Две линии

- Локонова, давайте ещё раз. Вы утверждаете, что Ваша подруга, Алиса Сидрюкова, не курит в женском туалете и не принимает наркоту? – я стояла в кабинете директора вместе с Ваней, окруженная завучами, и пыталась доказать, что Алиса ни в чём не виновата. В который раз за этот год это уже происходит? Заученный текст уже надоел до тошноты. Ещё и их взгляды... они смотрят, смотрят на меня и ждут конкретного ответа.

- А чего про мужской туалет не записываете? – усмехнулась я, стушевавшись под тяжёлыми взглядами завучей и ударом по плечу от Вани, - то есть, да, утверждаю. Вы меня уже 6 раз это спрашиваете. – напоминаю о том, что нервы у меня тоже не резиновые и что мне надоедает слушать одно и тоже.

- Вы извините нас, конечно, но нужно удостовериться ведь, что Вы говорите правду. – пожал плечами один из завучей, на что вторая ударила его по запястью.

- Забей, не надо ей ничего объяснять. Ей 19, она сама понимает, что к чему, - она недовольно зыркнула на меня и прокашлялась в кулак, возвращая прежний надменный вид, - она хочет вывести нас из себя и...

- Делать мне больше нечего! – возмутилась я, всплеснув руками. Все переглянулись и активно зашептались, прикрывая рты руками так, чтобы я не понимала, о чём обсуждение. Будто я и так не понимаю, что про меня.

- Что с Вашей интонацией? Как Вы с нами разговариваете вообще? – подошла к нам поближе одна из толпы завучей. – Или это Вас так Ваша подружка научила? – я сжала руки в кулаки. Намёк явно был на Алису. Пересилив в себе желание психануть и выйти из кабинета прямо сейчас, я покачала головой в отрицательном жесте, стойко выдерживая взгляд напротив, - так почему Вы ведёте себя так? Проявите хоть капельку уважения к старшим!

- Извините. – выдавила из себя я. Утвердительно кивнув и насмотревшись на моё тяжкое состояние, она отвернулась. И слава богу.

- Ладно уж, отпускайте её. Пока запишем всё это. – проговорила директор, своеобразно кинув приказ завучам.

- Погодите! Немуров, а Вы что можете сказать? – обратилась одна из девушек к Ване. Тот многозначительно пожал плечами.

- Я? Ничего, - в отличие от меня, он был до ужаса спокойным, будто его каждый день вызывают с девушками с соседних групп в кабинет директора, созывая при этом целые собрания с завучами! – я просто парень, который не понимает, что он здесь делает. – на него подозрительно посмотрели, но шептаться не стали. Зато со мной-то сколько шума развели! И всё это просто, потому что я больше него общаюсь с Алисой. Вот это успех!

- Отпустите их уже, они явно устали. – сказал кто-то сзади. Мы кивнули и быстро выбежали из кабинета, скомкано попрощавшись.

- Как они достали... - злобно сказала я, параллельно достав телефон, вибрирующий от звонка уже минуту. Хоть рингтон на весь этаж не заорал, и на том спасибо, - алло?

- Тут такая проблема... мы с Алисой в туалете. – послышалось на том конце провода. Я раздражённо закатила глаза.

- Сильная и нерешаемая проблема, Рит. Что-то ещё? – я планировала, что вопрос будет риторическим, но нет. В ответ я услышала фразу, которую не планировала слышать никогда. Ну, по крайней мере, в ближайшее время точно:

- Алиса принимала. Как же это называется... ЛСД походу... - а дальше всё, как в тумане: Ваня трясёт меня за плечи и говорит бежать туда, куда говорит Рита, сдаётся и хватает за руку, побежав с такой скоростью, будто сдаёт марафон на всемирных соревнованиях по бегу.

Мы ввалились в помещение, увидев лежащую на полу Алису, а рядом сидит Рита, тряся её за бок и пытаясь разбудить.

