Любовь по Фрейду

Наглый и высокомерный преподаватель не выходил у Яны из головы. Несомненно, Даниил Игоревич профессионал своего дела и точно сможет поделиться знаниями, но его антипедагогический и антигуманный подход всё портит. И это они только знакомились. Оставалась призрачная надежда, что раз человек из него так себе, так может преподаватель хороший.

Сегодня пар с Игловским не было, а значит, можно свободно выдохнуть. Но куда уж там. Одногруппники только о нём и разговаривали. Парни, которым пока ещё от Игловского не досталось, отзывались о нём, как об идеальном психологе, да и просто крутом мужике. А вот девушки во мнениях разделились. Те, кого он успел обидеть, поливали Игловского грязью, а остальные томно вздыхали, представляя, какое шикарное тело скрывается под одеждой.

Яна не смогла себя отнести ни к одному из популярных мнений. Она его не ненавидела, но и в фан-клуб не стремилась.

- Привет, Янчик, - щеки Корольковой коснулось что-то тёплое и шершавое. Она терпеть не могла, когда её называют «Янчик», и, тем не менее, её бывший только так к ней и обращался.

- И тебе доброе утро, Паша, - натянуто улыбнулась Королькова. Настроение отвратительное, но Яна всячески пыталась скрыть это от Волкова. Они встречались около трёх месяцев. Это были первые и, к тому же, неудачные отношения в жизни Корольковой. Паша постоянно звал Яну на тусовки с его друзьями, которые ей абсолютно не нравились, щупал её на виду у всех, несмотря на протесты Яны, склонял к интиму, хотя она была не готова к этому. В итоге Паша заявил: «Что-то ты какая-то неживая. Янчик, давай расстанемся». Мир Корольковой рухнул. Ужасно больно и обидно, но как забыть человека, к которому есть сильные чувства? Тем более ты видишь его каждый день в универе.

Паша плюхнулся рядом с Яной, вальяжно вытянув ноги под партой.

- Как тебе этот тип?

- Какой? – девушка отвлеклась от учебника.

- Игловский, - пояснил Паша. – По-моему, он охренительный! Всем девчонкам кликухи раздал.

Яна поняла, что ничего путного из их разговора не выйдет, поэтому снова уткнулась носом в параграф.

- Не разделяю твоего восторга, - буркнула Яна.

- Ах да! Он же и тебе погоняло дал, - Паша защёлкал пальцами, копаясь в памяти. – Тупая... или... полуумная...

- Полоумная! – слишком громко сказала Яна, привлекая ненужное внимание студентов. Она захлопнула книгу и пересела на другое место.

- Не, ну а чё я такого сказал? Янчик!

Уже дома в общий чат пришло сообщение от старосты, что психоанализ с Игловским переставили с третьей на первую пару. Казалось, все обстоятельства складываются так, чтобы заставить всех ненавидеть этого Игловского.

В этот раз Игловский не опоздал, а даже пришёл раньше всех, уселся за стол и внимательно изучал свои бумажки. На каждого вошедшего студента он бросал короткий острый взгляд и кивал в ответ на «Доброе утро». Лишь одной студентки не хватало, хотя пара уже минут пять, как началась.

Игловский усмехнулся своим мыслям. Неужели та бойкая девчонка сдалась так быстро? Он был убеждён, что большая половина группы уйдёт с факультета из-за него, но чтобы люди начали убегать третьего сентября – что-то новенькое.

Преподаватель, поглощённый своими мыслями, подошёл к окну. Студенты, молодость, суета. Внимание привлекла занимательная картина. Парень и девушка страстно целуются у старого дуба. Мда, под этим деревом Даниил Игоревич в студенческие годы и не такое вытворял. Их заметила другая девушка, явно недовольная их ласками. Она размахивала руками, явно кричала, влепила парню пощёчину. Разлучница и получивший по заслугам парень удалились на пары, а, видимо, только что брошенная девушка, выпустив пар, опустилась на землю под дубом и заплакала.

