Это было в Китае [РЕДАКТИРУЕТСЯ]

Как в замедленной съёмке, я обрушил свою худощавую пятую точку на кровать, словно она была сорокакилограммовой гирей как минимум, и осторожно, даже неуверенно прикоснулся кончиками пальцев к месту удара, который пришёлся чуть правее и ниже правого глаза. Из-за этого лёгкого, едва заметного касания я тут же резко скорчился от боли и протяжно промычал, но в следующий миг уже снова поглядел на Стива, который лишь нервно тёр переносицу и мялся в дверях.

— Слушай, Билл, мы.. в общем..

Да больше меня тогда волновало даже не то, что Фостер так мне врезал, а то, какого чёрта этот хер вообще меня лапал, как девку, да ещё и при всех?! Внутри всё снова стало закипать от злости, и даже до тошноты виноватый взгляд друга меня просто неимоверно бесил.

— Пацаны там оставшееся пиво со столов беспалевно спёрли, — неловко начал снова он, а я фыркнул и просто вымученно простонал, подняв глаза к белоснежному потолку.

— Думаешь, мне есть щас до этого дело? Мне поебать на ваше пиво! Да я.. да он.. ааар! — недовольно гаркнув, я вдруг слишком резко по привычке откинулся назад, отчего шум в голове с новой силой раздался, и упал поперёк кровати, свесив ноги и бесповоротно запутываясь в липкой паутине досаждающих мыслей, густо намотавшейся в голове. Я искренне надеялся, что сотрясения не было, иначе ему точно не жить.

— Я когда пришёл, они там в правду или действие играли! — горячо и будто оправдываясь воскликнул Стив и всё же подошёл к моей кровати, укладываясь рядом в такой же позе и внимательно глядя на меня сканирующим взглядом, словно считывая каждое нервное движение всей моей мимики. — Загадывали всякую чушь, честное слово, но весело было, — он даже усмехнулся, но тяжко вздохнул под конец, а я тупо продолжал лёжа оскорблённо молчать, чувствуя себя как минимум отвратно.

— И чё с того-то?! — всё же недовольно огрызнулся я и с силой закусил губу, поскольку место удара монотонно и паляще пульсировало, и под кожей будто тянуло, да даже поморщиться-то лишний раз было неприятно.

— Короче, Тому просто надо было жарко пообниматься с первым встречным в коридоре, — скороговоркой быстро закончил свою мысль друг и чуть приподнялся, поворачиваясь теперь на бок. — Ха, а мы ещё ржали, типа вдруг ему какой китаец престарелый попадётся, вот это хохма-то будет! — с задором засмеялся Браун, вспоминая, а я только озлобленно пыхтел и ещё больше злился на дикую такую несправедливость. — Вот он и.. Вот чё ты чуть позже-то не вышел, это была бы уже Энн! — уже осуждающе выпалил он, покачав головой, а я, едва услышав, даже ахнул от досады, больно накатившей на меня сразу сокрушительной волной.

— Так я ещё и виноват?! Вот как! Заебись! Теперь из-за какой-то там сраной игры мне придётся с фингалом ходить?! — я резко вскочил на ноги и, даже пошатнувшись от такого стремительного манёвра, так быстро, как мог, нервно направился в ванную, хлопнул дверью со зла и вскоре недовольно за ней скрылся.

Большое зеркало, как ему и полагалось, отражало меня теперь во всей нынешней красе. Да у меня здесь под рукой-то ничего холодного даже не было, чтобы как-нибудь хоть приложить. Я же завтра опухший весь буду!

— Фостер, тварь! Ублюдочный паскуда! Да чтоб у тебя челюсть там отсохла! — плюясь ругательствами, яростно орал я и, едва скривившись, лишь снова простонал, болезненно сомкнув глаза.

На моём лице уже неумолимо начинал расцветать очаровательный розоватый отёк, который с утра в полноценный фонарь превратится, и я, шумно выдыхая воздух через нос, быстро взял своё полотенце и открыл максимально холодную воду. Обильно смочил ворсистую ткань, а потом под громкое шипение и маты приложил этот недокомпресс к своему спонтанному ранению. Самому бы ещё обо что-нибудь приложиться..

Вскоре дверь снова открылась, и из-за неё появился следом хмурый Стив, который сразу стал подпирать своим телом дверной косяк, а его взгляд лишь продолжал сочувствующе давить на меня, будто целой горою огромных булыжников.

— Чё, сильно он тебя?

В ответ я лишь небрежно хмыкнул и сильнее прижал мокрую прохладную ткань к будущему синяку, что, наверно, даже не поможет.. Стоило бы как-то растереть место удара. Вряд ли эта несчастная вода сумеет хоть в какой-то мере улучшить моё положение, да я даже подумал, что надо бы взять где-то лёд, но здесь реально было негде, по крайней мере беспалевно.

— Стив, не лезь ко мне, а, — максимально спокойно попросил его я, прилагая впрямь немалые силы, чтобы сдержать уже вспыхнувшую ярость, когда в мыслях моих кружил навязчивой, неубиваемой мухой теперь самый ненавистный образ из существующих.

Друг лишь матюгнулся и остервенело провёл ладонью по лицу.

— Ты, это.. на зарядку завтра не ходи, наверно, — встречаясь со мной взглядом в зеркале, всё же проговорил он спустя несколько секунд и с жалостью улыбнулся, а потом подошёл и коротко похлопал меня по плечу, задерживая на нём руку и делясь своим настроем и поддержкой. — Уайт, походу, будет в бешенстве.

Услышав это, я тут же испуганно цапнул себя за палец и в волнении замер, осознавая наконец, что эта драка, похоже, повлечёт за собой ещё целую кучу проблем в лице нашего лаоши, который ведь сто раз уже занудно нас предупреждал ещё дома о последствиях нарушения дисциплины! Я перевёл опять встревоженный взгляд на своё «симпатичное» отражение и тяжко вздохнул, в ярком свете рассматривая синяк, который выступит буквально на самом видном месте. У того козла так вообще на губе..

«То есть, только я приехал, как меня сразу отправят домой? Да ещё и из-за него?!».

Сегодня у меня действительно был очень насыщенный день. И что-то мне подсказывало, что в скором времени мы с Фостером просто поубиваем друг друга, но, главное, сделать это нужно максимально незаметно для Уайта лаоши. Я ведь не для того тратил целую кучу бабла на одни только билеты, чтобы на третий день мотать уже обратно!

— Да не грузись ты так, Билл! Ну ты чего? — Браун так и предпринимал свои жалкие попытки взбодрить меня как-то, но, видимо, совсем не понимал, что все эти слова мне делали только хуже.

— Стив, блядь! Считаешь, что это нормально?! — разгневанно и громко вспыхнул я. — Меня всего облапал какой-то козёл! Посмешищем выставил! Себя-то поставь на моё место! — я уже просто рвал и метал, так и не находя в себе сил принять случившееся без лишних трупов нервных клеток.

— Нет, но.. бить-то так зачем? — всё равно недоумевал друг, но я не стал отвечать, лишь беспомощно всплеснул руками, оборачиваясь корпусом к нему и отбрасывая полотенце прямо в раковину. — Это же игра просто была..

