Это было в Китае [РЕДАКТИРУЕТСЯ]

Вообще, насколько я знаю, китайцы — это просто удивительный народ. Они совершенно не парятся, и многие правила приличия, которые для нас кажутся обязательными, для них — просто сущий пустяк. Они могут есть и свободно чавкать, да ещё и прихлёбывать при этом, тем самым показывая повару то, насколько сильно приглянулось им блюдо; громко кричать на всю улицу, чтобы уж точно быть услышанными; неприлично попёрдывать, когда только приспичит; показывать пальцем на иностранцев и беспардонно комментировать их внешний вид, улыбаться им от уха до уха и всё такое вот прочее. Некоторые эти их национальные особенности проявлялись и сейчас, пока мы шли в столовую. Это всё, конечно, было здорово и замечательно, да вот только размах моих мыслей внезапно сократился всего лишь до одной: «Да где же та чёртова карточка?!».

Весь путь от общежития до столовой от силы у нас занял где-то десять минут, и то из-за того, что мы шли всей огромной толпой и вместе с преподавателем, а если идти одному, вероятно, можно управиться в два раза быстрее уж точно. На дорогах же реально творился какой-то пиздец: водители сигналили, пугая друг друга и в первую очередь нас, круто летали не хуже ярых гонщиков по трассе и срать, откровенно говоря, хотели, что пешеходы ещё пытались пересечь дорогу. Я был в ужасном шоке и активно пользовался своим запрограммированным стадным инстинктом, чтобы невзначай не оказаться под чьими-нибудь колёсами.

Зайдя внутрь двухэтажной столовой, мы поднялись за Уайтом сразу на второй этаж, почему-то миновав первый, хотя там тоже виднелись витрины с многочисленными блюдами у дальней стены, и от одного только этого божественного запаха у меня тут же закружилась голова. Я был просто чудовищно голоден! На первом, перед лестницей, я заметил и небольшой киоск, где продавали разные напитки, сладости, воду и прочее — пригодится ещё.

Китайские студенты продолжали на нас поражённо коситься и даже в открытую фотографировать на свои телефоны; кто-то кричал нам свои умильные «хало», «хай», а я, слыша их интересный акцент, даже невольно улыбался, однако напряжённые мысли о потере карточки так и не собирались покидать мою бедную голову.

Дойдя, я в неуверенности застыл у входа в большой зал, растерянно глядя по сторонам и нервно кусая губу, в то время как другие студенты уже беспрепятственно пошли к тем самым витринам. Да я даже не знал, принимают ли здесь наличку, иначе как я теперь буду платить за еду, если питаться нам надо только в этой столовой?

Пока я встревоженно ждал Стива, до сих пор вдалеке неторопливо бредущего в прогулочном темпе вместе с его новой подружкой, в какой-то момент мимо меня прошёл и высоченный Фостер, задержав на мне свой словно испытующий, прищуренный взгляд на несколько секунд.

— Чё стоишь? — привычно и едко ухмыльнулся он попутно. — Тебе что, тут даже крыс, гляжу, не продают? — оглядев меня с головы до ног и даже не дожидаясь от меня ответа, он фыркнул и вскоре исчез за прозрачной дверью столовой, а я лишь стиснул зубы от ужасного раздражения.

— Вот везёт же сраному козлу! Им всегда, блин, везёт.. — буркнув безнадёжно себе под нос, я только нервно покачал головой и, вздохнув, просто принялся ждать дальше.

— Ну, Би Эр, я теперь типа твой должник, — ко мне наконец подошёл радостный Стив и, приобняв за плечо, повёл внутрь зала, а я вот лично уже был готов на кого-нибудь конкретно, если честно, психануть из-за не на шутку разыгравшегося голода.. — Я плачу, — подмигнул он. — Что будем пробовать?

Мне оставалось лишь пожать плечами, и мы пошли мимо привлекательных рядов с огромным количеством вкусно и невкусно пахнущей еды. Глаза буквально разбегались, я действительно не знал, что же брать, и откровенно тупил, но, увидев ярко-красную вывеску с жёлтыми иероглифами, среди которых нашёл знакомый «острый» 辣, чего мне уже было, в принципе, достаточно, я тут же целенаправленно потащил друга туда.

— Ты ещё об этом пожалеешь, чёртов псих! — громко усмехнулся Браун, но я лишь отмахнулся.

«Мне пофиг, я люблю остроту! Что в ощущениях, что в еде».

Смуглокожий тощий продавец радостно засиял своей жёлтой кривозубой улыбкой, встречая дорогих покупателей, которые явно здесь бросались всем присутствующим в глаза, и самозабвенно принялся трещать о том, что же там у него в ассортименте имелось. Но все его пылкие разглагольствования были совершенно напрасны, поскольку я нихрена не понимал. Помнил, как сказать «рис», и то хорошо.

