Святой Патрик

Патрик попытался выбросить из головы историю Сэма и Адель — раз уж сестра уже говорила с матерью, то можно было не слишком волноваться — а потом предложил Алексу посмотреть рисунки. И хоть это было волнительно — он не только не был до конца уверен, что получается действительно хорошо, но и вообще болезненно относился к теме рисования — узнать мнение Алекса было важнее, даже если бы ему не понравилось. Он пристально следил за тем, как Алекс переворачивает акварель за акварелью, набросок за наброском, и вдруг поймал себя на мысли, что уже видит его в будущей работе, даже точно чувствует, какую следует подобрать цветовую гамму. Это всегда приходило внезапно, и раньше Патрик взялся бы за краски и тушь, не откладывая, но сейчас он не знал, понравится ли Алексу такая идея. Так что, набравшись смелости, он всё-таки задал вопрос. И Алекс... Его лицо неуловимо изменилось, обнажая долго подавляемую тревожность и обеспокоенность. Патрик так и не понял, что произошло, что он сам сделал не так, но Алекс как будто не хотел отвечать.

Первая мысль была о мигрени или ещё каком-нибудь недомогании, и потому Патрик спросил именно об этом, но в ответ Алекс помрачнел ещё больше, а потом сказал:

— Я должен тебе кое-что рассказать.

И это прозвучало так, что сердце болезненно заныло.

— Скажи, — отозвался Патрик, стараясь не думать о чём-то плохом.

Алекс отпустил его руки и отошёл на несколько шагов и, когда заговорил, в его голосе были слышны волнение и боль:

— Я уже говорил, но повторю ещё раз — у тебя потрясающая семья, потрясающий дом. Все эти семейные обеды, ужины, прогулки к озеру, собирание листьев... — его глаза болезненно блеснули. — Я бы хотел быть частью этого, но на самом деле не уверен, что могу, — он нервно потёр запястье — то самое, на котором, как Патрик помнил, был небольшой шрам.

Патрик не успел ничего сказать, у него просто не находилось подходящих слов, потому что всё это звучало... так странно. Он видел, что Алекс отчаянно желает быть с ним, и не мог найти причин, по которым это было бы невозможно.

— Я плохо умею любить, — заявил Алекс внезапно, и Патрик едва не рассмеялся от нелепости этого заявления. — Я забыл, что такое семья, и мне... Мне больше всего не хочется причинять тебе боль. Но я боюсь, что причиню, потому что, откровенно говоря, это у меня получается лучше всего. Единственные, кому я доверяю, — это Саманта и теперь ты. Но я не вправе... — он неопределённо развёл руками и замолчал, так и оставшись стоять посреди комнаты с несчастным, болезненным выражением лица. – Я не вправе брать, если мне нечего предложить взамен.

Патрик шагнул к нему, потому что невыносимо было оставить его вот так, в одиночестве, и поймал за руки, понимая, что сейчас Алекс не даст себя обнять.

— Алекс, — начал он, — неужели ты сам не понимаешь, что это чушь? Ты... Единственная проблема, которую я обнаружил, кроется совсем в другом, — он замолк, пытаясь сформулировать.

Алекс же сжал его пальцы в своих и посмотрел таким взглядом, будто больше всего на свете хотел, чтобы Патрик его переубедил.

— В чём? — спросил он тихо.

— Ты отказываешься принимать заботу о себе, — наконец нашёл слова Патрик. — Отчаянно боишься открыться. Как будто... Нет, это не ты можешь сделать мне больно. Это тебе очень легко причинить боль.

Алекс качнул головой и хотел было возразить, но Патрик подтолкнул его к постели, вынуждая сесть.

— Ты внимательный, нежный... Чёрт, Алекс! — он постарался взять себя в руки. — Даже если ты что-то забыл, так я могу тебе напомнить.

Алекс снова взглянул на него почти нерешительно.

— Патрик, я просто хотел, чтобы ты знал... я не лучший кандидат...