— Хмпф.. игра! Ну извините, откуда мне-то это знать?! Я по наитию действовал! И думаешь, приятно мне было? — сердито огрызался я, выплёскивая остатки гнева на своего Стива, который ни в чём даже не был виноват, но кто же ещё сейчас меня выслушает и даст выпустить весь этот пар? И неужели он бы просто стоял и ничего не сделал на моём месте? Ну, не знаю я, мне вот показалось, что это какая-то совершенно немыслимая дичь, и это не может быть приятным! Наверное.

Стив лишь скривил уголок губ и крепко задумался, вскоре безнадёжно пожав мне плечами.

— Так я тебе скажу, что.. Ай, забудь, — я быстро вытер руки о сухое красное полотенце друга и, не договорив бесполезные слова, просто покинул ванную.

— Ладно, Би Эр, ты полежи, наверно, а я схожу разузнаю пока, чё там да как, — уже более бодро снова заговорил он за моей спиной, пока я уже обратно раздевался, в расстроенных и жутко разбушевавшихся чувствах готовясь ко сну.

Да уж, круто развлекли мы с Фостером народ.. Сейчас мне лучше правда стоило лечь спать и никуда не ходить, так как настроения не было теперь никакого. Завтра у нас запланирована ещё какая-то экскурсия по университету с учителем Мин в десять утра, и я ужасно надеялся, что Уайт туда с нами не попрётся, равно как и на зарядку, да и Фостер своей разбитой физиономией тоже не будет перед ним светить..

Что сказать, утром я проснулся с чугунной и совершенно неподъёмной головой, которую было немыслимо сложно отодрать от подушки, а лежать на правой щеке было и вовсе невыносимо. Стива где-то уже не было, о чём свидетельствовала заправленная кровать и небрежно брошенные сверху джинсы, но на этом заострять своё измученное внимание мне совершенно не хотелось.

Поднявшись на ноги и тут же схватившись за гудящую голову, я босиком неторопливо пошлёпал в сторону окна, тут же раздвигая плотные бежевые шторы, попутно пытаясь продрать пальцами второй руки слипшиеся глаза, по которым сразу наотмашь ударило ослепительное утреннее солнце субботы. Я болезненно зажмурился, тут же глухо простонав, но потом всё же опустил взгляд на спортивную площадку. Зарядка шла полным ходом, и я автоматически стал выискивать взглядом сучарного Фостера.

— Нет, какой же ты муда-ак! — поражённо ахнул я, а меня даже в жар дикий бросило, когда я увидел его среди занимающихся разминкой студентов.

И стоило мне только представить, что с нами теперь сделает Уайт после такого, моя грудь тут же вся сотряслась от учащённых биений взволновавшегося за считанные секунды сердца: у чмыря же, сто пудов, на харе написано, что он вчера отхватил кулака!

Под очередной протяжный стон я потащился теперь в ванную, и пол-общаги, наверное, слышало, как я непечатно опять откомментировал всё лестное отношение, когда увидел своё расчудесное лицо. Тем не менее, отёк был хоть не такой и ужасный, как я представлял себе в самых смелых фантазиях вчера: моему взору лишь открылся припухший ярко-фиолетовый синяк, и хорошо, что не прямо под глазом, а скромненько сбоку, хоть и глаз немного тоже синевой зацепило. Да кого я обманывал — нифига не немного! Это он, получается, жахнул меня так с левой руки? Нихера! Джо Фрейзер, блядь, на минималках.. И, тем не менее, спасибо моему отважному организму за выдержку и за то, что тот удар не отправил меня в нокаут.

Почистив зубы и всячески стараясь на себя не смотреть, я вернулся в комнату и оделся, уже подумывая о том, что бы мне зажевать. Еда теперь являлась одним из моих самых страстных желаний, о которых я мог лишь в сторонке мечтать..

Стив зашёл в нашу комнату, когда я уже делал жадные глотки из большой бутылки с колой и попутно жевал яблоко, которое с голодухи казалось мне самым прекрасным плодом на всём белом свете, и мой желудок был в этом со мной безоговорочно солидарен. У меня вообще какой-то извращённый вкус стал: я сочетал какие-то совсем плохо между собой сочетаемые вещи, хотя вроде совсем ведь недавно приехал в Китай, да и тут всему виной утеря карточки.. Мне доверили такое важное поручение, а я его блестяще запорол, вот теперь и расплачивался.

— Хэ-эй, Би Эр! — радушно помахал рукой друг и принялся внимательно всматриваться в моё лицо, тут же брезгливо кривя нос и губы. — Вот чёрт..

— На себя посмотри, — брякнул я и отсалютовал ему уполовиненной бутылкой, снова кусая яблоко и расслабленно откидываясь на спинку стула.

— Пошли в столовую, бросай ты это дело, — начиная переодеваться в джинсы, строго сказал мне друг, но я лишь отрицательно промычал, пережёвывая большой кусок фрукта, как вдруг, пробитый резким воспоминанием, моментально повернулся к Стиву, чуть не подавившись, и взглядом, полным испытующего любопытства, уставился на него.

— Чё сказал Уайт, когда увидел побитую скотину? — с пылом выпалил я свой вопрос, на что Стив лишь многозначительно хмыкнул, глядя на меня как-то слишком уж странно, но потом всё же загадочно улыбнулся, усаживаясь на кровать. Ну да, я смотрел в окно..

— Точнее, что сказал Том, когда Уайт спросил про его разбитую губу, — тактично исправил меня он и громко, самозабвенно заржал, откидываясь спиной на кровать и вытягивая ноги, отчего те даже свесились на пол.

— Блин, ну выкладывай уже! — мне было прям до жути интересно, но я всё равно с неприятным ощущением внутри уже представлял, как тот в ярчайших красках описал наш вчерашний замес, выставив меня сущим злом, а себя — святой и пострадавшей больше всех невинностью, а если он рассказал ещё и про причину нашей драки, то я его точно зашибу.

— Короче, — продолжал хохотать Стив, закрыв глаза рукой и сотрясаясь в своём приступе смеха. — Он сказал, что Джордж его случайно дверью бахнул вчера вечером. Дверью, сука! — он вновь засмеялся, а я удивлённо выпучил глаза, заторможенно хлопая ресницами и откровенно недоумевая от услышанного. — Господи.. он реально недооценённый талант: ты попробуй нести такую чушь с настолько серьёзным лицом. Не, он сказал бы ещё, что на него пол упал случайно, я бы помер там вообще, а Уайт бы поверил!

Стив так и продолжал упоённо веселиться, издавая смешные и зачастую такие заразительные звуки веселья, которые в этот раз лишь вызвали у меня непонимающий хмык, ведь получалось, что я только что ошибся в своём первом предположении. Это отчасти даже радовало.

— Эм.. А я? — слегка почесав здоровую щёку, напряжно поинтересовался я, пытаясь как-то вклиниться в длинный поток его слов.

— Я сказал, что ты температуришь, хотя на деле-то температура у меня, — уже спокойнее проговорил друг и тяжело вздохнул, а я, охнув, тут же вскочил, убирая на стол свой ненормальный завтрак, и скорее подошёл к другу, опуская ладонь на его горяченный лоб.

— Ничего себе.. Идиот, ты простыл вчера в своих дебильных кроссах! — с наездом прогремел я и, продолжая ворчать наподобие заботливого родителя, быстро полез в ящик, куда недавно сложил свои немногочисленные медикаменты, которые захватил с собой из дома.

