Можешь ли ты доказать, что мир не иллюзия? Что чувствам и разуму можно доверять? В одном сомнения быть не может, а другое — и есть сомнение.

— Боже, уже представляю, насколько дотошным ты будешь в постели.

— Мне не льстит, что ты представляешь меня в постеле.

— Только если в своей, — закусила она кончик пальца, подмигивая. — Ну так что?

***

— Нужно, кстати, яйца и сосиски купить.

— Зачем? — спросила Фрейя. Они подходили к знакомому клубу, у которого кучками толпились подростки, делясь сигой. — У меня все это есть.

— Уже нету. Я утром яичницу жарил.

— А где сковородку взял? Моя-то сухая была.

— А там какой-то черный парень одолжил.

Фрейя ударила его в плечо. Несильно.

— Это за то, что воруешь мою еду без спросу.

— Я возвращал тебе обезболом и прокладками, ты забыла?

— Этого недостаточно. Мне что, их есть? — насупилась Фрейя.

Их разговор сошел на нет, когда они проходили мимо компашек. Роб, как истинный джентльмен, придержал дверь, и Фрейя театрально сцепила руки в замок, прижимая к щеке.

— Я заплачу, — сказал он.

— Надеюсь, деньгами, а не слезами.

— Если будет не хватать, — ухмыльнулся он.

За стойкой помимо них разместилась еще пара девушек. Рыжая отошла в туалет, пока брюнетка оставалась на месте, играя с локоном своих волос. Она скучающе смотрела на меню напитков. Роб опустил взгляд ниже, на ее короткую юбку и капроновые колготки, затем на свою спутницу, усмехаясь тому, насколько похожими они выглядели в данный момент.

— Пойдем… танцпол.

— Что? — очнулся Робби, как от оглушительного удара.

Фрейя смотрела на него так, будто у него выросло еще две головы по бокам.

— Танцевать, говорю, пойдем! — крикнула она ему в ухо.

Робби встал, позволяя вести себя, все же вынужденный оторвать взгляд от скучающей брюнетки. Они вышли на танцпол, сегодня здесь было куда меньше народу, чем по выходным. Людей — как на лысеющей башке. Музыка играла не знакомая. Роб не пытался танцевать. Выходило у него один фиг нелепо. Он стоял, озираясь по сторонам. Фрейя никого не замечала, танцевала как в последний раз, припевая.

Без капли алкоголя обстановка его ни капли не веселила. Будто пришел на утренник.

Роб поплелся обратно к барной стойке.

Скучающая брюнетка продолжала крутить локон. Роб сел на соседний стул. Боковым зрением он заметил, как девушка обратила на него внимание. Он посмотрел на нее в ответ. На ее чарующие голубые глаза, казавшиеся такими выразительными и контрастными на фоне внешности. Девушка улыбнулась ему, махая рукой. Спустилась и, как по волнам — мягко и игриво — прошла мимо него, проводя кончиками пальцев по его спине. Робби моргнул.

Что это было?

Он словно видел призрака, за которым гнался. Ноги спустили его на пол и понесли в сторону туалетов.

Та девушка растворилась. Или все же зашла в женский туалет?

Робби какое-то время помялся с ноги на ногу, облокотился о стену и принялся ждать, поглядывая в сторону танцпола. Не хватало, чтобы еще и Фрейя растворилась.

— Сегодня достаточно пусто, не находишь? — обаятельный девичий голосок раздался за плечом.

Роб дернулся от неожиданности и обернулся на брюнетку, что рассматривала его лицо, словно изучала все его недостатки. Он кивнул.

— Ты молчаливый.

И Роб мысленно усмехнулся. Он пожал плечами, ловя ее взгляд на своих губах.

Она хочет его поцеловать? Как Фрейя?

Он склонил голову набок, и девушка, развеселенно фыркнув, потащила его за руку в темную часть клуба, за столики.

