Гений без -ни-

И не пришел. И всю следующую неделю, если не полторы, тоже.

Первые несколько дней он провел на кровати, отключив звук на телефоне. Фрейя заходила к нему, но он напрочь ее игнорировал, продолжая хмуро пялиться в книгу или листать несвязную ленту инстаграма. Иногда притворялся спящим; даже перед Джо, который с той ночи, перенесшей их общение на начальную фазу, не задал ему ни единого вопроса, но одарил слишком громким и вопрошающим взглядом.

И только на третий день Роб закончил с рефлексией и пошел на работу — выручать Артура, перед которым все же ощущал неловкость за свое отсутствие. В отличие от Джо, Артур не обошелся без расспросов. Он заваливал ими Роба, ставя в неудобное положение. Конечно, через несколько смен совместной работы Артур притормозил, и только после этого они вернулись в былой ритм, где каждый на смене в одиночку. К сожалению, Робби понадобилось гораздо больше времени, чтобы понять, что Артур приводил его в прежнее состояние. И хоть Роб и не готов был озвучить, но оставался ему благодарен.

С командой он стал видеться чаще, а Майк зазывал его в свою тусовку. Роб противился, однако через день соглашался ходить в бар, когда туда шел Ник. Именно в Нике он мог найти для себя собеседника, чтобы не выглядеть как слепой птенец. А вот Барта знатно избегал. Конечно, тот иногда также ошивался в компании Майка, они знатно напивались и вели себя как неразлучные братья, но теперь у Роба их близкие взаимоотношения вызывали спазм в желудке. Он как будто бы видел их нижнее белье и нехотя ковырялся в нем, продолжая кривить лицо — наблюдать.

Эти безобидные объятия — сжимания пальцами чужой футболки, дружеские смазанные поцелуи в щеку после кружки пива, дурманные взгляды, случайные касания бедра рукой, сидение нога к ноге — все это искажалось. Роб нехотя дорисовывал на их шеях темнеющие следы, нехотя представлял их валяющимися на траве, припадающими друг другу. Или в комнате… За закрытой дверью… Где руки залезали под футболку и в штаны…

Кожу зудило. Роб почесал под подбородком, делая вид, что занят своей кружкой пива — это было его единственным спасением. И Ник. Ник, который сидел возле него, а не возле Майка. Ник, который лазил в телефоне с низкой яркостью экрана. Ник, чье лицо оставалось нейтральным и тогда, когда его внимание привлекали внезапные взрывные волны веселья в компании.

И что-то в этом Нике было поистине успокаивающим.

Его самообладание. Его холодный ум в разных ситуациях, в которых Робу не помешало бы чуть-чуть успокоиться и не тревожиться из-за пустяков, особенно связанных с Бартом.

Ник выглядел относительно равнодушным к Барту, но Робу хотелось верить, что тот знает больше, чем говорит. Эта слепая вера успокаивала, и Роб продолжал жить в созданной иллюзии.

Тренировки изнемождали тело. Каждый выход на поле — будь то пустырь или стадион университета — был рутинным прыжком через себя, требующим доказать, что ты еще жив и способен двигаться, отключив голову.

На фоне этого отношения с близкими бледнели. Чаще всего Роб сбрасывал звонки, когда ему звонил кто-то из членов семьи. Отказывать маме всегда было больнее, но с ней он старался компенсировать телефонную болтовню сообщениями, забитыми сказками про успешную учебу, спорт, прекрасный коллектив, и не важно, что Роб так и не обзавелся товарищами по группе. Матери не обязательно было знать правду — это бы заставило ее волноваться, а значит, чаще названивать.

И с отвращением Робби осознавал, что именно этого он не хотел больше всего.

Чтобы его пилили.

Чем и занимались, по его мнению, все вокруг. Особенно Фрейя.

Единственное, что он заметил — подруга вернулась в строй. Не было тех унылых гримас, сухих ответов и застреваний в себе. Она вновь вела себя как живчик и, пожалуй, этим заставляла Роба испытывать некую стабильность.

— Я передумала, — сказала Фрейя, ворвавшись в их комнату и распахнув дверь так, что она чуть не впечаталась в шкаф, — я не хочу тех занудных костюмов.

Робби отлип от книги лишь на мгновение, чтобы взглянуть на наручные часы, показывающие восемь вечера. Он чертовски устал на тренировке от дурацких упражнений, которые, вероятно, приснились Майку. Единственное, что ему хотелось — поскорее лечь спать, но понимал, что рискует либо встать ни свет, ни заря, либо проснуться с головной болью.