— А знаешь что, — взорвался вдруг Патрик, — мне плевать. Понимаешь, мне абсолютно плевать — лучший ты или нет. Потому что я уже влюблён именно в тебя. И на всех остальных... Да чёрт бы их побрал, Алекс!

Он положил руки Алексу на плечи, заглядывая в лицо, а потом яростно впился в губы. И Алекс тут же поддался, отвечая, запрокидывая голову. Патрик принялся расстёгивать его рубашку — слишком торопливо, точно от этого зависело что-то очень важное. И Алекс только застонал ему в губы, сам поглаживая его бёдра и бока. В нём точно не осталось ничего от прежней уверенности в себе. Открытый и беззащитный, он совершенно иначе реагировал на каждое прикосновение, и это было похоже на ту вскружившую голову ситуацию, когда Патрик впервые решился сделать ему минет. Но сегодня явно требовалось что-то другое... Нужно было дать Алексу понять, что Патрик примет его любым.

Отстранившись, Патрик бросил быстрый взгляд на пол. Ещё вчера вечером он оставил там флакон лубриканта, рассчитывая, что тот явно понадобится утром. Удостоверившись, что тот на месте, он снова посмотрел на Алекса, сейчас замершего на постели.

— Патрик, я не смогу сейчас... — сказал тот, проследив его взгляд.

— Тебе и не нужно, — Патрик усилием воли подавил сомнения и волнение и опустился на постель, нависая над Алексом.

Он снова поймал его губы и, целуя, принялся расстёгивать джинсы. Очень скоро Алекс поддался ему, и Патрик скользнул ладонью по члену, мягко лаская.

— Я же говорил, что ты не станешь спрашивать, — тихо заметил Алекс и улыбнулся почти так, как это было всегда. Сейчас он уже крепко обнимал Патрика за шею и запустил пальцы в его волосы.

Патрик тоже улыбнулся и дотянулся до флакона.

— Скажи, если будет больно, — повторил он то же, что тогда говорил сам Алекс.

Он снова поймал его губы и целовал до тех пор, пока осторожно не вошёл пальцем, двигаясь мягко и размеренно, так нежно, как только мог. Но Алекс довольно скоро сильно подался ему навстречу, едва сдержав стон. Он скользнул ладонью под расстёгнутую, но так и не сброшенную рубашку Патрика, и, огладив живот, занялся его ремнём. Патрик облизнул внезапно пересохшие губы и осторожно добавил второй палец, на что Алекс только застонал, выгибаясь. Он нетерпеливо расправился с молнией и сжал член Патрика в ладони.

— Я уже готов, — жарко выдохнул он.

Патрик и сам это знал, чувствовал где-то внутри, но ещё мгновение промедлил, прежде чем нанести смазку себе. А потом всё-таки толкнулся вперёд, входя сначала совсем немного — и Алекс так отзывчиво подался в ответ и сжал его бёдра коленями, что остановиться было невозможно.

Сначала Патрик старался сдерживаться, но вскоре понял, что не сумеет, Алекс отзывался на каждое движение стоном, открывался ему, и становилось ясно, что ему хочется большего. Не прошло и нескольких минут, как Патрик уже сорвался в головокружительные, ритмичные толчки, вбиваясь размеренно и жадно.

В свете угасающего дня, падающем из окна на кровать, было хорошо видно румянец, появившийся у Алекса на скулах, его приоткрытые губы, и жаркое сбивчивое дыхание их обоих наполняло комнату. В какой-то момент Алекс положил ладонь на свой член и, лаская себя в том же ритме, что двигался Патрик, запрокинул голову, выгибаясь на постели.

Захваченный его оргазмом, Патрик сумел сделать только несколько движений, а потом и его накрыло жаркой волной. Он осторожно опустился на Алекса, прижимаясь и обнимая.

— Ты мне нужен, — прошептал он, мягко целуя Алекса в губы. — Ты.

Тот, сбивчиво дыша, поцеловал его в ответ.

— Почему ты никогда не рассказывал мне, что это так приятно? — шепнул он, и его глаза сейчас сияли.

