Совсем Недетские Сказки

17 октября 20** года

Тихий шелест дождя за окном в квартире Нейта как колыбельная успокаивал. Я прижала ладони к холодному стеклу, вглядываясь в ночное небо, где когда-то мой отец учил меня находить Орион. "Видишь эти три яркие точки? Это его пояс" — его голос звучал в памяти так ясно, будто он стоял за спиной. Сейчас же ничего кроме внезапно закрывших небо дождевых облаков видно не было.

Нейт подарил мне этот вечер — вечер, когда ужасы последних недель отступили. Когда я снова почувствовала себя просто Леей, а не жертвой.

— Нравится? — его голос раздался справа.

Я кивнула, не доверяя своему голосу. Как он угадал? В досье не было ни строчки о том, что в восемь лет я засыпала с детским телескопом у кровати, а после смерти отца заперла все альбомы с созвездиями на чердаке. Слишком тяжело было вспоминать о нем.

"Мама назвала бы это слабостью", — мелькнула мысль, когда Нейт накрыл мои плечи пледом. В его квартире пахло кофе и кожей, и отчего-то в душе разливалось тепло. Рядом с ним я чувствовала спокойствие и желание просто быть собой.

С этими мыслями я заснула той ночью. Я осталась у Нейта, не было смысла возвращаться в колледж посреди ночи. У него как раз нашлась свободная комната для гостей. Если бы моя мама узнала об этом, мне пришлось бы выслушать от нее длинную лекцию. До сих пор вспоминаю ее лицо, когда она узнала, что я встречаюсь с одноклассником в старшей школе. Она тогда тщательно проверила семью моего парня. Раньше я не понимала, зачем это нужно, но сейчас... Я уже ни в чем не была уверена.

18 октября 20** года

На следующее утро, за завтраком, я решила рассказать Нейту о недостающей информации в досье.

— Кофе? — он протянул чашку, но его глаза изучали мою реакцию.

— Черный. Без сахара. — Я намеренно задержала пальцы на его руке. — В досье и этого нет.

Его бровь дернулась. Мы оба знали — это не про кофе. Вероятно, он думает, что я все еще недовольна этим фактом. Он прав лишь отчасти. Я злюсь, но больше меня одолевают сомнения. В досье было несколько явных несоответствий. Мне интересно, что Нейт об этом думает.

— Нейт, досье всё ещё у тебя дома? — спросила я, и, получив утвердительный кивок, попросила принести все три папки и ручку или карандаш. Папки с документами разложили на столе как карты для гадания. — Я заметила недочеты и явные ошибки. Многой информации недостает. Аллергия на орехи и астрономия — это не все. Я занималась айкидо и кикбоксингом, но об этом ни слова. Вместо этого почему-то написано, что я посещала художественную секцию. Разве не странно? Я никогда не держала в руках кистей и красок. Или, вот здесь... В пятнадцать лет я посещала не танцевальную секцию, а стрелковый клуб.

— Погоди, ты умеешь обращаться с оружием?

— А что в этом такого? — спросила я, не понимая его удивления.

— Да ничего, но... зачем? Даже охотники обучаются этому после восемнадцати! Пятнадцать лет? Тебя к войне готовили? — говорил Нейт.

Видимо, эти факты произвели на него впечатление. Я же никогда не задумывалась об этом, долгое время просто плыла по течению, лишь бы не видеть недовольное или разочарованное лицо матери. Если она хотела отправить меня в стрелковый клуб, я не возражала. У нее была одна особенность — она могла капать на нервы, пока не добьется своего. Объяснений, естественно, никто не предоставлял. Всегда был лишь один ответ: «Это необходимо для твоей безопасности». Но от кого мне нужно было защищаться?

Может показаться, что мои с мамой отношения сложные. И это действительно так. Тем не менее, я все еще люблю ее — она единственный близкий человек, который у меня остался. Возможно, именно поэтому мне трудно понять ее постоянный контроль. Разве между нами не должно быть доверия по умолчанию? Может быть, я слишком наивна.

— Я бы тоже хотела знать, к чему это все, — согласилась я и указала на еще несколько несоответствий. Больше всего меня интересовала информация об отце. Хотя мои детские воспоминания были размытыми, кое-что я помнила ясно. Например, что отец не попал в аварию. В тот день мы с семьей были на пикнике в парке. Отец и мать сильно поругались, причину я так и не поняла. Но когда мы вернулись домой, что-то произошло. Не могу точно вспомнить. Помню только, что шторы в моей комнате горели, и жгучий запах дыма заполнял легкие.

