36
Я проснулась уже давно. Не знаю, что меня разбудило, электронное пиликание медицинских приборов возле моей головы, или тихий плач мамы, льющийся на меня со стороны. Я не двигалась и старалась не моргать. Нужно было время, чтобы смириться с осознанием того, что со мной случилось. Хотя, не уверена, что такое возможно в принципе.
Слышу тихий шепот мамы и её горькие всхлипывания. Понимаю, что веду себя эгоистично, что ещё больше продлеваю страдания близких. Но не хочу никого видеть. Не хочу. Не могу.
Итак, я дома. Снова в 21 веке. В своём времени. Моя сказка кончилась. Всё. Не представляю, каких усилий мне стоило сдержать слезы, жгущие глаза. Мне нужно было ещё минуту, всего лишь минуту.. Хотя нет. И жизни не хватит на смирение со всем тем, что случилось со мной за последние месяцы.
Чувствую себя старухой. Все эмоции рухнули и притупились. Моя любовь потеряна навсегда. Совсем. И что мне теперь делать? Учиться? Жить? Зачем? Ну почему всё это произошло? Почему именно со мной?
Мама уже открыто плачет. Так нельзя, пора просыпаться и будь что будет.
– Мама.. – голос звучит тихо и хрипло, надеюсь он не выдаст моих слез.
– Дженни! Боже мой, дочка! Ты очнулась, маленькая моя – мама обнимает меня, прижимая так крепко, как делала это в детстве, когда я плакала по пустякам. Не выдержала, потянулась к ней тоже и разревелась в голос.
– Ну всё хорошо, – тёплым, дрожащим голосом, успокаивала меня мама, гладя по голове, – Теперь всё будет хорошо. Мы нашли тебя. Не плачь. Ты жива и это самое главное. Всё наладиться, всё будет хорошо..
А я ревела, не сдерживая себя. Нет, мама, моё «хорошо» осталось в далёком прошлом..
Не сразу, но всё таки мне удалось узнать, всё, что произошло со мной после перемещения. Оказывается со дня моего исчезновения прошло всего 3 месяца с небольшим, и на дворе уже была вторая половина сентября. Странно, а мне казалось, что там, в прошлом, я прожила ещё одну, огромную жизнь.
Меня искали по всей стране и даже подключали Интерпол. Мама рассказала, что полиция скакала с одной версии на другую, то предполагали работу маньяка, то подозрение падало на какой-то международный синдикат, участники которого похищали и переправляли молодых девушек на Восток. Некоторые журналисты даже доходили до абсурдных идей о похищении пришельцев и тому подобное. Мама, будучи инженером по образованию, скептически относилась ко всей этой мистике, и предположение об участие внеземных сил встретила с пренебрежением. Я лишь усмехнулась про себя. Как бы разбились все материалистические идеи мамы и этих полицейских, знай они правду.
Но, естественно, никто не знал правду. И не узнает. Становиться сумасшедшей в глазах других я не хотела. Проблем в моей голове хватало и без этого. Поэтому моим единственным ответом маме и следователю стала фраза «Не помню». Мама приняла это объяснение без вопросов, да ей вообще было всё равно, где я была и что со мной случилось, главное, что её ребёнок был жив и рядом. А вот следователь с орлиным взором чуть ли не лютовал от моей выдуманной амнезии.
Думаю, он хотел раскрутить это громкое дело до ещё более громкого, разгадать загадку, обрести популярность и, вероятно, продвинуться по служебной лестнице. Но, натолкнувшись, на моё безэмоциональное молчание, сначала психовал, понимая, что я много чего не договариваю, но потом смирился и, наконец, оставил меня в покое.
Выздоровление моё шло медленно. После того всплеска слез в первый день после пробуждения, я впала в полную апатию. Я боялась закрывать глаза, ведь каждый раз передо мной вставал образ Тэхена и мечты о той жизни, который у меня уже никогда не будет. Спала я мало, болезненно, и сон не приносил успокоения, которого я так хотела.
Иногда чувствовала себя стервой. Ведь должна была радоваться, я жива. Оставшись в том времени, я бы точно умерла, с такими ранениями, не выживают. Даже для современных врачей было сложно спасти мне жизнь. Представляю недоумение персонала больницы, когда к ним привезли девушку в старинном платье с ранением живота, найденную вдали от туристических улиц Парижа.