— Ты опять начинаешь? О не-ет! — увидев это и коротко хохотнув, простонал Стив и устало закрыл глаза, пытаясь при этом отгородиться от проснувшегося во мне доктора ладонями: знает же, что в этом амплуа я бываю смертельно опасен. — Давай ты просто руки об мой лоб погреешь, и мне будет норм.

— Нет уж. Лежи спокойно.

В конечном счёте, напичкав друга лекарствами, я с чувством выполненного долга сел на свою кровать и расчёсывающим движением провёл по мягким волосам, с заметным облегчением решив ничего с головой сегодня не делать. Однако всего одна фраза Стива разрушила мой маленький план моментально:

— Уайт сегодня в город нас отпускает после обеда и сразу до шести, — с улыбкой вдруг проговорил мой пациент Браун с кровати.

Услышав, я тут же оживился, после чего, не говоря ни слова, оперативно взял чёткий курс на ванную, ибо я забираю свою спонтанную лентяйскую мысль обратно, ведь на людях надо сиять что фонарём, что причёской!

В общем, на завтрак Стив снова упёрся один, а я остался в комнате, потерявшись на просторах Интернета. Однако где-то через двадцать минут моего одинокого досуга раздался стук в дверь, от которого я ощутимо вздрогнул при новой вспышке накатившей паники, лихо охватившей моего внутреннего параноика. «А вдруг это Уайт? Хотя с какой это, собственно, радости он решит нанести личный визит моей скромной персоне?».

Всё же я вскочил на ноги и молча уставился на дверь, которая всё равно не откроется без моей помощи или ключа у стоящего за ней.

— Билл! Ты здесь? — приятный приглушённый голос Джессики позволил мне значительно расслабить яйца, и я, прикрыв на пару секунд глаза, всё же с успокоившейся душой поплёлся открывать.

— Приве-ет, — я безмятежно улыбнулся девушке, которая удивлённо и испуганно уставилась на моё подбитое лицо и сочувствующе заохала.

— Блин, ну вы совсем уже! Как так-то? — поражённо восклицала она, проходя уже внутрь моей комнаты. — Очень больно? — тёплые нежные пальчики коснулись моей разукрашенной щеки совсем рядом с пропущенным от Фостера, отчего я чуть шикнул, а губы всё равно дрогнули в лёгкой полуулыбке.

— Да не надо меня жалеть, — беспечно засмеялся я. — Нормально всё!

Девушка вдруг взяла меня за руку и настойчиво подтолкнула к кровати, заставляя сесть, а я, послушавшись, удивлённо взметнул брови, внимательно глядя на неё снизу вверх.

— Слушай сюда, Коулман, — сквозь смешок снова раздался её голос, — сейчас я заново буду делать из тебя красавчика, а то тут Том всё здорово подпортил!

Услышав это, я снова негромко заржал, слегка запрокинув назад голову, даже не обращая больше внимания на занывший синяк.

— Хочешь мне второй поставить для симметрии? Тогда я точно буду пандой, а панд в Китае обожают, — так и продолжал веселиться я, лукаво глядя на серьёзное лицо Джессики, и всё же, угомонившись, замолчал.

— Нет, сейчас мы всё будем замазывать! — радостно, с энтузиазмом воскликнула она, и я только теперь заметил в её руках маленькую белую сумочку и неодобрительно покосился на неё.

— Чё? Не-е, я же не баба! — упрямо забодался я, некстати вспомнив как минимум свой флакон с лаком и весь-весь барберский арсеналище волосяных причиндалов, которым совсем недавно укладывался сам, но это же всё равно другое! — Без обид!

— Билл, не спорь, а, — настаивала девушка. — Так лучше будет, правда!

— Да ну, Джесс, спасибо, я не хочу! — с нервной ухмылкой опять отмахнулся я и, чуть откинувшись назад, упёрся обеими руками в матрац.

Лицо её было непоколебимым и полным решимости, и я уже стал экстренно придумывать, как бы мне её поделикатнее отшить с этой крайне странной затеей, поскольку сейчас, судя по всему, я звучал для неё не особо убедительно, но и палку перегибать не хотелось.

— А как ты будешь в город-то отпрашиваться? Мистер Уайт же не знает, что вы подрались! Никто не проболтался, — тут же заверила меня она и без промедлений полезла в свою сумку, тут же устрашающе выуживая из неё бежевый тюбик, какую-то баночку и набор кистей.

— Да меня же засмеют!

— Кто? — цокнув языком, изумилась Джессика. — Да брось ты, наоборот, синяк не будет таким ярким. Стив вас отпросит, ты в стороне постоишь, чтобы Уайт тебя просто заметил, и всё!

— Джесс.. — я устало вздохнул, глядя на неё с лёгким упрёком, потому что всё равно всё ещё сомневался в разумности всей этой фигни.

— Ну пожалуйста! — взмолилась она, мило надув губки, а я изнеможённо закатил глаза, вскоре снова сталкиваясь с её невыносимым просящим взглядом.

— Но..

— Билл, если ты посмотришь в зеркало, и тебе не понравится, мы всё-всё сотрём! — таки пошла ведь она с козырей, а я, поколебавшись ещё немного под её испытующим напором, всё же сдался, с тяжёлым вздохом кивнув.

Так-то это идея. Попробовать можно, она же как лучше ведь хотела..

— Ладно, что мне делать?

— Просто сиди и не дёргайся, — подмигнула тут же оживившаяся девушка и торопливо принялась за своё дело.

Да уж, чего со мной только ни случилось за эти три несчастных дня.

Так, спустя несколько минут мне уже разрешили посмотреть на результат работы, и, если честно, было до безумия любопытно уже оценить, что смогла сделать Джессика с моим фонарём, и удалось ли его погасить. Она молча подтолкнула меня к зеркалу около небольшого шкафа у двери и принялась томительно ожидать моей реакции, которая, словом, последовала незамедлительно. С удивлённым охом я тут же вперил неотрывный, ошеломлённый взгляд в своё отражение.

— В..вау..! — тихо выдохнул я, рассматривая синяк поближе. — Это.. как это.. оно же.. у меня нет слов!

— Стирать будем? — ехидно спросила Джессика и широко заулыбалась.

— Ага, щас! — сразу же запротестовал я, всё же отходя от зеркала подальше и придирчиво глядя на себя теперь издалека, а девушка радостно захлопала в ладоши и снова назвала меня красавчиком. — Э.. — замялся я, кое о чём вдруг подумав, и слегка скривил губы, пока пытался подобрать слова. — А Фостера так тоже гримировали?

Так-то в этом не было ничего ужасного и стыдного, как мне сперва показалось. Косметика реально творит чудеса, и теперь даже Уайт ничего не заметит и не отправит нас с Фостером домой!

— Не, — она отрицательно помотала головой и смешно поморщилась. — К нему Лиз приходила, хотела помочь, а тот её слушать даже не стал. Да и мистер Уайт-то его уже видел.

Я лишь криво усмехнулся в ответ, вновь вспоминая его противную морду: ну конечно, он же тут у нас самый настоящий мужик, зато как парня другого за задницу щупать, то тут он мужик вообще вдвойне!

