Глава 26
Юля возвращается в комнату и сразу обвивает меня своими тонкими руками. Странно, но объятия действуют на меня утешающе.
— Спасибо, что увела его, — говорю я, рыдая, и она обнимает меня крепче.
Слезы текут ручьями, я не могу остановиться.
— Артур мне друг, но есть ты, и я не хочу, чтобы он расстраивал тебя. Прости, это я виновата. Надо было отдать ключ Дане и не позволять Артуру вертеться вокруг тебя. Иногда он бывает просто козлом.
— Ты вообще ни в чем не виновата. Прости, я не хочу мешать вашей дружбе.
— Ох, Аня! — говорит она.
Я гляжу ей в глаза и вижу в них настоящее сострадание. Я ценю ее присутствие и помощь гораздо больше, чем она об этом думает. Я так одинока: Паше нужно время, чтобы принять решение, порвать со мной или нет, Артур — просто придурок, мама только ужаснулась бы, вздумай я рассказать о своих переживаниях, Олег разочаровался бы во мне, если бы узнал правду. Буквально ни с кем, кроме этой блондинки, я не могу поделиться чувствами. Как неожиданно она стала моей подругой. И я этому рада.
— Хочешь поговорить?
Я очень хочу выплеснуть все, что накопилось. Я рассказываю ей все — с момента, когда я поцеловала Артура, и до того дня, как мы купались в реке. Про то, как я довела его до оргазма и как он бормотал мое имя во сне, и про то, как он убил все мои чувства, заставив рассказать все Паше. В процессе рассказа сочувствие на ее лице сменяется шоком, а затем печалью. К концу рассказа моя майка уже вся мокрая от слез. Юля берет меня за руку.
— Ничего себе. Я и не знала, что между вами так много всего произошло. Ты могла бы рассказать после первого раза. Я поняла, что между вами что-то было, когда мы собирались в кино и пришел Артур. Только я поговорила с ним по телефону, как он появился. Я тогда подозревала, что он приехал, чтобы увидеть тебя. Слушай, Артур иногда неплохой. Я имею в виду, что в глубине души он просто не знает, как обращаться с такими девчонками, как ты — нет, с большинством девчонок. Будь я на твоем месте, я бы переключилась на Пашу, потому что Артур просто не способен быть ничьим бойфрендом, — утешает она, сжимая мне руку.
Я понимаю, что она все говорит правильно, она, конечно, права, но почему же мне так больно?
В понедельник утром Олег поджидает меня, прислонившись к кирпичной стене кафе. Машу ему и сразу замечаю сине-фиолетовый фингал под его левым глазом, а подойдя ближе, вижу еще один синяк, на скуле.
— Что у тебя с глазом? — восклицаю я, подходя.
Тут меня как громом поражает:
— Олег! Это Артур натворил? — Мой голос дрожит.
— Да, — признается он.
— За что? Что случилось? — Мне хочется убить Артура.
— Когда ты ушла, он выбежал из дома, а потом вернулся, примерно через час. Он был очень зол. Начал искать, что бы сломать, но я его остановил. Я думаю, мы оба хорошо выпустили пар. Я тоже ему навесил немало, — несколько самодовольно докладывает Олег.
У меня нет слов. Удивительно, как радостно Олег рассказывает о стычке с Артуром.
— Ты уверен, что все в порядке? Я могу чем-то помочь?
Чувствую себя виноватой. Артур взбесился из-за меня, но зачем нападать на Олега?
— Нет, все в порядке, правда, — улыбается он.
Пока мы идем в аудиторию, он рассказывает, как их разнял отец Артура, к счастью, вернувшийся домой прежде, чем они поубивали друг друга, и как плакала мать, узнав, что Артур разбил все ее сервизы. Хотя посуда и не имела особой ценности, ей все равно было обидно.
— Но у меня есть другие, гораздо более приятные новости. В ближайшие выходные приедет Маша. Она собирается посетить костер, — радостно сообщает Олег.
— Костер?
— Да, ты не читала объявления? Это ежегодное мероприятие в начале учебного года. Все пойдут. Я обычно редко участвую в таких мероприятиях, но там действительно интересно. Можно устроить двойное свидание.
Я киваю и улыбаюсь. Можно пригласить Пашу и показать ему, что у меня есть и хорошие друзья, такие как Олег. Я знаю, Артур и Олег… то есть Паша и Олег, отлично поладят, а я очень хочу познакомиться с Машей.
