Любовь по Фрейду

Уже шёл второй час, как Яна заперлась в ванной. Она, крепко обняв колени, сидела в горячей воде и сверлила глазами блестящий кран. То ли от смущающих мыслей, то ли от обильного пара её кожа густо покраснела.

В голове крутились обрывки событий последних двух дней. В памяти всплыл незабываемый образ Игловского. Он фактически признался Яне в своих чувствах. И как теперь смотреть ему в глаза? Как себя вести – делать вид, что ничего не произошло?

Но ведь произошло же.

«Мы сводим друг друга с ума с самого первого дня», - стучало в висках и в сердце.

«Между нами что-то происходит», - его голос настолько громко звучал в мыслях Яны, что, ей казалось, Даниил стоит совсем рядом.

Рука Корольковой потянулась к пересохшим губам. Она едва коснулась их, вспоминая поцелуй Игловского. Осколки воспоминаний объяли девушку, позволяя вновь ощутить запах Игловского, его одновременно нежные и настойчивые прикосновения, жар тела, стальные мышцы, спрятанные под рубашкой.

- Кажется, я влюбилась, - обречённо прошептала Яна, закрывая ладонями лицо.

- В преподавателя, - добавила она, тихо заскулив. Яне хотелось скрыться от мира, от этого запретного плода, который манил и, в то же время, разрушал Королькову. Она набрала воздуха в грудь и, задержав дыхание, резко откинулась на спину, с головой уходя под воду.

Яна долго боролась с собой, пытаясь образумить саму себя. Она хотела отгородиться от всего мира, выключить телефон, отправиться на другой конец земного шара на годик-другой. С одной стороны, Яна чувствовала безграничный стыд, жуткий страх и тревогу, злость на себя, да и на преподавателя, который не может держать руки и губы при себе. Но с другой стороны, её тянуло к этому заносчивому и язвительному нахалу.

Ей удалось убедить маму, что она эмоционально истощена после трагедии на крыше. Теперь можно недельку отсидеться дома, избегая Даниила Игоревича. Но как избавиться от навязчивых мыслей о нём?

- Как ты себя чувствуешь? – каждый день спрашивала Татьяна Ивановна, цистернами вливая в дочь ромашковый чай.

- Не очень, - Яна хмурила брови и делала болезненный вид. Прекрасно, она начала врать маме. Хотя, если подумать, Королькова говорила правду. Признание Игловского жгло её изнутри, она до сих пор ощущала его тёплое дыхание на своих губах. Этот человек преследовал её даже во снах.

Надо было отвлечься. Яна с головой ушла в домашние дела, на которые обычно не хватало времени. Она стояла у раковины и перемывала посуду.

- Яночка, - мягко позвала Татьяна Ивановна.

- Что, мам? – не отрываясь от работы, спросила Яна.

- Может, обратимся к Даниилу Игоревичу? – предложила мама.

Яна вздрогнула, и из её рук выскочила тарелка, раскалываясь пополам.

- Блин, разбилась, - пробурчала Яна, спрятав лицо в волосах. Она принялась собирать осколки.

- Так что на счёт...

- Нет, мам! – слишком громко воскликнула Яна, едва не порезавшись. – Обойдусь без него.

- М, а мне показалось, между вами есть контакт, - без задней мысли сказала мама, помогая Яне собирать кусочки разбитой тарелки.

- Тебе показалось, - фыркнула Яна, торопливым шагом уходя в свою комнату. Как можно хоть на секунду забыть этого мужчину, когда всё и все вокруг о нём напоминают.

Прогуливать универ вечность – не вариант, как бы этого не хотелось. Собрав все остатки смелости в кулак, Яна направилась на лекции. Первая пара как раз с объектом её бесконечных грёз. Прийти раньше всех, чтобы остаться с Игловским один на один Яне категорически не хотелось. Все их совместные посиделки ничем хорошим не заканчивались. А опоздать, значит, показать свою слабость. Ну уж нет.

