Две линии

Вот уже третий час Алиса спала крепким сном, видя в нём летающих единорогов и пачки зефирок. Всё её раны были бережно обработаны мной, вся её одежда была выстирана от её же собственной крови и аккуратно развешана на балконе, где воздух был свежее, чем в любой точке нашего города, Ритой. Да и находилась она сейчас в её квартире, пока мать на работе в ночную смену до завтрашнего раннего утра. Её младшая сестрёнка Саша приняла нас с теплотой и радостью, хоть и смутил девочку тот факт, что Ваня держал на руках без сознания лежащую девушку.

Обыскав её одежду и карманы, мы не нашли там наркоты и сигарет больше, чем половина оставшейся пачки Мальборо, но и не исключали тот факт, что в её квартире могли быть ещё заначки кокаина и этих самых пачек, а на крайний случай она могла поехать за ними в любой момент.

Я злилась на неё, не понимая причину такого резкого и сильного безрассудства. Ну не любила тебя мать в детстве, ну наказывала молчанием или ремнём, ну бросил тебя отец, когда тебе и трёх лет ещё не стукнуло (зато по лицу твоей матери он пару раз уже стукал, да и не просто ладошкой, а кулачком), ну и что бубнить-то?

Хоть это и звучит, как чистое и отвратительное обесценивание чужих проблем, но меня в тот момент это не волновало. Я была зла и разочарована в своей подруге одновременно.

Рита молчала всё время. Даже, когда обрабатывала раны на чужом обнажённом худом теле, даже, когда перевязывала конкретные места, даже, когда укрывала подругу одеялом. По её лицу было сложно что-либо прочитать, оно не выражало абсолютно ничего. Возможно, в глубине души она и жалела подругу, но злоба всё же должна была присутствовать внутри, ведь такие действия и поведение – это не то, что неправильно, это отвратительно. Единственное, что я заметила, пока она перевязывала – это то, что её руки дрожали. Дрожали, как обычно никогда не дрожат. Это точно было не от неумения перевязывать, ведь она планирует на врача после сдачи ЕГЭ. Так, собственно, из-за чего же? Есть один вариант – обида.

Парни же уже час что-то обсуждают на кухне, попивая чай, который заботливо сделала им Саша, бегая из одной комнаты в другую и уточняя, как у кого дела. К своей сестре она не обращалась. Парни заметили это.

- Са-аш, подожди, - слабо дёрнул её за сарафанчик Ваня, подперев одной рукой щеку, - а чего ты к Ритке не подходишь? Она же твоя сестра старшая, тоже нервничает ведь из-за всей этой нашей ситуации. – та поджала маленькие светло-розовые губки и опустила свои большие зелёные глаза, заостряя внимание на ручке своей рыженькой маленькой куколки.

- Я просто не хочу её лишний раз злить, - тихо сказала она, переминаясь с ноги на ногу, - она... не любит, когда я мешаюсь, поэтому часто я сижу одна у себя в комнате и играю в игрушки, а иногда смотрю телевизор вместо этого. – парни переглянулись. Андрей встал со стула, присев на корточки перед маленькой девочкой и подняв её голову за подбородок. Та не стала противиться, но всё же дёрнулась от неожиданности.

- Сашуль, ты нужна сейчас своей сестре! – та резко вдохнула носом воздух, заворожённо смотря в голубые глаза перед собой, словно разглядывая свой расплывчатый силуэт в чёрных зрачках, - наша подруга попала в тяжёлую ситуацию, втянув нас всех в неё, она старается помочь и как-то не заострять своё внимание на некоторых конкретных вещах, но у неё, мягко говоря, слабо это получается, - он сочувствующе посмотрел на шатающийся силуэт девушки в коридоре, идущей в очередной раз намачивать тряпку, чтобы приложить её к горячему лбу спящей подруги, - поэтому, пожалуйста, иди хоть приобними её, - она кивнула и побежала вглубь коридора. – А, Саш! – будто опомнился Андрей, окликнув её снова, - и позови сюда Крис! – нахмурившись, а затем кивнув, она исчезла в глубинах коридора.

Я появилась в проходе на кухню спустя пару минут и опёрлась о стену плечом.

- Ну? – руки у меня были в карманах толстовки, а глаза слегка прищурены.

- Крис, мы тут посовещались с Андреем и приняли решение, - я нахмурила брови и отлипла от стены. – Оно, возможно, покажется вам с Ритой неправильным, но сейчас оно может помочь больше, чем все мы. Короче... давайте отправим Алису к психиатру? – мои глаза расширились, а брови взлетели вверх. И вот что-что, а истерического смеха от меня в такой ситуации точно никто не ждал, поэтому лица присутствующих были такие, будто это меня собираются сдавать в психушку, уже зная диагноз. И он, наверное, самый страшный из всех возможных, - всё... нормально? Крис? – Ваня пощёлкал пальцами в воздухе, пытаясь остановить мой резкий порыв смеха и истерики.