- Как... это случилось? – всё, что смогла сказать я. Рита подняла на меня взгляд, полный боли, и зажмурилась. Из её глаза покатилась одинокая слеза, медленно стёкшая по худой щеке. Однако лицо её оставалось спокойным.

- Рит, ну я только попробовала, а оно как дало! – а дальше смех, громкий и неприятно отражающейся от стен помещения. Рита стоит, смотрит, не моргая, на подругу, разочарованно.

- Ты же обещала мне. – сказано это было с обидой, которую девушка не помнит, когда последний раз от себя вообще слышала. Алиса многозначительно приподнимает одну бровь, шмыгнув носом.

- А... а ты... ты же хотела, чтобы рядом со мной в такой момент была, да? Ну вот! – сказав это, она опёрлась локтём о стоящий рядом стол и свалилась на пол, в последний раз хихикнув и вырубившись. Просто вырубившись. Без припадка.

- Не в такой конкретно момент, но тоже неплохо в принципе. – пожала плечами Рита, достав телефон и набирая до боли знакомый контакт, нервно стуча пальцем по тому самому столу.

- Ну вот, как-то так. – закончила объяснять Рита, всё это время не переставая тормошить до сих пор лежащую на полу туалета без сознания Алису.

- Пульс есть, значит, ей конец после пробуждения, – перепроверив наличие такой важной штуки у подруги, я уже морально готовилась бить её своими же руками. В отличие от подозрительно спокойной Риты, я уже выходила из себя от злобы и беспокойства. Мы же по-человечески просили её больше так с нами не поступать. Было просто непонятно, что мы сказали не так? Оглянувшись и увидев, что Ваня прикрывал глаза, отвернувшись и несмотря на всю эту картину, я убавила свой пыл, - Ва-ань? – подозрительно протянула, хлопнув и обратив на себя внимание. Ваня медленно повернул голову в мою сторону, приоткрыв глаза, - почему ты там стоишь? Подойди ближе, - я протянула к нему руку, но он отошёл ещё на шаг назад, неловко переминаясь с ноги на ногу и заламывая себе пальцы на руках, - Ваня?

- Всё нормально, забей, мне просто... - он замолчал, обдумывая, как объяснить адекватно и не проболтаться о наболевшем, - просто мне комфортнее стоять в стороне.

Ваня просто не мог сказать, что ощущал в этот момент. Увидев лежащую на полу без сознания Алису, он сразу будто вернулся в своё далекое неприятное прошлое, в тот момент, когда мама замертво упала на кухонный пол, услышав хлопок двери в коридоре. Она упала, после чего уже не смогла проснуться. Она умерла. Умерла моментально, не успев ни попрощаться с сыном, ничего.

05.12.2010

Маленький Ваня стоит перед телом матери, рыдая, захлёбываясь в собственных слезах и прося её проснуться или хотя бы встать. Он почему-то верил, что она просто упала в обморок, которые на тот момент случались у неё довольно-таки часто. Начались они после очередной ссоры с отцом. Она перестала есть, отнекиваясь отсутствием аппетита, пила много воды, но никогда не притрагивалась к алкоголю или сигаретам. Она чувствовала себя очень плохо уже спустя пару дней, но упорно не хотела ехать в больницу или хотя бы нормально поесть. Она была рядом с сыном и отгораживала его от такого ненавистного ей человека, ставшего таким спустя 6 лет после рождения Вани – его отца. Услышавшие громкий детский плач соседи вызвали полицию и скорую, так как давно списывали отца на психопата. Как оказалось – не зря.

- Ваня? – я пощёлкала пальцами перед его глазами, что смотрели в никуда и не имели ни одного намёка на какие-либо отблески, как у всех людей. Он резко дёрнул головой, из-за чего его волосы немного подпрыгнули на голове.

- Ты жутко смотришь в пустоту, знал? – склонив голову набок, спросила Рита. Он поджал губы и пожал плечами.

- Бывает, – холодно ответил он, резко развернув меня за плечи, - смотри-ка, кто проснулся! – он указал своим худым длинным пальцем на пытающиеся сесть как ни в чём не бывало Алису, отгораживаясь от чужого внимания.

