Святой Патрик

Весь ужин Алекс поглядывал на Патрика, наслаждаясь тем, как нежно его лицо освещало пламя свечи, как он чуть смущённо улыбался, останавливаясь взглядом на розе, которую они поставили в небольшую вазу, и как у него на щеках всё ярче разгорался очаровательный румянец. Непривычный к алкоголю, он захмелел, хоть понять это можно было лишь по блеску глаз и более плавными, чем обычно, движениям.

Кажется, ужин пришёлся ему по вкусу — и втайне Алекс был рад, что не прогадал с выбором. У него, конечно, не было времени узнать, что именно включено в заманчивое предложение. Он доверился девушке, которая по телефону заверила его, что всё будет на высоте.

— Ты потрясающий, — честно признался Патрик немного позже, когда они размышляли, стоит ли съесть ещё и десерт, или лучше оставить его на утро.

Алекс хмыкнул, но промолчал, не зная, что на это можно ответить.

— Нет, правда! — Патрик сел ближе и взял его ладони в свои.

Алекс наклонился и на мгновение поймал его губы, а затем улыбнулся и тихо сказал:

— Ты очаровательно пьян.

— Ну и пусть, — Патрик удивительно напористо поцеловал, и Алекс ответил, чувствуя, как тот сжал пальцами его плечи.

— Десерт может подождать, — доверительно прошептал Патрик ему на ухо. — Только лучше отнести его в холодильник...

— Я отнесу, — Алекс поднялся и забрал нетронутые розетки и тарелку с фруктами.

Уже спускаясь вниз, он с умилением подумал, как мало Патрику надо, чтобы захмелеть, а ещё как совершенно невозможно устоять перед его взглядом — откровенным, почти вызывающим. Неудивительно, что в день их знакомства его повело, стоило им выпить вместе по глотку виски...

Алекс быстро взбежал по лестнице и зашёл в комнату. Патрик стоял у стола и задумчиво рассматривал розу, едва касаясь её лепестков. Шагнув ближе и обняв его со спины, Алекс тихо прошептал ему в волосы:

— О чём задумался?

— Любуюсь, — Патрик прильнул к нему. — Видишь, какие переходы цвета? Из-за того, что свет живой, тени получаются более объёмными... Розы всегда очень интересно рисовать.

Алекс улыбнулся и неторопливо расстегнул несколько пуговиц на его рубашке. А затем подхватил цветок из вазы и, едва коснувшись лепестками кожи, медленно провёл от подбородка Патрика к ключицам.

— Всегда мечтал так сделать, — тихо сказал он, наблюдая, как Патрик задержал дыхание и прикрыл веки. — И вот так, — он невесомо коснулся бутоном приоткрытых губ Патрика, второй рукой продолжая расстёгивать пуговицы.

— А как ещё? — спросил тот, почти не открывая глаз.

Алекс легко расправился с застёжкой брюк и, запустив ладонь под нижнее бельё, настойчиво обхватил член, при этом медленно скользя бутоном по животу. Он чувствовал, как возбуждение поднимается по позвоночнику, и, ощущая горячее тело Патрика через одежду, медленно терял голову.

— Я боюсь, что такими темпами цветок не доживёт до утра, — прошептал он Патрику на ухо и жарко провёл ладонью от основания к головке.

— Мне уже страшно предположить, что ты с ним сделаешь дальше, — отозвался Патрик, но было видно, что он едва сдерживается, чтобы не застонать.

Алекс, тихо засмеявшись, заставил его брюки соскользнуть ниже и пробежал бутоном по уже напряжённому члену.

— Например, это?

— Алекс... — Патрик вжался в него ягодицами, откинув голову на плечо, и протяжно застонал почти что на ухо, отчего у Алекса дрогнули пальцы. Правда, он всё равно коснулся лепестками головки, при этом медленно лаская ладонью по всей длине...

А потом Патрик внезапно развернулся в его руках, захватил губами мочку и чуть прикусил, скользнув ладонями под рубашку. Следуя желанию, Алекс крепко сжал его бёдра, сдерживая стон. Он буквально замер, ожидая следующего движения Патрика, и когда тот скользнул языком по ушной раковине, провёл ладонью по члену — больше из желания скрыть дрожь от ласки, чем стремясь отвлечь. Член в джинсах пульсировал наслаждением, требуя к себе внимания, но, очарованный напором Патрика, Алекс не хотел сейчас переходить к сексу.

