16. Семьи.
Три недели назад.
Фрейя сидела на диване в гостиной с пыльной тряпкой в руках. На журнальном столике перед ней лежала пачка долларов.
— Что это? — спросил глава семейства Тингли, появившийся в проходе.
Он скрестил руки.
— Деньги.
Крис Тингли помрачнел. Фрейя не могла смотреть на него, её остекленевшие глаза не отрывались от пачки.
— Я принесла их.
Крис широкими шагами сократил расстояние до дочери, схватил пачку купюр и швырнул ей на колени, тыча пальцем.
— Забирай их! Кем ты меня выставляешь? Беспомощным, которому нужны последние деньги собственной дочери?! — он кипел. Кипел и вышагивал по комнате, пока Фрейя всё так же свободно держала в руке тряпку. Этой квартире, которую снял отец, нужна была мало-мальская уборка.
Крис замер, посмотрел на дочь, «плюнул» в пол и вышел из гостиной, хлопнув входной дверью.
***
Они шли под ручку.
— Хватит закатывать глаза, — протянула Фрейя, сжимая крепче руку Робби.
— Я боюсь, что ты можешь забыть о своём обещании: не делать меня твоим парнем, — промямлил в ответ он.
— Чего? — наклонилась Фрейя и опасно покачнулась вперёд.
Роб схватил её «за шкирку», притягивая обратно.
— Во имя всевышнего, стой на месте!
— Как я могу стоять, если мы идём?! — крикнула Фрейя в ответ.
— Какие вы милашки, — протянул третий голос.
Роб и Фрейя одновременно уставились на парня, опирающегося бедром о лавку. В зубах он держал сигарету. Светлые волосы развевались на порывах ветра.
Рука Робби разжалась, упала вдоль бедра.
Барт хмыкнул.
— Чего притих, крошка Винги? Оставь девицу, пойдём побазарим, — кивнул он в сторону дороги.
— Я найду на тебя управу, психопат! Я вызову полицию! — направилась в его сторону Фрейя, угрожая кулаком. Робу пришлось отдёрнуть её вновь.
— Держи подружку на поводке, а то придётся укоротить ей язычок.
Робби притянул Фрейю, приобнимая одной рукой.
— Тебе стоит пойти в общежитие одной, — прошептал он ей на ухо.
— И оставить тебя с этим… — Фрейя не нашлась в словах покультурнее.
— Оставь его на меня.
— Я уже видела, чем это заканчивается!
— Тогда… — Робби не мог придумать ничего более подходящего, чем скинуть Фрейю на плечи… — Мистер О’Донохью. Если я не вернусь через час, вызовите с ним копов. Пусть ищут меня изнасилованного в парке.
— Ты идиот… — с ужасом произнесла Фрейя, ей хотелось треснуть Роба по голове так сильно, чтобы выбить из него эти «шутки».
Робби скривил губы в подобии улыбки.
Барту надоело наблюдать за этой картиной. Он подошёл и схватил Робби за предплечье.
— За-кан-чи-вай, — по слогам проскрипел Барт.
Робби сам отдёрнул руку от Фрейи и пошёл следом за высоким парнем. Он лишь на миг обернулся, чтобы увидеть, как его подруга побежала обратно в сторону университета. Скорее всего, в квартиру мистера О’Донохью.
Роб жалел, что опять втянул преподавателя. Он не хотел быть в роли жертвы, которую нужно спасать. Но другого способа отвадить от геройствования Фрейю у него не было.
— А тебя с первого раза и не узнать. Принарядился.
— Ты совсем не меняешься.
— У тебя никудышно получается поддерживать диалоги, ты в курсе? Не понимаю, о чём с тобой вообще можно говорить той девчонке. Но, походу, ей много и не нужно. У неё самой по себе рот не закрывается.
Барт курил уже вторую сигарету. Предлагал и Робу, но тот напрочь отказывался. До бара, к которому, как он и догадывался, они приближались, оставалось добрые полмили.
— Есть предложение.
— Какое?
— А ты быстро соглашаешься.
— Я ещё не согласился.
— Интерес — это всегда половина от согласия.
Они остановились через улицу от бара.
— Давай поменяемся на пару игр. Ты скажешь Майку, что прихворнул и позволил мне встать вместо тебя.
Робби поднял бровь.
— Чем тебе это выгодно? Думаешь, Майк передумает?
— Не напрягай мозг.
— А где моя выгода?
Барт шагнул вперёд, и Роба как ветром сдуло.
— Я не буду тебя донимать.
— Я не боюсь тебя.
Барт усмехнулся.
— А я не о страхе твоём. А кое о чём другом.
Под часами зазудела кожа.
Барт бросил окурок под ноги и зашагал дальше.
— Идём.
Возле бара мигал фонарный столб, Барт зашёл за угол, выдавил себе на руку таблетку, другую вложил в руку Роба.
— Она стоит хороших денег, чтобы ты её просто выкинул.
Роб выменял в баре эту таблетку на пятьдесят долларов, на которые взял себе такси до общежития.
Он выполнил то, что от него хотел Барт.