Они приземлились на рандомном свободном месте, девушка навалилась всем весом на него, и Роб ощущал ее низом. Но при этом не чувствовал.

Он видел ее интерес, приятный запах ее духов, слышал звон ее смеха… И какую-то странную помеху.

Как черная дыра, которая засасывает быстрее, чем ты опомнишься. Он не успевал.

Он ловил момент за моментом, поддержал какую-то нелепую беседу, позволил чужим рукам застыть на своей шее, а дыханиям смешаться.

Им что-то приносили. Девушка говорила о напитках как настоящий гуру. Роб не вникал. Он закидывал дрянь одну за другой, обжигая язык новыми вкусами.

Забавно, что, работая в баре, ты остаешься алкодевственником, которому в новинку многие вкусы, но не составы. Что-то он знал, поскольку такие же напитки были и у них баре, но девушка предпочла напоить его фирменными.

Стопка за стопкой. Ее приоткрытый рот как в режиме «слоу-мо»; он трет глаза.

Наверное, он выглядит сейчас глупо.

Девушка замолчала, музыка тоже. Затем сменилась на новую, но брюнетка по-прежнему молчит. Ее темный, озорной взгляд застыл на его губах.

Она взяла его лицо в охапку и поцеловала. Страстно. Так, как это сделала Фрейя. Тогда. Во время их велосипедной прогулки. Это был подарок на день рождения.

Но что это было сейчас?

Губы девушки оторвались от него с причмокиванием. Она посмотрела на него своими помутненными голубыми глазами. Голубыми, как…

Как…

Он стер с губ влажную слюну.

Перебор.

— Прости, — бросил он, отодвигая ее с себя рукой.

— Что-то не так? — звучал ее голос как из приглушенного микрофона. — Ты в порядке? Ты покраснел?

Как же ты заметила?

Как ты, блять, заметила это в темноте?

Робби мотнул отрицательно головой, оттягивая воротник. Перед взором возвращались руки Барта на его шее и голубые глаза… глаза, принадлежавшие другому человеку.

Он выскочил на улицу, пиная пустую бутылку пива. Все рябило. Рябило какими-то воспоминаниями, как кинопленка. Но принадлежали они не ему. Или ему?

Ощущение девичьих губ, влажность.

Нет чувств, только ощущение. Ощущение реальности.

А еще?

Теплота чужой кожи, прикосновений. Запах духов, вибрация смеха. Но они не вызывали ничего.

Нет чувств. Нет.

Он потянулся за пачкой. Руки нервно тряслись. Зажигалка выпала из кармана на землю. Робби наклонился, пальцы не с первого раза зацепили ее. Он поднес огонь к фитилю. Первая затяжка, закатывающиеся глаза. Он облокотился о стену клуба, съезжая по ней вниз. Часы, державшиеся на честном слове, упали на землю вслед за хозяином. Роб потянулся, чтобы и их поднять. На запястье яркими кругами выделялись все разом ожоги. Они расплывались в разные стороны и сплывались обратно.

Когда только успел их понаделать?

Робби поднес дымящийся фитиль к коже. Откинул голову назад, подумал о брюнетке, об очаровательных голубых глазах… не тех, о настойчивых руках… не тех. О чувствах, которых не смог получить.

Он не верил. Не верил, что девушки не имеют значения. Не верил, что за вечер, проведенный с зажигательной и опьяненной красоткой, не покидавшей его колени, он не почувствовал ничего. Ни малейшего интереса, возбуждения или чего-то в этом духе.

Ни ее руки, ни ее губы, ни ее объятия не колыхнули в нем ни огонька.

Кожу обожгло. Роб закусил губу, жмурясь.

Это было странно.

Странно и нелогично. Ведь он парень. Как ему может быть равнодушна красивая девушка?

Он открыл глаза, через слезы глазея на белесое пятно в центре, опоясанное покраснением. Через пару минут на месте этого следа появится волдырь.

Еще одно запечатленное тошнотворное воспоминание в корзинку.