Джо сидел притихшим, вжавшись в стенку, и нелепо смотрел на Фрейю, будто видел в первый раз.

— А чего ты хочешь? — сдавшись, спросил Роб.

Фрейя прыгнула к нему на кровать.

— Сказочных.

Робби поднял бровь, и Фрейя бросилась пояснять.

— В общем, я подумала, что убийца и мертвец — слишком банально, и решила немного изменить наши наряды, — Робби продолжал сверлить ее взглядом, ожидая конкретики. Фрейя прикусила губу. — Короче, я нашла очень классный костюм и арендовала его, поскольку он слишком дорогой, чтобы его купить. И сделан он просто великолепно.

Она вскочила и вылетела из комнаты, затем минуту спустя влетела обратно, колыхая зеленым костюмом в защитном чехле. Рот ее широко растянулся в улыбке.

— Ты просто обязан его примерить. Я, конечно, не знаю твоих параметров, но твой костлявый зад точно должен в него уместиться.

Робби вздохнул, как будто ему предстояло сделать нелегкий выбор, и расстегнул молнию, разглядывая ткань ближе. Потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, кем ему предстояло быть. И он вскинул глаза на Фрейю.

— Я буду Питером Пэном?

***

Оставшиеся недели две до Хэллоуина Роб время от времени пытался отговорить Фрейю от затеи с переодеваниями в мультяшных героев.

Ну какой из него Питер Пэн?

Фрейя бегала к нему с блокнотом, на котором были предполагаемые образы, конечно же, криво нарисованные. Робби смотрел на эту чепуху, чуть ли не вздыхая.

— Ты когда вообще планируешь в универ возвращаться? — спросила она, сидя на столе и качая ногами.

— А надо? — вопросом на вопрос ответил Роб, переодеваясь в уличное. Смена должна начаться через полчаса, а Робби все торчал в общежитии, хотя на нем еще было открытие. — По-моему, я на грани отчисления.

Фрейя закатила глаза и спрыгнула со стола.

— Да кто тебя отчислит?

— Ректор? — вскинул бровь Роб.

— Ты драматизируешь.

— Может быть.

Фрейя схватила его за ладонь у выхода, вынуждая Робби со вздохом обернуться.

— Нянька не первый день ходит до вашей двери. Она ведь от тебя не отстанет. Заставит писать кучу объяснительных.

— Я разберусь с этим, — Роб выпустил свою руку из хватки и ветром сдулся на лестничную площадку, откуда лишь доносились его удаляющеися шаги.

До открытия бара считанные минуты. Роб отпер дверь и быстро проверил все помещения, расставил стулья и опустился на один из них, ложась туловищем на стол.

Минута. И сюда прибудет рота пьяниц-постояльцев.

Робби вздохнул. Ему нужно было придумать, как украсить бар. Точнее, он хотел попросить об этом Фрейю, раз уж ей так нравится вся эта Хэллоуинская муть.

Робби открыл инсту. А что? Заодно что-нибудь глянет, может, по дизайну, пока есть минутка свободная. Лента обновилась, загружая размытое фото. Робби нахмурился, глядя на известный ему никнейм. А секундами позже прогрузилось изображение преподавателя литературы в компании двух мужчин среднего возраста. Сам Мистер О'Донохью стоял слева, в камеру не смотрел, и нацеплены на нем были черные очки и серый кардиган. Выглядело так, будто он находился в темном помещении, и Роб признал в нем бар. Он огляделся, интуитивно находя тот самый яркий желто-оранжевый фонарик, и выставил на его фоне телефон, бегая взглядом.

Картина чужого веселья оживилась в голове, а губы тронула легкая улыбка.

Робби аж подпрыгнул на стуле, ударяя телефоном о стол, когда колокольчик над дверью оповестил о прибытии первого гостя.

— Добрый день, Мистер Лакс, — на выдохе произнес Роб, поднимаясь со стула.

***

И все же его уломали.

Он стоял на стуле на носочках и тянулся к потолку, пытаясь не грохнуться.

— Нет, выше! — командовала Фрейя, показывая рукой выше.

Роб изогнул бровь, лицо его сменило несколько тонов, а у Артура за барной стойкой случилась истерика.

Ему досталась работка попроще, чем декорирование стен и потолка бара, и Роб завидовал ему, хоть и немного негодовал. Ведь что может быть проще, чем сходить в магаз за ресурсами и задекорировать полки с бутылями?