Пуля была во мне. Большая, круглая, я даже удивилась, как вообще можно выжить с такой штукой в кишках. Её мне принёс следователь в надежде, что это поможет «разбудить» мою память. Сказал, что она была выпущена из пистолета образца начала 19 века. На что я изобразила удивление, максимально сильное, я надеюсь. Чем ещё больше его и разозлила.
Трудно объяснить моё состояние в это время. Меня преследовало чувство опустошения, будто бы забрали нечто дорогое, даже не так, часть моего организма забрали. Как только я не пыталась присмирить свои чувства! Взывала к логике, искала успокоение в мысли, что мне довелось испытать самое прекрасное, что есть в жизни. Любовь. А ведь некоторым это не удаётся до конца своих дней. Но помогало мало
Тянуло к нему. До ужаса, до ломоты. А сознание так и не хотели воспринимать то, что всё ушло, не будет встреч, любви больше не будет.
Но самый ад начался после выписки. Мне пришлось снова погрузиться в будни, скучные, тягучие, мучительные для меня каждым мгновеньем. Мама настояла, чтобы я опять переехала домой. Да и ту, квартиру, где я жила до исчезновения давно сдали другим. Я покорно согласилась. Мне было всё равно. Да и в компании гиперактивных братьев-десятилеток я надеялась приглушить свое горе. Не получилось.
Мамина опека сводила с ума. У меня разрывалось сердце от одной только мысли, что моя мама пережила за месяцы моего отсутствия. Я её очень любила, правда. Но сейчас это чувство родства притупилось, его заменило другое, то, что заставляло просыпаться за ночь по несколько раз и каждый раз стонать от осознания мысли, что ЕГО нет рядом.
Через месяц я поняла, что мне нужны перемены, и лучше поскорее. О том, чтобы возвратиться в институт, не могли быть и речи. Я собрала и отправила в местную библиотеку все свои книги. До одной. Даже художественную литературу. Даже своего любимого Стендаля. А методички и наработанные материалы по диплому сдала во вторсырье.
Одна мысль о том, что я открою страницу и увижу что угодно, относящееся к прошлому, вызывало панику и желание заорать во всё горло.
Мне нужна была работа. И своё жильё. Только так я бы смогла начать новую жизнь. Во всяком случае я хотела попробовать.
Мама плакала и уговаривала пожить у них ещё немного. Как смогла, объяснила ей, что только так смогу двигаться вперёд. Сошлись на том, что квартиру буду искать в нашем районе, а ещё, что я буду всегда на связи.
С жильём повезло. Удалось снять симпатичную студию с четырёхметровыми потолками. Этот маленький кусочек теперь жилой недвижимости был когда-то частью фабрики игрушек, что делало моё маленькое убежище ещё более привлекательным.
Я принципиально не стала брать свои вещи и мебель. Все это стояло в моей прошлой квартире и вызывало у меня стойкое отвращение. Что имело хоть какую-то ценность, мы продали через интернет, остальное раздали или выбросили. Здесь меня мама поддержала, она тоже надеялась, что с новыми вещами мне легче будет пережить этот сложный этап жизни.
Моих скудных сбережений хватило только на простенькую кровать, небольшой открытый гардероб и журнальный столик. В маленькой студии этот набор смотрелся весьма скромно, но я не унывала. Удивительно, но здесь я начала постепенно успокаиваться. Нет, тоска никуда не делась. И свинцовый груз с груди так и не упал. Но спать я стала дольше и просыпалась реже. Даже поправилась на один килограмм.
Мама подсказала мне хорошую идею заполнить свободное пространство живыми цветами. Всё началось весьма невинно. Я принесла из дома какой-то вьюнок и кактус. Но они терялись в моей пустоте, поэтому решила принести что-то более существенное. Нашла объявление, где бабушка с соседней улицы отдавала огромную монстеру, с которой уже просто не справлялась. На фото цветок был просто огромным, чем меня и покорил.
