Святой Патрик

Даже во время ужина, даже в тот момент, когда мать начала расспрашивать Алекса или когда накатили неприятные воспоминания, Патрик не мог выбросить из головы своё обещание. Каким-то образом он должен был доказать Алексу, что тот... красив? достоин? Патрик чувствовал, что должен словно превратиться в зеркало, в котором Алекс бы сумел увидеть самого себя, ощутить и понять, почему Патрик не хочет от него отказываться.

Когда-то Адель находилась в схожем положении, правда, не настолько серьёзном — она сомневалась в своей внешней привлекательности. Патрик долго размышлял, как доказать ей такой, казалось бы, очевидный факт, и не нашёл ничего лучше, чем нарисовать её. И тот лёгкий акварельный образ, теперь украшавший стену его комнаты, действительно подействовал лучше тысячи слов.

Вот только с Алексом это не было решением проблемы. Но всё же Патрик хотел попробовать уже сегодня сделать хотя бы один шаг в нужном направлении. Ведь красота на самом деле включала в себя не только внешние, но и внутренние аспекты. Патрик слишком хорошо чувствовал это, и ему словно виделось, что где-то внутри Алекс придумал себе изъян, отрицая собственную красоту. Ту самую, которую Патрик так ясно видел в нём.

— Ты когда-нибудь задумывался о том, где человеческое тело предстаёт в своей красоте наиболее полно? — спросил он, поднимаясь.

Алекс удивлённо моргнул, непонимающе глядя на него.

— Нет, — в конце концов ответил он. — Где?

— Пойдём, — Патрик протянул ему руку.

Ванная комната была не очень велика, но душевая кабина всё же могла спокойно вместить двоих. Сперва Патрик начал расстёгивать рубашку Алекса, одновременно рассказывая:

— Обнажённое человеческое тело само по себе красиво, но всё-таки ему как будто чего-то недостаёт. Предстающее в электрическом или солнечном свете, оно даже утрачивает часть тайны, загадку, которую дарит порой одежда, становится неинтересным, больше не интригует.

На лице Алекса удивление граничило с интересом, но он продолжал внимательно слушать, позволяя раздевать себя. Вдохновлённый, Патрик продолжал:

— Однако этому есть решение, — и он подтолкнул Алекса — уже обнажённого — к душевой кабине. — Сейчас я тебе его покажу.

Он быстро сбросил с себя одежду и тоже вступил в ограниченное зеркалами пространство. Нажав несколько кнопок, он включил мягкое освещение, и струи воды ударили сверху.

— А теперь взгляни, — кивнул он в сторону зеркал, замирая позади Алекса. — Вода очерчивает все изгибы твоего тела, она выбирает самые интересные маршруты, внезапно указывая на что-либо или, напротив, что-то скрывая. В ней дробится свет, превращая уже твоё собственное тело в произведение искусства, в драгоценность, которая не была сотворена руками человека, — он мягко прочертил пальцами путь водяных капель от плеч к животу. — Вода, приглушённый свет, зеркала — здесь мы можем увидеть красоту наиболее полно. Разве ты не согласен?

— Я... — Патрик видел, что Алекс действительно смотрит в зеркало, и сейчас он вглядывался в отражение почти задумчиво. Но потом на его лице промелькнуло смущение и неловкость, и он попытался повернуться. — Патрик...

— Нет, посмотри внимательнее, — Патрик не дал ему развернуться. — Посмотри, если ты раньше не видел того же, что вижу я.

— Можно я лучше посмотрю на тебя? — Алекс мягко засмеялся и прижался к его груди спиной. — Красота в глазах смотрящего, ты ведь понимаешь...

— Тогда смотри моими глазами, — отозвался Патрик на это. — Или тебе придётся признать, что ты сам не хочешь видеть своей красоты.

В зеркале Патрик видел, как Алекс сначала нахмурился, а потом прикрыл глаза и вздохнул.

— Я... вижу, но... — он поймал руку Патрика и переплёл с ним пальцы. — Это сложно объяснить.