Рита молча встала и отошла ближе к Ване, пока я наоборот подбежала ближе к Алисе и, дождавшись, пока она сядет ровнее, со всей силы зарядила ей ладонью по щеке. Звук хлопка ещё пару раз отразился по всему помещению, заставив парня вздрогнуть. Алиса упала обратно на пол с колен и сразу схватилась одной рукой за щеку, начинающую покрываться багровым оттенком.

- Заслужила. – с нескрываемой злобой кинула я, прижав одну ладонь к себе, а второй потирая её после удара. Мне очень редко приходится бить людей и как-либо приносить им вред, но по-другому с Алисой уже нельзя общаться. Она наконец встала с пола и слабо кивнула, позволив себе криво улыбнуться.

- Простите. – Ваня сжал руки в кулаки и, ничего не объяснив, выбежал из туалета, побежав в сторону лестницы. Я, заметив это, ободряюще хлопнула Риту по плечу, на секунду его сжав, и побежала за ним.

- Ваня! – сама не понимая зачем, я бежала за ним, перепрыгивая через несколько ступенек сразу и стараясь догнать. Я не понимала, почему мне вдруг стало важно его состояние, почему мне вдруг стали так важны его чувства, почему мне стал так важен он.

- Алис, объясни мне, - попыталась начать Рита, протянув руку в сторону подруги, но та отшатнулась от неё похлеще, чем обычный прохожий от резко подошедшего алкоголика, - что происходит?

- Стой, - я схватила его за запястье, пытаясь держать крепко. Разделяющие нас ступеньки сильно мешали и не давали обхватить нормально, но я всеми силами игнорировала это и небольшую боль в руке от недавнего удара, пытаясь сконцентрироваться только на его частом дыхании, - объясни. – он взмахом головы убрал чёлку с глаз и поднял их, сталкиваясь с моими, до ужаса напуганными и широко раскрытыми.

- Я не знаю, как это объяснить, это сложно, - Алиса схватилась двумя руками за голову и сильно сжала пальцами свои синие волосы. – Я пытаюсь бросить, правда, но каждый раз, когда я чувствую себя одинокой, когда мне не с кем поговорить, когда рядом нет человека, которого можно спокойно и крепко обнять, не обращая внимания на резко возникающее чувство неловкости, я всё больше хочу выпить что-либо, занюхнуть или принять. Сигареты уже не спасают, сколько бы я не скурила. Они вызывают лишь недолгое чувство насыщения, а потом, когда дым выходит, возвращается боль в груди. – она упала на пол, тихо зарыдав и подавляя в себе желание закричать во всю глотку, на весь этаж, на весь квартал, на весь город. Так, чтобы каждый человек услышал её боль, понял её чувства и то, насколько ей тяжело.

Рита садится рядом, медленно и аккуратно, боясь спугнуть. Она кладёт руку ей на плечо и сжимает, обращая на себя внимание. Алиса вскидывает голову, смотря глазами, полными боли, обиды и отчаяния. В них застыли слёзы, вот-вот норовящие скатится вниз, по щекам, чтобы случайно упасть на шею или одежду, тут же впитавшись и оставив мокрый след. Она – это закомплексованный человек, всё ещё державший в себе маленького ребёнка. Она хочет его вытащить из себя и показать, какая она на самом деле, но не выходит, потому что в голове только и стоят противные фразы родителей, засевшие глубоко под корку мозга и не дающие сказать ни одного лишнего слова какому-то не родному человеку.

- Не могу, - Ваня вдыхает полной грудью, издав тихий всхлип, и, резко вырвав руку из хватки, что ослабла после того, как парень подал голос, он садится на ступеньку, забив на то, что она может быть пыльной и грязной. Сейчас просто плевать на всё. – Не могу сказать. Я хочу, но не могу. – он складывает руки на коленях и утыкается в них лицом, подавляя в себе желание прогнать меня.