Неподалёку от входа в общежитие стояла припаркованная чёрная «Хонда». Роб неспешно направился к ней. Не прогадал. Внутри сидели Фрейя с мистером О’Донохью.
— Если вы решили устроить свидание, то лучше это делать не под окнами студентов. Слухи поползут.
— Робби! — воскликнула Фрейя, открыла дверь авто и прыгнула ему на шею. — Ты живой!
— А вы надеялись в новостях по радио услышать о моей смерти? — скептически поинтересовался Роб.
Колин его юмора не разделил. Всё ещё будучи при параде.
— Ты же знаешь, к чему ведёт нахождение в его компании.
— Можно подумать, я бегу в его объятия, — закатил Робби глаза.
Колин покачал головой.
— Извините, что ввязываю вас в это, — бросил Роб, — я не собираюсь больше вас тревожить. Как никак, это не ваша забота.
— И почему мне легче не становится… — пробурчал себе под нос Колин, заводя машину. Он махнул двум подросткам и умчал.
— Вы как-то быстро, — сказала Фрейя. — Я боялась, мне придётся тебя с гончими искать. В притонах.
Робби хмыкнул.
— Ты драматизируешь.
— Нисколько.
Фрейя схватила его под руку и потащила к общежитию.
***
— И всё же, чего он от тебя хотел? — спросила Фрейя, уже лёжа в кровати.
Робби лежал на койке по другую сторону окна.
— Хочет поиграть на моей позиции в команде Майка.
Фрейя фыркнула.
— Какой бред. Он озабочен этим Майком.
— И это странно.
— Что странно? — повернула на бок голову Фрейя, рассматривая в темноте профиль Роба.
— Что парень озабочен парнем.
— Смотря в каком контексте…
— В любом, — отрезал Роб.
— Ты говоришь как гомофоб.
На телефон пришло уведомление, Робби стёр его пальцем не глядя и отвернулся лицом к стене.
***
По полю мчалась его команда. Сегодня ещё и в составе Барта. Робби сидел на трибуне, обнимая кресло перед ним.
— Я сначала не признал тебя, — раздался удивлённый мужской голос.
Робби посмотрел снизу вверх на своего преподавателя литературы и снова на поле.
— Вы пришли посмотреть на игру?
— Да.
Они замолчали. Каждый из них наблюдал за игроками, но по-своему.
— Почему он на твоём месте? Он угрожал тебе?
— Почему вас это так волнует?
— Если у моих студентов есть проблемы, я должен о них знать.
— Зачем?
— Для разрешения конфликтных ситуаций, Роб, — Колин опустился на соседнее кресло. — Не мной лично, но администрацией университета.
Мистер О’Донохью повертел сумку на своих коленях, передёргивая плечами; одетый сегодня в чёрные брюки с пиджаком. Ему было холодновато. Это Роб заметил невооружённым взглядом, подглядывая за преподавателем. Колин рассматривал его в ответ.
— Заболеешь, если будешь в ноябре так щеголять.
Робби хмыкнул. В футболке и шортах под завывающим ветром ему не было холодно. Наоборот, он охлаждал свои мысли.
— Вы говорили, что играли в регби. Вы никогда не хотели сыграть в него вновь?
— Сейчас? — Колин усмехнулся. — Уж не знаю.
— А пасы попринимать?
Улыбка не сходила с губ преподавателя.
— Ты хочешь предложить мне с тобой мячик погонять?
— А вдруг вы меня обманули. И никакой вы не регбист. Вдруг вы сочиняете лучше, чем играете.
— Ещё чего! Я и в том, и в другом превосхожу тебя.
— Нашли чем хвалиться перед своим студентом, — сказала Фрейя, корча гримасу.
Она шла к ним в короткой юбке, капроновых бежевых колготках и тёплом свитере с горлом, неся в руках папку с тетрадями.
— А вот и твоя девушка.
Оба подростка закатили глаза, и Колин рассмеялся.
— Так что, мальчики, если будете мериться… вы сами поняли чем, — исправилась она под обескураженным взглядом преподавателя, — я буду вашим судьёй.
— Ты хоть немного разбираешься в регби? Штрафные, передачки, положения… — начал Роб, но Фрейя его прервала:
— Я здесь на год дольше, чем ты, учусь. И активно, между прочим, на твои игры хожу. Как ты думаешь?
— Думаю, ты раздела глазами весь мой командный состав.
Фрейя яростно потянулась через Колина, чтобы ударить парня по голове своей же тяжёлой папкой.
— Неандерталец!
— И в чём я не прав? — тихо поинтересовался Робби у преподавателя литературы.
Колин пожал плечами, сделав незнающее лицо.
— Вы тут заговоры устраиваете, мистер О’Донохью!
— Ни в коем случае! Меня уволят, — положил на сердце руку Колин.
— Брр, давайте зайдём, меня че-то уже трясёт, — сказала Фрейя, обнимая себя за плечи.
Робби перепрыгнул через кресло на ряд ниже и пошёл на выход, подав руку Фрейе. Фрейя вложила свою ладонь, но Роб тут же тряхнул рукой.
— Нет, отдай мне орудие пыток.