— Не объясняй, просто ответь, — Патрик вдруг вспомнил то злополучное письмо, благодаря которому сейчас они стояли так близко друг к другу. — Кого ты видишь? Позор семьи?

Алекс почти дёрнулся в его руках и напряжённо замер. В какой-то момент он даже будто бы разозлился, но всё же не произнёс ни слова.

— Ну же, — попросил Патрик, уже не совсем уверенный в том, что делает. Он скользнул ладонью по напряжённым плечам. — Разве эти слова относятся к тебе? Разве они в чём-то отражают тебя?

— Я... не знаю, — в итоге произнёс Алекс, и его будто покинули силы. Он устало выдохнул и почти вжался в Патрика. — Чем-то ведь я их заслужил.

— Так как же насчёт красоты в глазах смотрящего? Когда ты смотришь на себя, что ты видишь? — Патрик поцеловал его ниже затылка. — Предпочтёшь версию своего отца? Не мою?

Алекс несколько мгновений пристально смотрел в своё лицо, а потом решительно сжал губы и всё-таки повернулся — в этот раз Патрик не стал ему мешать.

— Тебя. Я предпочту тебя, — сказал Алекс, посмотрев ему прямо в глаза.

Патрик поймал его губы, принимая ответ. Кажется, ему всё-таки удалось найти именно те слова, которые были нужны, и сейчас Алекс провёл ладонью по его груди, а затем потянул на себя, вынуждая в итоге прижать его к стене, уперевшись руками в стекло по обе стороны.

Прекрасно понимая, чего Алексу сейчас хочется, Патрик вжался в него бёдрами, давая почувствовать собственное просыпающееся возбуждение.

— Есть ещё один аспект красоты, — сказал он и снова поцеловал податливые губы. — И мне кажется, что о нём можно говорить без слов.

— Я думал, мы сразу начнём с него, — слабо улыбнулся Алекс ему в губы. — Но ты... — и он, не найдя слов, снова втянул его в поцелуй. — Спасибо, — почти беззвучно прошептал он потом.

Патрик скользнул ладонями по его бёдрам и отстранился, стараясь успокоить участившееся дыхание.

— Пойдём, — позвал он. — Не будем же мы заниматься этим здесь...

Алекс кивнул, и вместе они выступили из душевой кабины.

* * *

После спокойного ужина, удачного объяснения с матерью Патрика и чтения Брэдбери Алекс уже и думать забыл о том, что всего несколько часов назад сорвался. Он привык оставлять такие эпизоды позади — как моменты, в которые неудачно утратил самоконтроль, — и вообще не любил копаться в неприятных эмоциях.

И потому поначалу, когда Патрик только заговорил о теории красоты, он даже не сразу связал его слова с недавними эпизодами. Осознание, к чему именно всё идёт, пришло, лишь когда они уже стояли в душевой кабине и Патрик, настойчиво не позволяя повернуться, удерживал его в своих руках.

Разглядывая отражение, Алекс определённо не находил в нём ничего отталкивающего, но всё равно не испытывал особого желания рассматривать и уж тем более наслаждаться видом собственного тела. Он вспомнил известную фразу, которая, казалось бы, должна была разрядить обстановку, но внезапно Патрик сказал:

— Тогда смотри моими глазами, — и неприятное предчувствие заставило Алекса нахмуриться.

Каждый вопрос Патрика всё сильнее обнажал неприглядную правду — всё то, что тревожило его утром, никуда не ушло, просто отступило в тень, нисколько не ослабив своего влияния. Но услышав оборот "позор семьи", Алекс от неожиданности почувствовал себя так, будто его ударили.

На мгновение показалось — Патрик сейчас унизит его, признает правоту этих слов и подтвердит, что так оно и есть. Из глубины начинающего запотевать отражения на него смотрел тот, кто не имел права ни на любовь, ни на доверие, ни на жизнь. Но уже в следующую секунду Алекс разозлился на самого себя. Какого чёрта эти мысли лезли ему в голову, если он уже несколько лет как вычеркнул отца из своей жизни?..

— Ну же, — попросил Патрик, и наваждение схлынуло. — Разве эти слова относятся к тебе? Разве они в чём-то отражают тебя?..