— А ты думал, я отдаюсь тебе из жалости? — поддел его Патрик и выскользнул из него, опускаясь на кровать рядом.

Алекс тут же приподнялся на локте и серьёзно посмотрел ему в лицо.

— Прости меня, — сказал он, поглаживая бедро Патрика. — Я наговорил лишнего. Зато теперь ты примерно знаешь, как я сорвался, когда напился на Хэллоуин, — он недовольно поморщился.

— Не волнуйся, мне ты всегда можешь исповедоваться, — почти серьёзно отозвался Патрик. — Я могу снова взять ту сутану... Если так тебе будет проще.

Алекс странно взглянул на него, а потом рассмеялся, откидываясь на подушку.

— Нет, пожалуй, я не готов зайти в своих отношениях со священниками так далеко, — он многозначительно скользнул пальцами по животу Патрика.

— Главное, чтобы ты был готов зайти так далеко со мной, — Патрик расслабленно улыбнулся. И когда Алекс притянул его к себе для нового поцелуя, они снова увлеклись друг другом.

* * *

Алекс просыпался неохотно, всё тело полнилось приятной истомой, но, не почувствовав Патрика рядом, он всё же приподнялся и открыл глаза. И тут же встретил его взгляд. Патрик сидел на стуле и держал в руке планшет, рядом на небольшом столике, похожем на сервировочный, лежали акварельные карандаши и водяная кисть.

— Ты мог бы... поспать ещё немного? — спросил он необычайно серьёзно.

Сонно вздохнув, Алекс снова упал на подушку. Теперь ему казалось, что он почти чувствует внимательный взгляд Патрика, но сейчас это нисколько не смущало, и, всё ещё пребывая в полудрёме, он вернулся мыслями к тому, что произошло несколькими часами ранее.

...Срыв всё-таки случился, хоть и совершенно не в такой форме, как когда-либо прежде. И Патрик весьма творчески подошёл к его разрешению, однако Алекс с удивлением отмечал, что сейчас чувствовал себя совершенно расслабленным и не осталось ни тревоги, ни сомнений, ни волнения. Жаркие прикосновения и ласки Патрика всё ещё согревали кожу, и Алекс не мог даже припомнить, что именно так сильно взволновало его. Но что бы это ни было, прямо сейчас он был готов преодолеть любые препятствия, лишь бы чувствовать это тепло и просыпаться с Патриком в одной постели. Желательно ежедневно.

Кажется, он всё-таки задремал, потому что лёгкое прикосновение к волосам выдернуло его из начинающегося сна, и, сонно улыбаясь, Алекс приподнялся на локте, притягивая ближе Патрика, который сейчас сел на край кровати.

— Скоро ужин, — сообщил тот после мягкого поцелуя.

— Покажешь, что делал? — Алекс сонно улыбнулся. — Или потом?

— Это только набросок, — предупредил Патрик и потянулся за планшетом. — Если увидишь, что что-то не так, скажи, потому что я хочу сделать полноценную акварель, — и он повернул к Алексу рисунок.

Лёгкие штрихи, почти прозрачные цветовые пятна складывались в портрет, в котором Алекс с удивлением узнал себя, хотя в последний момент подумал, что не может быть на самом деле настолько красивым. Прядка волос падала на лоб, закрытые веки, казалось, почти трепетали. Во всём рисунке чувствовалась живость, что-то настолько настоящее, будто бумага могла дышать любовью или нежностью.

— Ты не архитектор, Патрик, — сказал Алекс, не отрывая взгляда от рисунка. — Ты художник, — и он всё-таки взглянул ему в глаза. — Это потрясающе, правда. И... ты уверен, что это я? — он попытался спрятать смущение за шуткой.

— Думаешь, получилось не похоже? — Патрик взглянул на рисунок.

Алекс отложил планшет на тумбочку и сел, мягко притягивая Патрика к себе.

— Думаю, что ты видишь меня слишком красивым, — он нежно погладил его плечи.

— Заблуждаюсь на твой счёт, да? — усмехнулся Патрик.