Потупив с минуту, я всё же выбрал упомянутый рис, который тот положил в большую красную чашку, какие-то неведомые круглые, нарезанные пластиками, как колбаса, хрени ярко-оранжевого цвета с дырками[?], чёрные полупрозрачные острые древесные грибы, а сверху — толстый слой порезанных листьев салата с мясом, и такая внушительная порция хаванины обошлась всего в десять, мать их за ногу, юаней. Шикарно же! В магазине я на десятку мало что возьму.. Но у меня не было карты, чтобы платить здесь за себя, а если мы будем питаться вместе со Стивом, ему в таком случае не хватит рассчитанных денег до конца нашего здесь пребывания, но что-нибудь я обязательно придумаю! А теперь — ЕДА!

Сейчас я реально рисковал захлебнуться слюнями от этого божественного запаха, но насилу держался, пока Стив заказывал что-то другое себе. Расплатившись его картой, мы взяли по паре палочек и отправились искать свободный столик. Все они, кстати, были разноцветными, а вокруг них стояло по четыре таких же стула, и всё это дело было крепко привинчено к полу. Здесь был бы, наверное, полный коллапс, если бы и без того шумные китайцы ещё и стульями начали греметь..

Я снова ощущал заметный прилив постепенно реабилитирующегося счастья, и эти заинтересованные взгляды китайских студентов лишь будили во мне какое-то приятное чувство и трепет. Хорошо хоть поправил гнездо на голове, а то щелчки затвора фотокамер звучали даже пока я ел.

— В общем, её Моникой зовут, она — совершенство! — начал мне рассказывать Стив, с воздушной и мечтательной улыбкой вспоминая ту девушку, с которой я его вот так вот нестандартно сумел познакомить. «Да я чёртов купидон».

Тяжело вздохнув и нацепив любезную улыбку, я самозабвенно «уплетал» свой ужин и краем уха слушал друга, который восхищённо пел оды своей новой знакомой. Я вот лично что-то хватку теряю, надо тоже уж знакомства начинать, не то самых красивых расхватают, если уже не расхватали.

Китайская столовая беспрерывно гудела. Перестав всё же пялиться на сидящих за соседним столиком китайцев, с реактивной скоростью орудующих палочками и жующих что-то очень страшное на вид, не стесняясь и чавкая, я уткнулся в итоге назад в свою большущую чашку. Я минут уже десять пытался хоть что-то из неё с первого раза подцепить, и иногда у меня это даже получалось!

— Ю-ху! Смотри-смотри, я смог! — осторожно замерев, обрадовался я, скорее привлекая внимание сидящего напротив Стива, чтобы тот быстрее заценил, но рисинки, тупо не дождавшись нерасторопного Брауна, уже благополучно свалились из моего палочкового захвата обратно в чашку, и друг заржал. — Да блядь!

Собственно, так вот мы и сидели. Во рту у меня всё буквально горело, и я, раскрыв его, издавал вопиющие звуки, лихорадочно отвинчивая пробку от бутылки с водой, ибо это всё было просто нереально острым! И грибы, и мясо, и оранжевые фигни.. острым было всё из того, что я взял, кроме риса, но он и то весь пропитался каким-то огненным соусом. Да и это точно не сможет меня отпугнуть! И я до сих пор не психанул из-за палочек, что тоже очень странно. Научусь ещё, куда я денусь, или голодная смерть, или владение китайскими палочками. Хотя голодная смерть в перспективе теперь тоже, похоже, намечалась.. Накаркал.

— Билл, может, это, надо Уайту рассказать, что у тебя карты-то нет? Вдруг ты тут вообще ни при чём? — попивая какой-то подозрительный напиток синего цвета прямо из горла, начал Стив, пока мы после долгожданного приёма пищи неторопливо брели в общежитие.

— Не знаю я, — уныло брякнул я, коротко улыбнувшись двум китаянкам, которые с расширившимися от удивления глазами смотрели на нас и улыбались своими жуткими улыбками с брекетами. — Я потом мигом всякого доверия лишусь. Он же мне доверяет.. сам Уайт!

— Ты, может, выронил где-то и не заметил? — между делом предположил друг, а я вдруг резко остановился, словно споткнулся о невидимый порог прямо посреди тротуара.

— Точно! Ронял! .. Мне надо срочно на четвёртый этаж!