Фрейя помогала прикреплять шнурки к пластмассовым тыквам. Роб вбивал в стены гвозди, вешая на них тыковки. Те, что побольше, они ставили на все возможные поверхности и засовывали в них лампы на батарейках, а остальные вешали под потолком, гармонично перемежая привидениями, имитированной паутиной и паучками.

— Я, кажется, стопу потянул, — сказал Роб, садясь на стул. Он был весь красный. Отсутствие стремянки делало его работу муторной.

Фрейя уперла руки в бока.

— Что это значит?

— Это значит, что ему лень работать, — парировал с нахальной ухмылкой Артур, кидая в Роба свернутой бумажкой.

Робби закатил глаза.

— Вы думаете, когда люди приходят подвыпить, им есть дело до того, что за оригами-умелые-ручки висят у них над головами, а не до того, что стоит за барной стойкой?

— Не все приходят слепо набухаться, — сказал Артур, пожимая плечами. — На моей памяти встречались люди, которым нравилась именно атмосфера этого бара.

— Поэтому я предлагаю оставить ее такой же, — щелкнул Роб пальцами, и Фрейя влепила ему подзатыльник.

— Всем нужен праздник. Чем больше ты стареешь, тем унылее тебе кажется жизнь. Ты только думаешь, что это никому не надо, но это не так.

Артур и Робби смотрели на нее.

— Ты такая драматичная, — сказал Роб.

Тыква, стоявшая на другом конце бара, с грохотом свалилась с полки и покатилась в сторону выхода.

В тишине бара Робби издал слишком громкий вздох и пошел поднимать ее.

***

— Ты уверена, что это все еще часть грима? — спросил Роб, смотря на Фрейю одним глазом.

— Да, — приглушенно ответила она, занятая нанесением теней на веко Робби. Она отдалилась, прищуривая глаза и поочередно закрывая то одну, то другую сторону его лица. — Знаешь, а ты выглядишь не таким уж и невинным с этим мейкапом.

— Я лишь надеюсь, что не выгляжу как шлюха.

— Джо, скажи ему, что он выглядит бесподобно.

Роб извернулся, глядя из-за плеча Фрейи на соседа. Тот, выпятив нижнюю губу и покачивая головой, посмотрел в ответ.

— Ты выглядишь бесподобно.

— Он врет, — заключил Роб, хмуро возвращаясь на место.

Фрейя обернулась, прожигая Джо сердитым взглядом.

— Нет, ты правда выглядишь охрененно. Даже жутко с этим взглядом.

— От такого Питера Пэна дети полезут под стол.

— От такого Питера Пэна девушки залезут на стол.

— Мне не нужен такой исход.

— Просто представь, как ты из тихого не примечательного парня на одну ночь становишься самым сексуальным злодеем британцем.

— Я думал, мы наряжаемся на Хэллоуин.

— Хэллоуин — это не только про ужасы, но и про маскарад в целом.

Робби одним глазом зыркнул на загоревшийся экран айфона. Пришло уведомление из инсты, и Роб рукой потянулся его скрыть.

— Ты подписан на его инсту? — удивилась Фрейя, переводя взгляд с экрана на лицо друга.

— Случайно нашел, — пожал плечами Роб.

"colinodonoghue1 опубликовал новое фото".

Робби смахнул уведомление.

Господи, зачем он вообще на него подписался?

Роб не понимал, о чем думает его подруга, но то, с каким видом она продолжала работать над его гримом, заставляло его не спускать с нее взгляда, будто бы она в эту же секунду растворится и окажется за милю отсюда, возле квартиры преподавателя литературы.

Почему меня это так волнует?

Роб почувствовал легкость и только потом заметил, что Фрейя встала с него, поправляя свои светлые локоны парика, с которыми она провозилась несколько часов ранее. Ее легкое платье, больше похожее на сорочку, в сочетании с русыми волосами и расслабленным выражением лица создавали образ невинной девочки — Венди Дарлинг.

Джо смотрел на нее также не без доли восхищения, с мягкой улыбкой. Роб разделял это восхищение. Он встал возле своей Венди напротив зеркала и впервые с момента, как узнал про костюм, подумал, что выглядит очень даже неплохо в нем. И грим не казался ему дурацким.

Возможно, у этого Хэллоуина был шанс быть спасенным.