Тут же раздался громкий скрежет ключа, и внутрь ввалился жутко уставший на вид Стив, вырывая меня своим появлением из очередного сеанса задумчивости.

— О.. — он так и застыл, будто заворожённо глядя на моё сияющее улыбкой почти что безупречное лицо. — А.. как это он у тебя так быстро рассосался?

Мы с Джесс загадочно переглянулись и заговорщически захихикали, и она, похлопав меня по плечу, поднялась с моей кровати, собирая свои вещи обратно в сумку.

— Да это Джесс вот помогла мне откатить лицо почти до заводских настроек!

— Да брось ты.. — мило со смешком отмахнулась она и тихо вздохнула. — Ладно, пойду я. Старайся руками не трогать, а то всё сотрёшь! И теперь, учти, будем мазать так до заживления, чтоб не раскрыться.

— Ага, окей. И спасибо большое! — радушно проговорил я, по-дружески благодарно клюнув её в щёку, и, проводив взглядом, перевёл его теперь на неопознанный пакет, шуршащий в руках друга. — А это что?

— Твой завтрак, — пожал плечами он и просто всунул его мне в руки, похоже, не планируя даже слушать возмущения и пререкания.

— Стив, — с укором всё равно протянул я и одарил его хмурым, упрекающим взглядом, но долго со мной разглагольствовать он явно не собирался и просто обрушился на кровать вниз лицом.

Подолгу возмущаться не стал и я, просто бесшумно сел рядом.

— Вообще плохо, да?

— Угу, — буркнул он и надрывно закашлял. — Ешь давай и не зли старину Брауна.

— Спасибо.. — вздохнув, я благодарно улыбнулся и, слегка погладив его по плечу, всё же вернулся к столу, на который был отброшен пакет с логотипом нашего китайского университета.

В ответ я получил лишь слабое «ага» и принялся доставать какие-то блинчики и большие оранжевые лепёшки, скрученные в косы. «Косы.. блин. Чёртов Фостер! Надеюсь, это был не троллинг».

Ближе к десяти я с трудом растолкал Стива, который после завтрака так и пролежал в отключке два часа на кровати. Пропускать эту глупую экскурсию он не хотел из-за Моники, поэтому всё же принялся собираться на выход даже в своём таком помятом состоянии. На всякий случай я захватил с собой широкие солнцезащитные очки, чтобы чувствовать себя хоть сколько-то увереннее и защищённее, причём даже не от солнца, а то было до одури стыдно: отёк-то всё равно виднелся, если присмотреться получше..

Увлечённый разговорами Уайт ничего мне, к счастью, не сказал, да и фонарь мой совершенно не заметил, что, естественно, радовало; это ещё с учётом того, что я пытался держаться от него максимально подальше, активно делая вид, что крайне увлечён беседой с окружающими. А плюс ко всему меня безмерно радовал Фостер, а точнее — его опухшая и тоже чуть посиневшая губа, и я мысленно злорадствовал этому, ибо нехер было свои руки похотливые распускать!

Сама экскурсия, честно говоря, была так себе. Мы просто посмотрели разные учебные центры, внушительного размера библиотеку, где я трижды заблудился между стеллажами с китайской литературой и бессмысленно полистал разные книжки, ужасно пестрящие чёрными закорюками иероглифов, похожих на лапки целого клубка пауков; компьютерные кабинеты и всё такое прочее, а напоследок нам показали огромный зал, где будет проходить большой концерт, в котором мы, кстати, тоже должны принять участие с песнями, что учим на музыке. Чувствую, мы феерично на нём опозоримся, и хорошо ещё, что эта херня будет проводиться только где-то в конце месяца.

После экскурсии нас отправили в столовую за новой порцией энергии, и я уже в который раз технично свалил от Стива в общагу, который теперь был немного рассеянным и заторможенным в силу своего состояния, что и было в какой-то степени мне на руку. Ключик от комнаты, к счастью, был тоже при мне, иначе опять бы под дверью сидел как бедный родственник. «Интересно, где тут делают дубликаты? И как это будет по-китайски?».

Я нашарил какой-то музыкальный канал и принялся готовиться к нашей долгожданной вылазке в город. Наконец-то свершится! Уайт сказал, что пора нам уже растрястись и отвести нормально душу в магазинах. Девчонки радостно защебетали при этой крайне положительной новости, я тоже, в принципе, был рад посмотреть на Хайлар и, приготовив тонкую чёрную куртку, в которую я предусмотрительно затолкал кошелёк, принялся проверять свою китайскую почту в телефоне.

— Коулман, ну ты и бара-ан! — так меня именовали, как только друг показался в нашей комнате, куда я предусмотрительно оставил для него приоткрытую дверь, как будто для кота.

«Как там, интересно, моя девочка без меня?», в очередной уже за всё время нашей разлуки раз я с печальной тоской вновь подумал про свою любимую собаку, по которой я просто ужасно скучал, и, поджав губы, лишь мягко улыбнулся.

Лицо Стива было чуть красным, что явно выдавало простуду, но я всё равно по-ребячески показал ему язык и уткнулся обратно в телефон, отвечая на новое сообщение. Я так понимаю, бараном я стал именно из-за очередного моего побега из столовой.

— Короче, хватит сидеть! Погнали к Уайту, — принялся торопить меня он и на ходу проверил наличие бумажника в карманах.

Услыхав, я тут же радостно засиял и, быстро вырубив телек, схватил телефон и куртку, обулся и выскочил за дверь даже вперёд Стива. Загорелся свет.

— Слушай, а сможешь пройти по коридору так, чтобы свет не зажёгся? — воодушевлённо поинтересовался я у друга, который захлопнул дверь и вскоре подошёл ко мне.

— Ха, ты опять загоняешь, — с весельем усмехнулся тот, но всё равно же ведь задумался над этим. — Попробуем потом, а щас пошли на второй.

Короче говоря, действовали мы строго по плану Джессики: Стив отпрашивал, а я скромно торчал у противоположной стены, стараясь поворачиваться к преподу исключительно левым боком, и действительно же прокатило! Сейчас я был жутко ещё рад тому, что в коридорах здесь совсем не было окон, иначе при солнечном свете он бы мог всё точно разглядеть.

Нас, чайников, учащихся на курсах, отпускали лишь в компании ребят из группы Уайта и как минимум втроём. Вместе поедем, значит: Стив, Моника и я, а её, кстати, сделали в нашем трио главной. Остальные же группы сформировали по аналогии, чтобы все не особо многочисленные новички были в сопровождении четверокурсников. Так Уайту, видите ли, было поспокойнее, и он мог сильно за нас не переживать.

А от того, каким прям искренне поражённым взглядом на меня глядел недоумок, мне реально хотелось в голосину проорать. Видимо, и впрямь он подумал, что так стрёмно ударил меня, что на лице даже следов никаких не осталось, а на деле-то втащил он мне — дай боже! Замазанный синяк чуть зудился и жаром отдавал, да и голова заметно из-за него побаливала; мне так и хотелось протянуть к нему свои прохладные пальцы и принести долгожданное облегчение, но я всё же насилу держался: нельзя.