Алекс в ответ коснулся губами его мочки.

— А вдруг? — прошептал он, улыбаясь.

— Я понял, — медленно произнёс Патрик. — В ближайшее время займусь именно доказательствами по этому вопросу. Целая научная работа. И обязательно — с практической частью, — он чуть отодвинулся. — Но прямо сейчас нам действительно пора спускаться к ужину.

Когда они вышли из комнаты, Алекс был в удивительно благодушном и романтичном настроении. Его наконец оставили призраки прошлого, и, наслаждаясь происходящим, он мягко коснулся талии Патрика, как делал это иногда в кампусе. Это не было полноценным объятием, но позволяло невесомо поглаживать поясницу через рубашку и чувствовать чужое тепло. Патрик не остановил его, напротив, чуть подался к ласкающей руке, как будто хотел подчеркнуть уместность происходящего.

Они спустились в гостиную, но там больше никого не оказалось, и Патрик заметил:

— Наверное, Адель заставила Сэма помогать накрывать на стол.

— Поможем им или подождём в гостиной? — Алекс был не уверен, стоит ли мешать этим двоим.

— Если бы требовалась наша помощь, нас бы уже позвали, — рассудил Патрик. — Маме тяжело, когда на кухне слишком много людей.

И они прошли в гостиную, где Патрик опустился на диван так близко, что самым естественным было приобнять его за бёдра и, поймав его руку, погладить пальцы. Алекс снова вспомнил, с какой нежностью Патрик изобразил его акварелью, и улыбнулся.

Патрик сжал его пальцы в ответ и положил голову на плечо, прижимаясь ещё теснее. Алекс коснулся губами его волос.

— Почему ты пошёл на юриста? — спросил он, мягко поглаживая его ладонь.

— Не на юриста в прямом смысле, — скрупулёзно поправил Патрик. — Я собираюсь заниматься интеллектуальным правом. Хочу отстаивать интересы авторов... Заниматься патентами.

Алекс даже удивился, что не подумал об этом сам. Патрику действительно очень бы подошла такая работа. Кроме того, реши он потом реализовать любой из других своих талантов, это бы стало хорошим подспорьем.

— И... в Дейтоне есть, куда устроиться по этому профилю? Или ты планировал переезжать? — Алекс не загадывал на будущее, но в любом случае хотел знать мысли Патрика на этот счёт.

— Скорее всего, мне придётся куда-нибудь переехать, — Патрик чуть улыбнулся. — Дейтон — это уютное гнездо, куда всегда приятно возвращаться, но это чувство безопасности не заставит развиваться. А я не хотел бы останавливаться.

Алекс кивнул и, повинуясь желанию, притянул руку Патрика к своим губам. Он легко поцеловал его пальцы и хотел сказать — Патрику не стоит останавливаться не только в юридической области. Ему обязательно стоит продолжить рисовать... Но тут от входа в гостиную прозвучал голос Элен:

— Приглашаю к столу.

Патрик не дёрнулся и не отстранился от него — лишь поднял голову, мягко улыбаясь.

— Мы сейчас придём. Ты потрясающе выглядишь, мам.

И это было действительно так — свободное платье удивительно шло её глазам, мягкие волосы каскадом падали на плечи, будто излучая сияние. Нежная улыбка выдавала, что у неё прекрасное настроение. Элен легко кивнула Патрику в ответ и вышла, Алекс же неловко кашлянул, и Патрик мягко напомнил:

— Мама ведь в курсе наших отношений.

— Я привык, что люди только на словах относятся ко всему спокойно, — он снова погладил поясницу Патрика, а затем поднялся, с сожалением отстраняясь. — Не обращай внимания, я освоюсь.

— Было бы странно, если бы в такой ситуации мы не проявляли друг к другу симпатии, — заметил Патрик. — Это бы точно насторожило маму.

Алекс кивнул. Он понимал, что так и есть, и также понимал, что желание касаться Патрика пересилит — или даже уже пересилило — страхи из прошлого.

