Глава 48. Серьезное собрание
Прошли выходные, а следом за ними и понедельник. Теперь наступил вторник. Для кого-то этот день был самым обычным — учебным, ничем не отличающимся от остальных. Но не для участников музыкального клуба. После пар у них должно было состояться собрание, на котором Вальтер оценит задание, к которому они так тщательно готовились в течение последней недели.
Стэнли находился у себя в комнате. Его сосед уже ушёл в кафетерий, а он остался один — в тишине, которая, вопреки ожиданиям, не успокаивала, а лишь усиливала внутреннее напряжение. Парень стоял перед шкафом и задумчиво смотрел на вещи, пытаясь решить, что надеть в такой, по его мнению, важный день.
Хотя сегодня не планировалось никакого мини-концерта или открытого выступления, всё равно предстояло важное собрание. А значит, он должен был выглядеть достойно. Не слишком вычурно, но и не слишком просто — так, чтобы чувствовать себя уверенно. Ведь даже внешний вид мог повлиять на его настрой.
Перебирая футболки и рубашки, Стэнли в итоге остановился на той, что на фоне остальных выглядела довольно сдержанно.
Это была чёрная рубашка с длинными рукавами, украшенная вертикальными полосами серого цвета. Между ними просматривались узоры тёмно-зелёного оттенка — не слишком броские, но заметные при ближайшем рассмотрении.
Переодевшись, парень ещё раз посмотрел на себя в зеркало. Он не улыбнулся, но и недовольства в его взгляде не было. Скорее — сосредоточенность. Собравшись, Стэнли вышел из спальни и направился в университет на пары.
Дальнейшие занятия прошли мимолётно. Он слушал преподавателей, делал пометки, но мысли всё равно периодически возвращались к предстоящему собранию. Когда последняя пара подошла к концу, коридоры наполнились привычным гулом. Студенты покидали аудитории, кто-то спускался этажами ниже, а кто-то, наоборот, поднимался.
Участники музыкального клуба направились на третий этаж, где находилась музыкальная аудитория, в которой и должно было пройти собрание.
Дверь распахнулась, и ребята вошли внутрь. Каждый занял своё место: кто-то подошёл к инструменту, на котором играл, кто-то проверял микрофон, держа его в руках.
Они стали ждать момента, когда на собрание придёт сам руководитель, и тогда можно будет начать выступление.
Однако в этот раз Вальтер задерживался. Причём на несколько минут. Эти минуты ожидания тянулись особенно долго, заставляя ребят переглядываться и волноваться.
— Ну почему он задерживается? — недовольно спросила Марта. — Серьёзно, Вальтер всегда приходил вовремя. А в этот раз всё по-другому.
— Не кипятись ты так, — спокойно ответила Ханна. — Наверное, его задержали по делам. Он точно не забыл про нас.
— Ладно… может, повторим ещё раз? — предложила Грин.
И вместо напряжённой тишины аудиторию вновь наполнили звуки музыки. Сначала зазвучали ударные — уверенные и ритмичные, от Рафаэля. Затем подключились гитары Либби и Ровены, а после к ним добавилось пение: сначала Ханны, затем Сьюзан и остальных, кто исполнял свои партии через микрофоны.
Стэнли же оставался единственным, кто пока не притрагивался к своему инструменту. Он хотел присоединиться, правда хотел. Но внутри что-то удерживало его.
А стоит ли играть сейчас, если он готовил свою партию днями, стараясь добиться того самого звучания — «правильного», «идеального»? Именно этим вопросом он и задавался.
К тому же вторник был для него особенно важным. Очень важным. Ведь сегодня Вальтер будет сидеть здесь и оценивать, как они готовились всей группой. А он… он даже не повторяет мелодию вместе со всеми. Из-за этого Стэнли чувствовал себя безответственным, хотя прекрасно понимал — дело было не в лени, а в сомнениях. В сомнениях в самом себе.
Спустя несколько минут повторение подошло к концу. И в этот момент дверь аудитории снова открылась.
Ребята обернулись и увидели Вальтера, который наконец пришёл на собрание.
— Всем здравствуйте, ребята, — спокойно произнёс он. — Извините, что немного задержался. Теперь мы можем начать.
