Глава 14.Объявление, которое перевернуло университет
Наступил понедельник. С самого утра в университете чувствовалась какая-то особенная атмосфера — будто в воздухе витало ожидание чего-то важного. Вместо привычных пар и суеты по аудиториям первокурсники направлялись в актовый зал. Сегодня здесь должно было прозвучать важное объявление, о котором весь кампус уже несколько дней шептался.
Коридоры наполнял гул голосов. Кто-то пытался угадать, что именно им сообщат, кто-то строил самые невероятные догадки — от досрочных экзаменов до концерта выпускников.
Ни Ханна, ни Паола не обсуждали с подругами предстоящее собрание. Обе просто шли рядом, вглядываясь в даль сцены и надеясь, что объявление окажется чем-то обычным — чем-то, что можно просто выслушать и забыть.
Когда часы показали ровно восемь, на сцене появилась ректор Маргарет Прескотт — высокая женщина с благородной осанкой и спокойной, уверенной улыбкой. При её появлении все первокурсники поднялись и зааплодировали. Она вежливо кивнула, сделала лёгкий поклон и направилась к трибуне.
Тишина в зале постепенно воцарилась, как только ректор начала говорить.
— Всем здравствуйте, дорогие первокурсники, — произнесла ректор уверенным голосом. — Сегодня у меня для вас одно важное объявление, которое касается только вас.
Ребята замерли. Кто-то перестал перешёптываться, кто-то наклонился вперёд, ожидая продолжения.
— Дело в том, — продолжила она, — что начиная со следующей недели в нашем университете пройдёт так называемое “Испытание Наследием”.
В тот же миг зал наполнился шёпотом и гулом. Кто-то удивлённо поднял брови, кто-то засмеялся, кто-то стал переспрашивать соседа, что это вообще значит. Маргарет терпеливо дождалась, пока волна шепотов стихнет, затем строго, но не сердито произнесла:
— Тишина в зале!
Шум мгновенно оборвался.
— “Испытание Наследием” — это ежегодное мероприятие, — объяснила она, — которое помогает проверить, насколько вы готовы воплотить дух нашего университета — талант, командную работу и оригинальность. Каждый из вас сможет проявить себя, показать, что значит быть частью Legacy Uni.
Паола, сидевшая за Ханной, невольно выдохнула. Звучало не так страшно, как она думала. Хотя… кто знает, насколько трудным окажется само испытание.
— Ваше задание, — продолжала ректор, — выступить в парах или в группах. Вы должны будете подготовить небольшой творческий номер — это может быть песня, сценка, танец — всё, что отразит ваш потенциал. В день испытания вы выступите перед преподавателями. После этого в коридоре будет вывешен список тех, кто прошёл. Остальных ждёт… — она сделала паузу, — отработка.
По залу пробежал лёгкий смешок, перемешанный с тревогой.
— Всем всё ясно? — подняла брови Маргарет.
— Да! — ответили почти все в унисон.
— Отлично. Тогда желаю вам удачи. Можете расходиться. Всем до свидания!
Она улыбнулась, покинула сцену под шум аплодисментов и звуки взволнованных разговоров.
После этого объявления в общежитии начался настоящий хаос.
Стоило студенткам вернуться в комнаты, как в каждом коридоре раздавались голоса: кто-то обсуждал идеи для номеров, кто-то искал партнёров, кто-то уже спорил о жанрах.
Атмосфера напоминала улей — всё гудело, жужжало, кипело.
В комнате, где жили пять соседок, новости вызвали бурю эмоций. Девушки одновременно и радовались, и переживали — не зная, какие задания выпадут им на долю. Чтобы не паниковать в последний момент, решили заранее объединиться в дуэты и трио. На всякий случай.
Так, Ровена Демири быстро сдружилась с Либби Алмонд — обе участвовали в музыкальном клубе, обе любили выступать. Паола же составила группу с Мартой и Эллой.
Поначалу всё шло прекрасно: Ровена и Либби работали над песней, смеясь и придумывая рифмы. В комнате стояла тёплая, почти праздничная атмосфера.
Но однажды случилась загвоздка.
Обе писали текст вместе — и он получился замечательный, душевный. Но вот когда дело дошло до музыки, выяснилось: вкусы у девушек разные.
Ровена обожала мягкие, мелодичные поп-мотивы. Либби, напротив, жила звуками гитарных рифов, ударных и лёгкого хриплого вокала.
Их вдохновение внезапно столкнулось лбами.
— Нет-нет-нет! — Ровена замахала руками, когда Либби заговорила об электро-гитаре. — Если мы добавим сюда рок, получится каша. Это ведь не концерт в баре, а испытание!
— В смысле каша? — возмутилась Либби. — Ты вообще слушала, как классно это может звучать? Представь барабаны, гитару, живой драйв! Это будет огонь!
— Ещё раз нет! — резко ответила Демири. — Если покажем это преподавателям, нас просто завалят. Нужно что-то лёгкое, мелодичное, понятное. Поп — это безопаснее.