* * *

Желание рисовать появлялось внезапно, и Патрик часто не мог его сдержать. Проснувшись — а точнее, даже не задремав — рядом с Алексом, он ощутил жгучую необходимость сделать хотя бы один набросок. Легко высвободившись, он осторожно собрал необходимые принадлежности и почти полчаса отдавался любимому хобби — впервые за долгое время — пока Алекс не проснулся. Впрочем, тот пошёл на уступки, и у Патрика было ещё целых двадцать минут, чтобы хоть немного огранить получающийся рисунок.

Он сильно смутился, когда Алекс попросил посмотреть. Волнуясь, что тому никак не понравится, он всё же был рад такому вниманию, а потом, когда понял, что Алекс по-настоящему восхищён, расслабился. Всё складывалось так, как он не мог и мечтать, почти отступили призраки прошлого.

Когда они уже стояли перед лестницей и Алекс позволил себе прикосновение, которого раньше будто бы избегал, Патрик убедился — что-то изменилось. Их отношения стали ярче и глубже, а Алекса отпустили тревожные сомнения, которые совсем недавно едва не довели до срыва. Они проникали друг в друга полнее и крепче, и это головокружительное чувство пьянило и радовало.

В гостиной Алекс уже совсем освоился, и чувствовать его прикосновения было приятно, но особенно Патрик был рад тому, что они заговорили о будущем. Это значило, что они оба одновременно приходили к мысли, что впереди ещё немало времени, которое они готовы посвятить друг другу. Когда же вошла мать — а она сегодня явно отлично себя чувствовала — по её глазам Патрик прочёл одобрение. Ей понравился Алекс, она увидела в их отношениях то, что хотела. И это было немного похоже на волшебную сказку.

Ужин проходил в приятной атмосфере, хотя Сэм всё ещё был слишком смущён, чтобы разливаться соловьём, как то бывало обычно. Адель же лучилась от счастья, и становилось ясно, что, похоже, все бури исчезли с любовного фронта. Сознавать, что сестра уже так выросла, даже влюбилась, было необычно и странно. Патрик наблюдал за ней искоса, гадая, получил ли Сэм выстраданный долгим воздержанием поцелуй или же пока нет.

Когда Адель поднялась, чтобы собрать тарелки перед десертом, а Сэм вызвался ей помочь, Патрик мягко скользнул ладонью на колено Алекса. Элен о чём-то говорила, обращаясь к дочери, и не смотрела в их сторону. Огладив колено, Патрик, внимательно глядя в лицо Алексу, провёл пальцами по внутренней стороне бедра к паху, сам внутренне замирая от того, что именно себе позволяет.

И хотя он видел, что Алекс, возможно, хочет возразить, всё же потянулся к нему и нежно коснулся его губ поцелуем. Слишком уж романтичная создалась атмосфера, чтобы этого не сделать. Алекс замер, но потом его губы дрогнули, и он ответил, явно уступая и позволяя Патрику вести самому. Хотелось углубить поцелуй, но было ясно, чем это чревато, потому он с сожалением отстранился, продолжая поглаживать Алекса по бедру.

— Алекс, расскажи немного о себе, — обратилась к ним Элен, и Патрик не сомневался, что поцелуй не укрылся от её взгляда. — На кого ты учишься?

Алекс взволнованно выпрямился на стуле.

— Я учусь на архитектурном, на четвёртом курсе.

— Патрик тоже увлекался архитектурой... — мягко улыбнулась она. — Это сложная специальность, тебе нравится?

— У него в комнате все стены завешены чертежами, — заметил Патрик.

— Это не мои, — уточнил Алекс. — Это проекты Нимейера и Аалто — известных архитекторов-модернистов XX века. Меня вдохновляют их работы, — и он бездумно взял в руки ладонь Патрика, которую тот держал на столе. — Специальность сложная, но мне нравится чертить, нравится графика... — и тут он глянул на Патрика. — Но ваш сын потрясающе рисует акварелью, и теперь я подозреваю, что прежде слишком ограниченно подходил к вопросу рисования.

