Святой Патрик

Подниматься пришлось ни свет ни заря, но, кажется, они оба выспались. Патрик, конечно, проснулся первым — Алекс совершенно не понимал, как у него это получалось, — и они успели попить кофе в кафешке на первом этаже, прежде чем отправиться на остановку, где уже ждал их рейсовый автобус.

Ехать предстояло немного дольше, чем до Дейтона, и Алекс порадовался, что в салоне тепло и им повезло с местами. На улице стояла плотная декабрьская темнота, и когда автобус всё же тронулся, постепенно набирая ход, они задремали, убаюканные ровным гулом.

Разбудила Алекса смс. На улице успело посветлеть, хоть на дороге всё ещё было несколько пустынно, а над головой хмурилось утреннее небо.

"Как вы там? Что случилось у тебя дома? Сколько, думаешь, займёт поездка?" — писал Крис.

После поездки в Дейтон у них с Крисом появилась привычка время от времени перебрасываться сообщениями. Алекс точно не знал, что именно позволило им так хорошо поладить, но искренне уважал старшего брата Патрика и находил его очень приятным собеседником. В общих чертах Крис уже знал, что они с отцом не общаются, поэтому сейчас можно было не пускаться в длительные объяснения, и Алекс коротко набрал:

"Уже несколько часов в дороге. Я узнал, что отца не будет дома, и хочу забрать некоторые вещи. Потом заедем к моей тётке в Небраску. Хотел бы уложиться за четыре дня, но... кто знает".

Крис ответил почти сразу: "Понял. Держи меня в курсе. Может быть, подхвачу вас".

"Ок. Как Элен? Сэм будет у вас к ночи".

"Мама хорошо, лучше, чем в ноябре. За Сэмом я прослежу. Он по-прежнему будет спать у меня в комнате".

Алекс тихо усмехнулся. Конечно, Крис отчасти шутил — он не собирался вмешиваться в их с Адель отношения и уже сказал и Алексу, и Сэму всё, что считал нужным. Но когда речь заходила о Крисе, ирландец нервничал не зря — тот пока не доверял ему, хотя до истории с влюблённостью относился весьма тепло.

Размышления о Сэме прервал Патрик, который заворочался, а потом выпрямился и потёр шею.

— Кому пишешь? — сонно спросил он.

— Крису, — Алекс черкнул пару слов и убрал мобильный.

— Есть какие-нибудь новости? — Патрик зевнул, прикрывшись ладонью. — Долго нам ехать?

— Ещё по крайней мере четыре часа, — Алекс невесело улыбнулся. — Крис предлагает забрать нас из Небраски.

— Возможно, так будет лучше, — задумался Патрик. — Хотя я бы не хотел, чтобы он мчался к нам...

— Пока рано думать об этом, — Алекс перевёл взгляд за окно. Сумрачный и однообразный пейзаж навевал сон. — Наверное, в Кроухарте нас встретит дождь со снегом.

— Нам придётся взять такси?

— Возможно, — Алекс довольно неплохо помнил, как добираться до дома от автобусной остановки, но если погода совсем испортится, лучше было поймать машину.

Патрик снова задремал, видимо, убаюканный спокойной дорогой, и Алекс вскоре тоже уступил сну. Их разбудила внезапная остановка — ещё не конечная, просто возможность подышать свежим воздухом и перекусить в забегаловке рядом. Приближаясь к родному городу, Алекс чувствовал себя всё более настороженным: он не представлял, чем может обернуться эта поездка, и потому пытался просчитать трудности, которые могут возникнуть при любом развитии событий. Патрик время от времени бросал на него внимательные взгляды, и Алекс не сомневался, что он замечает его состояние, но молчит, ожидая, когда Алекс сам решит, что ему требуется больше — утешение, поддержка или же ничего не значащий разговор, который закончится шутливым флиртом.

К тому моменту как они наконец оказались в Кроухарте, Алекс, казалось, уже успел предусмотреть все, какие только возможно, неприятности. Но стоило им выйти на остановке, и холодный воздух остудил мысли. Оглянувшись вокруг, Алекс отметил, что Кроухарт даже немного похож на Дейтон, но всё-таки в нём чего-то не хватало. А может, это просто он слишком сильно нервничал, возвращаясь домой впервые за четыре года — и после октябрьского письма, в котором отец явно дал понять, что его тут больше никто и ничто не ждёт.