История стара, как мир: он изменяет ей с её лучшей подругой. И вроде бы конец, надо бы отойти от окна и приступить к объяснению новой темы, но что-то Игловскому помешало. Наверное, бегущая к универу девушка. Студентка опаздывает. Ещё один заезженный сценарий. Но взлохмаченные светлые волосы, слетевшая с плеча лямка рюкзака, румянец щёк позволил определить в этой студентке Полоумную. Всё-таки осталась. Игловский облегчённо выдохнул, сам не зная, почему.

Королькова бежала так быстро, как только могла, но её внимание привлекла рыдающая у дуба незнакомка. Яна остановилась, сомневаясь в дальнейших действиях. Яна посмотрела на время. Она и так прилично опаздывает.

«А вот это уже интересно», - мелькнуло в голове Даниила Игоревича. Что же эта мечтательница сделает? Фразу «Я хочу помогать людям» от начинающих психологов Игловский слышал тысячу раз. Фраза красивая, но часто за ней ничего не стоит.

Яна подошла к плачущей девушке и присела рядом, опустив ей руку на плечо. Они о чём-то беседовали, девушка постоянно запиналась и срывалась на плач, но Яна всё равно находила нужные слова, чтобы успокоить бедняжку.

Уголки губ Игловского невольно поползли вверх, и он отошёл от окна.

Шла двадцатая минута пары. Игловский уже вовсю разглагольствовал о биографии основоположника психоанализа - дедушке Зигмунде Фрейде. Даниил Игоревич уже и позабыл об инциденте за окном. Что он точно умел, так это абстрагироваться и полностью погружаться в работу.

Слева раздался нерешительный стук в дверь. Она открылась, и в аудиторию зашла растрёпанная Королькова Яна. Игловский внимательно оглядел студентку. В его голове созрел новый тест.

- Здравствуйте, извините за опоздание, - пискнула Яна, - можно пройти?

«Если провалит тест, выгоню», - подумал Игловский.

- Можете озвучить причину, по которой Вы задержались? – Даниил Игоревич, казалось, забыл о паре, целиком и полностью вовлекаясь в разговор со студенткой. Если она сейчас начнёт объяснять ему, что произошло, оправдываться, какая она молодец и какое у неё доброе сердце, то Королькова закроет дверь с той стороны. И, скорее всего, навсегда.

Яна опустила глаза, тщательно обдумывая ответ.

- Нет, простите, это личное, - Яна буравила взглядом носки своих кроссовок.

«Девчонка умеет хранить тайны клиентов», - мысленно поставил галочку Даниил Игоревич. Он не спешил что-либо говорить. Хотелось немного потомить студентку в ожидании.

- «Личное» не слишком весомый аргумент, не находите?

- Позавчера на пару опоздали Вы, сегодня – я. Всё честно, - вырвалось у Яны. Как только она это сказала, тут же пожалела. Только конфликтов в начале года ей не хватало.

- Присаживайтесь, - он вытянул руку, как бы указывая на парту, мол, добро пожаловать.

Яна быстро направилась к своей парте, пока преподаватель не передумал. Чёрт знает, что у него в голове.

- Фрейд ввёл в психологию понятие «бессознательное», - как ни в чём не бывало, продолжил Игловский. Он увлечённо ходил по аудитории, сжимая какие-то листы в руках. – Бессознательное – это то, что мы не осознаём, наши сны, потаённые мысли, влечения и запретные желания. Это как бы внутренний мир человека, который пытается поглотить его. Но обычный человек может и не подозревать, что твориться в его бессознательном. Здесь на помощь приходит психоаналитик.

Студенты слушали преподавателя с открытыми ртами. Его волшебный голос обволакивал каждого.