Брови взлетели ко лбу девушки.
— Ты что, охренел?! — она рванула за ним, одной рукой размахивая папкой, а другой придерживая сзади низ юбки.
Робби рассмеялся.
Пожалуй, впервые за долгое время.
***
Красно-оранжевая вывеска «Desert Bird» валялась у подножия. Небольшая гирлянда на ней разбилась.
Всю неделю лил дождь. Роб с удовольствием вдыхал запах влаги и с тихим раздражением обходил лужи. Сама погода как будто бы несла ему дурные вести.
Он помнил о вызове, брошенном Колину, и выбирал время, когда и он, и преподаватель будут свободны для этого. Фрейя даже обвинила его в сталкерстве, напомнив о собственных словах про озабоченность одним парнем другим. Но Роб не считал это одним и тем же. Здесь не было никакой озабоченности. Лишь интерес…
Интерес, заставивший его застрять у общего расписания в четверг, следующий вторник и среду. Не сходилось.
Робби перевернул все стулья в баре и застрял возле стола, у которого Колин несколько месяцев назад чуть не полез в драку.
Из-за чего всё произошло?
События того дня размазывались. Оставались лишь образы. Храбрый, защитный и подавленный, забитый.
Храбрый и защитный…
Как на стадионе.
Надёжный. Но разведённый.
Он ведь развёлся со своей женой, правда?
Почему? Как такого мужчину можно бросить? Или это желание Колина?
Уведомление вновь поступило на телефон. Они уже надоели. Грёбаный студенческий чат, в котором разносят одну грязь.
Робби отключил звук и занялся поставкой, которую ненавидел разгребать.
***
«Бабушка умерла» — таким было сообщение, которое он принял за спам.
Робби прочёл его только в третьем часу ночи, когда закрыл бар и укомплектовал все коробки.
Новость не из приятных и требовала его приезда, чтобы разделить это семейное горе.
Роб выкинул окурок и потянулся за новой сигаретой. Упаковка исхудала. За последнюю неделю улетело около семи пачек. По пачке в день, по две сигареты за раз.
Автобусы поздно не ходили, добрался до дома он только в пятом часу.
Фрейя по какой-то причине тоже не спала: она мрачным коршуном сидела на табуретке на общей кухне, склоняясь над столом.
Роб сначала подумал, что ему померещилось, он отнёс вещи в свою комнату, но когда пошёл на кухню, девушка никуда не делась. Живая и неживая одновременно.
Он не видел её глаз, не мог прочитать её эмоций. Волосы загораживали лицо, но по очертаниям угадывал свою подругу.
Он закурил. Пятый раз за эту ночь.
Они сидели в тишине, и Роб наклонился ниже, чтобы заглянуть в её лицо. Он позвал по имени, но девушка не откликнулась.
— Что твой отец сделал для тебя? — по нарастающей и с хрипотцой раздался голос Фрейи. — Что было запоминающегося?
— На совершеннолетие он подарил мне машину моей мечты. В детстве часто водил в парки. Мы играли в снежки, строили горки, лепили снеговиков, а вместо морковки совали им шишки. Иногда готовили. Я был на кастинге на фильм, но не прошёл из-за большой конкуренции. Папа тогда утешил меня поездкой к Карибскому морю.
— И это было так легко?
— Нам позволяли финансы. И мы оба любим путешествовать, но вместе, всей семьёй.
— А плохое?
— Я предпочитаю не помнить.
Повисло молчание. В коридоре кто-то громко отхаркнулся и почапал, судя по удаляющемуся звуку, в сторону туалета.
***
— У тебя когда рейс? — спросила Фрейя, облокачиваясь о шкафчик.
Роб ковырялся в своём, доставая учебник литературы.
— Завтра, в семь вечера.
— Ты часто улетаешь от меня.
Роб выглянул из-за дверцы с вытянутым лицом.
— Ты ревнуешь меня к моей семье?
— Я ревную тебя больше, чем всех своих бывших, — улыбнулась Фрейя, потянулась и поцеловала его в висок.
Роб оглянулся.
— Не ссы, никто не заметил, как тебя целует девушка, — усмехнулась Фрейя с акцентом на последнее слово.
— На что это ты намекаешь?
Фрейя невинно закатила глаза в угол, крутя носом балетки.
— Ну, тебя та-ак мутит от женского внимания…
— Неправда.
— О, так я тебе нравлюсь? — повисла она на его плече.
— Нет, — скинул Роб её руки, направляясь к лестнице.
— Парень, который любит только книги, регби и депрессивные песни, говорит, что любит женское внимание, но, когда ему его уделяют, он брыкается… — Фрейя задумчиво шла рядом с ним. — Где-то определённо произошёл сбой.
Мистер О’Донохью открывал свой кабинет, когда двое подростков поднялись на этаж. Сегодня не было его привычного пиджака или той прилежной укладки. Вид преподавателя выдавал усталость, а действия — задумчивость, с которой он не попадал по замку.
— Может, тебе стоит поинтересоваться у литературного знатока? — будто даже и не заметила изменений в преподавателе.
Робби оставил её без комментариев.