Сыпал снег, и улица, где их оставил автобус, была украшена к Рождеству. Тут и там вспыхивали весёлые огоньки, высились прозрачные пластиковые скульптуры, но Алекс всё равно не мог этому радоваться.

— Пройдёмся? — предложил он, надеясь, что Патрик откажется, но тот, поёжившись и поскорее натянув перчатки, кивнул.

— Хочу посмотреть на твой город, — сказал он тихо. — Если можно.

— Я не смогу рассказать о нём так же живописно, как это умеет Сэм, — сразу предупредил Алекс.

— Ничего, я могу представить, как бы он всё описал, — Патрик чуть улыбнулся и поправил рюкзак за плечом. — Нам далеко?

— Не слишком.

Тающий снег приятно похрустывал под ногами, и рождественская атмосфера начала исподволь овладевать мыслями Алекса. По пути попался маленький магазинчик, в котором открытки с Рождеством перемешались с остатками от Хэллоуина.

— Зайдём? — предложил Патрик. Алексу показалось, что он замёрз, но не хочет в том сознаваться. Согреться в магазинчике было весьма кстати.

Они некоторое время созерцали витрины, а затем Патрик с серьёзным видом выудил со стойки одну из открыток.

— Может, отправим такую Сэму?

— Я не настроен... — но Алекс не успел договорить, рассмотрев наконец, что именно предложил Патрик — мрачный хэллоуинский вид в сочетании с его предложением заставил рассмеяться. — Однако. Сэм ужаснётся, насколько я тебя уже успел испортить.

— Сэм знает, что заслужил, — Патрик тоже усмехнулся. — Мне хотелось поднять тебе настроение, ты выглядишь слишком погружённым в себя.

— Ты прав, извини, — Алекс улыбнулся и вздохнул. — Просто пытаюсь... представить, что может пойти не так. И вариантов слишком много, — он незаметно коснулся ладони Патрика. — Ты не мёрзнешь?

— Если только немного, не беспокойся, — отозвался он.

Они ещё немного погрелись, а потом спустились на несколько кварталов вниз по улице. Широкий перекрёсток сейчас был свободным, и они перешли улицу, вскоре Алекс свернул в узкий проулок. Здесь дома стояли довольно плотно друг к другу, и, миновав несколько из них, он кивнул Патрику на светлый двухэтажный дом, в котором сейчас была приоткрыта форточка на втором этаже.

— Здесь раньше жила Сэм, — сказал он. — Но года три назад они уехали из Кроухарта — хотели жить поближе к дочери, — Алекс обернулся и, остановившись, окинул жёстким взглядом почти зеркальную копию дома Саманты — только стены здесь были выкрашены в стальной цвет. — А здесь когда-то жил я.

* * *

Кроухарт показался Патрику неприветливым, несмотря на рождественские украшения и тихий снегопад. Может быть, дело было в том, что он видел, как напряжён Алекс, а может, в атмосфере действительно было что-то не так, но вскоре Патрик поймал себя на мысли, что относится ко всему с едва скрываемым подозрением. Даже милый магазинчик с открытками ничуть не помог ему успокоиться.

Когда же они остановились у дома, в котором Алекс провёл свои детские годы, Патрик почти с любопытством прошёл вслед за ним. Оказавшись во дворе, Алекс сначала проверил под затоптанным ковриком и на вопросительный взгляд Патрика пояснил:

— У меня нет ключей.

Он прошёл на задний двор, явно привычным жестом подцепив шпингалет калитки. Переставив несколько ящиков у гаража, Алекс обернулся, криво улыбнувшись.

— Некоторые привычки у людей не меняются.

В холле было сумрачно, даже когда Алекс нашёл выключатель. Отец его явно не радовался Рождеству, потому что ни около дома, ни внутри не было венков, гирлянд или иной мишуры. Патрик не привык видеть такое неприятие всеми любимого праздника, но он удержался от сравнения с Гринчем, подумав, что это может задеть Алекса.

Тот, оказавшись в холле, прикрыл за ними дверь, которая тихо скрипнула, и невесело усмехнулся.

— Дом, милый дом, — сказал он, стягивая шапку и шарф. — Он так и не убрал эту чёртову тумбочку, — Алекс немного прошёл вперёд и коснулся носком приставленной здесь же низкой тумбы. — Мама просила переставить её в гараж, ещё когда была здорова, — Алекс качнул головой и огляделся. — В целом тут ничего не изменилось. Как будто мне снова четырнадцать.