- Считается, что наша психика состоит из трёх частей: Оно, Я и Сверх-Я. «Оно» - это как раз то бессознательное, о котором я говорил раннее. Оно содержит некую силу, которая влияет на всё поведение человека. «Я» или, как его ещё принято называть, «Эго» включает всё, что осознаётся человеком. Это рассудок, разум, некая индивидуальность, - разглагольствовал Игловский, продолжая напрягать студентов своими прогулками по аудитории. – И, наконец, «Сверх-Я». Самое скучное. То, каким человек хочет казаться. Сюда входят все моральные предписания общества, нравственность, духовность.

Игловский спиной чувствовал, что у кое-кого есть к нему вопросы. На последней фразе Даниил Игоревич специально повернулся к Яне, которая нерешительно подняла руку.

- Да, мадам Королькова? – подняв брови, спросил преподаватель. Яна опешила, ведь он обратился к ней по фамилии, а не по дурацкой кличке. Странно, что он так быстро её запомнил.

Прочистив горло, Яна начала:

- Вы сказали, что «Сверх-Я» - это скучно, - Игловский слегка кивнул, и девушка продолжила. – Но что может быть скучного в морали и духовности? Ведь именно они делают человека человеком.

Даниил Игоревич тут же нашёл, что ответить, ведь именно подобного вопроса он и ждал.

- Мораль – это рамки, которые ограничивают человеческий ум, творчество. Где вы видели хороших комиков-моралистов? – препод обратился к аудитории, но ответа так и не получил. С победоносным выражением лица Игловский вернул своё внимание к Корольковой, которая только и ждала, чтобы его перебить.

- Что плохого в том, что человек хочет стать лучше?

- Быть и казаться – это разные вещи, - он не полез за словом в карман. Игловский так увлёкся спором, что не заметил, как опёрся руками об парту Яны и начал напирать всем телом. – Это лицемерие, многоуважаемая Королькова. Вы делите людей на «хороших» и «плохих». Но в каждом человеке есть и достоинства, и недостатки. Даже у такой святоши, как Вы, есть скрытые грязные желания.

На задних партах кто-то из парней заулюлюкал. Щёки Яны вновь покрылись густым румянцем, что безумно нравилось Игловскому. Оказывается, её так легко смутить. Что же будет, когда они будут проходить тему сексуальности.

- Это ложь! – пискнула Яна, с вызовом смотря в глаза Игловского.

- Согласен, она та ещё недотрога! – выкрикнул Паша, которому так и не удалось переспать с Яной. Парни гулко засмеялись.

Такого стыда и позора Яна никогда в жизни не испытывала. К горлу подкатил ком, а в висках с невероятной скоростью бил пульс.

- Неужели? – Даниил Игоревич слегка наклонил голову вправо, всматриваясь своими карими омутами в потаённые уголки Яниной души. – Обычно именно недотроги являются обладательницами самых... развратных мыслей и снов.

На глазах Яны проступили слёзы. В глазах неприятно защипало, из-за чего она часто заморгала. Две горячие дорожки почти одновременно скатились по красным от стыда щекам.

Проследив за реакцией студентки, Игловский развернулся к аудитории.

- У кого-то ещё есть вопросы? – сухим голосом спросил преподаватель. Все, даже те, у кого были вопросы, молчали в тряпочку. Гнетущую тишину прервал спасительный звонок. Устало выдохнув, Даниил Игоревич потёр переносицу. - Свободны.

Студенты, даже не складывая тетради в сумку, подхватили свои вещи и пулей вылетели из кабинета. Игловский подошёл к преподавательскому столу, и принялся раскладывать свои бумажки.

Королькова полностью растворилась в своих мыслях, пряча лицо в спутанных волосах. Её щеки жгли слёзы. Она с усердием утрамбовывала вещи в рюкзаке. Яна даже не заметила, как все одногруппники ушли, оставив её и Игловского наедине за закрытой дверью.

Игловский исподлобья наблюдал за студенткой, которая его упорно игнорировала или не замечала. Когда Яна повесила рюкзак на плечо и подняла голову, то с плохо скрываемым ужасом замерла. Она думала, что Игловский покинул аудиторию первым. Нервно сглотнув, Яна как можно спокойнее пересекла кабинет. Ещё чуть-чуть и она окажется на свободе. Пальцы почти коснулись дверной ручки, но низкий бархатный голос окликнул её.

