Любовь по Фрейду

Яна бодро шла на лекцию по детской психологии. Ничего особенного не произошло. Просто такое иногда бывает – проснулась в хорошем настроении. К тому же сентябрьская погода радовала теплом и солнцем. Скоро это сменится на туманы и дожди, поэтому Яна стремилась словить каждый лучик.

В коридоре её поймал Паша.

- Янчик! – радостно воскликнул Волков, широким шагом направляясь к Корольковой. Он отметил, что сегодня Яна накрасила губы довольно яркой помадой, которыми обычно не пользовалась. Паша коснулся её волос, наматывая небольшую прядь на палец.– Ты сегодня такая красивая.

- Спасибо, - мило улыбнулась Яна, тая от его озорного взгляда. В животе ожили бабочки. Она ненавидела его, когда он вёл себя, как озабоченный баран, но также сильно любила, когда Паша был с ней ласков, словно котёнок. Была б её воля, она бы заморозила эти минуты.

- Ты сводишь меня с ума, - Волков сделал шаг, заставляя девушку отступить и вжаться в стену, – твоё тело, твой голос, запах.

Яна забыла, как дышать. Её сердце скакало в груди.

- Я люблю тебя, - прошептала она. Паша попытался встать к ней вплотную, но Яна упёрлась рукой в его грудь, не позволяя нарушить оставшиеся сантиметры личного пространства, - но ты бросил меня.

- Детка, - замотал головой Волков, - без секса невозможно встречаться. Но всё ещё можно исправить.

Он опёрся рукой о стену, преграждая Яне путь. Волков наклонился к Яне, пытаясь её поцеловать, но она в последний момент отвернулась.

- Я не могу вот так, - выдохнула Яна.

- Шут!

Сердце Яны пустило удар. Этот голос. Это же...

Волков обернулся, увидев преподавателя по психоанализу, который явно был сегодня не в духе. Его рука как-то сама собой опустилась, освобождая Яну.

- Вы мне так и не сдали реферат, - напомнил Игловский, буравя тёмным взглядом жмущуюся в углу парочку.

- Даниил Игоревич, почти готов. Честно, - Волков зачесал затылок, придумывая более менее правдоподобную ложь. Игловский прекрасно понимал, что на студенческом языке «почти готов» означает пустой вордовский документ.

- Тогда добавьте к нему ещё один реферат, - торжествующе объявил Игловский. Даниил перевёл взгляд на дрожащую Яну. Паша что-то бубнил и активно возмущался, но Игловский его не слышал. Их с Яной глаза опять встретились. Теперь её взор был наполнен искрами. Она сорвалась с места и уверенной походкой направилась к Игловскому.

Даниил Игоревич замер в ожидании, следя за каждым движением приближающейся студентки. Она не сводила с него глаз.

Яна поравнялась с Игловским. Девушка была так близко, что Даниил Игоревич смог уловить лёгкий аромат её духов. Королькова резко опустила глаза и прошла мимо, направляясь на пару с, слава всему живому, другим лектором.

- Шут, жду Вас и рефераты завтра утром на паре, - бросил напоследок Игловский и удалился в неизвестном направлении.

Игловский оглядел набитую студентами аудиторию. Не хватало Шута с рефератами. Даниил Игоревич планировал сегодня отдохнуть на паре, но его планы разрушила безответственность студента. Что ж, придётся объяснять новую тему.

- Движущие силы поведения человека, - огласил преподаватель, и студенты послушно записали тему в конспекты. Игловский снял пиджак и аккуратно повесил его на спинку стула, после чего уселся на преподавательский стол. – Инстинкты, они же психические образы потребностей, заставляют человека что-либо делать. Часто инстинкты проявляются в виде желаний. Их может быть очень много, но все они делятся на две большие группы.

Игловский сделал паузу, чтобы студенты успели сделать заметки. Ему было жарко, поэтому он закатал рукава белой рубашки, демонстрируя запястья и предплечья.

- Первая группа инстинктов – Танатос – или инстинкты смерти, - жестикулировал Игловский, – отвечают за агрессивность, враждебность, жестокость, любое насилие. Именно они толкают человека на убийство или самоубийство. Когда инстинкт смерти переплетается с сексуальностью, то он выливается в такие развлечения, как мазохизм или садизм.

Даниил Игоревич проанализировал реакцию студентов на услышанное. Кто-то сидел красный, как рак, кто-то с открытым от удивления ртом, а кто-то расставлял хештеги под новым постом.

- Вторая группа – это Эрос, - Игловский сделал многозначительную паузу. Кто-то из парней хихикнул. – Да, вы правильно понимаете, это сексуальный инстинкт. Он является ведущим, так как запрограммирован на продолжение рода и поддержание жизни, в целом.

- Даниил Игоревич, - руку подняла Ботанка, - это значит, что человеком управляют только желание кого-то убить или умереть самому и...

Ботанка запнулась в поиске нужного слова.

- Секс, - Даниил закончил предложение за неё, после чего утвердительно кивнул.

- А как же...? – робко начала Королькова, но тут же онемела, когда Игловский посмотрел на неё своими бездонными карими глазами.