Злость исчезла так же внезапно, как и возникла, и Алекс сдался, потому что чертовски устал спорить со своим прошлым. Оно казалось ему чёрной мутной волной, которая периодически догоняла его и захлёстывала с головой... И будто зная об этом, Патрик обнял его крепче.

— Так как же насчёт красоты в глазах смотрящего? Когда ты смотришь на себя, что ты видишь? — невесомый поцелуй остался теплом на коже. — Предпочтёшь версию своего отца? Не мою?..

Простой вопрос ошарашил Алекса — у него будто пелена упала с глаз, и он внезапно чётко увидел, что все его страхи, все сомнения растут из одного корня. Мысленно послав отца куда подальше, Алекс решительно повернулся и встретил тёплый, уверенный взгляд. Патрик любил его, Патрик был рядом, и это было самым важным на свете.

В комнате Патрик увлёк его к постели, почти безостановочно целуя. Его прикосновения были властными и нежными одновременно, и Алекс с радостью поддавался им. Он не хотел вести, он хотел довериться, и стоило добраться до постели, повалился на покрывало, утягивая его за собой.

Патрик мгновение смотрел ему в глаза, а затем скользнул вниз, захватывая головку члена губами. Алекс жарко выдохнул и мягко подался навстречу, хотя всё, о чём мог думать, — это желание почувствовать, как Патрик вжимает его в постель, жадно вторгаясь. Впрочем, уже в следующее мгновение Патрик проник в него пальцами, и Алекс застонал, даже не пытаясь сдержаться.

Возбуждение заставляло подрагивать, и в конце концов он сжал покрывало, потому что уже не мог ждать.

— Патрик... — прошептал он и приподнялся на локте, тут же притягивая к себе, запуская пальцы в волосы, подставляя губы жарким поцелуям.

Патрик потянул Алекса на себя, скользнул ладонями по его бёдрам, чуть сжал ягодицы.

— Повернись, — сказал он, и по его глазам Алекс прочитал то же желание, что горело в нём самом. И всё равно почувствовал смущение, разворачиваясь в его руках, прижимаясь спиной к груди и прогибаясь в пояснице.

Алекс не был уверен почему, но избегал этой позы, даже когда вёл сам. Слишком много доверия нужно было проявить партнёру, слишком явным становилось неравенство между ведущим и ведомым... Но с Патриком он не чувствовал в этом проблемы. И хотя скулы наверняка окрасил румянец, он сам потёрся бёдрами о его пах, чувствуя, как возбуждённый член скользит в ложбинке между его ягодиц.

Патрик на мгновение отвлёкся, очевидно, воспользовавшись лубрикантом, затем сжал пальцами его бёдра, заставляя прогнуться сильнее, открываясь, и наконец толкнулся. И Алекс уткнулся лбом в сомкнутые руки, сжимая в пальцах одеяло — так это было хорошо.

Мягкие и осторожные движения довольно скоро обрели чёткий ритм, стали сильными и уверенными. Патрик едва слышно постанывал, и Алексу тоже трудно было сдержать стоны, особенно когда тот провёл ладонью по его животу, а затем захватил пальцами член, сначала только удерживая, а вскоре — и начиная мягко ласкать в такт каждому движению.

Патрик не торопился, хотя стоило ему немного ускориться, и Алекс бы просто утонул в ощущениях. Он плыл в наслаждении, мимолётно удивляясь тому, насколько хорошо Патрик успел его узнать и почувствовать, узнать даже то, о чём в самом себе Алекс никогда не подозревал.

В какой-то миг Патрик жадно вжался, входя до конца, и после непродолжительной паузы вдруг сорвался в рваный ритм, вбиваясь жарко и жадно. Наслаждение словно поднялось на новый уровень, накрыло горячей волной, пронзило позвоночник, и Алекс кончил, не в силах этому сопротивляться. Мгновением позже Патрик кончил в него.