— Это не детское воображение! Читая досье об отце, я все больше в этом убеждаюсь. Например, его имя. Раньше его звали Габриель Мартин. Он сменил фамилию только после свадьбы, — я вывела правильное имя на полях, и Нейт замер. Я подняла взгляд и заметила, что он смотрит на меня с каким-то странным выражением.

Стоило мне подумать, что я сказала что-то не так, как Нейт неожиданно вскочил и начал рыться на книжных полках. Книга, которую он схватил с полки, упала на страницу с гербом — три волчьих головы на синем фоне. Я не успела разглядеть подпись, но заметила, как побелели костяшки пальцев Нейта.

— Дай мне время, — он прикрыл том ладонью. — Обещаю, все объясню.

Я не стала настаивать.

Ближе к вечеру Нейт отвез меня обратно в колледж. Мне хотелось провести с ним больше времени, но нужно было готовиться к занятиям.

В следующий раз... Стоп, а будет ли следующий раз? Я упрекала себя за подобные мысли, ведь знала, что Нейт мне нравился больше, чем предполагала.

Не знаю, отразились ли мои мысли на лице, но Нейт притянул меня к себе и нежно обнял. Вдруг мне вспомнился случай со стулом в кладовке Маршалла.

— Твое лицо за мгновение изменилось с недовольного на хитрое, — усмехнулся Нейт.

— Не обращай внимания, — ответила я и, вспомнив, спросила: — Наша поездка в Гилмор не помешает твоей основной работе?

— Моя работа — присматривать за тобой.

Нейт рассказал мне об ордене и некоторых правилах, которым должны подчиняться охотники. После инцидента с Пирсом глава приказал следить за мной. На всякий случай. Если бы не случившееся в Бладрейн, я могла бы рассердиться. Ненавижу, когда меня контролируют, а после Пирса — особенно, когда за мной следят.

— Я хочу быть рядом, если что-то произойдет, — вздохнув, Нейт обнял меня.

Я никогда не была тактильной. В нашей семье только отец любил обниматься, а мать чаще держалась холодно. Из-за этого мне не нравилось, когда кто-то вторгался в мое личное пространство, но с Нейтом было так тепло. Я невольно ответила на его объятия и уткнулась лицом в его грудь. Мы так постояли некоторое время, пока в моем кармане не зажужжал телефон. Это была Райли. Она прислала мне всего одно сообщение:

«Уверяла, что не подойдешь к парням на пушечный выстрел. И что я вижу? Ты и Нейт??? Предательница!»

Прочитав сообщение, я скривилась. Словно лимон съела.

— Райли снова разыгрывает королеву драмы, — ответила я на вопросительный взгляд Нейта и добавила, — мне пора. Меня ждет допрос с пристрастием. Увидимся в понедельник.

Райли ждала меня, как недовольная мать, чье дитя ушло гулять, не предупредив заранее. Увидев, как я скептически подняла бровь, она схватилась за сердце и оперлась другой рукой о спинку стула.

— Объясни мне, почему ты все еще на экономическом факультете, а не на актерском? — положив сумку на пол, направилась в ванную, игнорируя подругу. Переодевшись, я вернулась обратно. Райли уже сидела на моей кровати в позе лотоса, скрестив руки на груди.

— Я хочу знать все, — потребовала она, строго глядя на меня. — Когда это началось? Было признание? Куда ездили? Ты ночевала у него? Целовались уже?

— Ты издеваешься? — воскликнула я, заметив, с каким садистским удовольствием Райли задает мне вопросы.

— Лея Уолкер, не отвлекайся от темы, — недовольно произнесла она, скривив нос.

Поняв, что от меня не отстанут, я сдалась, и у неё сразу же улучшилось настроение. Я оказалась права насчет допроса — мы закончили разговор только ночью. Моим планам позаниматься перед поездкой в Гилмор не суждено было сбыться. Когда узнала, что с нами едет Нейт, Райли хитро прищурилась и заиграла бровями. Надеюсь, обойдется без ее безумных идей, которые она захочет мне навязать. Предвосхищая все возможные возражения, я заявила, что мы едем туда по делу.

— Уф, какая же ты скучная!

— Нейт не против.

— Нейт не против? — повторила она с насмешкой. — Ты случайно не влюбилась?