Теперь, когда Олег рассказал про костер, я замечаю объявления почти на каждой стене. Видимо, я всю неделю была слишком занята, чтобы их заметить.
Незаметно для себя в аудитории ищу глазами Артура, хотя подсознание этому противится. Когда я его не вижу, вспоминаю суровое «Если я ее увижу, ей же хуже».
Что может быть хуже, чем сцена в присутствии Паши? Представляю себе всякие картины мести, пока Олег не выводит меня из ступора.
— Вряд ли он придет. Я слышал, он разговаривал с Владом о переводе в другую группу. Черт, видела бы ты его фингал под глазом, — улыбается Олег.
Перевожу взгляд на доску. Мне не хочется признаваться самой себе, что я искала глазами Артура, но это так. У Артура фингал? Надеюсь, с ним все в порядке; то есть нет, надеюсь, что ему очень больно.
— А, хорошо, — бормочу я, глядя в пол.
Олег больше не упоминает о Артуре до конца занятия.
Так пролетает остаток недели: я не говорю о Артуре, и никто не напоминает мне о нем. Даня всю неделю торчит в нашей комнате, но я не против. Он мне очень нравится, он веселит Юлю и иногда — даже меня, хотя это и худшая неделя в моей жизни. Одеваюсь я просто, заботясь только о чистоте и удобстве, собираю волосы в пучок. Недолгий период использования макияжа закончился, я вернулась к нормальной жизни.
Сон, аудитория, занятия, еда, сон, аудитория, занятия, еда…
В пятницу Юля прилагает все усилия, чтобы расшевелить старую деву.
— Эй, Аня, пятница же! Пойдем с нами, вернешься домой перед тем, как мы уйдем к Ар… то есть на вечеринку, — упрашивает она, но я отрицательно качаю головой.
Мне ничего не хочется. Надо позаниматься и позвонить маме, я сбрасывала ее звонки всю неделю. Кроме того, нужно позвонить Паше и выяснить, что он решил. Я не беспокоила его всю неделю, только послала приглашение на студенческий костер. Я очень хочу, чтобы он пришел в следующую пятницу.
— Думаю, я буду… подыскивать себе завтра машину, так что сегодня хочу отдохнуть, — почти вру я.
Я действительно собираюсь поискать машину, но мне точно не хотелось бы торчать в комнате наедине со своими мыслями о Паше и о том, что Артур действительно решил держаться от меня подальше, чему я очень рада.
Не могу просто взять и выкинуть его из своих мыслей. Мне нужно время, повторяю я себе снова и снова.
Но то, как он вел себя во время нашей последней встречи, прочно отпечаталось в моей памяти.
Вновь фантазирую, что нам с Артуром весело и хорошо вместе, что мы помирились. Представляю, где мы могли бы встретиться на настоящем свидании; он зовет меня в кино или в кафе. Как он обнимает меня и гордится тем, что я с ним; как он накидывает мне на плечи куртку, если мне холодно, и целует на прощание, обещая, что придет завтра.
— Аня? — произносит Юля, и мои грезы развеиваются, как табачный дым.
Они нереальны, а парень из моих фантазий никогда не станет Артуром.
— Ой нет, ты носишь эти шаровары уже неделю, — дразнит меня Даня, и я смеюсь.
Это мои любимые штаны, я в них сплю, или ношу, когда болею, или переживаю размолвку, или все вместе. Я до сих пор переживаю, что мы с Артуром порвали наши отношения, которые, впрочем, и не начинались.
— Хорошо. Только вы должны вернуть меня сразу после ужина: я собираюсь завтра рано встать, — предупреждаю я.
Юля хлопает в ладоши, прыгая по комнате.
— Ура! Скажи, что тебе дать? — спрашивает она с невинной улыбкой, крася ресницы.
— Что? — восклицаю я, понимая, что это не к добру.
— Можно наложить тебе немного косметики? Пожаааалуйста! — театрально умоляет она.
— Ни в коем случае.
Представляю себе розовые волосы, килограмм туши, а из одежды — один лифчик.
— Да ничего страшного не будет, я просто хочу, чтобы ты выглядела… не как просидевшая в четырех стенах в пижаме всю неделю, — улыбается она, и Даня фыркает.
Я сдаюсь, и Юля снова хлопает в ладоши.