Втроём мы наконец покинули здание общаги и направились к оживлённой дороге ловить такси, которые здесь являлись единственным нормальным общественным средством передвижения. Вообще Моника мне показалась очень приятным собеседником, скромная, дружелюбная, симпатичная, располагающая к себе, она могла поддержать многие наши темы разговоров, и я даже слегка позавидовал Стиву, чего тут скрывать. Повезло, конечно, так что теперь я надеялся, что у них это дело надолго.

Мы скинулись с Брауном по пять юаней, и наша троица в конечном итоге вылезла около огромного торгового комплекса «Дружба». С таким названием я видел уже несколько магазинов, да даже супермаркет, где я с теми китаянками закупался, назывался тоже так. Видимо, это долг каждого предпринимателя в Китае — назвать своё заведение именно этим жизнеутверждающим словом.

Кругом было невероятно много людей, которые заинтересованно поворачивали в нашу сторону головы; было невообразимо шумно, и от этого мой боевой дух поднимался буквально до потолковой отметки. Сейчас было, кстати, уже около половины третьего дня. Просто инструктаж Уайта перед отъездом наших организованных групп занял чуть ли не целый час, зато мы выслушали столько разнообразных подробностей на тему «можно-нельзя», что моя и без того пострадавшая голова начала ещё интенсивнее гудеть и раскалываться. Браун постоянно о чём-то мило ворковал со своей новоиспечённой подружкой, и я, честно говоря, тупо чувствовал себя лишним рядом с ними, будто пятой ногой у собаки, отчего мне даже было как-то неловко особенно.

Мы посидели и в уютненьком кафе на одном из этажей этого центра, а в остальное время я просто плёлся за ними где-то в нескольких шагах, рассматривая многочисленные витрины с разными разностями. Ноги, как и голова, уже гудели, а мы ещё до сих пор так и не ушли из этого огромнейшего магазина.

— Эй, Стив, — окликнул я друга, который тут же оглянулся на меня вместе с хорошенькой Моникой. — Запихаешь пока мою куртку к себе? — получив в ответ согласный кивок, я быстро передал мешающую вещь другу, и тот надёжно закрыл её за замком своего рюкзака.

Рукам тут же стало куда свободнее и легче. Хотелось уже что-нибудь наконец приобрести, чего мне ещё так и не удавалось даже в таком ярком многообразии, как вдруг мой изрядно уставший от всей этой пестроты взгляд зацепился за сверкающие витрины, за которыми виднелись искусно выполненные украшения из красивых камней разных цветов. В другой части отдела я увидел национальные наряды и даже какие-то сувениры самых разных мастей. Так-так. Запахло чем-то культурным и этническим, так что надо было это точно посмотреть. На стенах ещё красовались самые всевозможные веера, большие полотна с живописью и каллиграфией, которую при всём желании я не смог бы прочесть, и если почерк учителя по музыке казался для меня чем-то совершенно нечитабельным, то мудрость, скрытую в этих изящно выведенных строках, мне точно понять не светило.

Налюбовавшись чем только можно, но так ничего и не выбрав для Сары, я наконец-таки вышел за дверь, чтобы лучше всё же попросить у Моники совета в этом нелёгком вопросе, ведь вдобавок она смогла бы явно лучше меня поболтать о товарах с продавцом; рядом со мной повторно звякнули колокольчики музыки ветра у входа, и я осмотрелся. «А в какую, кстати, сторону мы шли? Так, и где ребята?».

Мимо меня проходили элегантно или просто современно одетые люди, но среди их бесконечного, будто одноликого потока я так и не смог увидеть оранжевую футболку Стива и даже растерялся, совершенно не зная, куда мне пойти. Шумно сглотнув и первично проочковавшись, я сразу громко окликнул друга и, не получив ответа, спешно направился сперва в левую сторону, внимательно вглядываясь в названия бутиков, но перед глазами уже изрядно сливалось за три почти часа хождений по этому мега-магазину, поэтому я не мог даже точно сказать, был я уже здесь или нет. Ускоряя шаг, я поторопился дальше, где увидел лишь внушительную развилку коридорчиков и растерянно замер перед ней, совсем не решаясь свернуть в какой-то из них. Я реально не помнил, куда надо идти!

— Сти-ив! — снова громко закричал я, привлекая этим внимание лишь рядом находящихся китайцев, а потом стремительно развернулся и решил лучше исследовать другую сторону, надеясь, что просто пошёл обратно, поэтому-то Стива с Моникой здесь и не оказалось.

Я снова беспомощно застыл около магазина, в котором так надолго застрял, а те воркующие голубки, блин, даже не заметили, что меня нет рядом!

— И чё же мне делать?

В этот раз я быстро отправился направо и там, далеко, в самом конце, обнаружил лишь боковую лестницу, ведущую на выход из этого многоэтажного лабиринта либо на другой этаж. В ближайших отделах их тоже не было видно, и я уже всерьёз запаниковал и стал вдаряться в бесконтрольное волнение. На меня странно смотрели проходящие мимо люди, молодёжь с любопытством показывала пальцами, шепталась, но мне было не до этого совсем. Я снова в волнении примчался к развилке и, выбрав один из коридоров наугад, быстро пошёл на дрожащих от трепета ногах вдоль разных прилавков и витрин с пёстрыми тканями, одеждой, да даже игрушками. «Дурдом, нафиг! Где я? Какой сегодня год?!».

«Эй, а если Стив с Моникой тоже уже ищут меня?». Пока я блуждал тут, как дух неприкаянный, на больших электронных часах в холле торгового центра уже отобразилось совсем неутешительное время: начало шестого вечера. Плохи дела, что сказать, в шесть у нас уже намечалась первая перекличка, и мне, по идее, пора было в общагу уже срочно катить, чтобы не нарваться на горячие проблемы в лице Уайта.

К слову о лице. Чёртов фингал просто немыслимо зудился и болел, и я, совсем не замечая, в состоянии лёгкой паники периодически расчёсывал его, отчего мне хоть на время становилось легче. Солнцезащитные очки я и вовсе подальше убрал, чтобы уж точно не проворонить своих исчезнувших спутников, но помогало это как-то не особо. Как же плохо без телефонов-то! Так потеряешься в такой огромной, однолицей толпе, и поминай как звали!

В один прекрасный момент над головой у меня вспыхнула лампочка, и я додумался покинуть магазин и посмотреть, не ждут ли меня уже около входа снаружи. Окрылённый спасительной идеей, я мысленно подгонял эскалатор ехать быстрей, но автоматическая лестница двигалась размеренно и плавно, как ей и полагалось, на мои безмолвные требования ускориться она, конечно же, не отвечала, а торопить и как-то беспокоить стоящих передо мной незнакомых китайцев мне было тоже как-то неудобно.

Наконец я выбежал на улицу и снова принялся пристально и дёрганно всматриваться в прохожих, но тех, кого я так безнадёжно искал, в зоне видимости так и не наблюдалось. Выругавшись вслух, я смятенно огляделся снова и вдруг натолкнулся взглядом на такси серо-бирюзового цвета, тянущиеся в веренице автомобилей на шумной трассе, и меня снова ярко озарило. Наверное, просто стоило поймать одну из них и ехать обратно.. С другой стороны, а вдруг и ребята решили, что я уже уехал назад?

