37
Найти маму Тэхена оказалось не так просто, как казалось вначале. После той шумихи в новостях, она сменила имя. Пришлось просить своего старого знакомого из института пробить данные о человеке не совсем законным путем. Но это сейчас казалось пустяком. Меня волновала только одна мысль – как пройдёт встреча с мамой Тэхена? Поверит ли она мне? Как отреагирует? А может это вообще не она?
От всех этих мыслей меня трясло, будто в лихорадке. Даже сейчас, когда я уже стою на пороге её дома вблизи Эдинбурга. Глубоко вдохнула и выпустила воздух через нос. Когда-то это упражнение мне помогало. Сейчас не очень. Ладно, хватит уже бояться. Подняла руку и нажала на звонок. Приятный звук колокольчика разнесся по дому. Всё, бежать некуда.
Дверь открылась без скрипа. Увиденное меня удивило. На меня с подозрением смотрела девочка лет 11. На секунду подумала, что ошиблась домом или что мои данные неверны, и даже разомкнула было губы для вопроса. Но тут моё внимание привлекли глаза, не цвет, а их разрез, а ещё подбородок и линия губ. Сомнений не было, это фамильные черты Сент-Моров. А ещё точно такое же пренебрежение во взгляде я видела у Тэхена и у его отца на одной из картин в том доме.
– Привет! – как можно шире улыбаюсь я. На самом деле в моей голове родилось куча вопросов. Неужели это полнокровная сестра Тэхена? Но как это возможно?
Вы кто, девушка? – девочка говорила довольно высокомерна, что ещё больше подтвердило мои подозрения.
– Привет, – повторила я, – Я ищу твою маму. Она дома?
– Может и дома, – подозрение в глазах девочки не исчезло, – А вы из какой газеты, можно узнать?
– Газеты? А, нет, я не журналист. Я воспитатель в детском саду. Просто, понимаешь, у меня есть личный разговор к твоей маме, – видя, что ребёнок всё ещё сомневается, я повернула к ней экран своего телефона и пролистала несколько фото.
– Вот, видишь, это моя группа. В это Стив, он любит приключения и не признает носовой платок. А это Петра и Гаррет, они практически неразлучны, а это мы в зоопарке..
– Ладно, ладно, верю, пойдём, провожу, она в саду.
Я улыбнулась, закрыла за собой дверь и направилась за девочкой вглубь дома. Симпатичная гостиная. Много мебели из дерева и цветов, куча цветов. Как-то сразу стало уютно.
– Ты не обижайся, что я так грубо говорила. Журналисты нет-нет, да проскальзывают. Надоели, приходиться быть подозрительной.
– Ну что ты, какие обиды. Я понимаю. А ты очень разумная девушка, умеешь защитить свою маму.
– Ха! Приходиться. Мама иногда сама, как ребёнок, – мой комплимент совершенно не смутил мою юную спутницу. Она уверенно подвела меня к стеклянной двери, за которой виднелся ровный газон и аккуратно подстриженные карликовые кусты белых роз.
– Мама там, – махнула она и направилась в противоположную сторону.
– Подожди! А как тебя зовут?
– Генриетта, а что?
– Красивое имя. Старинное.
– А то я не знаю, – хмыкнула девчушка, схватила яблоко с высокой барной стойки и скрылась за дверями другой комнаты.
А я вздохнула в тысячный на сегодня раз и нажала на ручку. Женскую фигуру я увидела сразу. Элиза сидела на коленях ко мне спиной и подкапывала лопаткой землю на грядке. Мне не хотелось пугать её, поэтому я громко кашлянула в кулак.
Элиза обернулась и с удивлением уставилась на меня. Но в ее взгляде не было злости или вызова. Скорее удивление. Я смотрела не с меньшим интересом. Жадно искала сходство с Тэхеном и, каждый раз, когда находила, испытывала чуть ли ни ликование.
– Здравствуйте, вы кто? Как вы сюда прошли?
– Прошу прощения за беспокойство. Меня пустила ваша дочь, – с трудом, но мне всё же удалось выговорить складные слова, – Не переживайте, я не журналист. Генриетта проверила.
