Глава 49. После важного собрания
В аудитории музыкального клуба царила напряжённая атмосфера. Такая густая и давящая, что даже подобной тишины не ощущалось ни на «Испытании Наследием», ни на «Главном Музыкальном Испытании». Казалось, воздух застыл, а любое движение могло прозвучать слишком громко и неуместно.
Ребята всё ещё стояли на сцене, не выпуская из рук инструменты. Кто-то машинально перебирал струны, кто-то держал палочки, кто-то просто сжимал ремень гитары, словно это могло придать уверенности.
Вальтер по-прежнему сидел на своём стуле, не торопясь подниматься. Его взгляд медленно переходил от одного участника к другому. От этого взгляда студенты невольно вздрагивали, пытаясь понять, не допустили ли они ошибку, не прозвучало ли что-то не так.
Но чаще всего взгляд Кроу останавливался на Стэнли.
Сам парень не понимал, почему именно на нём. Он ведь хотел сыграть честно — без лишних попыток впечатлить, без показной виртуозности. Просто показать себя через звучание. И он сделал это, выбрав синтезатор.
Пусть его партия не была идеальной, но она была искренней. Он играл так, как чувствовал, не думая о том, насколько это «правильно». Главное — не врать ни себе, ни музыке.
— Стэнли… — вновь произнёс его имя преподаватель.
Взгляды остальных участников почти одновременно обратились к Дабровски. Но в этих взглядах не было осуждения или насмешки. Скорее — живое любопытство. Им тоже было интересно, что именно скажет Вальтер о его части выступления.
— Я хочу кое-что сказать насчёт твоей партии, — начал Кроу, не меняя интонации.
Стэнли затаил дыхание. Как и остальные.
В голове промелькнули десятки мыслей: слишком просто, нужно было петь, надо было рискнуть. Он был готов услышать что угодно — и похвалу, и критику. Главное, чтобы стало ясно: он справился или нет.
— Ты неплохо постарался, сыграв на синтезаторе, — продолжил Вальтер. — Через инструмент тебе удалось показать себя. Это чувствовалось.
Он сделал небольшую паузу, и сердце Дабровски болезненно сжалось.
— Однако я ожидал услышать от тебя соло. Пение во время игры. Конечно, были некоторые загвоздки, моменты, где партия могла звучать увереннее… но в целом ты сыграл довольно неплохо.
От услышанного Стэнли наконец выдохнул. Напряжение, сковывавшее плечи, медленно спало.
Это означало, что он не провалился. Более того — его услышали. И приняли.
Он показал себя таким, какой есть, не напевая, не притворяясь — и это сработало.
— А теперь я хотел бы высказаться по поводу остальных, — продолжил Вальтер, переводя взгляд на других участников.
Постепенно собрание музыкального клуба подошло к концу. Кроу прокомментировал выступления остальных студентов, где-то делая замечания, где-то — хваля. После этого он вежливо попрощался, забрал свои вещи и покинул аудиторию.
Почти сразу же задвигались и участники клуба. Кто-то облегчённо переговаривался, кто-то молчал, собирая инструменты.
Стэнли взял свою сумку, которая лежала на одном из свободных стульев, и направился к выходу, пропуская других студентов вперёд.
Первой уходила Марта. Он невольно взглянул на неё, и та это заметила. Её реакция была спокойной, но взгляд — совсем другим. Не таким, как на прошлом собрании.
В этом взгляде не было сомнений. Скорее — уважение.
Дабровски понял, что её мнение о нём изменилось. И, что было особенно важно, в лучшую сторону.
Следом аудиторию покидал Рейналдо. Он тоже заметил взгляд друга и просто молча кивнул.
Стэнли вспомнил тот вечер в общежитии, их разговор и поддержку, которую тогда получил. Он был искренне благодарен Паредесу и не забывал этого.
Ещё одной участницей, собиравшейся уходить, была Элла. Но в отличие от остальных, она вдруг остановилась. Подумав, она развернулась и подошла к Дабровски.
— Хочешь обсудить выступление? — спокойно предложила Тирни.