***

В кампусе было полно народу. Роб чувствовал себя как рыба в консервной банке. Они вошли в большой темный зал, освещаемый только светильниками Джека и оранжево-красной гирляндой. Вокруг кружили парни и девушки в костюмах.

— О, — только и протянула Фрейя, когда Роб слепо влетел в кого-то.

Подняв голову и раскрыв рот, он впал в ступор, встречаясь с подведенными усмехающимися голубыми глазами.

— Неужели я выгляжу таким жутким? — поинтересовался Колин, заглянув Робу за спину и кивнув Фрейе в качестве приветствия.

Роб затылком ощущал на себе пристальный взгляд подруги и при этом не мог отвести глаз от Мистера О'Донохью, который не переставал ухмыляться.

Роб посмотрел ниже, на причудливый наряд, и хмыкнул.

— Мы, вроде бы, с вами не сговаривались, — глянул он мельком на Фрейю, помотавшую, ничего не знающей, головой.

Колин тоже прошелся по своему пиратскому прикиду взглядом, причем очень довольным. Дернул черный кожаный плащ, но только одной рукой, так как вместо второй из-под рукава выглядывал крюк.

— Оригинально.

— Я знаю, я хорош в этом костюме. Моя дочь, правда, меня испугалась, когда впервые в нем увидела.

— А каких детей не пугают грозные пираты? — спросил Роб.

— Я думал, я сексуальный, — вскинул бровь Колин, и Робби, будто его застали за просмотром порно, несколько покраснел, но приглушенное освещение и ухмылка выручили его.

— Навряд ли вашему студенту об этом судить, Мистер О'Донохью.

— Есть момент, — опомнился Колин, откашливаясь неловко в кулак и осматриваясь — вдруг кто заметил его неподобающее поведение со студентами.

— Не волнуйтесь, мы никому об этом не расскажем, — закинула Фрейя руку на плечи Роба. — Только если вы купите нам выпить.

— Нет! — хором возразили Робби и Колин. Фрейя растянула губы в хитрой улыбке, глядя на преподавателя и не обращая внимания на Роба.

— Что такого? Я думаю, мы все хотим повеселиться, тебе, — Фрейя дала слабый подзатыльник Робу, — так тем более нужно развеяться. Мне кажется, ты скоро от своего извечного депрессивного настроения в петлю полезешь, а я не хочу лишиться друга.

Робби фыркнул.

В лице Колина что-то переменилось. В задумчивости он пробыл недолго, ровно столько, чтобы не дать Робу раскрыть рот и выразить протест.

— Наверное, я все же сделаю одно исключение.

— Нет, нет, — отмахнулся Робби руками, — я должен идти и…

— Готовиться к литературе? — вскинула бровь Фрейя, скрестив руки на груди.

Роб во все глаза смотрел на подругу, не понимая, что за хрень она несет.

— К литературе? — удивился Колин.

Они оба смотрели на Робби, и тот ощущал себя практически голым и беззащитным, неспособным при этом никуда спрятаться.

— Я не-

— Да. Он так искренне и тесно влюблен в литературу, что это стало его главным оправданием. Или все же в пары по литературе…

Фрейя приложила загадочно палец к преоткрытому рту, и Робби ощутил, как сильно у него вспотели ладони.

Почему так?

Почему мое тело так реагирует?

— Ты можешь не оправдываться, — сказал Колин, выглядя таким же сбитым с толку.

Вся ситуация казалась нелепой.

Фрейя перевела взгляд с одного на другого.

— Боже, я что, на первом свидании двух девственников? Мы пить будем?

— Мисс Тингли, вам стоит перестать голосить об этом на весь зал, если не хотите привлечь внимание остальных преподавателей, которые к данным «ритуалам», — показал Колин в воздухе кавычки, — менее лояльны.

— О, вы так хорошо помните мою фамилию, ни на секунду не задумались. Даже как-то стыдно стало, что я вашу летом с трудом могла вспомнить.

— Что ж, я, так уж и быть, это вам прощу, — сказал мужчина.

Вся ситуация ощущалась как бред пьяницы, и Роб плыл в нем, позволяя крюку, упирающемуся в позвоночник, вести его. В тот момент, когда они вошли в здание университета через еще один какой-то вход, в нос ударил резкий запах лекарств с привкусом металла.

— Здесь кто-то явно баловался опиоидами, — отметила Фрейя.

Робби обернулся на нее.

— Откуда ты знаешь, как они пахнут?

Она пожала плечами и усмехнулась.