- Ой... братан, ты серьёзно? – я ткнула в него пальцем, пытаясь отдышаться, - вы серьёзно додумались до этого только сейчас? – они нахмурились. Забавно. – Ребят, мы с Ритой это решение приняли ещё минут 20 назад, поэтому извините, но вы опоздали. – и снова засмеялась. Да, я бываю странной.

- И когда займёмся этим? Я... - и только Андрей хотел предложить свою идею, как кто-то вставил ключ в замочную скважину и несколько раз его повернул. За эти 5 секунд с меня сошло, наверное, потов 7.

Мы с Ваней тотчас же сорвались с мест, он забежал в комнату к девочкам и хлопнул дверью, а я встала перед ней, стараясь сделать максимально спокойный вид. Андрей, на всякий случай, стоял около ножов на кухне, а то мало ли, что взбредёт в голову этой женщине со стажем "пьющий".

Мы уже обсуждали по дороге домой эту тему и план действий. Что если вдруг её мать вернётся раньше нашего ухода, то действуем по плану. Сейчас он нам как раз и пригодился.

Она зашла в квартиру. Худенькая женщина-брюнетка лет 48 с отёкшим лицом и огромными синими синяками под глазами. В руке у неё был белый пакет с "продуктами", которые с неприятным звоном бились между собой там внутри. Сколько там бутылок? 10? Она с неприязнью посмотрела на меня.

- Ты кто? – прохрипела с нескрываемой злобой. – И где мои дочки?

- У вас есть дети? – с сарказмом вырвалось у меня. Я округлила глаза, сжав руки за спиной, - извините, мысли вслух! – поспешила исправиться, замечая явные перемены в глазах напротив, - они обе в комнате, но попросили закрыться. Им так комфортнее лежать там у себя. – женщина мне не поверила, это даже глупый человек поймёт. Видели бы вы её лицо!

- Ты кто? – уже с наездом спросила та, аккуратно поставив пакет на пол и кинув туда же куртку. Я сглотнула. Драться, а уж тем более с таким человеком, мне хотелось меньше всего.

Я прижалась спиной к двери, надеясь на то, что при нападении смогу увернуться, а она попадёт только в дверь (благо, двери без стекла посередине, как иногда бывает в подобных квартирах). Ну, или она попадёт мне в глаз или в нос. Не хотелось бы такого исхода.

Рита и Саша прижались с той стороны, явно надеясь на тот же исход, что и я, как вдруг женщина выдыхает и достаёт из пакета банку какого-то недешёвого алкоголя. "Моя мать покупает алкоголь, но он дешёвый, вроде... за маленькую сумму берёт, а деньги всё равно пропадают." – вспомнилась мне фраза Риты год назад. Ну, я смотрю, особо ничего не поменялось.

- Может, разделим тогда одну из этих бутылок вместе? – она медленно проводит большим пальцем по горлышку и вдруг изо всех сил кидает её в дверь, явно целясь в меня. Осколки разлетаются в разные стороны, а на двери растекается вонючее коричневое пятно.

- Фу! – прошипела Саша, учуяв неприятный запах даже с обратной стороны. Она отшатнулась от двери, плюхнувшись рядом со спящей Алисой. Настолько крепко спит, что даже влетевшая в дверь бутылка коньяка её не разбудила! А кто там из семей жаловался, что их ребёнок спит так, что не слышит будильника, из-за чего будит всю свою семью?

Я аккуратно открыла глаза, отняв руки от головы и рассмотрев обстановку: осколки на полу, причём в огромном количестве, вонючее пятно на всю дверь и злобная женщина, жалеющая, видимо, что зря потратила целую бутылку.

- Слушай сюда ты, сука, - она надвигалась на меня, шатаясь и мысленно желая опереться о ближайшую стенку плечом. Её грудь быстро подымалась и опускалась, под её левым глазом был нервный тик, а руки сжимались и разжимались в кулаки, - я не собираюсь тут с... тобой в игрушки какие-то играть! Сейчас же говори, кто ты! – она была совсем впритык, из-за чего запах алкоголя больно ударил мне по носу. Я прищурилась и закрыла нос одной рукой, дыша немного нервно через рот, а второй рукой прикрывала себя, чтобы на всякий случай всё-таки не получить по лицу, - а хотя... что это я с тобой обращаюсь, как с младенцем? Что мне мешает тебя просто убить? – она схватила меня за подбородок, подняв мою голову и неприятно его сжав своими пальцами с острыми длинными ногтями-когтями.

- Вам, как минимум, помешает статья 105 УК РФ и тюрьма на примерно 10 лет, - я улыбнулась, тут же зажмурившись от резкой боли на своём подбородке. Она сжала пальцы сильнее. – А вы же не хотите, чтобы ваших дочек сдали в детдом и оставили там на все эти 10 лет? – она резко отпустила меня, ударив при этом левой частью лица о стену. Я упала на пол, откашливаясь, - ну, наша компания будет навещать их там, конечно...