Время близилось к восьми. Яна жалась у закрытой двери, боясь повернуть ручку. А вдруг она откроет, а в кабинете один Игловский?

Вдалеке показалась одногруппница. Яна облегчённо выдохнула.

- Ты чего тут стоишь? – спросила Жанна, подойдя к Яне.

- Т-тебя ждала, - заикнулась Королькова, понимая, как странно это звучит, учитывая, что их общение всегда сводилось к: «Привет-пока-что задали».

Жанна посмотрела на Яну, как на сумасшедшую, и дёрнула дверь на себя.

- Здрасьте, - пробормотала Жанна, плетясь к своему месту. Яна оцепенела, когда увидела Игловского. Тот записывал на доске название лекции, но заметив Яну боковым зрением, остановился. Они, как две статуи, молча пялились друг на друга.

- Яна, – из анабиоза вырвал возглас одногруппника, - есть запасная ручка?

Королькова, опустив голову, направилась к парте, чувствуя на себе цепкий взгляд Игловского. Яна даже чуть не споткнулась.

Преподаватель почему-то стёр с доски тему, которую так старательно выводил мелом, и наспех написал другую.

- Даниил Игоревич, сегодняшняя тема же «Сновидения», - нудила Ботанка. Она ведь уже так красиво записала её в конспект блестящими ручками, а теперь всё зачёркивать.

Игловский, не обращая внимания на Ботанку, взял журнал и начал перекличку.

- Антошина?

- Где ж мне быть? – устало закатив глаза, староста лениво подняла руку.

– Воронец вижу, - Игловский снова уткнулся в журнал. – Волков?

- Выбыл, - ответил кто-то из его друзей. Игловский поднял глаза на Яну, которая упорно смотрела окно.

- Городецкий?

- В запое, - донеслось с задних рядов, сопровождаясь глухим смехом.

- Ибрагимова?

- Есть.

Когда Игловский наткнулся на фамилию, которая вызывала в нём океан эмоций, скулы невольно дёрнулись. Она схлопотала уже несколько пропусков. У Даниила Игоревича был выбор – повести себя, как человек, либо же, как полный мудак. И выбрал он далеко не первое.

- Королькова? – как можно суше произнёс Даниил. Она даже и не подумала повернуться. Это сорвало крышу окончательно. Игловский повысил голос. – Королькова, я к Вам обращаюсь!

- Что? – пискнула Яна. Она дрогнула и посмотрела на преподавателя. Он тут же пожалел о своём поступке, но идти на попятную уже поздно.

- Вы не могли откликнуться с первого раза?

- Извините, задумалась, - пролепетала Королькова, утопая в его сверкающих гневом глазах.

Если бы они были наедине, то Игловский уже давно бы бросился к ней, встряхнул за плечи, допытываясь, о чём или о ком она задумалась.

- Почему пропускали последнюю неделю? – прочистив горло, как можно более равнодушно спросил Даниил.

«Вы же знаете. Знаете!», - стучало в голове.

- Личное, - коротко ответила Яна, чувствуя, что ещё чуть-чуть, и она взорвётся и накричит на преподавателя.

- Вы пропустили базу, - врал Игловский. – Каждый пропуск нужно отработать.

В её глазах Игловский читал: «Зачем ты это делаешь?», но он ничего не мог с собой поделать.

Она отвернулась, и Игловский пошёл дальше по списку.

- Наша сегодняшняя тема, - наконец, объявил Даниил Игоревич, указывая на доску, - защитные механизмы психики. Больше всего мне бы хотелось поговорить с вами о, так называемом, механизме вытеснения.

Студенты похватали ручки, на ходу делая заметки. Приближался семинар, а получить что-то повыше двойки очень даже хотелось.

- Вытеснение – это активное и целенаправленное устранение чего-либо из сознания, - объяснял Игловский, потянувшись к горловине рубашки. Тело бросило в непонятный жар. Пальцы небрежно расстегнули первую пуговицу. – Часто, оно проявляется как простое игнорирование или забывание каких-то моментов, имён, людей.