Пошутила и тут же улыбнулась я. Элиза улыбнулась в ответ. Немного отлегло, меня не прогнали.
– Тогда кто вы? Мне кажется мы не знакомы, – бывшая герцогиня сняла перчатки, перепачканные в земле, бросила их на лейку, стоящую рядом, и с тёплой улыбкой протянула мне руку.
–– Меня зовут Элиза. Так что привело вас в мой дом?
Я пожала ее тёплую руку и опять потеряла нить разговора. Дома я репетировала эту речь, но сейчас разум опять зациклился на какой-то дурацкой фразе в голове. Даже открыла и закрыла рот, словно рыбка.
Элиза поняла моё волнение, взяла за краешек пальцев и потянула в сторону. Там, в тени дерева с какими-то удивительно резными листьями, стояла небольшая лавка с широкой спинкой.
– Садитесь. Успокойтесь и рассказывайте. Почему вы так нервничайте? Вы меня прям интригуете.
Женщина поправила свой фартук и посмотрела на меня вопросительно. Да я и сама понимала, что уж хватит тормозить. Набралась смелости и начала издалека.
– Простите, Элиза, да, я действительно, нервничаю. Дайте мне минуту. Я.., – выдох, ещё один, – Меня зовут Дженни. Я живу в Лондоне. Я.. Скажите, Элиза, а у вас нет проблем с сердцем? Давление в норме? Нет хронических заболеваний?
Девушка, вы меня пугаете, – улыбка сползла с её лица, – Вы из школы? Из-за Генриетты? Что она опять натворила?
– Нет! Нет, я не насчёт вашей дочери. Скорее, наоборот..
– Это как, наоборот?
Мне было до ужаса страшно продолжать. Как она это воспримет?
– Элиза, – беру я женщину за руки и заглядываю ей в глаза, – Я знаю вашу тайну, – её лицо бледнеет, но глаза наполняются блеском, это и придало мне сил, – Я пережила тоже самое, что и вы. Я была в прошлом. Я.. Я жена вашего сына, Тэхена.
Я ждала чего угодно, истерики, слез, крика. Но женщина молчала. Её чувства выдавала только крупные слезы, появившиеся в уголке глаз. В следующий момент Элиза схватила меня в объятья и крепко прижала к своей груди.
– Я чувствовала. Я знала. Это не могло закончиться так просто. Это не была случайность.
Тут мы оба зарыдали. И обеих это были слезы облегчения.
Я провела в доме мамы Тэхена уже несколько часов. Солнце давно перевалило за зенит и стремилось к горизонту, а мы всё не могли наговориться. После того как первые эмоции немного угасли, на меня посыпались вопросы. Я только успевала отвечать о том, каким вырос Тэхен, как ходит, как говорит. Как произошла наша встреча и т. п.
Было видно, как сильно Элиза скучала по своему первенцу. А знать, что он давно мертв, было особенно болезненно. Хотя я и научилась по особому относится к вопросам времени, предпочитаю думать, что мы живём параллельно друг с другом. Так легче.
Новость о смерти Генри, своего мужа, Элиза встретила молчанием. Сейчас мы сидели у окна, пили одну чашку кофе за другой, говорили сбивчиво, перебивая друг друга, иногда с резкими жестами и восклицаниями. Чем заслужили пренебрежительные взгляды Генриетты, когда та изредка заходила на кухню. Мне кажется, она думала, что мы пьяны или сошли с ума.
О герцоге Элиза спросила сама. И я долго не знала, как говорить. Да, обе мы умом понимали, все эти люди из прошлого мертвы. Но в нашей ситуации всё это было по-другому.
Я не прерывала её молчание. Мы и так понимали мысли друг друга. Наконец, Элиза вздохнула и сказала:
Я знала. Чувствовала, что Генри не сможет жить без меня, – герцогиня смахнула слезы и продолжала, – У нас с ним была особая связь. С первой минуты, как я посмотрела в его глаза. Наши отношения были похожи на море весной, в нас бушевали опасные бури, но они нас и объединяли. Я люблю его так, как будто не было этих двенадцати лет. Как будто он рядом..