Только я заключил мысленное соглашение с самим собой, как вдруг меня поразило новое неприятное открытие: все деньги-то остались в куртке, которую я отдал на хранение Стиву! Отчаянно простонав, я ожесточённо схватился за голову, яростно, с болью вцепляясь пальцами в волосы, и, прошарив по новой пустые карманы, только мысленно и продолжил себя яростно материть. В голове, словом, творился просто невиданный бардак, да процессор такую нагрузку уж почти не вывозил, и с каждым мигом, казалось, мне делалось только хуже и страшнее.

— Нет, я просто победитель по жизни!..

В какой-то момент сканирования широкой улицы я случайно заметил компанию ребят на противоположной её стороне, среди которых узнал парней, отдалённо похожих на Майка и Люка. Это точно были они! Это явно был мой шанс отсюда убраться, а вдобавок ещё и вовремя!

Кое-как заставив себя не кричать их и не кидаться на многополосую проезжую часть напролом, я лихорадочно осмотрелся по сторонам в поиске пешеходного перехода, но такового не было видно, а люди в нескольких метрах от меня спускались куда-то вниз по ступенькам, и я тоже рискнул заглянуть туда же. Это удачно оказалось подземным переходом, источающим самые всевозможные прелестные китайские запахи; там стояли различные торгаши, постоянно пытающиеся спихнуть спешащим пешеходам какие-то свои товары и еду, но я даже не смотрел на них толком, мысленно прикидывая, какой поворот необходимо сделать, чтобы оказаться на нужной части улицы. Проплутав в районе пяти минут, я наконец-таки выбрался наверх и с явным облегчением обнаружил для себя, что выход я выбрал всё-таки правильно, но на этом хорошие новости для меня уже закончились.

Видимо, парни тоже за это время куда-то ушли или даже уехали, и я опять остался один посреди широкого каменного тротуара, а мельтешащие пешеходы обруливали меня, ловко объезжали на велосипедах, глядя с таким неприличным интересом своими узкими изучающими глазами.

Становилось страшно. Неприятный комочек тревоги всё так и разрастался в груди, принося мне с каждой секундой всё больше и больше неудобства и волнения, поскольку нового решения я так и не нашёл, а мысль идти такую даль пешком мне как-то вообще не улыбалась! Разве кто-то повезёт меня по всему городу бесплатно, если я даже и попрошу?! Да и попросить-то внятно не получится!

— Блядь, вот я попал-то! Что делать..? Блин, чё мне делать..?! — нервно тараторил я самому себе под нос, остервенело потерев лицо ладонями и часто дыша, отчего отёчное место отдалось ощутимой болью, заставляя тут же отнять руки обратно.

Нервно кусая уже изрядно ноющие губы, я с нескрываемым негодованием глядел, как другие люди садятся в машины, чтобы уехать домой или куда-то по своим делам, а сам так и стоял столбом на месте и мысленно просил хоть кого-нибудь оказаться сейчас рядом, да того же мистера Уайта, но он точно не мог материализоваться здесь по одному лишь моему желанию.

Едва не начиная откровенно психовать, я продолжал пытаться так же экстренно придумывать, как же спасать себя из сложившейся херни, как вдруг мой растерянный взгляд зацепился за слишком уж знакомый затылок с чёрными рядами тугих кос. На какую-то жалкую секунду я даже подумал, что просто обознался, но потом и вовсе ужасно обрадовался ненавистному чмырю, находящемуся от меня буквально в шести-семи метрах. С довольной рожей он оглянулся на высокое красивое здание, из которого как раз недавно, видимо, и вытащился; уже открыл было спокойно бирюзовую дверцу такси, когда случайно вдруг столкнулся со мной взглядом.

Я просто застыл на том же самом месте, ловя вновь на себе его вечно усмехающийся и глумливый взор, и моя так некстати воспрянувшая гордость вдруг грубо ударила по тормозам, когда я, не раздумывая толком, уже на пару быстрых шагов сперва дёрнулся в его сторону. Он, похоже, успел это заметить и теперь ждал, но я резко остановился, растерянно глядя на машину такси, водитель которой уже оглянулся на всё ещё неподвижно стоящего рядом с ней Фостера и что-то сказал ему, а потом я перевёл глаза обратно на урода.

— Не могу.. Не могу я унижаться перед этой сволочью и просить его о чём-то..

«Фостер, ты не мог бы..», фу, блядь, да я даже представить эту фразу до конца не мог, тем более сказать её реально!

Он вдруг подозрительно нахмурился, прекращая тянуть отвратную разбитую лыбу, и, ещё раз пройдясь по мне цепким, внимательным и будто настороженным взглядом, а потом и по прохожим вокруг меня, лишь настойчиво дёрнул бровью, будто бы говоря мне: «Ну? И чё ты?». В итоге он выждал несколько секунд, во время которых я так и не смог победить в схватке с самим же собой, и, прищурившись, покачав головой и привычно усмехнувшись, всё же отвернулся и сел в ту машину, которая тут же тронулась с места и умело влилась в поток многочисленных автомобилей. Без меня.

— Я же идиот? — дрогнувшим голосом вслух задал я вопрос своей угомонившейся и такой довольной гордости, пока смотрел, как заветное такси уезжает всё дальше вместе с последней моей надеждой, и добавил уже уверенно и громче. — Нет! Я грёбаный король идиотов!

Теперь я снова остался один без очередного, так щедро предложенного судьбой шанса на спасение. Фостер без меня преспокойно умотал в общагу, а я только тогда окончательно понял, что теперь уже точно опаздывал на сборы. Так бы сейчас и вмазал себе по второму глазу за такой опрометчивый шаг! Не зажопил бы мне он эти десять юаней, великие же, блядь, деньги! Но здесь цена была немного в другом — я так и не смог переволочить своё тело через высокую, просто непреодолимую гору принципов, которые принесли мне уже так много разнообразных неприятностей за всю мою сознательную жизнь.

За неимением всякого выбора мне пришлось тогда добираться назад хотя бы пешком, и я, выбрав предполагаемое направление, угрюмо, но быстро пошагал по ровным плитам тротуара, всеми силами стараясь не начать откровенно психовать. Да что сказать, буквально любая оранжевая футболка заставляла меня напрасно вздрагивать с приятной, но так быстро затухающей надеждой, ведь обладателем её всякий раз оказывался не Стив, что угнетало меня только ещё больше.

Серьёзно, мне в тот момент было тупо страшно идти вот так вперёд, в неизвестность куда-то, одному, но я шёл всё равно, лихорадочно осматриваясь и больно кусая уже слегка обветренные в прохладе губы, чтобы как-то хоть нервы свои приунять. Одни магазины и дома на моём пути беспрестанно сменялись другими, а улицы — непонятными развилками; по пути мне даже всунули в руки какие-то рекламные брошюрки с фотографиями мебели и чего-то там ещё, но с каждой новой минутой едва ли не любой встречный прохожий начинал казаться мне каким-то подозрительным и опасным; мне в ужасе мерещилось, что они все недобро смотрят на меня из-под капюшонов и хотят обокрасть или ещё чего хуже! А через несколько новых минут бесполезных моих блужданий я лишь устало и безнадёжно остановился около какого-то небольшого здания с обшарпанными стенами и, нервно всхлипнув, просто обозлённо сжал кулаки от больно накатившего яростной волной отчаяния.

— Куда, блин, меня вообще занесло?! Чёрт.. Ну почему всё так-то?!.. Стив..