Патрик заглянул ему в лицо и мягко улыбнулся, точно прочёл что-то по глазам. Затем он толкнул Алекса, заставляя опереться на стол, и снова поймал губами мочку уха, чтобы тут же слегка прикусить и коснуться языком.

Алекс чувствовал себя так, будто у него горела кожа, и, прикрыв глаза, сглотнул. Он не знал, что невинное касание мочки может сводить с ума — но, возможно, дело было вовсе не в этом. Его безумно заводил сам Патрик, сейчас захмелевший, напористый, полуодетый...

Патрик тихо рассмеялся ему на ухо, расстёгивая рубашку — и от того, как горячий воздух касался сейчас такой восприимчивой кожи, Алекса бросило в жар. На мгновение Патрик приник всем телом, и Алекс резко осознал, насколько сильно возбуждён – но Патрик не коснулся его, как делал это обычно. Легонько прикусив кожу, он снова вернулся к уху — теперь уже совершенно целенаправленно, это чувствовалось в каждом движении. Чуть приспустив рубашку, Патрик сжал его плечи ладонями, и Алекс едва не задохнулся от того, как ему жарко, и невыносимо хорошо, и... Запрокинув голову, он застонал, невольно сжимая рубашку Патрика и прижимаясь к нему бёдрами теснее. А в следующее мгновение — когда Патрик прикусил мочку особенно сильно — Алекс шумно выдохнул и дёрнулся в его руках, неожиданно кончая, чего с ним не случалось никогда прежде.

***

Патрик чувствовал себя невероятно хорошо, мир словно стал мягким, и жарким, и возбуждающим, а когда Алекс взял в пальцы розу, касаясь нежными лепестками его кожи, внутри словно что-то вспыхнуло. Патрик сам не понимал, что подсказывает ему каждое следующее движение, он только ясно видел, как распаляется, плавится в его руках Алекс от казалось бы почти невинных прикосновений и покусываний. И это заставляло пробовать ещё и ещё, пока внезапно Патрик не ощутил, как Алекс вздрогнул, явно кончая.

Слушая частое дыхание, Патрик улыбался, отчего-то абсолютно счастливый, лишь немногим позже он осознал происходящее в достаточной степени, чтобы заметить:

— Кажется, я решил твою задачку... Нашёл пятый способ.

Алекс уткнулся лбом ему в плечо и тихо усмехнулся.

— Чёрт... — пробормотал он едва слышно, крепко обнимая Патрика за талию.

— Хочу тебя, — не сдержался Патрик.

И Алекс, подтолкнув его к кровати, впился ему в губы. Они так и повалились на постель наполовину в одежде, и Патрик торопливо высвободился из брюк, почти сразу же направляя член Алекса в себя. Тот подался навстречу, скользя ладонями по обнажённым бёдрам. Расстёгнутая рубашка всё ещё болталась у него на локтях, что почему-то возбуждало ещё сильнее.

Патрик выгнулся, позволяя Алексу войти глубже, и простонал:

— Сильнее, пожалуйста.

Уверенные и глубокие толчки, крепкие объятия, в которых удерживал его Алекс, то, как он иногда прикусывал его губы во время поцелуя — всё это кружило голову, и Патрик не мог не стонать, не мог сдержаться, отдаваясь так полно, как только было возможно. Он кончил резко и сильно, обхватив Алекса ногами и уткнувшись ему в плечо лбом. Алекс сделал ещё несколько резких движений и застонал, вжимаясь в него до конца. Патрик покраснел, чувствуя, как член жарко пульсирует внутри.

— Я и не знал, что романтический ужин может развиваться так... стремительно, — отдышавшись, Алекс усмехнулся ему в волосы и погладил ягодицы, касаясь губами скулы.

— Говорят, чилийское вино — афродизиак, — отозвался Патрик, всё ещё смущённый.

— Ты — афродизиак, — Алекс снова поймал его губы — но теперь поцелуй был нежным, а не страстным. — Особенно когда пьян... или смущён, — он, улыбнувшись, очертил пальцами его подбородок.

Патрик сдавленно выдохнул, возбуждаясь от этого невинного прикосновения едва ли не столь же быстро, как раньше от откровенной ласки.