- Рот свой закрой! – рявкнула та, топнув ногой с такой силой, что рядом стоящая на полке ваза пошатнулась. Саша и Рита за дверью переглянулись, слушая это всё.

- Значит так, Саша, - Рита поманила ту к себе, стараясь говорить как можно тише, помня про слышимость в их квартире, - маму надо остановить. Причём остановить так, чтобы она никого не тронула. Ни меня, ни Алиску, ни тебя, ни уж тем более Крис, уяснила? – Саша склонила голову в левую сторону и похлопала своими большими детскими глазами.

- А разве Андрей не сможет её остановить? – тихо спросила она, нахмурив тёмные бровки.

- Андрей не сможет, потому что если он уйдет от ножей, она может взять один и прикончить не только Крис, но и нескольких человек из нас ещё. Ты же слышала, что она собиралась уже что-то страшное сделать, но Крис её сдерживает, умничка, – вошёл в разговор до этого молчавший Ваня.

Рита кивнула ему в знак благодарности и кинула взгляд на Алису, мирно сопящую и видящую 1000 сон, подошла к ней и натянула съехавшее одеяло по плечи. Медленно моргнув, она провела рукой по её волосам, убирая их за ухо так, чтобы не мешались и не скатились по мирному лицу.

- Ты боишься за неё? Не переживай, Рит, я её защищу, если что-то случиться или пойдёт не по плану! – Ваня посмотрел на девушку самыми честными глазами из всех. Его синий океан волнующе плескался, а зрачки бегали от одного глаза напротив к другому.

- Да, волнуюсь, ведь очень её люблю и дорожу, - тихо проговорила Рита, глубоко вздохнув, - хорошо, я верю тебе, Ванёк, - она выдавила из себя что-то наподобие улыбки и ухмыльнулась, приобняв его за плечи.

Услышав мой громкий вскрик, она быстро повернула ключ в двери и выбежала из комнаты, останавливаясь у двери с пятном.

- Мама, отпусти её! – женщина отпустила мои волосы и перевела взгляд на одну из своих ненаглядных дочерей, которых она ищет вот уже 15 минут, - сейчас же, мама. – уже более тихим, но грубым голосом сказала Рита, сжав руки в кулаки.

- А ты мне указывать тут будешь ещё, сопля?! – уже в край обозлилась женщина, напоследок пнув меня ногой, - с каких таких пор ты имеешь право повышать на меня голос в этом доме?!
- С таких, когда отец бросил тебя! – кулак в лицо Рите прилетает настолько резко, что она даже понять ничего не успевает.

Падая на пол и задевая при этом стену, она сразу хватается здоровой рукой за уже не здоровое плечо, которое пронзила адская острая боль. С разбитой губы катится тонкая струйка алой крови, останавливаясь в районе подбородка и норовясь стечь жирной каплей вниз, на шею или одежду, чтобы потом постараться, дабы её отстирать.

Где-то отдалённо она услышала крики маленькой сестры, что открыла дверь комнаты и смотрела на всё это, но взгляд был прикован к матери, что размахивала своей второй стеклянной бутылкой из-под алкоголя, взятой из пакета, до сих пор лежащего на полу.

В момент, когда она кинула бутылку в меня, Рита сама не поняла, как за считанные секунды успела встать, подбежать ко мне и загородить меня собой, полностью принимая удар на себя и, вновь упав на пол, окончательно вырубаясь. Теперь половина лица в её же крови, одежда в стекающем с него коньяке, а на полу совсем чуть-чуть осколков. Их было значительно меньше, чем от прошлой. Горлышко укатилось куда-то ближе к кухне и моему телу. Как позже оказалось, к моей ноге.

Она уходит в комнату, смотреть телевизор и ничего не понимать из того, что там говорят, слыша лишь шум и писк в ушах, что плотно засел и не давал шанса другим адекватным звукам просочиться в дурную набуханную голову. И ей плевать, что в коридоре около кухни валяется её старшая дочь с окровавленным лицом и, скорее всего, шрамом под глазом, где должен быть тёмно-сиреневый мешок из-за недосыпа, как у всех подростков, младшая дочь, некогда любимая этой самой мамой, рыдает и просит сестру очнуться, а друзья этих самых дочек вызывают на дом скорую и полицию.

Алиса, проснувшись от детских криков в коридоре, медленно выходит из комнаты. Её сердце пропускает удар, когда она видит лежащую на моих коленях Риту с окровавленным лицом и без сознания. Сердце стучит всё быстрее и быстрее, руки начинает бить крупная дрожь, а организм, кажется, забывает, как дышать. Она, не слыша никого вокруг, садится на колени перед подругой и берёт её руку, испачканную в алкоголе, в свою, сжимая так, как ещё никогда не сжимала.

- Ты... ты слышишь меня? Рита. – а Рита не слышит. И хотелось бы, чтобы чуть позже она слышала хоть что-то. Да что там слышала... видела хоть что-то! Попали-то ей почти в глаз.

Одна из линий готовиться оборваться, в то время как вторая сходится всё больше и больше, переживая очередное сложное для них испытание.