- Что? – ухмыльнулся преподаватель.

- Любовь, - робко отозвалась Яна, дыша через раз.

Игловский слез со стола и подошёл к окну. Его лица практически не было видно, поэтому сложно сказать, какие эмоции он скрывал. Он молча всматривался вдаль. Казалось, преподаватель забыл, что занятие всё ещё идёт. Наконец, он изрёк:

- Её нет.

- Как нет? – сорвалось с губ какой-то студентки.

Игловский быстро вернул своему лицу привычную надменность и развернулся обратно к студентам.

- Есть секс, привязанность, страсть, созависимость, корысть, - перечислял Игловский, каждым словом больно ударяя по чувствам Яны, - всё это и производные люди называют «любовью».

- Это неправда, - как-то само вырвалось у Яны. Ей хотелось закрыть уши, убежать, скрыться от его глубокого голоса, который проникал в каждую клеточку души и выворачивал её наизнанку. Почему этот Игловский играл на её нервах, как на струнах? Почему он пытался разрушить её мировоззрение?

Даниил Игоревич оскалился, словно хищник, который вот-вот вопьётся в глотку своей жертвы.

- Тогда объясните нам, мадам Королькова, - Игловский демонстративно развёл руками, - что же такое... любовь?

Яна задумалась. Такой простой вопрос, но она не знала, что ответить.

- Любовь – это когда при одной лишь мысли о любимом в животе взлетают бабочки, - с придыханием изрекла Марина-Пустышка. Женская половина группы одобрительно закивала. Но Игловский смотрел не на Пустышку, и не на кивки студенток, а только лишь на Яну, которая погрязла в раздумьях.

- Это гормоны, - небрежно бросил Даниил Игоревич. Он выжидающе смотрел на Яну, желая услышать её версию, - ещё есть варианты?

Студенты начали бурное обсуждение между собой, накидывая варианты.

- Это лучшее чувство на свете, - коротко, но слишком абстрактно предположила староста.

- Вы не пробовали прыжки с парашютом, - моментально парировал Игловский, вызывая смех у студентов. Никто не хотел быть поверженным острым на язык преподом, поэтому новых версий не поступало. Даниил уже мысленно праздновал победу и собирался продолжать лекцию, но Яна тихим, но уверенным голосом сказала:

- Любовь – это глагол, - все умолкли. Даже Игловский, вслушиваясь в смысл её слов, затаил дыхание. – Провожать поздно вечером до дома, бежать ночью в аптеку за лекарствами, ехать на другой конец города, чтобы просто увидеться. Любовь - это когда другой человек становится ценнее и дороже всех на свете. Ты принимаешь его целиком, со всеми недостатками и достоинствами. С ним ты становишься лучше, но при этом остаёшься самим собой.

Пока Яна говорила, она смотрела на Игловского, но не видела его. Она погрузилась в образы, которые всплывали перед ней один за другим. Но как только они рассеялись, в сознание резко и бесцеремонно ворвался Даниил Игоревич.

- Это не любовь, - сипло отозвался Игловский, уловив нотку вызова в глазах Яны. Они блестели остатками тепла, с которым секунду назад Яна описывала любовь. Ему хотелось погрузиться с головой в это тепло, но Яна, будто опомнившись, опустила веки. Это подействовало отрезвляюще на преподавателя, поэтому он закончил, - а глупость и безрассудство.

Поздним вечером Яна готовилась к завтрашнему семинару по нейропсихологии. Понимая, что ещё немного и ей будет сниться мозг в разрезе, как на рисунке в учебнике, Яна бросила это гиблое дело. Почистив зубы, она облачилась в смешную уютную пижаму.

Рука потянулась к светильнику, а голова бессильно упала на подушку. Перед ней пронеслись самые яркие события дня.

Она помнила тепло Пашиного тела, его смех, неуспешные попытки поцеловать, слова.

«Слова, а не поступки», - тяжёлым грузом сдавило сердце. Паша всегда только говорил, обещал, уверял, но никогда не подкреплял это действием. Паша не любит Яну, да и никогда не любил.

Эта мысль больно резанула где-то внутри. Яна сморгнула одинокую слезинку. Но что делать ей? Даже понимая это, Яна не могла переступить через себя и свои чувства. Волков – её первая любовь. Именно он украл у Яны первый поцелуй. Она не представляет себе жизни без него.

Слёзы хлынули градом. Жалостливо заскулив, Яна уткнулась лицом в подушку. Она чувствовала, как длинные холодные иглы впивались в её разбитое сердце.

Иглы...

В мысли снова без приглашения ворвался Игловский, затмевая собой всё вокруг. Его тёмные волосы, наглые карие глаза, цинизм, низкий бархатный голос, размеренная походка, до чёртиков идеальные костюмы. Яна понимала, что он великолепный манипулятор, убеждённый материалист, амбициозный трудоголик и обычный несчастный человек, который не верит ни во что, кроме того, что можно доказать экспериментально.

Слёзы высохли, и Яна не заметила, как провалилась в пучину сна.