— Я так захочу ещё, — сказал он, понимая, что никогда бы не признался, если бы не вино.

— А я не откажу, — улыбнулся Алекс и всё-таки сел, правда, по-прежнему не давая Патрику отстраниться. Он стянул и бросил на пол рубашку, а затем мягко скользнул ладонями по спине Патрика, освобождая и его от одежды. — Более того, я буду настаивать. В конце концов, свеча ещё горит, а значит, ужин не закончен, — он кивнул на стол, где действительно пока не погас огонёк.

Патрик закрыл глаза, снова краснея, он и сам не мог понять, откуда бралось это жаркое и возбуждающее смущение, почему каждое прикосновение Алекса кружило ему голову и отчего так хотелось снова балансировать на грани. Какими бы ни были последствия.

В этот раз Алекс не торопился. Они двигались в едином ритме, смешивая дыхания и вжимаясь друг в друга. Всякий раз, когда Патрик уже был готов кончить, Алекс замедлялся или вовсе останавливался, и в конце концов они кончили почти что одновременно.

Бездумно поглаживая кончиками пальцев плечи, Патрик сказал ему:

— Иногда мне хочется, чтобы такие моменты длились вечность.

Алекс не ответил, только коснулся губами его волос и шумно выдохнул.

— Не хочешь всё-таки выпить чай? — спросил он через некоторое время, когда Патрик почти задремал, убаюканный теплом и спокойным дыханием.

— М... Было бы неплохо, — он чуть пошевелился. — Только мне так ужасно лень вставать.

— Я принесу сам, — Алекс выскользнул из его объятий, поднялся, натягивая рубашку и нижнее белье. Он ещё раз коснулся губ Патрика и вышел.

Некоторое время Патрик лежал, прикрыв глаза и улыбаясь. Он был счастлив, настолько, что ощущение казалось почти неправдоподобным и едва не вызывало слёзы. Сейчас ему уже не приходилось сомневаться в собственных чувствах. Невольно он вспомнил о подарке, который приготовил Алексу, и мимолётно задумался, как будет лучше преподнести его. Вдруг взгляд наткнулся на розу на полу, выглядывающую из-под сброшенной рубашки.

Поспешно поднявшись, Патрик поставил цветок в вазу, вспыхнув от воспоминаний, которые едва ли не возникли отпечатками на коже. Некоторое время он стоял, любуясь бутоном в мягком свете так и не догоревшей свечи, но услышав шаги Алекса, сел на постель.

Тот снова держал в руках поднос и на этот раз опустил его на кровать.

— Я подумал, что от десерта ты тоже не откажешься, — улыбнулся он и сел рядом.

— Не откажусь, — кивнул Патрик.

Воздушное и слишком сладкое кремовое пирожное всё равно показалось Патрику потрясающе вкусным, но вкуснее всего было целоваться с Алексом, и это можно было считать лучшей частью десерта. Закончив с чаем, они всё-таки собрались ложиться, и, отставляя поднос на стол, Патрик заметил:

— Ты знаешь толк в романтических ужинах, Алекс.

Тот хмыкнул и, стоило Патрику оказаться под одеялом, крепко прижал к себе.

— Думаешь? — сказал он ему на ухо, и от низких ноток, прозвучавших в его голосе, Патрик снова ощутил тёплую волну возбуждения. — На самом деле это мой первый романтический ужин, — сказал он и рассмеялся, откидываясь на подушку.

— Правда? — удивлённо улыбнулся Патрик и обнял его. — Значит, это врождённый талант.

— Правда, — Алекс погладил его по груди. — Послушай, — сказал он внезапно, и сейчас его голос прозвучал совсем не игриво, — отец сегодня недвусмысленно намекнул на моё непостоянство, но мне важно, чтобы ты знал. Я действительно... скажем так, довольно часто менял объект увлечения. Но речь всегда шла только о сексе. Я не рассказывал о себе, не делился происходящим в своей жизни — и особо не спрашивал о чужой. Не приводил домой, конечно... — он вздохнул. — Я ни в кого не влюблялся, и не было никаких романтических ужинов, свиданий, признаний. Мы трахались и расходились. Довольно просто и быстро. Поэтому всё прошлое не имеет значения, — Алекс серьёзно посмотрел ему в глаза.