Патрик огляделся, отмечая про себя неухоженность и неуютность, словно вросшие в стены, им давно уже требовался ремонт. Он раньше никогда не бывал в доме, к которому бы относились столь безразлично, это даже немного пугало, точно на самом деле они вошли в склеп.

— Хотя нет, вру, — Алекс поморщился, взглянув на пол. — Похоже, с тех пор, как я ушёл, здесь перестали убираться, — он посмотрел на Патрика и вздохнул, но ничего не сказал.

— Где была твоя комната? — спросил Патрик, надеясь разговорить Алекса.

— Пойдём, — Алекс так и не поставил сумку на пол и сейчас, лишь расстегнув куртку, направился к лестнице.

Они поднялись на второй этаж — здесь было немного чище — но Патрик отметил, что хозяин дома явно не использовал многие комнаты, предпочитая двигаться давно устоявшимся маршрутом. Справа была видна тёмная спальня с небрежно заправленной кроватью, но Алекс туда даже не взглянул и прошёл вглубь. Остановившись у самой дальней, ничем не отличавшейся от остальных двери, он, немного помедлив, всё же взялся за ручку и распахнул её.

Внутри было темно — и потом Патрик понял, что дело в плотно задёрнутых шторах. Алекс щёлкнул выключателем, и резко вспыхнула сильная белая лампа, которая тут же разогнала темноту по углам. Хоть здесь было пыльно, но комната поражала удивительной упорядоченностью. Она, конечно, не выглядела жилой, но все вещи были аккуратно разобраны — отдельно стояли друг на друге запечатанные скотчем картонные коробки, книги на полках были заботливо прикрыты плёнкой, постель тоже укрывал запылившийся белый чехол для мебели. На стене Патрик заметил карандашный рисунок, забранный в тонкую стального цвета рамку — это было высокое здание в стиле модерн.

— Он даже не заходил сюда...

Голос Алекса звучал удивлённо и почти неверяще, но только мгновением позже Патрик понял почему: когда Алекс, бездумно оставив сумку на полу, прошёл вперёд и, опустившись на корточки, торопливо вскрыл одну из коробок — и так и остался сидеть, замерев.

— В принципе, мы можем прямо сейчас уходить — мамины вещи здесь, — сказал он после долгого молчания и шумно поднялся. — Там немного, и я захватил, куда их можно переложить...

— А что насчёт твоих? — Патрик подошёл ближе к книжным полкам. — Разве ты не хочешь и это забрать?

— Мне некуда их увезти, — Алекс пожал плечами. — Самое важное я забрал с собой, а остальное... не критично.

— Мы можем снять контейнер, а потом перевезти их ко мне, — предложил Патрик, почти с восхищением разглядывая широкоформатные альбомы, посвящённые архитектуре разных веков. — Нельзя просто бросить всё тут.

Алекс шагнул ближе.

— На это нужно время, тем более под Рождество, — заметил он. — А мы хотели успеть в Дейтон до праздников...

— Ничего не случится, если мы немного задержимся. В любом случае, пора уже решить этот вопрос, — Патрик развернулся к нему. — Ты ведь не собираешься сюда возвращаться, у нас прекрасный шанс сделать это без столкновения с твоим отцом, разве нет?

Алекс почти растерянно огляделся. Видимо, он совершенно не задумывался об этом.

— Я действительно не собираюсь возвращаться, — в конце концов согласился он. — И в принципе, всё упаковал ещё перед отъездом в университет... — он снова взглянул Патрику в глаза. — Можно попробовать, но тогда нужно искать отель, где мы можем остановиться.

— Алекс... — Патрик вздохнул и чуть улыбнулся. — Понимаю твоё нежелание... Но это не заражённое чумой место. Мы вполне можем остаться здесь. Если хочешь, мы даже можем купить новое постельное бельё, я видел подходящий магазинчик по дороге...

Алекс вздохнул и прикрыл глаза.

— Ты прав, — сказал он в конце концов. — Мы можем остаться. Только надо купить еды. Постельный комплект у меня найдётся, — он подошёл и мягко коснулся губ Патрика, вовлекая его в нежный поцелуй.

В этот же момент послышался дверной звонок, и Алекс настороженно выпрямился.

— Кто это может быть? — спросил Патрик тихо.

— Сейчас узнаю.

Алекс быстро спустился вниз — и Патрик слышал, как отзывались на его шаги ступени — а затем раздался уже знакомый скрип входной двери.