— Ты забыл, как я тебе в нашу первую встречу рассказывала про своего бывшего? Он употреблял дольше, чем мы встречались. В его комнате никогда не было свежего воздуха, только клубы дыма от всякой дряни, которой на месте и накуривался.

— Тебе стоит быть более учтивой в выборе партнера, — благоразумным тоном вмешался Колин. — Немало случаев зафиксировано, как парни под веществами убивали и надругались над всем, что их окружало. Это дикое состояние, — только спустя несколько секунд абсолютного молчания Колин посмотрел на ссутулившегося Роба. — Извини, не хотел напоминать.

Робби пожал плечами, отрицательно махая головой.

— Ничего. Я не думал об этом.

Думал.

— Куда мы, собственно, идем? — поинтересовалась Фрейя, когда они начали подниматься по лестнице. — Я думала, вы нам купите выпить.

— Разве студенты не протаскивают тайно алкоголь в малый зал? — спросил Колин, ведя крюком по перилам. Робби не отрывал от него взгляд, идя на несколько ступенек ниже.

— Протаскивают, но они там устроили кавардак. А еще часть ребят спалили с выпивкой прямо на глазах у копов, им крышка. Если они доберутся до кампуса, тогда вечеринку можно считать закрытой, ведь организаторов повяжут, если обнаружат еще и вещества, а я уверена, что у кого-то они есть, а другая часть просто разбежится, потому что на трезвой вечеринке делать нечего.

— Как нечего? Маскарад, конкурсы, танцуйте.

— А вы им так и скажите, и посмотрите, как они обрадуются.

Колин достал ключ из узкого кармана и открыл дверь в свой кабинет, проходя первым. Фрейя и Робби остановились на проходе.

— Ой, нет, пару литературы я не хочу, — застонала Фрейя. — Давайте вы вместо меня в два, а то и в три раза больше помучаете Роба?

Колин открыл шкаф и поковырялся в нем, выуживая что-то из глубинок.

— Если бы я хотел вас мучить, то достал бы тесты, — сказал преподаватель, махая бутылкой рома.

— Тематично, — ухмыльнулся Робби, войдя в кабинет, и потянулся рукой к бутылке.

Колин отдернул ее, и уголки его губ самодовольно изогнулись. Он чуть понизил голос, говоря абсолютно спокойно:

— Ты в первых рядах был против выпивки.

— Я пересмотрел свое отношение к алкоголю в данный момент. Готов сделать исключение.

— Но тебе также нужно наверстать упущенное, — уже серьезнее прошептал Колин.

Робби поморщился.

— Я решу это сам, — он снова потянулся к бутылке, и снова его пальцы коснулись пустоты.

— Тебя могут отчислить.

— Почему для вас это важно? — язвительным шопотом спросил Робби.

— Потому что мне не все равно на судьбу моих студентов, — а после добавил:

— К тому же ты неплохой парень.

— Это вы говорите моему костюму?

— Он великолепен.

Робби усмехнулся и отметил, насколько сильно сократилось между ними расстояние. Фрейя кашлянула в кулак, и Роба смыло на метр.

— Я все еще на свидании девственников?

— А вы, маленькая мисс Дарлинг, выглядите больно невинно вопреки вашему острому языку.

— Если и я себя буду вести так неловко, мы все потонем.

Оба задумались над ее словами, а Фрейя закатила глаза.

— Кто-нибудь взял стаканчики или мы, как дружная компания, бухнем с горла?

***

Возвращаться в шумный зал не хотелось, но двое собутыльников Роба настаивали, хотя сам парень был готов хоть пол ночи провести в этом кабинете, наблюдая за тем, как Мистер О'Донохью рассказывает о прошедших тестах, плохих результатах его одногруппников и за тем, как Фрейя кривит лицо, когда он припоминает и ее результаты, и провальное участие в олимпиаде с эссе по литературе, в котором она не заняла и пятидесятого места в округе.

— Ты участвовала в олимпиаде по литературе? — изумился Роб уже красный, как рак.

— Было дело, — косо на преподавателя глянула Фрейя, тот ухмылялся, покачивая зажатый в пальцах стаканчик. — Кое-какой, не буду тыкать пальцем, — ткнула она в Колина исподтишка, — препод сказал, что если я приму участие, то мне не нужно будет сдавать экзамен по его предмету. Я повелась. Но это оказалась не больше, чем акция для его премии.

— Не правда! Я не получил тогда премии, потому что ты не заняла никакого места.