Патрик коснулся кончиками пальцев его щеки и сказал:

— Я знаю, какой ты на самом деле. И мне неважно, что там осталось в прошлом.

Алекс улыбнулся и поцеловал его пальцы.

— Спасибо.

— Ну, Алекс... Здесь не за что благодарить, — Патрик поднялся на локтях и навис над ним. — Я принимаю тебя всего, целиком... И безумно люблю.

— Поблагодарить — это меньшее, что я могу сделать в ответ, — Алекс провёл ладонями по его бокам. — Но я, конечно, этим не ограничусь... — он приподнялся, втягивая Патрика в поцелуй и нежно обнимая.

* * *

Алекс проснулся вместе с рассветом, но чувствовал себя совершенно выспавшимся — скорее всего, потому, что после тяжёлого дня и сексуального марафона, которым обернулся романтический ужин, они оба вырубились довольно рано. Патрик всё ещё спал. Это было удивительно, ведь на самом деле обычно первым просыпался он, и Алекс мягко скользнул по его плечам, улыбаясь воспоминаниям.

Он не планировал заранее ничего настолько откровенного, просто хотел отвлечь их обоих от невесёлых мыслей, вызванных разговором с Грегори. И совсем забыл, как Патрик выглядит, захмелев, и каким вызывающе сексуальным становится его взгляд...

— Доброе утро, — Патрик сонно коснулся ладонью его груди, и Алекс отметил, насколько расслабленным и спокойным он выглядит сейчас.

— Доброе, — он погладил его спину. — Как себя чувствуешь?

Патрик тут же смутился — хотя Алекс и не понимал почему — а потом всё же ответил:

— Немного... уставшим.

— Поспишь ещё? — Алекс коснулся губами его виска и, не в силах сдержаться, всё-таки нежно погладил его бёдра и ягодицы.

— Нет, нужно устроить уборку, — Патрик поймал его ладони. — И это... совсем другая усталость, — его скулы окрасились едва заметным румянцем.

Алекс поймал его губы и тихо спросил:

— Мне нужно было быть осторожнее? — Патрик никогда не жаловался, и Алекс иногда задавался вопросом, не было ли на самом деле ему больно и не слишком ли они увлекаются.

— Всё в порядке, — усмехнулся на это Патрик. — Перестань.

— Мне и так следовало спросить раньше, после нашей первой ночи, — Алекс настойчиво заглянул ему в глаза. — Я перегибаю? — повторил он вопрос.

— Алекс... — Патрик попытался подняться, но Алекс удержал его. — Ну правда, ничего такого, о чём следовало бы волноваться, — он покраснел ещё сильнее.

Мягко пригладив его волосы, Алекс промолчал — на самом деле потому, что изнутри поднялась почти звенящая нежность и теперь хотелось удерживать Патрика в своих руках бесконечно долго.

— Нужно вставать, — напомнил Патрик, поцеловав его в губы и вопреки собственным словам прильнув сильнее. — У нас много дел.

Алекс улыбнулся, чувствуя, как мягко и успокаивающе скользят пальцы Патрика по его груди. Невесомо коснувшись его щеки губами, он всё-таки отстранился и сел на кровати. Нужно было выпить кофе и привести мысли в порядок. Если сегодня действительно состоится ещё один серьёзный разговор с отцом, то необходимо быть в форме.

Патрик тоже сел и погладил его по спине.

— Давай я сделаю завтрак? — предложил он.

— Давай, — Алекс подцепил телефон с тумбочки и увидел непрочитанное сообщение от Криса.

"Как дела с отцом?"

Он принялся набирать ответ, а Патрик легко коснулся его виска губами и поднялся. От Алекса не укрылось, что тот двигается заметно осторожнее, чем обычно, и он мысленно укорил себя за то, что накануне слишком увлёкся и забыл про лубрикант. Впрочем, Патрику, похоже, нравилось, когда секс становился жёстче, но совсем не обязательно было достигать этого отсутствием смазки. И Алекс отметил, что в следующий раз, когда они займутся любовью — явно не сегодня — можно будет немного поэкспериментировать. Но прямо сейчас следовало решить другие вопросы, и он вернулся к сообщению Криса.

"Пока не знаю. Мой сводный брат, оказывается, умер осенью, и отца это подкосило. Его должны сегодня выписать, и тогда будет видно", — отправил он в конце концов.