- Задержитесь, пожалуйста.

Королькова остолбенела у двери, боясь обернуться. Игловский понял, что студентка боится его.

- Присядьте, - этим Игловский вынудил девушку развернуться. На ней работают даже самые примитивные манипуляции. Он замотал головой, окончательно убедившись в своём решении. Из Яны не получится хороший психолог.

- Я тороплюсь на следующую лекцию, - с трудом выдавила Яна. Она повернулась к Игловскому лицом, однако продолжала стоять с опущенной головой. Её лицо почти полностью скрывали распущенные светлые волосы. Даниил Игоревич словил себя на мысли, что хочет заправить эти непослушные локоны ей за уши.

- Я не отниму у Вас много времени, - отметая лишние мысли, объявил преподаватель. Яна послушно проследовала к предложенному ей стулу, который стоял напротив преподавательского стола. Она сложила руки на коленях, и начала нервно заламывать пальцы.

- Буду с Вами откровенен. Вам не стать хорошим психологом. Это не Ваш путь, - его почему-то внезапно потеплевший голос начал окутывать Яну, погружая в какое-то медитативное состояние. Возможно, при иных обстоятельствах девушка бы наслаждалась этим, но бушевавшие внутри эмоции не давали забыть о пережитом позоре ни на секунду. – Уходите из психологии, пока не поздно.

Яна с вызовом подняла покрасневшие глаза.

- Откуда Вам знать, что это не мой путь? Вы, что, Господь Бог?

Игловский усмехнулся. Естественно, он атеист. На что вообще надеялась Яна?

- Ещё утром я думал, что из Вас что-то, да выйдет, но наш с Вами небольшой спор открыл мне глаза. Вы абсолютно не стрессоустойчивы. В этой профессии – это ключевой момент.

Игловский поднялся с места и принялся расхаживать по кабинету. Он остановился за спиной студентки. Расстояние вроде бы было приличным, но Яна всё равно чувствовала тепло его тела.

- Один из методов моего преподавания – это постоянное выталкивание студентов из зоны комфорта, проверка на прочность, если угодно, - признался Даниил Игоревич. – В итоге, останутся самые крепкие. Вы отсеялись первой, понимаете, что это значит?

- Что я самое слабое звено? – хмыкнула Яна. По щеке снова пробежала слезинка.

Игловский многое повидал в жизни. За годы активной работы он превратился в чёрствого и циничного сухаря. Он умел абстрагироваться, не вовлекаться в проблемы клиентов. Даниил Игоревич не то чтобы не принимал это близко к сердцу. У него не было сердца.

Однако ему всё равно не хотелось портить жизнь этому хрупкому милому существу, которое до сих пор живёт сказками и мечтами. Лучше она сейчас выйдет из кабинета, чем потом из окна.

- Поверьте, дальше будет только хуже. А мне бы не хотелось доводить Вас до невроза или, и того хуже.

Яна вскочила с места.

- Тогда не нужно переносить на студентов свои эксперименты с подсудимыми!

- К сожалению, это невозможно. Моя методика слишком действенна. И, как я уже говорил, мне нужна команда настоящих профессионалов, - Игловский говорил непривычно мягко.

- Вы не человек, а монстр, - утирая слёзы, пролепетала девушка.

- Пусть так, - кивнул Игловский.

- Зачем Вы это делаете?

- Чтобы половина из вас ушли из не своей профессии. И не калечили жизни себе, и своим гипотетическим клиентам.

- И кто входит в это число?

- Вы, мадам Королькова. Это неоспоримо.

- Я не уйду.

Игловский стремительно сократил расстояние между ними. Она почувствовала его горячее дыхание на своей коже.

- Не зарекайтесь. Ещё две истерики и Вас тут не будет, - прошептал Игловский у самого уха Яны.