Элиза опустила голову, но почти тут же взяла себя в руки. Она вытерла глаза и вновь улыбнулась.
– Когда я очнулась в больнице и узнала, что беременна, пообещала сама себе, что не буду вспоминать прошлое, что буду жить для ребёнка. Иначе сойду с ума. Понимаешь, Дженни.
Я понимала. Более чем, кто бы ещё.
Мы разговаривали с Элизой до 5 утра. И я, и она старались не упустить ни одного воспоминания, ни одной детали. Так, я узнала, что после Тэхена у Сомерсетов родилось ещё четверо детей, но всё умирали в течении нескольких дней. Элиза была в отчаянии, её одолевали приступы депрессии вперемешку с яростью от безысходности. Всё это сказывалось на их отношениях с мужем и даже Тэхеном.
– Никогда не забуду тот последний день в 19 веке. Как мы кричали.. Я наговорила столько гадостей, и он.. Некоторые его слова били похлеще плетей. Но мы всё равно любили друг друга. Я верю, что любили. Но знаешь, Дженни, я рада, что вернулась в наш век. Да, да не удивляйся. Только благодаря врачам и нашей медицине у меня родилась Генриетта. Если бы я осталась там, она бы тоже погибла..
В моей голове все так переплелось и запуталось, мораль, любовь, выкрутасы времени, всё это надо было обдумать. Но сначала поспать. Элиза всплеснула руками.
– Вот я хозяйка! Замучила тебя своими вопросами. Сама то я сплю очень мало. А ты молода. Пойдём, я тебя уложу.
Сквозь сон помню, как шла по коридору, как меня заводили в комнату и укладывали на постель. Уснула сразу же, в одежде и с улыбкой на лице.
– Дженни! Бог мой! Дженни! Это важно, очень важно!
Я еле смогла разлепить веки. Когда я уснула? На улице светило солнце, но как-то лениво, как бывает ранним утром.
– Девочка, моя прости, что бужу так рано. Но я здесь вспомнила важную вещь. Вообще не представляю, как я могла забыть о таком!
Тру глаза, ещё не понимая происходящее. Элиза и правда выглядела тревожно.
– Что случилось?
– Вот, – протягивает ко мне руку, в которой лежит конверт. Обычный, белый почтовый конверт для бумаг, только чуть пухлый, – Мне кажется, что это предназначено для тебя.
–Для меня? А почему у вас, не понимаю..
– Полтора месяца назад со мной связался представитель одного швейцарского банка. Да, и я была удивлена не менее твоего. Он сказал, что должен передать письма, одно предназначено для меня, а другое я должна сохранить для девушки, которая однажды появиться в моём доме.
Элиза сделала паузу, а во мне зарождалось нечто странное. Дрожь надежды, ещё сумрачной, опасно манящей болью рождалась где-то в животе и оттуда разбегалась пунктирами по нитям нервов. Это не может быть.. Или.. Всё же может?
– Я тогда посчитала это шуткой или бредом. Письма мне, действительно, прислали с курьером, но я даже не обратила на них внимание, бросила в коробку с остальной корреспонденцией. Я вообще, – Элиза сморщила нос, – Не люблю какую-либо связь с внешним миром и избегаю её, поэтому и забыла про письма. А тут вспомнила, не без труда их нашла и.. Посмотри на конверт. Там написано имя.
Со страхом и одновременно жадно опускаю глаза. Взгляд упирается на пять букв: «дженни».
– Это он.. Элиза, это Тэхен, я знаю!
– Да, девочка, да. Это письма из прошлого. И я, – она подняла другую свл руку с зажатыми в ней пожелтевшими листами – Уже прочитала своё. Нет, не плачь! Там много ответов. Прочти. И всё поймёшь.
Герцогиня придвинула ко мне конверт, поцеловала в лоб и вышла из комнаты. И я осталась наедине. С письмом от Тэхена