"Вот так новости. Вышли мне координаты для навигатора, я приеду за вами. Вряд ли вы успеете теперь ещё и в Небраску".

"Спасибо, сейчас пришлю", — Алекс скинул данные и начал одеваться.

Он был благодарен Крису за молчаливую поддержку, а ещё за то, что им не придётся встречать Рождество в этом доме. Потому что встречать его с Грегори Алексу хотелось меньше всего. Лучше уж в дороге.

Он спустился вниз, когда Патрик уже расставлял тарелки на протёртом от пыли столе. Как раз звякнула микроволновка.

— О чём говорили? — спросил Патрик, разворачиваясь к ней.

— Я сбросил Крису координаты, так что теперь нам остаётся дожидаться его здесь, — Алекс прошёл вглубь комнаты и опустился на стул.

— Хорошо, — Патрик поставил на стол тарелку с горячими бутербродами. — Думаю, позже нам придётся сходить в магазин. И, наверное, отмыть холодильник.

Алекс кивнул и сделал глоток кофе, который уже стоял рядом. Патрик сел напротив и вздохнул.

— Дом в ужасном состоянии...

— Знаю, — Алекс невесело улыбнулся. — Но нам не исправить этого за несколько часов, — они всё же принялись за еду, и только когда с бутербродами было покончено, Алекс добавил: — Сейчас ещё рано, в десять я позвоню в больницу и узнаю, когда выписка.

— Давай начнём с холла и гостиной? — взглянул на него Патрик. — И нужно придумать что-нибудь... Всё-таки Рождество, нельзя встречать праздник без всякого настроения.

— Придумаем, — Алекс задумчиво обвёл край кружки. — Можно посмотреть на чердаке. Вряд ли отец покупал новые гирлянды, у нас было достаточно украшений.

— Хорошая мысль, — Патрик улыбнулся ему. — Но сначала нужно хоть немного убраться.

Они раздёрнули шторы, прежде почти полностью сомкнутые, и в гостиной сразу же стало светлее. Алекс увидел несколько пустых банок пива, стоявших у дивана, и качнул головой — никогда прежде его отец не употреблял спиртное из принципа. Теперь, очевидно, горе оказалось сильнее.

В комнате было пыльно, и следовало выкинуть мусор, в основном всё оказалось не так уж плохо, поэтому уже через час здесь стало проще дышать. Кроме того, они собрали лёгкий плед, брошенные здесь рубашки и брюки и поставили машинку, рассудив, что Грегори всё равно нужна будет чистая одежда.

С холлом дело обстояло сложнее. Алекс обнаружил составленные под лестницей коробки, в которых лежали старые книги и журналы, но решил не трогать их. Злополучную тумбочку он всё же оттащил к гаражу. Отец, конечно, будет недоволен, но запинаться об неё, учитывая, что в ней всё равно не лежало ничего нужного, не имело смысла. Лампочки в коридоре явно нуждались в замене, и потому они с Патриком собрались в магазин. Уже на выходе из дома, Алекс набрал номер больницы.

— Подскажите, во сколько сегодня выписывают Грегори Хьюза? — спросил он у девушки, которая подняла трубку, та, полистав свои записи, ответила совсем не то, на что он рассчитывал:

— Извините, но его решили оставить ещё на сутки.

— Ему стало хуже? — удивлённо переспросил Алекс.

— Просто предосторожность, не волнуйтесь, — девушка извинилась и положила трубку.

— Не расстраивайся, значит, у нас будет больше времени, чтобы привести всё в порядок, — прокомментировал это Патрик.

— Ну, мы всё равно уже никуда не торопимся, — пожал плечами Алекс. — Пойдём.

* * *

Тяжесть и ломота в пояснице, не говоря уже о некоторых других последствиях, — оказались совсем не той темой, которую Патрик готов был обсуждать с утра, да и вообще обсуждать, и он был благодарен Алексу, что тот всё-таки прекратил расспросы. Впрочем, не самые лучшие физические ощущения сполна окупались воспоминаниями, и Патрик не мог бы сказать, что не желает повторения.

Размышляя об этом, он приготовил горячие бутерброды из оставшихся от романтического ужина нарезок и сварил кофе. Но даже витая в собственных мыслях, он то и дело отмечал, как много работы предстоит проделать, чтобы привести дом хотя бы в подобие порядка.