— Алекс, это правда ты! — судя по голосу, говорила пожилая и очень милая женщина. — Четыре года! Ничего не хочу слышать, ты сейчас же идёшь со мной!..

Алекс пытался ответить, но, видимо, недостаточно убедительно, и вскоре входная дверь хлопнула. Оглядев комнату ещё раз, Патрик рассудил, что стоит спуститься в кухню, и, оставив вещи на полу, а куртку — на кровати, отправился вниз.

Без Алекса дом стал ещё неуютнее, казалось, во всех углах затаились укоряющие тени, но Патрик не дал воображению разыграться. Кухня оказалась такой же неприбранной и неприятной, как холл. Холодильник работал, микроволновку следовало бы сначала отмыть, и Патрик осмотрелся в поисках хоть каких-нибудь средств. В мойке среди скопища грязных тарелок догнивали остатки пищи.

В этот момент завибрировал мобильный, на экранчике высветилось сообщение: "Прости, я скоро вернусь и всё объясню".

"Всё в порядке", — откликнулся на это Патрик и всё-таки заметил на нижней полке знакомый оранжевый флакон моющего средства. Здесь же отыскалась и упаковка губок.

Проверив, есть ли в доме вода, Патрик внимательно осмотрел микроволновку и взялся за дело. Всё было не так плохо, как казалось с первого взгляда, к тому же однообразная и монотонная работа позволяла продумать дальнейшие действия. Совершенно точно нужно было отыскать компанию, предоставляющую контейнеры, и желательно, чтобы те располагались достаточно близко, не помешали бы и услуги перевозчика...

За шумом воды Патрик не заметил, когда хлопнула входная дверь, поэтому не ожидал услышать удивлённый голос Алекса.

— Что ты делаешь? — тот замер в проёме, неверяще глядя на него.

— Надеюсь, ты не собирался согреть еду в грязной микроволновке и есть её из картонных коробок? — Патрик отставил чистую тарелку к десятку только что отмытых.

Судя по тому, как смущённо кашлянул Алекс, что-то такое и было у него на уме.

— Я думал, мы сходим куда-нибудь поесть, — сказал он в итоге и, подойдя, обнял Патрика за талию. — Извини, что оставил одного. Миссис Белиз — подруга моей матери, я и не думал, что она меня помнит, — Алекс озадаченно качнул головой.

— Лучше заказать, — заметил Патрик, оборачиваясь к нему, — чтобы не тратить времени. Мы могли бы начать разбирать вещи. И ты зря думаешь, что тебя можно забыть, — он улыбнулся. — Такие женщины обычно помнят всё.

— Мы обменялись телефонами, и она взяла с меня обещание послать ей открытку, когда доберусь до Дейтона, — Алекс улыбнулся ему в волосы.

— Надо же, ты рассказал ей о Дейтоне? Я знаю, какую карточку отправить, она будет в восторге. У нас есть магазинчик, где торгуют всякими милыми вещами: авторскими открытками, плюшевыми зверушками, расписанными камнями...

— Она видела, что я приехал не один, — Алекс погладил его по спине ладонью. — И... глупо было отрицать. Да, она любит такие вещицы, — согласно кивнул он.

— Что ж, — Патрик оглядел чистые тарелки. — Теперь осталось заказать что-нибудь китайское и отправляться к твоим коробкам. Ты, кстати, любишь китайскую кухню?

— Не знаю, я не пробовал, — Алекс пожал плечами. — Но если ты любишь, можем заказать.

— О, я точно знаю, что тебе предложить. И даже научу есть палочками, если хочешь, — Патрик легко коснулся его губ.

***

Снова оказавшись в доме, который будто целиком состоял из воспоминаний, Алекс почувствовал, что, едва вернувшись, желает как можно быстрее убраться отсюда. Но когда он опустился на пол перед коробкой, полной вещей матери, а Патрик потом напомнил ему о книгах, обо всём том, что сам Алекс оставил позади... Стало ясно, что больше ждать нечего, и это возвращение действительно вполне могло стать последним. Идея с контейнером показалась Алексу очень разумной — он сам прежде не задумывался об этом, потому что всегда оставалась возможность вернуться. Но сейчас... письмо отца многое изменило.