Патрик всё ещё касался его бедра. После этих слов он поднял смущённый взгляд на мать и увидел её светлую улыбку.

— Я надеялась убедить его продолжить уроки, — Элен рассмеялась. — Но, похоже, он был слишком разочарован тем, что его путь лежит несколько в ином от архитектуры направлении.

Патрик не успел ничего сказать в свою защиту, да и всё равно не стал бы объяснять, почему всё-таки оставил уроки живописи, когда Алекс улыбнулся:

— Ну, сегодня он уже брался за акварель, — и погладил тыльную сторону его ладони. — Возможно, это хороший знак.

— Надеюсь, что так, — Элен посмотрела Патрику в глаза. — Милый, тебе не кажется, что Адель как-то уж слишком задерживается на кухне?

Патрик тут же поднялся, отбрасывая неприятные мысли.

— Я помогу.

Стоило войти на кухню, и Сэм отпрянул от Адели, внезапно заливаясь краской. Адель кокетливо повела плечами и улыбнулась.

— Мы задержались?

— Чересчур, — отозвался Патрик.

Адель тут же расставила чашки на подносе и принялась разливать чай, точно ничего не случилось.

— Это...

— Это именно то, что я думаю, — хмыкнул Патрик. Сэм глянул на подчёркнуто сосредоточенную Адель, и Патрик не смог не поддеть его: — Иногда полезно следить за временем.

— Уж кто бы говорил, — фыркнул Сэм. — Ты оставил их наедине?

Теперь хмыкнула Адель, но промолчала, расставляя пирожные. Патрик чуть вздохнул, представив, как, должно быть, волнуется Алекс прямо сейчас, и выразительно глянул на сестру. Та в ответ хитро сощурилась.

— Перестань давить на Сэма, — сказала она. — Или я вспомню, что хотела сварить ещё и кофе.

— Так! — Патрик перехватил один из подносов. — Сэм, тебя ждут за столом.

И ирландцу ничего не оставалось, как выйти первым, Адель замыкала шествие, беззаботно мурлыкая себе под нос.

***

С того момента как Патрик поцеловал его прямо за обеденным столом, Алекса не оставляло ощущение, что ему всё же придётся объясниться с Элен. И он нервно сглотнул, когда услышал первый адресованный к себе вопрос. Он уже позже понял, что сам, борясь с волнением, взял Патрика за руку, а тот продолжает поглаживать его бедро под столом, явно успокаивая. Но потом Элен заметила отсутствие Адель и Сэма — или, может, воспользовалась поводом — и Патрик, поднявшись, ушёл на кухню.

Алекс почувствовал, как похолодели пальцы, но всё равно посмотрел Элен в глаза, встречая уверенный и тёплый взгляд.

— Должна сказать, что вы прекрасно смотритесь вместе, — сказала она. — И я давно не видела Патрика таким счастливым...

Алекс помолчал, а потом решительно ответил:

— Я люблю Патрика. И сделаю всё, чтобы он был счастлив со мной и дальше.

Элен многозначительно улыбнулась.

— Крис говорил, что ты настроен серьёзно. Даже готов защищать Патрика... от нас, — она чуть склонила голову. — Но этого не требуется, потому что мы никогда не причиним ему вреда. Однако самому Патрику, безусловно, нужен кто-то... — она на мгновение замолчала, в глазах её отразилась грусть — и Алекс невольно задумался, что было её причиной, — кто будет на его стороне. Я волновалась, что твоя бравада, которой Крис стал свидетелем, быстро пройдёт, как это порой бывает. Но теперь вижу, что не стоит тревожиться.

Алексу внезапно стало мучительно стыдно, и он уже мягче добавил:

— Я не думаю, что его нужно защищать от вас. Но мне не хочется быть причиной его проблем. Особенно разногласий с вами. Я вижу, как для Патрика важна семья, и... могу только поддержать его в этом.

— Я рада, что мы понимаем друг друга, — Элен взглянула на дверь, и почти в то же мгновение появился Сэм, а за ним Патрик и Адель. — А вот и чай.