Какое-то время они не двигались, и Алекс наслаждался жаром Патрика, сейчас лежавшего у него на спине. Он лениво подумал, что если бы тот собрался прямо сейчас взять его снова — он бы отдался, не раздумывая, хотя это и принесло бы болезненные ощущения. Но Патрик, конечно, так не поступил. Он какое-то время поглаживал его, не двигаясь, а потом выскользнул и притянул к себе. Оказавшись в кольце его рук, Алекс коснулся губами шеи и замер, устроившись у Патрика на плече и поглаживая его спину.

— Так ты согласен с приведёнными доводами? — спросил вдруг Патрик.

После такого ослепительного удовольствия Алекс едва ли мог восстановить цепочку аргументов, но зато точно знал, какие ощущения это пробудило в нём в итоге.

— Если ты доказывал, что я должен провести с тобой остаток своих дней — да, я согласен, — сказал Алекс, прикрывая глаза. — Ты прав. Мне так и следует поступить.

Патрик не ответил на это — может быть, был слишком смущён — и только поцеловал его.

* * *

Алекс очень быстро провалился в сон, и Патрик вслушивался в его спокойное дыхание, вспоминая, как он отдавался, как податливо открывался навстречу. Головокружительное чувство, что овладело Патриком, не имело названия, ему до дрожи хотелось шептать Алексу какую-нибудь любовную чушь, но вместо этого он нежно касался, поглаживал, обнимал крепче, точно стараясь найти иной язык.

То, что произошло между ними, было меньше всего похоже на просто секс, хотя Патрик, конечно, не мог не признать — просто секса у него, похоже, не было никогда. Однако он точно знал — то, что выстраивается между ними, все эти ощущения и желания, доверие и взаимопонимание — уже были за гранью чего-то обычного. И для Алекса, похоже, это значило едва ли не больше. В нём словно открылось что-то ещё.

Патрик понимал и не понимал разом, что именно сделал, но уверенность в правильности никуда не подевалась. Трудный разговор в душе, когда ему пришлось быстро просчитывать все варианты действий, чтобы донести до Алекса именно то, что он хотел, оказался закреплён, как печатью, их слиянием. И от этого перехватывало дыхание, пылали щёки.

И перед сном, когда Алекс сказал, что хочет провести с ним остаток жизни... Патрик подумал, что ещё никогда не смущался так сильно — настолько, что сон так и не хотел приходить, а сердце билось чуть быстрее обычного.

Алекс расслабился в его руках и казался сейчас чрезвычайно юным, его словно отпустил весь негативный опыт, и, доверчиво прижимаясь, он чуть улыбался во сне, что делало его ещё прекраснее. Патрик долго смотрел на него, стараясь в мельчайших подробностях запомнить эту улыбку и обязательно нарисовать, хотя уже заранее понимал, что Алекс удивится и снова скажет, что это не совсем похоже на него.

Казалось бы, глубокий сон открыл в нём больше, чем любой из откровенных разговоров, Патрик увидел наконец того Алекса, которого раньше лишь интуитивно чувствовал. И если можно было влюбиться ещё раз, то именно это и произошло в тот самый момент, когда сумрак в комнате начал редеть в наступлении нового дня.

Уснул Патрик совсем ненадолго, точно окунулся в мягкое облако, а проснулся, почувствовав, как Алекс поворачивается, снова прижимаясь, но уже спиной. В этом было столько доверия, открытости и нежности, что Патрик не смог удержаться и поцеловал его за ухом. Вставать было ещё рано, потому он позволил себе вновь уплыть в грёзы.

Окончательно разбудил Патрика свет. Заполнявшие ранним утром небо облака разошлись, и солнце сияло с высоты, пронизывая золотистые и ржаво-оранжевые листья деревьев в саду. Комната оказалась переполнена тёплым свечением. Шевелиться не хотелось, но уже минуту спустя проснулся и Алекс, вздохнул, а затем спросил:

— Мы не проспали?

— Не думаю, — Патрик всё-таки потянулся за мобильным. — Разве что совсем немного, — оценил он время.

Алекс повернулся к нему и скользнул ладонью на живот, лаская.

— Значит, у нас есть ещё пять минут, — улыбнулся он.

Патрик притянул его к себе, целуя в губы.