Когда прозвучал звонок в дверь, Алекс напрягся. Это могли быть знакомые Грегори или мать Роберта, но оказалось, что это миссис Берта Белиз — очаровательная невысокая женщина, которая даже в свои шестьдесят отличалась потрясающей живостью. Алекс был удивлён увидеть её — и вместе с тем рад, рад так сильно, будто смог пробраться сквозь пелену неприятных ассоциаций и внезапно оказался в том своём детстве, где одуряюще пахло яблоками, звенел колокол церкви и родители ещё умели находить общий язык.

Берту нельзя было остановить, и настойчиво подхватив его под локоть, она увела к себе, где заставила снять куртку и расположиться за кухонным столом. Алексу было неловко — он переживал, что Патрик остался один в неприветливом доме, а ещё не знал, что можно было сказать Берте спустя столько лет — но разговор удивительным образом завязался сам собой.

Берта вспоминала ушедшие годы, подливала ему чай и подставляла ближе блюдо с шарлоткой, спрашивала об учёбе и вскоре как-то уж совершенно лукаво прищурилась:

— Ведь ты приехал не один, — заметила она, и Алекс почувствовал, что она всё поняла, едва увидев их с Патриком вместе. — Вы надолго? — тем временем поинтересовалась Берта.

— Нет, отец в больнице, вы, наверное, знаете... Мы только хотим забрать вещи. Мои и мамины, — и снова Алекс приготовился к тому, что сейчас его не поймут. Разве не должен он был первым делом отправиться в больницу, а не собираться окончательно съехать, пока Грегори лежит под капельницами?.. Но мисс Бейлиз, похоже, знала, что у отца была и другая семья, и только кивнула.

— И это вы правильно, — согласилась она. — Мистер Хьюз странный человек, резкий. А уж как они ссорились с Мартой... — глаза у женщины заблестели, и Алекс почти смутился — ведь в детстве ему казалось, что он держит лицо и никто даже не догадывается, какие скандалы случаются дома. — Но ты всегда был кремень, — она мягко коснулась его плеча.

Когда Алекс возвращался домой — конечно, с доброй половиной шарлотки — он чувствовал необычайное тепло, и даже угрюмый дом сейчас не произвёл такого гнетущего впечатления. Оставив куртку и небольшой гостинец в прихожей, он прошёл в кухню, откуда слышались какие-то звуки, и с удивлением увидел, что Патрик моет посуду.

Конечно, здесь нельзя было даже перекусить, настолько было неприбранно, и всё равно Алекс сомневался, что сам решился бы попробовать хоть что-то изменить. Но... Патрик, выросший в тёплой семейной атмосфере, всюду находил способ создать уют. И если в кампусе это казалось Алексу чертовски милым, то здесь и сейчас значило даже слишком многое. Но, коснувшись тёплых губ Патрика, Алекс решил ничего не говорить: он не любил громкие слова, ему гораздо сильнее были по душе действия.

Они действительно заказали китайской еды, и пока Алекс подыскивал необходимую контору и договаривался о том, чтобы завтра можно было перевезти вещи, Патрик успел сервировать стол — расчистив его от коробок и разложив бумажные салфетки.

— Пора обедать, — позвал он.

Алекс опустился на стул — тот самый, на котором он просидел множество часов, готовясь к экзаменам — и мельком взглянул на Патрика. Тот, кажется, уже вполне освоился. Его словно и не угнетала обстановка в доме. И он буквально творил чудеса — расставленные тарелки, аккуратно разложенные китайские блюда вовсе не вызывали ощущение перекуса в плохой закусочной или "еды из коробки".

— Палочки нужно держать вот так, — продемонстрировал Патрик с серьёзным видом, но, заметив недоумение Алекса, тут же исправился: — Но для тебя есть вилка.

Приборы лежали полуобёрнутыми бумажной салфеткой. Алекс внезапно представил, как Патрик делал это, и на сердце стало теплее.

— Спасибо, — он тоже не сдержал улыбки. — Как ты это делаешь вообще?

Вопрос больше относился не к тому, как Патрик виртуозно орудовал китайскими палочками, а к чему-то большему, но вряд ли у Алекса получилось бы высказать то, что он ощущал прямо сейчас.

— Жизнь богемы, знаешь ли, многому учит, — и Патрик с удовольствием принялся за еду. Казалось, он способен превратить в романтический ужин даже такую совершенно студенческую трапезу. Алекс почти удивлённо поймал себя на мысли, что будто бы всегда невольно искал человека, рядом с которым ему будет уютно и спокойно, но совершенно не отдавал себе в этом отчёта.