Сражаясь с накопившейся пылью, помогая Алексу переставлять мебель и выносить мусор, Патрик снова и снова возвращался к идее, которая посетила его, когда они арендовали контейнер. Теперь, занимаясь механической работой, он очень живо продумывал дальнейший план. Конечно, многие бы сказали, что он слишком опрометчив, но Патрик был абсолютно уверен в будущем.

И он твёрдо решил, что к февралю снимет квартиру на двоих.

В супермаркете Патрик настоял на том, чтобы приобрести большущую и внезапно недорогую гирлянду-сетку, пояснив:

— Мы сняли шторы, окна будут смотреться совсем голыми, а разыскивать другой комплект, который, вероятно, будет не менее пыльным, не имеет смысла. А так мы сделаем праздничную атмосферу.

Алекс уступил, пряча улыбку. Наверняка ему нравились эти идеи, а может, он просто наслаждался самой возможностью думать о празднике, а не о предстоящей встрече с отцом. В любом случае Патрик хотел, чтобы в доме стало хотя бы немного уютнее.

Домой они пришли через пару часов, чрезмерно нагруженные. На улице их встретила та самая соседка и пригласила зайти вечером на чай, Алексу ничего не оставалось, как согласиться. Патрик так и не понял, осознала ли приятная старушка, в каких они на самом деле отношениях, или нет.

Отмыть полы помог отыскавшийся моющий пылесос, явно новый, потому что Алекс совсем не узнал эту технику, и уже скоро они закрепили гирлянду на карнизе.

— Вот теперь можно подняться на чердак и посмотреть, что ещё у нас есть, — удовлетворённо кивнул Патрик, глядя на медленно погасающие и вновь разгорающиеся золотые огни.

Алекс провёл его к лестнице, и вместе они поднялись наверх. На чердаке было удивительно просторно, и всё оказалось разложено в относительном порядке. Только справа от входа стояли несколько неровно заклеенных коробок.

— Вот, кстати, и украшения, — кивнул на них Алекс. — Видимо, предыдущее Рождество отец всё-таки отмечал как полагается.

— Смотри, тут даже есть искусственная ель, — Патрик присел к одному из ящиков. — Соберём?

— Давай, — Алекс коснулся его волос, а затем подхватил коробку и направился к двери.

Патрик взял ещё одну, явно наполненную ёлочными шарами, и поспешил следом. Он искренне любил Рождество, и сейчас, когда сказка всё-таки потихоньку заглянула и в этот угрюмый дом, он словно снова услышал знакомые рождественские мелодии, которые так любила мать.

Наряжать небольшую ёлку вместе было быстро и весело, под конец Патрик вспомнил, что видел ещё один ящик — с уличными гирляндами, и попросил:

— Давай украсим хотя бы крыльцо, прежде чем соберёмся в гости.

Алекс устало рассмеялся и крепко обнял его, но согласился.

— Не знал, что ты так любишь Рождество, — сказал он, когда, продолжая сжимать руку Патрика, поднимался по лестнице.

— Люблю, — Патрик коротко взглянул на него. — И рождественские сказки тоже. Мама и Крис всегда устраивали что-то совершенно особенное. Я... до двенадцати лет искренне верил в Санту.

Алекс улыбнулся и качнул головой.

— Это ведь замечательно.

— Когда над тобой не смеются, — усмехнулся в ответ Патрик.

Позднее, когда крыльцо дома тоже засияло тёплыми огоньками, Патрик наконец-то почувствовал, что дом стало можно называть именно домом. Стоя напротив крыльца, он оглядел его заново, как будто впервые, представил, как здесь жил Алекс, как он приходил со школы, говорил с матерью... Хотелось верить, что Алексу помнятся не только плохие моменты.

— Нам пора к миссис Белиз, — Алекс вышел из дома и, спустившись с крыльца, подошёл к Патрику. Он тоже обернулся на дом, и его взгляд стал теплее. — Мама любила всё украшать к Рождеству, — сказал он через некоторое время, но больше ничего не добавил и взял Патрика за руку. — Пойдём?

— Пойдём, — согласился он. — Как думаешь... миссис Белиз... всё поняла?