Кроу взял один из свободных стульев, поставил его чуть в стороне и сел, приготовившись слушать.
— Надеюсь, вы все подготовились к заданию, о котором я говорил вам ещё на прошлой неделе? — напомнил он.
— Конечно, — с улыбкой ответила Ханна. — Мы каждый день приходили на репетиции.
— Хорошо. Тогда я вас слушаю.
Началось само выступление. Всё развивалось так же, как и во время повторной репетиции: сначала барабаны, затем инструменты, затем голоса.
Когда подошла очередь Стэнли, он всё ещё не мог определиться. Исполнить партию так, как готовил её все эти дни, или рискнуть и попробовать что-то новое?
Времени на размышления не осталось. Он заметил, как взгляд Вальтера остановился на нём. Это был знак.
Стэнли положил пальцы на клавиши синтезатора и начал играть. Не так, как планировал. Он нажимал на те клавиши, к которым раньше даже не прикасался. Он импровизировал — снова.
Мелодия получалась неровной: с паузами, с шероховатостями, с резкими переходами. Но в ней было что-то живое. Что-то настоящее. И пусть руководитель мог придраться к деталям — сейчас это было неважно.
Для Стэнли главное было играть по-своему. Честно. Так, как он чувствовал.
Вскоре выступление подошло к концу. В аудитории вновь воцарилась тишина — спокойная, не давящая, как прежде.
А затем раздались аплодисменты Вальтера:
— Браво, ребята. Вы большие молодцы. Вы ответственно подошли к заданию и смогли показать себя через музыку. И не важно, как именно.
Участники клуба улыбались. Эти слова были для них важны.
Но затем улыбка сошла с лица Кроу. Его выражение стало серьёзным. Он внимательно посмотрел на каждого.
Ребята напряглись.
Взгляд Вальтера остановился на Стэнли. Тот почувствовал, как по коже пробежали мурашки, а сердце ёкнуло.
Тишина вновь стала напряжённой.
С одной стороны, Стэнли было страшно услышать комментарии — о паузах, ошибках, неровностях.
С другой — он был готов выслушать всё, что скажет Вальтер.
Взгляд Вальтера остановился на Стэнли.
Парень сразу это почувствовал — даже раньше, чем поднял глаза. Воздух будто стал плотнее, тяжелее. По коже пробежали мурашки, а сердце ёкнуло так резко, что на мгновение сбился ритм дыхания. Он невольно сжал пальцы, всё ещё лежащие на клавишах синтезатора, будто боялся отпустить инструмент раньше времени.
В аудитории воцарилась тишина.
Та самая — не спокойная, а выжидающая.
Стэнли не знал, как сейчас выглядит со стороны. Наверное, слишком напряжённым. Или наоборот — чересчур отстранённым. Он чувствовал, как внутри него медленно поднимается знакомое чувство тревоги, смешанное с ожиданием. В голове мелькали обрывки мыслей: паузы, неровные переходы, импровизация, взгляд Кроу, его молчание.
«Я ведь сыграл не так…
Но я сыграл честно.»
Он попытался убедить себя, что сделал всё правильно. Что музыка не обязана быть идеальной. Что смысл был не в точности, а в ощущении. Но чем дольше Вальтер молчал, тем сложнее становилось держаться за эту уверенность.
Кроу по-прежнему смотрел на него. Не хмурился, не улыбался — просто смотрел, словно пытался что-то понять. Остальные участники клуба тоже притихли. Кто-то украдкой переводил взгляд со Стэнли на руководителя, кто-то нервно поправлял ремень гитары или микрофон.
Вальтер слегка наклонился вперёд на стуле. Его пальцы переплелись, а затем он медленно разомкнул их.
— Стэнли… — наконец произнёс он.
От этого одного слова у Дабровски внутри всё сжалось.
Он поднял голову и встретился взглядом с Вальтером. В этот момент ему показалось, что в аудитории стало ещё тише, словно даже стены затаили дыхание.
Стэнли открыл рот, но тут же закрыл его, не зная, что должен сказать. Извиниться? Объяснить? Или просто ждать?
Вальтер сделал короткую паузу.
И именно в эту секунду Стэнли ждать, что бы ни прозвучало дальше — после этого выступления для него уже ничего не будет по-прежнему.