— Ты ещё помнишь, что находится в запечатанных коробках? — спросил Патрик чуть погодя.

— Почти нет, — Алекс оглянулся на них. — Нужно бы упаковать книги...

— Почему твой отец прислал то письмо? — это прозвучало внезапно, и Алекс только пожал плечами. До сегодняшнего дня у него не было причин не верить тому посланию, а теперь он не понимал, что руководило отцом. Патрик задумчиво посмотрел на него и предложил: — Быть может, нам всё-таки стоит навестить его в больнице? Я не к тому, что ты обязательно должен наладить с ним отношения. Признаться, я не верю, что у вас может как-нибудь всё исправится. Но... наверное, стоит хотя бы посмотреть ему в глаза?

— Я подумаю, — Алекс понимал, что в словах Патрика есть рациональное зерно, но сейчас не хотел принимать решений. Он чувствовал себя уставшим после сдачи проекта и поездки, а также вымотанным ощущениями. Откровенно говоря, всё, чего ему хотелось прямо сейчас — это оказаться с Патриком под тёплым одеялом и расслабиться.

Патрик помолчал, но всё же добавил:

— Я не хочу на тебя давить. Просто мне кажется это правильным.

— Наверное, это действительно правильно, — Алекс взглянул на него и слабо улыбнулся. — Но я пока ничего не могу сказать.

Кивнув, Патрик поднялся и собрал грязные тарелки.

— Заварю чай, — пояснил он и вышел.

Алекс прислушался к его шагам и вздохнул. Он не представлял себе, что можно сказать отцу, и едва ли хотел слушать, что тот может ответить, но... Он бы мог поставить точку. Да, эта мысль нравилась Алексу больше.

Он взял со стола оставшийся салатник и спустился вниз, чтобы помочь Патрику. Вместе они порезали шарлотку и, подхватив чашки с горячим чаем, вернулись в комнату. Алекс не хотел снова располагаться на стульях и потому сдёрнул с кровати чехол и вытащил из коробки постельный набор. И через несколько минут они удобно разместились на постели. Сам Алекс откинулся на стену, как привык.

К этому моменту за окном уже стемнело, и Патрик заметил:

— Забавно, на всей улице только этот дом погружён в тень...

— Когда я здесь жил, так не было, — Алекс сделал глоток горячего чая, и ему сразу стало теплее. — Может, он собирался провести Рождество с моим сводным братом и его матерью и решил особо не заморачиваться с украшениями и уборкой, — Алекс перевёл взгляд на одну из открытых сегодня коробок. Ему на глаза попался угол альбома, и он предложил: — Если хочешь, я могу показать тебе свои рисунки. Правда, довольно старые, но всё равно.

— Конечно, хочу, — Патрик заинтересованно посмотрел на него.

Алекс дотянулся до коробки и, подхватив альбом, положил его Патрику на колени.

— Я посмотрю вместе с тобой.

* * *

Патрику нравились простые и чёткие линии, ясные рисунки — всё больше архитектуры — которыми был заполнен альбом. Более старые казались немного неуверенными, но чем дальше, тем они становились лучше, яснее проглядывал собственный стиль Алекса.

— У тебя к этому настоящий талант, — сказал Патрик, улыбаясь. — Тебе нужно рисовать ещё, а не только сидеть за чертежами.

Алекс усмехнулся.

— На самом деле я уже и забыл, что рисовал всё это, — он качнул головой. — Пару набросков ещё помню, но остальное как будто вижу в первый раз.

— Тем более пора вернуться, — Патрик погладил его по руке. — Не забрасывай это, пожалуйста.

Алекс вместо ответа потянулся к его губам. Патрик отложил альбом и обнял его, нежно целуя. На самом деле он устал и соскучился, хотя трудно было объяснить это чувство, ведь, по сути, они весь день были вместе.

— Ляжем? — прошептал Алекс, немного отстранившись, и Патрик согласно кивнул.

Они переставили чашки и остаток пирога на стол, быстро сходили в душ и, погасив свет, забрались под одеяло. В комнате было довольно прохладно, и Патрик почти смущённо прижался к Алексу, больше в поисках тепла, чем намекая на что-то. Тот притянул его к себе и коснулся носом волос, обжигая ухо дыханием.