Патрик, как показалось Алексу, поспешно занял своё место и снова нашёл под столом его руку, переплетая пальцы — прикосновение к холодной ладони показалось обжигающе горячим.

Сэм и Адель тоже уселись, и Адель почти сразу же поймала взгляд матери, отчего покраснела и едва слышно сказала:

— Извини нас, мама.

Элен тихонько засмеялась.

— Ничего, всё в порядке, — но с прищуром посмотрела на Сэма, который, казалось, увидел в пирожном что-то потрясающе интересное и теперь рассматривал это, не отрывая глаз. — Мне звонил Крис, — Элен взяла чашку. — Он действительно приезжает завтра, так что мы проведём День благодарения всей семьёй.

Сначала Алекс подумал, что ослышался, но потом одёрнул себя — наверняка Элен обращалась к Патрику и Адель, в этом не могло быть сомнений. Но тут они с матерью Патрика встретились взглядами, и он почувствовал, как сердце ускорило бег. Его только что приняли в семью, и то, как быстро — и легко — это произошло, почти шокировало.

Мельком посмотрев на Сэма, он увидел, что тот смотрит на Элен с непритворным благоговением. И сейчас Алекс готов был разделить его чувства.

После ужина, когда они вернулись в комнату, Патрик — хоть и немного нервозно — сел рисовать. Алекс же опустился на постель и, откинувшись на мягкую спинку, перевёл взгляд за окно. Уже стемнело, но сквозь лёгкий тюль всё ещё можно было угадать светлую полоску неба над деревьями. День был насыщенным, и Алекс потёр висок, потому что на мгновение почувствовал неприятную боль, будто затаившуюся в нём. Но, к счастью, мигрень не появилась — и, возможно, за это нужно было поблагодарить Патрика, настойчиво заставлявшего его высыпаться. Правда, жест от него не укрылся.

— Опять голова? — спросил он, видимо, что-то заподозрив.

— Не отвлекайся, — Алекс усмехнулся. — Я в полном порядке, — он поднялся и прошёл к полке с книгами. В университете у него не хватало времени читать для себя, поэтому сейчас хотелось воспользоваться предоставившейся возможностью. — Не против? — он кивнул в сторону одного из романов Брэдбери. Этот он, кажется, не видел прежде.

— Был бы рад с тобой обсудить, когда прочтёшь, — отозвался Патрик. — И... постой секунду, очень интересно падает свет...

Алекс улыбнулся и, взяв томик с полки, начал читать, не сдвинувшись с места и не изменив положения. Ему нравилась увлечённость Патрика — и всё-таки смущало, что в этот раз он так сосредоточился на его персоне — однако чувствуя его уязвимость в рисовании, Алекс согласен был оставить собственную неловкость в стороне.

Он не заметил, сколько прошло времени, и отвлёкся от чтения, только когда услышал неловкое:

— Прости, я... слишком ушёл в рисование, — Патрик выглядел виноватым, и по тому, как затекли ступни, Алекс понял, что простоял гораздо дольше, чем несколько минут.

Он усмехнулся и, заложив палец между страницами, прошёл к кровати, разминая плечи.

— Всё в порядке, я тоже увлёкся главой.

— Много уже прочёл? — Патрик отложил один карандаш и, взяв другой, набросал что-то быстрыми штрихами.

— Брэдбери легко читается, уже почти четыре, — Алекс многозначительно улыбнулся. — Может, теперь я лучше пойму ирландский темперамент нашего друга.

— Или тоже напишешь сценарий к какому-нибудь фильму, не исключено, — усмехнулся Патрик. — Хотя, наверное, для этого всё-таки придётся посетить Ирландию, — он потянулся, откладывая карандаш и планшет. — Ты не устал? Завтра нам нужно встать пораньше.

— Устал, — признался Алекс и сам предложил: — В душ?

— Вдвоём? — хитро глянул на него Патрик.

Алекс удивлённо вернул взгляд. Похоже, сегодня в своих отношениях они переступили какую-то черту, за которую Алекс прежде никогда не заходил.

— Если хочешь.