— Ой, отстань, — не выдержала я, запустив в нее подушкой.

***

Запись в тетради:

Об отце выяснить ничего не удалось. Но... Может ли он быть... Нет, глупости. В досье почти никакой информации. От этого мне становится еще страшнее. Прошлое моих родителей... Чего я еще не знаю. Почему мы бежали? Нейт обещал все выяснить. Даже сейчас я все еще сомневаюсь. Даже признав, что хочу доверять ему, все равно сомневаюсь...

***

24 октября 20** года

В коридорах колледжа казалось стало намного холоднее. Я заметила это в понедельник утром, когда в очередной раз поймала на себе пристальный взгляд Маршалла. Он стоял у окна, освещенный полосой солнечного света, но его глаза оставались темными — как будто кто-то выключил свет внутри.

"Если бы он знал, что я в курсе, кто он, начал бы следить раньше", — анализировала я, делая вид, что не замечаю его наблюдения. Но к четвергу его случайные появления участились. В столовой колледжа, где мы сидели с Райли, он забыл телефон на соседнем столике. В библиотеке пока я листала архивные записи, заметила его отражение в окне. Или случай на парковке, воспоминания о котором даже сейчас заставляли мою кожу покрываться мурашками. Слишком медленные шаги в десяти метрах позади, когда я шла к общежитию. А в пятницу я почувствовала его раньше, чем увидела. Пульсация в висках. Знакомое давление — ровно как при встречах с Пирсом.

Да. Пирс. Маршалл начал вести себя как Пирс. Теперь он смотрел на меня с новым интересом. Но что стало причиной этой резкой перемены?

Я поделилась своими мыслями с Нейтом. В тот момент его челюсть сжалась так, что, клянусь, еще чуть-чуть — и зубы заскрипели бы. Я даже заметила в его глазах сиреневые вспышки. Немного успокоившись, он предложил попросить Алека понаблюдать за Маршаллом, пока мы будем в поездке.

— А Алек знает о нас? — спросила я. Меня это интересовало также потому, что, когда я пару раз видела его в колледже, он смотрел на меня не самым приятным образом.

Нейт кивнул в ответ и добавил:

— Тебя это беспокоит?

— Я ему не нравлюсь, да?

Нейт долго изучал меня, подбирая слова. Я чувствовала, он что-то недоговаривает с прошлой встречи, когда рассказывал об ордене охотников.

— Его мало интересует, какой ты человек, Лея. Алек следует правилам ордена. Охотникам нельзя вступать в отношения с простыми смертными, — объяснил Нейт и замолчал, ожидая моей реакции.

Честно говоря, я немного не поняла. Охотникам нельзя встречаться с людьми? Но что насчет нас с Нейтом? Мне не хотелось делать поспешных выводов, но неприятные мысли лезли в голову. Если это действительно так, то что сейчас делает Нейт? Он серьезен или это просто мимолетная интрижка? Мы потусуемся, а потом он уедет, когда закончит дела в Фогхилле? И все? Стоило ли начинать что-то, если исход очевиден?!

Чем больше я думала, тем больше закипала. Вдруг я ощутила ладонь Нейта на своем лице. Он провел большим пальцем по моей щеке, убрал выбившуюся прядь за ухо и произнес так искренне, что у меня дыхание перехватило:

— Если бы я хотел использовать тебя, ты бы никогда не узнала об этом правиле и ордене в целом. Мне все равно, человек ты или нет. Это не просто симпатия, Лея. Я хочу быть с тобой. Понимаю, что это всего лишь слова, но мне очень важно, чтобы ты мне доверяла. Я не играю с тобой.

— Ты мне нравишься, Нейт. Но если ты меня обманываешь, знай, я была одной из лучших в стрелковом клубе, — не успела я закончить, как он притянул меня к себе.

Его губы встретились с моими, и я не стала сопротивляться, лишь крепче прижалась к нему. Одной рукой он зарылся в моих волосах, углубляя поцелуй, а другой обнимал за талию. Мои мысли начали путаться, и я уже не могла сосредоточиться ни на чем, кроме Нейта. Его прикосновения вызывали жар по всему моему телу. Ещё немного, и я совсем потеряю рассудок. Не знаю, испытал ли он те же чувства, но вдруг отстранился, посмотрел мне в глаза и произнес:

— Если я сделаю что-то не так, можешь без колебаний в меня стрелять.