Четыре попытки завязать беседу с прохожими так и не увенчались успехом, они тупо не понимали меня, а я их — тем более. Судя по их лицам, говорил я им просто какую-то чушь, и они, попытавшись хоть как-то меня понять, только беспомощно разводили руками, и каждый из них почему-то подсказывал мне идти в совершенно разные стороны, из-за чего я окончательно заблудился[?].

[Китаец зачастую просто не сможет открыто сказать вам «я не знаю дорогу (хотя тут живу)», чтобы не «потерять лицо» (опозориться), потому и подскажет вам путь «от балды»].

Вскоре часы на телефоне уже неумолимо отмерили ровно половину седьмого, а мысленно я в ярчайших красках уже представлял, как страшно разорётся на меня мистер Уайт, когда я всё-таки вернусь в нашу общагу. И в тот момент я даже трусливо и безнадёжно об этом мечтал, лишь бы мне только вернуться..

Может, мне всё-таки стоило подойти тогда к чмищу и просто попроситься к нему в такси? Не думаю, что он послал бы меня к чёрту в такой-то ситуации, не такой же он отбитый мудак.. Хотя кто его вообще знает..

На улице постепенно темнело, становилось заметно прохладно и пасмурно; зябкий сентябрьский ветерок настойчиво пробирался мне под футболку, ощутимо холодя кожу, особенно на открытых руках и вдоль чуть взмокшего от страха позвоночника, а в носу и горле стало неприятно пощипывать. Я вправду в тот миг себя чувствовал каким-то забитым зверем, который столько времени провёл в своей привычной клетке, и тут его внезапно выпустили на произвол судьбы прямо посреди незнакомого города! Это было нереально ужасное чувство..

И когда я совсем был, честно говоря, уже на грани нервного срыва и почти закипающей истерики, меня неожиданно окликнул мужской голос со спины, от которого я и вовсе чуть не потерял сознание, когда меня всего сжало от безумного ужаса. То, что говорили про меня, я даже и не сомневался, так как отчётливо расслышал в потоке вроде как не обращённой лично ко мне китайской речи слово «лаовáй»[?], которым китайцы между собой называют европейского вида иностранцев.

Отрывисто дыша, я резко оглянулся, во мраке выискивая лихорадочным взглядом того, кто говорил, и увидел, что ко мне приближались два человека: парень и низенькая девушка.

Чего они хотели от меня? Конечно же, сфоткаться. Услышав эту их любимую беспардонную просьбу, я лишь вымученно улыбнулся, глядя на них уже неприкрыто испуганным взглядом, и радовало меня лишь то, что они мало-мало знали английский и поняли, что я заблудился!

Меня просто ужасно трясло. Трясло от сильного холода и бушующих адским пожаром эмоций, среди которых я ярче всего сейчас ощущал только какое-то призрачное, заоблачное облегчение. Я битый этот час себя чувствовал каким-то маленьким мальчиком, который где-то маму в толпе потерял, и реально это ощущение даже в моём недетском уже возрасте казалось мне просто кошмаром!

Ребята активно теперь спрашивали, где я живу и учусь, и я быстро и взволнованно трещал на родном языке всё ещё в состоянии неуходящей паники, но, опомнившись, пытался замедляться, понимая, что собеседники-то как раз не понимают, и надо бы коней попридержать. Я часто жестикулировал, некоторые слова вообще вклинивал на китайском, чтобы хоть как-то свой смысл донести, и получался в результате такой вот перепутанный чинглиш.

В итоге эти двое принялись переговариваться между собой на очень-очень беглом китайском и в конце концов с широкими довольными улыбками и почти что на пальцах сказали:

— Ехать далеко, друг. Не переживай, мы проводим тебя! — едва лишь услышав, на радостях я чуть не взвизгнул и не кинулся их крепко обнимать, но, только дёрнувшись, насилу удержался и стал более нейтрально и не менее радостно благодарить их за помощь, на которую уже и не рассчитывал.

Вскоре, сидя с ними в такси и сфоткавшись всё-таки, я почти что немного даже расслабился, стараясь как-то вникнуть в их частые фразы, а сердце просто неумолимо стучало, будто стремясь выскочить из моей слишком тесной для него груди, хотя мне волноваться уж было и не о чем. Опять меня спрашивали и про номер телефона, но мне нечего им было оставить, кроме своего новообретённого QQ, чего уже, в принципе, было достаточно. Ничего не знаю, я завтра же куплю себе местную симкарту, такого стресса я ещё раз не переживу!

По лестнице на второй этаж я реально поднимался на негнущихся ногах с вопиющим ужасом и трепетом, но всё ещё в приятной компании своих новых местных знакомых, что малость успокаивало. Они прямо искренне так удивлялись тому, насколько крутая у нас была общага, а сами китайцы, как оказалось по их словам, живут в обычных спартанских условиях почти по десять человек буквально друг на друге в одной общажной комнате.

Уже вскоре, затаив надрывное дыхание, я увидел, что все студенты до сих пор стоят со взволнованным Уайтом в коридоре, и когда они, в свою очередь, заметили меня, на их лицах тут же массово отразилось облегчение.

— Билл!

— Смотрите, это Билл!

— Он пришёл! Мистер Уайт! Скорее, мистер Уайт!

— Нихера се, у него..

— Ты где был-то?!

— Ты! Сука.. Би Э-эр, зараза..

— Нашёлся!

— Ну неужели, блядь! Фостер, кажись, отбой!

— Фух..

И тому подобные фразы, шумным гулом прошедшие по обоим рядам гудящих студентов, сейчас казались просто неземной музыкой для моих ушей.

Уайт сразу крайне так недобро зыркнул на меня с сильно заметным в то же время успокоением на лице, а потом, всё ещё держась за сердце, принялся о чём-то быстро говорить на китайском с моими провожающими и весь рассыпался перед ними в благодарностях за то, что меня привели. Мне же пока строго приказали вставать в строй, что я беспрекословно и сделал. Оттуда я всё равно ещё раз помахал рукой восторженно глядящим на меня и сразу на целую кучу лаоваев китайцам и вымученно просиял им неловкой улыбкой. Стив же с Моникой с белыми как полотно лицами теперь стояли около меня, и друг, с нескрываемым облегчением и нервными матами стиснув меня в объятии, принялся тут же отчитывать:

— Твою ж мать, да я чуть не усрался, Билл! Я.. я тебя зашибу сейчас сам же! — волнуясь и трясясь, эмоционально восклицал он, все ещё тряся и меня в своих руках, а я даже не стал говорить ему что-то в ответ: сам до сих пор не мог прийти в себя от недавних событий. — Ты дебил! Ты куда, блин, пропал?! Мы уж копам почти позвонили! Сейчас хотели сами тебя ехать искать! Ну нет..

Под беспрерывное Браунское трещание я вдруг сконфуженно повернул голову в противоположную стену, где стоял Фостер, и он тоже в этот момент неотрывно смотрел на меня, вдруг медленно покачав головой, а потом сразу покосившись в предположительную сторону моего фингала. Я резко вздрогнул и взметнул руку к лицу: неужто стало видно?!

Несколько секунд, и я неловко и резко отвёл глаза, болезненно чувствуя в его испытующем взгляде невысказанный упрёк, который мучительно подкашивал мою гордость, не пустившую тогда меня в машину к нему, а привычных усмешек и яда в нём почему-то сейчас уже не было.