— Безопаснее, да. Но скучнее, — фыркнула Алмонд. — Я не собираюсь петь под ванильные аккорды. Уж извини, но я не виновата, что у тебя такие убогие вкусы!
Воздух словно застыл. Ровена ахнула, не веря, что услышала.
— Это я виновата? — воскликнула она. — Сказала та, кто кроме рока ничего не признаёт!
— Знаешь что? Делай, как хочешь! — резко бросила Либби, вскакивая. — По-твоему, пусть весь мир звучит одинаково?
— Отлично! — с жаром ответила Ровена. — Вот и пой сама свои гитарные соло!
Не выдержав, Демири подошла к шкафу, вытащила чемодан и стала поспешно складывать туда вещи. Одежда летела как попало, а лицо её горело от злости и обиды.
Через минуту молния чемодана громко щёлкнула, и девушка решительно направилась к двери.
В этот момент в комнату вошла Паола. Увидев подругу с багажом в руках, она застыла на месте.
— Ты куда? — поинтересовалась она осторожно.
— Как куда? Искать новых участников! — резко ответила Ровена. — Потому что эта девушка ничего, кроме своего рока, слушать не умеет!
После этих слов она вылетела из комнаты и захлопнула дверь так, что стены дрогнули.
Паола посмотрела на Либби — та сидела на кровати, скрестив руки, с мрачным выражением лица. Медиатор нервно вертелся между пальцев.
Барбьери вздохнула.
— Интересно, к кому она теперь пошла? — подумала она вслух.
Тем временем в другой комнате Ханна и Сьюзан обсуждали объявление о “Испытании Наследием”. У них царила спокойная, почти уютная атмосфера. На кроватях лежали тетради, кружки с какао и несколько открытых журналов.
— Представляешь, если нам дадут танцевальное задание? — улыбнулась Сьюзан. — Ты хоть помнишь, как танцевала на вечеринке?
— Ха-ха, очень смешно, — закатила глаза Ханна, — по крайней мере, я не упала на сцене в прошлом месяце.
Девушки рассмеялись, но смех быстро стих, когда дверь вдруг распахнулась. На пороге стояла Ровена — с чемоданом, чуть растрёпанная, но с дерзкой ухмылкой.
— Привет, девочки! — весело сказала она. — Вы не против, если я немного поживу у вас?
— Эм… у нас всего две кровати, — осторожно ответила Ханна.
— Да, и где ты спать собираешься? — удивлённо спросила Сьюзан.
— В ванне, — спокойно сказала Демири и направилась туда.
Ханна и Сьюзан переглянулись.
— Если она и правда заснёт в ванне, — пробормотала Бахмайер, — я официально сдаюсь перед этим общежитием.
Вечер опускался медленно. Атмосфера в общежитии изменилась: то, что утром казалось живым и весёлым, теперь наполнилось напряжением.
Паола и Марта это сразу почувствовали. Либби почти не разговаривала — молча листала блокнот, писала и стирала слова, не выпуская из рук гитару.
Иногда она зажимала аккорд, но не извлекала звука.
В её взгляде погас привычный блеск.
— Она совсем не в себе, — тихо сказала Паола. — Это уже не похоже на Либби.
— Да, — вздохнула Марта. — Ровена всегда приносила в комнату смех. А теперь будто кто-то выключил свет.
За окном вечерело. Ветер трепал занавеску, где-то внизу смеялись студенты.
Общежитие постепенно засыпало.
Либби лежала на кровати, уставившись в потолок. Внутри у неё всё клокотало: злость, сожаление, обида. Она понимала, что сказала лишнее — но гордость не позволяла признать это.
А в ванной другой комнаты Ровена действительно пыталась заснуть.
Холодная плитка, узкое пространство, гул трубы — всё раздражало. Она ворочалась, прижимая к себе плюшевого зайца — подарок от сестры — и думала: «Зачем я вспылила? Почему не выслушала её?»
Тишина давила.
Она вспомнила, как Либби впервые подошла к ней в музыкальном клубе, как они смеялись над нелепыми рифмами, как спорили, кто из них фальшивит сильнее. Всё это казалось теперь таким далёким.
Наконец Ровена не выдержала. Осторожно поднялась, босыми ногами прошла по холодному полу и приоткрыла дверь комнаты.
— Ровена? — Ханна проснулась первой. — Ты чего не спишь?
— Можно я… посплю с тобой? — шепнула Демири, прижимая зайца к груди. — В ванне… слишком холодно.
Ханна молча подвинулась. Ровена легла рядом, чувствуя, как тёплая простыня снимает усталость.
— Знаешь, — тихо сказала она, — завтра я поговорю с Либби. Хочу всё исправить.
— Это правильно, — улыбнулась Ханна. — Она скучает по тебе, я уверена.
— Думаешь?
— Думаю, — мягко ответила подруга. — А теперь спи. Завтра всё будет по-другому.
Ровена улыбнулась — едва заметно, но искренне.
И впервые за день ей стало спокойно.