— Ну… давай, — кивнул он.
Они остались в аудитории, уже почти пустой, и неспешно обсуждали прошедшее собрание, в основном — групповое задание.
— Знаешь, когда ты начал играть на синтезаторе, я восхитилась, — призналась Элла с лёгкой улыбкой. — С первых секунд стало понятно, что ты показал настоящего себя. И это правильно. Не зря ведь говорят, что нужно быть собой.
Стэнли улыбнулся в ответ. Эти слова были особенно приятны, учитывая то, что ещё вчера она считала его отстранённым и закрытым.
— Спасибо тебе большое, — искренне поблагодарил он.
После этого Дабровски покинул аудиторию и направился в кафетерий. Там он решил немного посидеть и перевести дух. За одним из столиков он заметил знакомую одногруппницу и подсел к ней.
Между ними завязался лёгкий разговор о прошедшем дне.
— И вот после выступления Вальтер посмотрел на меня так строго… — увлечённо рассказывал Стэнли. — Я реально вздрогнул. Думал, что всё, сыграл плохо.
— И что потом? — заинтересовалась девушка. — Ему понравилось?
— Да. Сказал, что я неплохо сыграл, хотя ожидал, что буду петь. Но в целом я справился.
— Ты молодец. Теперь жду момента, когда ты выйдешь на арену перед кучей зрителей.
— Не переживай, ты обязательно дождёшься, — шутливо ответил он.
Они рассмеялись и продолжили разговор уже на другую тему.
Тем временем за другим рядом столиков сидела компания подруг. Девушки обедали и обсуждали университетскую жизнь.
— Ладно, ладно, групповое задание мы выполнили, Вальтеру всё понравилось, — подвела итог Либби. — Теперь давайте о самом интересном. О практике.
— Давай, — согласилась Паола.
— Я слышала от старшекурсниц, что на практике они выступают на настоящей арене, — поделилась Алмонд. — Не перед фальшивыми зрителями, как на «Главном Музыкальном Испытании», а перед реальными людьми.
— Круто! — оживилась Марта. — То есть мы будем выступать как настоящие артисты?
— Типа того.
— А значит, у нас появятся фанаты! — радостно добавила Ровена.
— Кстати, Элла, — обратилась Марта, — раз скоро практика, может, мы увидим твоё сольное выступление?
— Угу, — поддержала Демири. — Какой у тебя номер? Весёлый или загадочный?
Тирни скромно хихикнула и, немного подумав, ответила:
— Это выступление будет… особенным.
— Ясно, — улыбнулась Марта. — Значит, считаем это секретом.
Разговор постепенно затих, и девушки сосредоточились на обеде.
Но совсем скоро им предстояло узнать, кто и как выступит, когда настанет момент практики.
Пока разговоры за столиками постепенно стихали, вилка в руке Эллы двигалась медленно, будто еда вовсе не интересовала её.
Мысли Тирни были далеко от кафетерия. Слова Вальтера, сказанные сегодня, всё ещё отдавались в голове. Не только его комментарии — сам факт того, что практика приближалась. Живая арена. Настоящие зрители. Не стены аудитории, не приглушённый свет, а открытая сцена, где уже нельзя спрятаться за коллективным номером.
Она невольно вспомнила синтезатор Стэнли. То, как он играл — не идеально, но честно. Без масок.
«Вот как надо,» — мелькнула мысль.
Элла опустила взгляд в тарелку, но почти сразу отложила приборы.
Она знала, что её номер действительно будет особенным. Не потому, что он должен кого-то удивить, а потому что в этот раз ей предстояло выйти на сцену не как участнице клуба, а как самой себе.
И это пугало куда сильнее, чем любое испытание.
Элла украдкой взглянула в сторону выхода из кафетерия, словно ожидая, что кто-то войдёт или, наоборот, уйдёт. Но вместо этого она лишь глубже ушла в свои мысли.
Она ещё не знала, как именно всё сложится. Не знала, справится ли. Но одно было ясно точно — назад дороги уже не было.
Практика станет для неё чем-то большим, чем просто выступлением.