Королькова тут же подняла голову и с вызовом посмотрела на преподавателя. Он весьма изощрённым способом говорил с ней на виду у целой аудитории студентов, которые и предположить не могли, что происходит на самом деле.

- Вытеснение – это побег от проблемы, а не её решение. В каком-то смысле этот защитный механизм - бронь от переживаний и чувств, - разглагольствовал Игловский, - но вот только есть маленькая загвоздка.

Даниил выдержал театральную паузу, окинув взглядом студентов, которые уставились на него, открыв рты.

- Этот механизм слишком примитивен и плохо удерживает тревожные мысли и чувства. Это, как бомба замедленного действия. Рано или поздно рванёт, - ухмыльнулся Игловский, нанеся удар по Яниному напускному хладнокровию. – Это можно записать, чтобы получше отпечаталось в памяти.

- А можно пример? – спросил кто-то из группы.

- Например, девушка влюблена, но она упорно игнорирует этот факт и старается о нём не думать. Она как бы вытесняет это из своей головы, - тут же выдал Даниил Игоревич, словно только этого вопроса и ждал.

Яна подняла руку.

«Ну вот, сейчас начнётся очередная мировая война», - вздохнул Игловский, ожидая ответного удара.

- Да, мадам Королькова? – хмыкнул Даниил, не скрывая улыбки. – На сей раз, Вы не согласны со всем, что я сказал, или только с половиной?

Королькова прикрыла на секунду веки, стараясь сделать вид, что его ехидные замечания ничуть не задели её. Она вдохнула побольше воздуха. Игловский, встав, словно в боевую стойку, приготовился к нападению.

- Можно выйти? – мило улыбнулась Королькова, выбивая Игловского из равновесия. Он замялся, явно не ожидая такой подставы со стороны Яны.

- Д-да, - растерянно бросил он, мысленно обдумывая план мести, но в его коварную голову ничего путного не приходило. Он хотел сказать ей что-то колкое вслед, но мозг завис в самый неподходящий момент. Яна вышла. Успокаивало только одно – она вернётся, и «империя нанесёт ответный удар».

Но её всё не было, а лекцию продолжать нужно. По возвращению, Игловский твёрдо решил засыпать вредную студентку внеплановыми рефератами и отработками, а пока преподаватель с головой погрузился в новый материал.

Со звонком студенты повскакивали со своих мест, спеша, известное дело, в столовую. Даниил посмотрел на пустующую парту Корольковой. Какая-то студентка, кажется, Кристина, принялась складывать конспект Яны в рюкзак.

- Куда Королькова запропастилась? – хмыкнул Игловский, наблюдая за Кристиной.

- Не знаю, - фыркнула она, на одно плечо повесив свою сумку, а на другое – рюкзак Яны, – она сбросила эсэмэску и попросила забрать вещи. До свидания, Даниил Игоревич.

- Ага, да, пока, - кинул Игловский, запуская пальцы в тёмные волосы.

День тянулся безумно долго. Даже погода за окном не радовала. Казалось, становилось темнее и холоднее с каждой минутой.

Наконец-то пары закончились. Игловский сидел в кабинете и проверял контрольные работы четвёртого курса. Не хотелось тащить работу домой.

- Кто это тут у нас? – сам у себя спрашивал Даниил, читая фамилию студента, который написал максимально бредовое сочинение. – Зайцев. Баран ты, а не Зайцев.

Устало хрустнув костями, Даниил Игоревич размял шею. На сегодня хватит. Он встал из-за стола, швырнув контрольные в сторону. В дверь постучали. Наверное, Игловский уже достал уборщицу своими посиделками допоздна.

Дверь тихонько скрипнула. Уборщица бы не стала так церемониться. Игловский поднял тёмную голову и саркастично хмыкнул.