— Как ты? — вырвалось само собой. Он не знал точно, что хотел услышать и почему поинтересовался.

— Отлично, правда... — он сделал вид, что задумался. — Я не уверен, что сидеть мне сегодня будет комфортно, — и тут же мягко улыбнулся ему в губы, снова целуя. — Похоже, ты, как и полагается талантливому студенту, догнал своего учителя.

Патрик снова поцеловал его, потому что воспоминания прокатились жаркой волной, но затем отстранился.

— Надеюсь, ты не собираешься покидать профессорское кресло?

В глазах Алекса появились смешинки.

— Ну, знаешь. Выше ассистента тебе пока не положено, — и он легко шлёпнул его по ягодице.

— Мне показалось, вчера ты был другого мнения, — лукаво сощурился Патрик и внезапно подмял Алекса под себя, вжимая в постель.

— О-о, — выдохнул Алекс на грани стона, но потом многозначительно улыбнулся и провёл ладонями по его бокам. — Смотрю, у тебя появилось желание сделать карьеру, — и он хмыкнул. — Аккуратнее, Патрик, — и он, стиснув его бёдра, резко перевернулся, нависая над ним, прижимая его руки к кровати.

— Я аккуратен, — выдохнул, отвечая на поцелуй, Патрик и обхватил его ногами, чуть подавшись вперёд. — Я всё продумал заранее.

Алекс фыркнул и, склонившись к его шее, мягко прикусил кожу.

— Вас на риторике учат такому... ведению диалогов? — спросил он и повёл бёдрами, отчего их члены соприкоснулись. — Ты определённо должен быть звездой курса.

— Не всегда уместно открыто демонстрировать свои способности, — засмеялся Патрик. — Кое-что нужно держать в тайне, ты не находишь? — он старался сдержать участившееся дыхание, но, конечно, никак не мог скрыть от Алекса возникшее желание.

Тот продолжал увлечённо целовать шею и мягко подавался бёдрами, распаляя сильнее, но на мгновение отстранился и уверенно кивнул.

— Конечно, нахожу. Например, твои сексуальные способности я бы предпочёл скрыть ото всех, — и он погладил запястья Патрика, которые уже не удерживал, а лишь ласкал пальцами.

— Кажется, мы безнадёжно опоздаем на завтрак, — Патрик скользнул ладонью по животу Алекса, обхватил его член. — Как думаешь?

Вместо ответа Алекс запустил пальцы в его волосы и ласково поцеловал — долго и чувственно, так, что когда он отстранился, Патрик едва слышно вздохнул. Алексу потребовалось совсем немного времени, чтобы разобраться с лубрикантом, а потом он подхватил Патрика под колено и толкнулся, мягко, но уверенно проникая, входя сразу до основания.

Патрик застонал, подаваясь вперёд, это ощущение оказалось необычно новым, возможно, именно из-за того, что вчера Алекс оказался податливым и позволил вести. Теперь, когда он снова стал ведущим, Патрик как будто впервые отдавался ему. Впервые, но уже точно зная, как открыться, как двинуться навстречу, чтобы оба достигли пика.

У них довольно редко находилось время на утренний секс, и сейчас Алекс явно не торопился, с оттяжкой, глубоко проникая в него, удерживая их обоих в плену томительного, неспешного наслаждения. Патрик вздрогнул, когда он сжал член у основания, сдерживая подступающую горячую волну, которая грозила в любой момент захлестнуть, лишить ощущения реальности. Но потом Алекс всё-таки жарко провёл по всей длине и двинулся резко, сильно, сжимая бёдра пальцами. Он застонал, вздрагивая, и Патрик тоже не смог сдержаться.

Алекс обнял его, крепко прижав к себе, и замер, восстанавливая дыхание.

— Теперь я совсем не хочу никуда идти, — Патрик прикрыл глаза, наслаждаясь истомой. — Но нам нужно... Сначала в душ?

— Да, — Алекс скатился с него, позволяя сесть на постели. — Надеюсь, Сэм не убьёт нас за то, что мы спустились не сразу.

— Надеюсь, Крис ещё не приехал, — отозвался на это Патрик.