— Так странно, — сказал он почти шёпотом, но в абсолютной тишине это прозвучало невероятно звучно. — Ты в моей постели... В доме, где я даже не мог помыслить, что когда-то... — Алекс не договорил и лишь провёл ладонью по пояснице Патрика.

Патрик коснулся губами его подбородка, прежде чем заговорить:

— О чём ты не мог помыслить? — он обнял Алекса крепче.

— Что окажусь в итоге в отношениях с таким очаровательным юношей, и нам никто не станет мешать, — тихо рассмеялся ему в волосы Алекс.

— Перестань меня смущать, — Патрик скользнул ладонью по его груди к животу. — Но нам действительно никто не станет мешать сегодня...

— Не станет... — Алекс поцеловал его в шею. — И можно попробовать смутить тебя ещё сильнее, — Патрик знал, что он улыбнулся, хотя в темноте этого было не видно, а затем почувствовал, как горячие губы коснулись ключицы.

Патрик не знал, ждёт ли Алекс разрешающего "можно" или же понимает без слов. Он мягко прикоснулся к его плечам, зарылся пальцами в волосы и чуть слышно выдохнул, почувствовав, как Алекс спускается поцелуями по его животу. А потом горячее дыхание опалило головку, и Патрик невольно замер, смутившись, точно это между ними происходило впервые. Алекс медленно взял в рот — отчего Патрик закусил губу — и почти сразу же внезапно подхватил его под колени, заставляя открыться сильнее. Раньше чем Патрик успел осознать, что происходит, или возмутиться, Алекс коснулся губами его ягодиц, а затем скользнул языком внутрь. Возбуждение, смешанное со смущением, заставило Патрика сдавленно застонать, и он бы обязательно пожелал закрыться и спрятаться от такой откровенной ласки, но Алекс крепко удерживал его за бёдра.

— Алекс, пожалуйста, — попытался он остановить происходящее.

Алекс лишь сильнее толкнулся в него языком и жарко провёл ладонями по бокам, отчего Патрик не смог сдержаться и выгнулся ему навстречу, откровенно застонав. Было невыносимо жарко, и сладко, и стыдно, и Патрик терялся в ощущениях, едва ли не забывая себя. А потом Алекс всё-таки отстранился и, довольно быстро разобравшись с лубрикантом, одним толчком подался в него.

Снова не сдержав стон, Патрик обнял его за плечи. Всё ещё смущённый, возбуждённый до крайности, он с каждым движением едва не оказывался за гранью и мог только почти бездумно поглаживать спину Алекса и подаваться к нему. В какой-то момент Алекс перевернул их, садясь на постели, и Патрик встретился с ним взглядом — и вздрогнул, потому что тот настойчиво приласкал член по всей длине.

— Я так... — Патрик сбился, плавясь в наслаждении, — Алекс... Я...

Алекс снова будто прочёл его мысли и, чуть прикусив кожу на шее, утянул на себя. Он крепко сжал ладонями бёдра и принялся ритмично и глубоко подаваться в него. Патрик прогнулся в пояснице, потому что не мог противостоять удовольствию. Потребовалось лишь несколько наполненных их движениями мгновений, чтобы он совсем потерялся в ощущениях, бурно кончая.

Немногим позже, когда он хоть чуточку пришёл в себя, Патрик мягко поцеловал Алекса в шею, куснул мочку уха, словно возвращая укус. Он не знал, что сказать, да и не мог пока говорить, слишком сбилось дыхание, слишком быстро билось сердце.

Алекс натянул на них одеяло и теперь поглаживал пальцами его лопатку. Патрик прижался к нему сильнее, а затем коснулся лица, желая поцеловать наконец-то в губы.

Невозможно было объяснить, что именно он чувствует, всё сплавилось вместе, но стоило почувствовать мягкий ответ Алекса, и Патрика затопило нежностью. Целуя снова и снова, он понимал только, что никак не сумеет передать словами, будто в человеческом языке и вовсе не существует никаких подходящих фраз.

— Патрик... — Алекс выдохнул его имя между поцелуями, и оно прозвучало признанием в любви. Ласково поглаживая его спину, он скользил ладонями по ягодицам, обнимая крепко и бережно.

— Люблю тебя, — отозвался на это Патрик, прижимаясь сильнее.

— И я тебя, — Алекс запустил пальцы в волосы и замер, удерживая его в объятиях. — Засыпай.

Патрик сначала подумал, что совершенно не сможет заснуть, но внезапно накатившая усталость почти сразу убаюкала его.