- С чем это хоть связано? – я медленно опустилась на корточки, так, чтобы наши лица были на одном уровне, и положила руку на его волосы, слегка потрепав их. Он вздрогнул от этого жеста, но голову не поднял.

- Родители.

- Почему ты всё ещё рядом со мной? Почему вы с Крис всё ещё не бросили меня, как они? – она пытается вырвать пару волос, но Рита перехватывает её руки, опуская и крепко сжимая. Они смотрят друг на друга пару долгих секунд, будто рассматривая уже ставший родным цвет глаз, после чего она резко отпускает её и встаёт с пола.

- Как ты вообще можешь думать о подобном?! – закричала Рита, начав расхаживать по помещению и активно жестикулировать, - мы – твои подруги, мы всегда рядом, ты же это знаешь. Ты должна понимать, что вы волнуемся за тебя, что ты нам важна, что мы тебя любим! – она остановилась и опёрлась руками на свои коленки. – То, что тебя когда-то там бросили родители и все друзья – это пустяки, моменты в жизни, которые просто нужно забыть и не вспоминать. Тебе нужно отпустить прошлое и жить счастливым настоящим! Брось курить и принимать, пожалуйста, ради нас! – она посмотрела на неё и, увидев дорожки слёз, выдохнула. Высказалась.

- Что "родители"? Что с ними? – я попыталась разузнать хоть что-то, но он быстро поднял голову и помотал головой.

- Тебе необязательно это знать. Личное. – в моей голове взрывается какое-то взрывчатое устройство, которое, видимо, было заложено где-то глубоко-глубоко внутри. Взрывается и разлетается с искрами по всему телу.

Я тяну руки в его стороны и обхватываю ими его лицо, всматриваясь в эти красивые синие глаза, отдающие сейчас сильной пустотой. Мы некоторое время сидим в тишине, стараясь дышать в темп друг другу. Я рассматриваю своё отражение в его зрачках, замечая, как подрагивают его веки. И плевать, что нас может кто-то увидеть, сфотографировать и потом сводить в узком кругу своих подружек, сейчас просто плевать. Его глаза, красивые, цвета лазурита, всматриваются в мои, цвета чистого летнего неба, на котором нет ни единого лишнего белого мягкого облачка, размеренно плывущего по нему, будто по течению. Эта тишина не кажется напрягающей или неловкой, она кажется приятной. Но как же я ошибалась...

- Я хочу помочь тебе, - не говорю, а шепчу, боясь, что оттолкнёт, - позволь помочь, Ваня, я же твоя подруга. – и не зря боялась. Он стискивает зубы и, схватив двумя руками за плечи, с силой отталкивает меня от себя. Не ожидав такого поворота, я выпустила из рук его лицо и полетела вниз со ступенек, упав на предпоследнюю. Это короткое, но такое отвратительное чувство полёта. Всё тело пробило болью, из-за чего я подтянула к себе ноги и издала тихий болевой всхлип.

Ваня, будто только что на него сверху вылили ведро воды со льдом внутри, одним движением встал на ноги и собирался было побежать в мою сторону, как я медленно встала и, обняв себя руками за плечи, часто дыша через рот, спустилась вниз.

- Бл*ть, Крис... Кристина! – в уши ударил его обеспокоенный голос, но этого я уже не слышала. Звон в ушах стоял настолько сильно, что вокруг я не замечала ничего. Ни-че-го. Пустота. Как и в моём сердце.

- Прими всё, что я сказала, к сведению. – не попросила, а приказала Рита, сложив руки на груди и смотря на подругу сверху вниз. Только бы сейчас она с горя никуда прыгать не пошла.

- Я постараюсь. – ответила синеволосая, на что получила удар по плечу и строгий взгляд напротив.

- Ты не постараешься, а сделаешь, это понятно? – не вопрос, а утверждение! Алиса заторможено кивнула. Этого хватило Рите, чтобы удостовериться в правоте слов подруги. Ну, на эту ночь точно хватит, а дальше уже посмотрим.