— Берта? — Алекс удивлённо и весело взглянул на него. — Ещё когда увидела, как мы подходили к дому. Я думаю, они и с мамой не раз говорили обо мне и том, как я... нерасположен к девушкам.

— О, — Патрик сконфуженно посмотрел на него. — Ладно.

— Не переживай, — Алекс ободряюще похлопал его по плечу, и они вместе пересекли небольшой двор и поднялись по сверкающему рождественскими огоньками крыльцу миссис Белиз.

Алекс позвонил, и тут же стали слышны торопливые шаги. Берта распахнула дверь, и, встретившись с ней взглядом, Патрик невольно улыбнулся. Это была одна из тех очаровательных энергичных женщин, которые всегда умели расположить к себе. Из дома пахнуло корицей и яблоками, и Берта тут же посторонилась, пропуская их внутрь.

— Так рада, что вы решили задержаться! — сразу же заговорила она, стоило им оказаться в тепле, и обняла Алекса. — И дом Грегори наконец-то не выглядит чёрным пятном на улице...

— Это Патрик, — представил его Алекс, и Берта посмотрела на него внимательно, но тепло.

— Добрый вечер, — поздоровался он, чувствуя смущение от такого пристального внимания.

— И правда добрый, — согласилась миссис Белиз и, почему-то засмеявшись, тоже обняла его. — Как хорошо, что ты не дал Алексу приехать одному, — тут же сказала она, и на какое-то мгновение Патрик даже подумал, что Алекс действительно рассказал ей, как всё было. — Я его знаю — часок бы побыл, и след бы простыл! И ни письма, ни открытки! За четыре года!..

Алекс смущённо усмехнулся.

— Он исправится, — пообещал Патрик, искоса взглянув на него.

— Это время покажет, — Берта скрылась на кухне и оттуда крикнула: — Снимайте куртки и проходите.

Кухня делилась на две части широкой барной стойкой, округлый деревянный стол скрывала сливочного цвета скатерть, в центре столешницы уже ждал домашний пирог. Миссис Белиз как раз наливала чай в чашки и, стоило им войти, кивнула:

— Усаживайтесь.

Расположившись за столом, Патрик с любопытством оглядел кухню, отмечая, насколько милой и уютной она выглядит. Казалось, что в доме Грегори они отчаянно замёрзли и теперь согревались. Фарфоровые чашки на маленьких блюдцах, аккуратные тарелочки под внушительные куски пирога... Словно они приехали к доброй бабушке. Патрик едва помнил свою, она умерла, когда ему исполнилось пять, и теперь окунуться вновь в такую же почти волшебную атмосферу было удивительно приятно.

Они пили чай, и Берта принялась расспрашивать Алекса про учёбу и жизнь в кампусе. Ей было интересно решительно всё — начиная с того, что принято подавать в университетской столовой, и заканчивая тем, какие преподаватели ему нравятся больше всего.

— А как дела у Беттани?

Патрик бросил на Алекса удивлённый взгляд, он раньше не слышал от него этого имени, но тот лишь кивнул Берте.

— Нормально. У неё недавно родился второй ребёнок, но я к тому времени уже уехал на учёбу.

Они поговорили ещё немного, но вскоре Алекс поднялся и, извинившись, скрылся в коридоре.

— Алекс чудесный мальчик, — сказала Берта, когда он ушёл, — и он очень похож на свою мать. Ты видел её фотографии?

— Пока что у нас не было времени, — уклончиво ответил Патрик.

Берта легко поднялась и, подойдя к холодильнику, открепила фото.

— Вот, — остановившись рядом, она положила перед ним уже немного поблёкшую фотографию. — Эту сделал мой тогда ещё живой муж.

На снимке в летнем саду была сама миссис Белиз — уже немолодая, но лучащаяся жизнерадостностью и счастьем — а рядом хрупкая, удивительно красивая женщина обнимала за плечи подростка, в котором Патрик без труда узнал Алекса. Тогда — наверное, на снимке ему было не больше пятнадцати — он был ещё нескладным и слишком худощавым, но сравнивая нынешние черты его лица с чертами матери, Патрик действительно нашёл потрясающее сходство.