— Билл Коулман! — проводив вскоре китайцев, громогласно рявкнул Уайт на весь коридор, и я, кое-как смочив слегка саднящее горло слюной, быстро и тревожно повернулся в его сторону. — Вы вообще понимаете, что Вы творите?!

Закусив губу, я принялся выслушивать поток нескончаемой ругани в свой адрес, иногда отвечая, кивая и совершенно не отбрыкиваясь, и мне было просто жутко неловко и стыдно, так как помимо меня крепко досталось ещё и Стиву с Моникой. Особенно Монике. Стив меня ещё как-то выгораживал, защищал, рассказав про мою куртку с кошельком, которые остались у него, про огромный магазин и всё такое, но Уайт был непреклонен. Орал минут пятнадцать, наверное, точно.

— Коулман и Фостер, шаг вперёд! — вдруг снова прогремело на весь коридор, и мы, обменявшись с ним новыми быстрыми взглядами, выполнили указание, шагнув друг другу навстречу. — Билл, коль уж Вы заверяете, что в городе никто Вас не бил, то, я так понимаю, ваши «прекрасные» лица как-то связаны между собой.

Отведя друг от друга одинаково недобро прищуренные глаза, мы почти одновременно повернули головы в сторону Уайта, а я со спазмом в глотке переваривал то, что мы всё же спалились.. и теперь точно будет разбор полётов по поводу лиц. «Прощай, Стив.. Похоже, я уже наотдыхался, и мне пора домой..».

— Я.. — только я открыл было рот, как договорить мне толком и не дали, а из Уайта снова полезло беспрерывным потоком говно, во время которого я лишь опять смиренно замолчал, устало потирал глаза и теперь безо всяких опасений прикладывал холодную ладонь к горящей коже на синяке.

— Девушку, что ли, не поделили?! Или что вам можно делить в вашем-то возрасте? — без конца орал дурниной препод, а я, малость даже удивившись такой его догадке и пожав неловко плечами, только заторможенно закивал в ответ, поскольку прямо сказать, что разодрались мы именно после того, как он меня нагло облапал за жопу, я ужасно постеснялся. Стыдоба ведь..

Фостер же тем временем, к счастью, тоже здесь перечить учителю не стал, только самодовольно фыркнул, всё же сдержав полноценный смешок, и в тот момент мне резко захотелось свернуть ему шею.

— Домой захотели?! Я не потерплю подобных вещей. Имейте уважение ко мне и к другим, да и, главное, к самим себе!

Отчитывали нас ещё долго. Фостер пытался что-то вякать и иногда даже открыто грубить в ответ, почти как в первый день на майском собрании, а я лишь низко опустил голову, молча и покорно снося вполне заслуженные упрёки от человека, старшего по званию.

— Ладно, мистер Фостер, так и быть, даю вам один шанс, — выслушав ряд защитных угроз про какое-то повальное прикрытие халявного финансирования отцом Фостера всякой разной фигни на их факультете экономики и управления, мистер лаоши только шумно и сквозьзубно выдохнул, наконец успокаиваясь хоть как-то, и всё же чудом уступил в этой словесной баталии своему студенту. — Но если ещё хоть раз вот это повторится, я лично доставлю вас обоих в аэропорт и делайте дома что хотите! И плевать я хотел, что потом скажет мистер Хьюз и весь деканат! Виноваты во всём будете Вы! К тому же об условиях нашей поездки вам всем было известно заранее!

Уайт реально сегодня просто рвал и метал. Оказалось, это страшный человек, и лишний раз его чем-то бесить мне что-то совсем уже теперь не хотелось.. И он ещё, выходит, всё же передумал пока что ссылать нас обоих домой, и для этого Фостер явно воспользовался какими-то своими связями..

Однако когда мы наконец-то разобрались с этим крайне щекотливым вопросом, клятвенно обещая с хамлом впредь не бить друг другу рожи и чуть ли не любить друг друга до конца дней своих, началась новая неприятная для меня тема.

— И я не понимаю, почему некоторые из вас не посещают столовую? — едва услышав это, я тут же широко распахнул глаза и с силой закусил нижнюю губу.

«А это он откуда ещё знает?!». Я снова тишком вжался в стену, стыдливо не поднимая глаз, чтобы не привлекать к себе больше излишнего внимания. Сегодня у меня был, похоже, попадос по всем фронтам..

— С некоторых карт не происходит списаний, и всё это спокойно можно вычислить по счетам. Кто не посещает столовую — шаг вперёд.

В итоге из строя вышли три человека, среди которых был, конечно, и счастливчик-я, так как отпираться всегда бесполезно, и все до единого будут стоять, пока все виновные не выйдут..

Фостер же в это время тупо пялился на меня странным, неотрывным взглядом, затолкав свои руки в карманы, и тут снова началось..

— Билл, почему Вы не питаетесь в столовой? Вам что-то не нравится, или что?

— Я.. э-эм.. ну.. — я пытался срочно придумать хоть какую-то отмазу и вдруг опять взглянул на чмошника перед собой, который так никуда и не отвернулся и лишь молчаливо покусывал свою разбитую губу, хмуро сведя брови на переносице. — У меня.. это.. желудок болит.

Докатился — бессовестно так врать учителю прямо в лицо.. Позорище мне! Уже в который, нафиг, раз! Кошмарно негодуя, что я в этом Китае совсем уже успел завраться всего-то за такой короткий срок, я всё же твёрдо решил для себя, что завтра же надо прошарить чёртовы шмотки козла и, если уж что, во всех грешках и признаться. А Уайт терпеть просто не может враньё. Что же я наделал..

— Покупайте какие-нибудь блюда, которые больше похожи на привычные Вам. Не гонитесь за экзотикой тогда!

И снова нотация. Я уже просто не мог стоять, так как буквально с ног валился после сегодняшней изматывающей суеты и нескончаемой беготни по незнакомым улицам, и просто томительно мечтал, чтобы этот садист подавился своими дурацкими усами и заткнулся уже наконец, отпустив всех по комнатам. Ещё и Стив с таким невыносимым упрёком смотрел всё это время на меня, что просто кошмар..

— Стыдно, ребята! Очень стыдно! А Вы, Билл, завтра в город уже не поедете.

— Но..

— Нет! — строго рыкнул учитель, которого я за сегодняшний только вечер аж трижды люто вывел из себя, и я тогда, надувшись, просто понуро опустил голову, чувствуя так и наливающееся в груди досадное раздражение. — Вам ещё надо отчитываться перед своими преподавателями, вот и займитесь делом вместе с мистером Брауном!

Наконец прозвучало заветное «свободны», и я под многочисленные расспросы ребят о моих невероятных китайских приключениях поднялся по лестнице на третий этаж и с огромнейшим облегчением ввалился в свою родную, уютную комнату.

Примечания:

1. Лаовай — 老外 — неформальное словечко. Иностранец неазиатской наружности, иными словами, пусть и в добром смысле, «понаехавший» :D Иностранный приятель. Тут бывает сложно. Слово вообще нормальное и реже пренебрежительное, зависит от того, как настроен сам говорящий. 老 — старый, уважаемый, старина; 外 — внешний, зарубежный.