— Вам стоило взять кого-то поумнее.

— Я думал, у тебя достаточно мотивации постараться занять хотя бы пятидесятое место.

— Упс, — приложила два пальца к губе Фрейя, — оказывается, ее было не достаточно, и людям на таких мероприятиях нужны мозги.

— Буду разборчивее в выборе подопытного в этом году.

— А вам не нужно далеко ходить, посмотрите на него, — пихнула Фрейя Робби в плечо, смеясь над растерянным выражением лица друга.

— У меня регби.

— Нет, друг мой, у тебя любовь к литературе. Мне кажется, такие парни, как ты, дрочат в тайне на Мисс Беннет.

Оба скривились.

— Мисс, я понимаю, что мы вместе пьем, но я все еще ваш преподаватель.

— Да, — усмехнулась Фрейя, ударяя и его в плечо, — поэтому мы обсуждаем, как Роб мастурбирует на книжных героинь.

— О Боже, мы закроем эту тему? Я не… Я этим не занимаюсь, это абсурд!

— Кто тебя знает, Мистер Кэй, люблю-прилежных-я-блядей.

И тогда Колин предложил спуститься вниз, потому что разговор становился все безумнее.

Тем же путем они вернулись в темный зал, в котором наконец включили более яркий свет. Фрейя нашла чью-то корзинку с конфетами и принялась пихать их по двум карманам Роба, так как свои отсутствовали. Какую-то часть она приказала Колину взять себе, пообещав, что позже заберет все без остатка.

Вдали, на небольшой сцене стояло несколько девушек в причудливых нарядах. В одной из них он признал Кэрри из книги Кинга, остальные наряды были попроще, но как будто бы тоже взятые из каких-то фильмов. Девушки сошли, встали новые. Робби заметил, как наблюдатели записали порядковые номера девушек на бумажках и кинули в контейнер. Все трое взяли новые, которые явно были чьими-то тетрадями в прошлом, и только Фрейя записывала номер одной из каждой последующей троицы. Робби отметил неплохой закос парня под Тейта Лэнгдона из «Американской истории ужасов» и решил отдать свой голос ему, в то время, как Колин отдал голос нескольким парням и преподавательнице, которая также решила поучаствовать в конкурсе костюмов.

Результаты ждали еще с полчаса. За это время все успели здоровски нажраться, причем так и не скажешь, что у кого-то был алкоголь, потому что некоторые дотошные преподы ходили и заглядывали, занюхивали чуть ли не каждый стаканчик. И все же пьющие студенты ловко смывались на улицу или в толпу каждый раз, когда к ним приближался кто-то из преподавательского состава.

Робби с Фрейей придумали на этот счет забаву, в которой посылали Колина к той или иной компании студентов и со стороны наблюдали за тем, как преподаватель непринужденно интересуется у них, как им Хэллоуин, пока те за спинами передают красные стаканчики с алкоголем назад, а с соком вперед, и ухохатывались: сначала вдвоем, а потом и втроем.

От результатов Роб не был удивлен. Он знал, что победит Кэрри и даже мысленно ставил ставки на нее, когда просто не успел проголосовать. Да и образ был самым узнаваемым, хоть и банальным, как тут не поставить голос?

Колин что-то пробубнил на этот счет, но Роб его не услышал. Все было как в пелене бреда, он даже вздрогнул, когда холодный крюк укольнул его в руку, и, взглянув на профиль преподавателя, на его такой необычный в этом гриме с подведенными глазами и особой укладкой, но красивый, он подвис.

Греющее тепло разлилось от сердца и ударило в уши, что те аж начали гореть. Робби смутился, отвернулся и наткнулся на молчаливый взгляд Фрейи. Невинной Венди Дарлинг. Притворялась ли она, когда смотрела на него так? Что она видела?

Роб хотел услышать ее мысли, теснившиеся в ее голове, потому что так ему бы стало спокойнее. Он уверен, она бы вывалила бы какую-нибудь глупость, но та хотя бы была услышана, в отличии от этого нечитаемого взгляда.

Робби запретил себе смотреть на Колина. Он начинал презирать то, как его за этим ловит Фрейя.

Что было в этом такого? Он ведь просто смотрит на своего преподавателя.

И тем не менее, согревающее его живот, помимо алкоголя, чувство разжигало ощущение неправильности. Извращения.

Так внимательно не смотрят на преподавателей.

Так внимательно смотрел на него только Барт.

Только грязный, обдолбанный Барт.