- Что, Королькова, пришла читать мне морали? Скажу сразу. Лучше иди в деканат и пиши на меня заявление. Увольнение в тысячу раз лучше твоих нотаций.

Даниил отвернулся в поисках пиджака. Снова хлопнула дверь. Естественно, сбегать – это же обычное поведение Корольковой. Он хотел было усмехнуться, но в кабинете раздался звук торопливых шагов.

Чьи-то руки осторожно коснулись плеч, цепляясь за тонкую ткань белой рубашки и разворачивая Даниила к себе. Яна обхватила мужскую шею и привстала на цыпочки. Она отчаянно накрыла сжатые губы Игловского своими. Это было что-то среднее между лёгким касанием и уверенным нажимом.

Игловский был гораздо выше, поэтому даже стоять на носочках было очень сложно. Яна потеряла равновесие и фактически упала на Даниила Игоревича. Он с силой влетел в настенную доску, больно ударяясь лопатками. Он сердито шикнул, ни на секунду не отрываясь от Яны.

Игловский углубил поцелуй, неистово и даже озлобленно впиваясь в губы. Его руки обвили талию девушки, невольно сдавливая сильнее, чем нужно. Он фактически не целовал Яну, а кусал. Мучительно, больно, до дрожи в коленках. Кто бы мог подумать, что месть окажется настолько приятной?

Ладонь Игловского сместилась на поясницу, сминая под собой мягкую ткань свитера. Яна разорвала поцелуй, тяжело дыша в губы Даниила. От неожиданности он случайно ткнулся в её щёку.

- Стойте, - восстанавливая дыхание, прошептала Королькова. Ей приходилось вертеть головой, уклоняясь от жаждущего продолжения Игловского.

- Поехали ко мне, - хрипло предложил Даниил, клюнув Яну в висок.

- Так... - она обрывисто выдохнула в его губы, - нельзя.

Игловский окончательно высунул Янин свитер из джинсов, проникая под него рукой. Пересчитывая пальцами выпирающие позвонки, Даниил услышал, как Яна сдавленно ахнула.

- А так можно? – блуждая по оголённой спине, с издёвкой спросил Игловский. По коже побежали мелкие мурашки. Она прогнулась, нащупывая его руку и отводя её в сторону.

- Я серьёзно, - отстранилась Королькова. – Мне пора.

- Поехали ко мне, - ещё раз повторил Игловский, ухватывая уходящую Яну за запястья.

- Нет, - уверенно заявила Королькова, вновь оказываясь в объятиях Даниила Игоревича. Прижавшись щекой к его груди, она добавила. – Мой строгий преподаватель по психоанализу задал на завтра уйму домашки.

Игловский зарылся лицом в светлых волосах.

- Прямо-таки строгий? – пробурчал Даниил.

- Очень, - шепнула Яна, до щекотки опаляя горячим дыханием его шею.

- Боишься его? – ухмыльнулся Игловский, заглядывая в Янины глаза.

- Не хочу разочаровать, - резко оторвавшись от препода, заявила Яна. Она тут же отошла на безопасное расстояние, чтобы Игловский не смог её достать. Кое-как заправив свитер в джинсы, Яна, не глядя на Даниила, направилась к двери.

- Яна, - за спиной раздался низкий голос Игловского. Яна остановилась в ожидании, не глядя на преподавателя, - мы... теперь встречаемся?

Яна развернулась и подбежала к Игловскому.

- До свидания, Даниил Игоревич, - она чмокнула его в щёку и ушла.

Игловский долго стоял в кабинете в одиночестве, пытаясь переварить то, что произошло минут пятнадцать назад. Мысли бесконечным потоком неслись в его голове. Дверь снова скрипнула, и Игловский дрогнул, словно от удара током.

В кабинет зашла женщина в возрасте со шваброй наперевес.

- Вы домой собираетесь в этом году? – угрюмо проворчала уборщица. Игловский, собрав вещи, вышел из кабинета. Теперь его разум окончательно занимала только Яна.