— Какой это был прекрасный день, — Берта со вздохом опустилась на место. — Нельзя было и подумать, что всего через полгода Марте поставят такой ужасный диагноз, — она всё-таки улыбнулась. — Алекс сильно изменился с того момента, как она заболела, но сейчас... — Берта чуть подалась вперёд и неожиданно мягко коснулась его руки. — Сейчас он снова улыбается и не смотрит тем страшным, почти отчаянным взглядом. И я так этому рада!..

В этот момент Алекс зашёл в комнату и, опустившись на стул, поинтересовался:

— О чём говорите?

— О чём ещё могут рассказывать старики? — рассмеялась Берта, хотя к ней это слово совершенно не подходило. — Конечно, о прошлом. Помнишь тот день?

Алекс наклонился, вглядываясь в снимок, и тут же улыбнулся, но несколько печально:

— Конечно, вы с мужем пригласили нас в летний сад. Было так солнечно и тепло.

— Да, это был на редкость тёплый август, — Берта взяла чайник и снова наполнила их кружки с чаем.

Алекс всё ещё рассматривал фото, и внезапно Патрик вспомнил, что они не обнаружили ни одной рамки с фотографиями ни в холле, ни в гостиной. Казалось бы, это самый обычный предмет, который нашёлся бы в любой гостиной Америки, но Грегори, очевидно, истребил все воспоминания, всякие свидетельства, что у него были жена и ребёнок.

— Но хватит об ушедших днях, — Берта, видимо, заметила печальную улыбку Алекса и поспешила сменить тему: — Расскажите лучше, как вы двое познакомились? — и она очаровательно улыбнулась.

Патрик закашлялся, поперхнувшись чаем, но увидев, как стремительно покраснел Алекс, решился представить свою версию событий.

— На празднике, посвящённом Хэллоуину. Я... выступал и, наверное, именно этим привлёк внимание Алекса.

— А с чем ты выступал? — заинтересованно посмотрела на него Берта, впрочем, Патрику показалось, что она едва сдерживает улыбку.

— У нас была постановка, — Патрик посмотрел на Алекса и всё-таки договорил: — Я играл священника.

— Неужели святого Патрика? — Берта удивлённо всплеснула руками. — Не самый известный святой в Америке, но, по-моему, отличный выбор.

— Ох, нет, просто священника, — теперь уже и Патрик покраснел.

Берта какое-то время переводила взгляд с одного из них на другого, но потом рассмеялась.

— Кажется, я не ошибусь, если скажу, что вы познакомились уже утром, после всего самого интересного. Ох, Алекс, — она шутливо погрозила ему пальцем, — взялся за святых, смотрите-ка! Ну, по крайней мере, смог оценить произошедшее по достоинству, повзрослел, сразу видно. Ой, у меня же есть для вас кое-что! — и она исчезла в комнате, вспомнив о чём-то.

Алекс закрыл лицо руками и, усмехнувшись, шумно выдохнул.

— Нам нужно придумать историю знакомства, — сказал он глухо. — Я никогда в жизни больше не хочу отвечать на этот вопрос правду, — он отнял ладони и взглянул на Патрика, на его скулах всё ещё был заметный румянец.

— Мы определённо совершенствуемся, — попытался пошутить Патрик. — Первоначальный вариант был гораздо... ужаснее.

Алекс рассмеялся, а потом покачал головой и, наклонившись, на мгновение поймал его губы.

— Да уж, ты прав, — согласился он, отстраняясь.

Тут вернулась Берта и, улыбаясь, подала им тяжёлый том в красивом переплёте с лёгкими росчерками хоть и побледневшей, но всё ещё хорошо заметной позолоты.

— Кто знает, приедете ли вы ещё в Кроухарт, а времени посмотреть город у вас наверняка не было, — она любовно погладила ладонью плотную обложку альбома. — А я прожила здесь без малого сорок лет и собрала хорошие фотографии и статьи. У тебя, — она взглянула на Алекса, — наверняка найдутся и свои воспоминания об этих местах. Но это и хорошо. Память иногда самое ценное, что у нас есть.

Патрика искренне тронули эти слова, и он осторожно открыл альбом.

— Это невероятный подарок, — сказал он, рассматривая первую страницу, где тушью были выписаны название города и дата его основания.

— Спасибо, — Алекс поднялся и обнял Берту. — Конечно, мы ещё приедем в Кроухарт.

Берта промокнула глаза маленьким платочком и тут же заметила:

— Вы не допили чай! И пирог ещё остался.