А вскоре к монстере присоединились пышные кустики аглаонемы и гипоэстеса, столбиками встали фикусы всех возможных сортов, горшки замиокулькаса, а по стенам поползли лапы плюща, эпипремнума и филодендрона. Через 8 месяцев вся моя квартирка превратилась в сплошной зеленый сад.
Растения стали мои лекарством. В окружении этой живой волны я могла закрывать глаза без страха, я даже разрешала себе будить скрытые глубоко внутри воспоминания. Первая горечь прошла, стадия принятия была пройдена, но нагрянули другое чувство. Непонимание.
Я не могла понять, зачем всё это случилось со мной? Если Бёртон прав, и все эти перемещения каприз времени или вселенной, то какова причина этого каприза? Почему мне бросили кусок любви, а потом отобрали?? Почему?? Было обидно, больно до колик.
Не сразу, постепенно я начала осознавать, что пытаюсь найти логику там, где её быть не может. Логика выдумка людей, но уж никак не природы, где всё сумбурно, а принципы построения жизни человеку точно никогда не понять. В конце концов, мне до ужаса осточертело страдать. Где я ищу справедливости? В чем? В человеческом бытие? Разве есть справедливость в том, что моя мама пережила сначала предательство первого мужа, моего отца, а потом, найдя наконец, настоящую любовь, потеряла любимого от неизлечимой болезни. Или справедливо, что мой дед открыто жил на две семьи, из-за чего бабушка сильно страдала и умерла молодой?
На этой мысли меня пронзило. Получается, два поколения женщин нашей семьи были несчастны в любви. А нет. Уже три. Махнула рукой, надоел весь этот самоанализ. Усмехнулась. Меня то никто не бросал, но легче от этого не становилось.
В таких думах и скачках настроения прошёл мой первый год вдали от Тэхена. Наверно, я сошла бы с ума, если бы не увлечение цветами и работа. Её я нашла случайно. Проходила мимо милого сквера, окруженного разноцветным заборчиком. На лужайке возле длинного одноэтажного дома играли дети, совсем маленькие, не более 2-3 лет. Все смеялись, играли, оттуда лился такой позитив, что я не выдержала и откликнулась девушку, что присматривала за ними.
Мне опять повезло. Это оказался небольшой семейный детский сад и им, к моему удивлению, как раз требовался воспитатель. Так я попала в центр смеха, криков, слез и кучи других звуков. Да, было тяжело, зато днем я полностью отключалась от своих проблем, у меня просто не было времени думать об Тэхене. Каждую мою минуту занимали горшки, памперсы, книжки, куклы, музыка.. Я чувствовала себя нужной. А ещё я уставала так, что сил после работы едва хватало на уборку и уход за цветами.
Вот и сегодня. Пришла, выжатая, словно лимон. Все, чего хотела, это горячий душ, кофе со сливками и что-то очень-очень сладкое, желательно с густым слоем шоколада. По телефону шёл старенький фантастический фильм. Смотрела вполглаза, одновременно читая с телефона правила удобрения суккулентов.
Внезапно меня привлекла одна сцена. Сначала я даже не поняла, почему это, вдруг оторвалась от чтения. Потом по телу пробежала дрожь, это сработала интуиция и только потом в мозгу взорвалась догадка. Я глухо вскрикнула и бросилась к ноутбуку, почему-то напрочь забыв про мобильный интернет в моих руках.
Боже! Боже мой, почему я об этом не подумала раньше! Ведь это было на поверхности. Хотелось треснуть себя по лбу. Листала страницу за страницей в надежде найти ту самую. Первые три десятка запросов не сработали. Я не сдавалась. Меня фразы, слова, даты.
Ага! Вот оно! Читаю и вздрагиваю с каждым словом: «Сенсация этого года! Элиза Робантин, пропавшая более 20 лет назад, найдена в одном из заброшенных особняков Лондона. Наш корреспондент побывал..». Не может быть сомнений. Это та самая Элиза. Это мать Тэхена. Спасибо, вам за наводку «Люди в Черном».
Я вскочила и закружилась по комнате. Впервые за последний год мне захотелось петь. Нет. Орать. Да, это не решало моих проблем. Тэхен так и остался для меня недостижимым. Но зато я увижу его маму! Даже от возможности получить эту незримую нить с любимым, душа ликовала. Мне снова хотелось жить.