Ненормально заулыбавшись от этого дарующего светлую надежду открытия, я мгновенно ускорил шаг и стал активно поторапливать друга, который после еды отказывался сейчас быстро идти и куда-то вообще торопиться. Я даже на радостях зазевался, и меня чуть не сбил какой-то велосипедист, которых на улицах здесь, кстати, ещё больше, чем автомобилей, но я был так окрылён этой сладкой надеждой, что тупо не стал возмущаться.

Было уже около восьми часов вечера, а комендантский час — в девять, тем не менее надо было решать возникшую проблему именно сейчас. Я за пару минут добежал до общаги и мигом поднялся наверх, запыхавшись и даже устав, а когда наконец остановился около той самой двери, тут же принялся громко и нетерпеливо тарабанить в неё кулаками, надеясь, что парни вернулись из столовой быстрее, чем мы. Секунд через десять она всё же отворилась, и я тут же взглянул на хозяина комнаты.

Одетый в широкие серые штаны почти что «а-ля Аладдин» и расстёгнутую клетчатую рубашку на голое тело, он заинтересованно вскинул брови и вперил в меня свой смеющийся, внимательный взгляд, который сейчас на меня всё равно не возымел былого своего эффекта.

— Уже соскучился? — съехидничал Фостер и быстро потёр переносицу пальцами, снова уставившись на меня хитрыми глазами, излучая своё неизменное самодовольство и показной контроль, казалось бы, над любой возникшей ситуацией. — Так слушай. Что бы тебе ни понадобилось, вали по-хорошему, пока Том добрый.

— Добрый он, — грубо хмыкнул я и взгляд скосил за его спину, вскоре снова возвращая его на ухмыляющееся табло перед собой. — Дай пройти! У меня есть.. — закатив глаза и даже не дослушав, брюнет тупо закрыл передо мной дверь, оставив остолбенело стоять, недоумённо хлопать ресницами и постепенно переваривать произошедшее. — ..дело. Слышь, сука! — я отмер и снова постучался с той же силой, не собираясь просто так отступать, когда у меня оставалась ещё одна неотработанная версия, которая, вероятно, и была самой правильной.

Как же всё-таки было неудобно, что эти китайские замки срабатывают таким образом, что либо открываешь дверь изнутри, либо ключом — снаружи.

— Уёбывай, я сказал! — глухо проорал в ответ мне Фостер и лишь ещё больше прибавил звук телевизора, из которого доносилось что-то на китайском, и мне ничего не оставалось, кроме как рассерженно пнуть дверь и беспомощно к ней прислониться. — Давай, расхуярь тут всё, — тут же следом огрызнулся из логова упырь, а я тяжко выдохнул.

Резко так захотелось оттаскать этого осла за его косы и с разгона впечатать в стену башкой, с садистским удовольствием слыша его болезненные стоны и мольбы прекратить, но я лишь прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, представляя эту картину в красках и слабо надеясь, что это поможет мне хоть сколько-то успокоиться.

— Кто тут буянит опять? — внезапно кто-то недовольно проворчал за той же дверью, заставляя меня вновь оживиться. — Фостер, ты кого тут сейчас посылал после нашего и так нескончаемого перелёта?

«Это Джордж!».

Дверь вдруг снова отворилась, и я развернулся, отступая на шаг назад.

— А, понятно теперь. Заходи, Билл.

Борясь с внутренним неуёмным бешенством и удушающим негодованием, я всё же принял приглашение и крепко сжал губы, тут же переводя хмурый взгляд за спину шатена.

Мерзкий чмошник, закинув руки за голову, вальяжно развалился на дальней кровати, что располагалась ближе к окну; его голые пятки свисали с неё, так как рост у него был просто высоченный, почти как у меня, только ещё выше, и находился он, к счастью, на приличном от меня расстоянии. Телек по-прежнему истошно орал неведомые сюсюкающие слова, и я, болезненно поморщившись от громких воплей китайцев, начал с большим интересом всматриваться в пол возле входной двери. «Так.. Упали карточки вот здесь».

Отметив совершенно чистый паркет, на котором ничего даже отдалённо похожего на карту сроду не было, я гневно запыхтел и скрипнул зубами, вновь позволяя отчаянию завладеть моим подорванным состоянием. Я знать теперь не знал, что теперь делать.. У меня нет ведь лишних четырёхсот юаней на новую! У меня нет здесь «лишних» юаней в принципе!

— Джо, ты случайно не находил здесь карточку? Ну, для столовки, — безысходно спросил я огорчённым голосом, но коль скоро надежда же двигает кони последней, я ещё в душе верил, что потом этот несчастный кусок пластика всё же успели найти и поднять, а значит — мне его отдадут.

— Э-э.. — протянул шатен задумчиво и недоумённо взглянул на меня. — Так ты же сказал Уайту, что все отдал.

Я лишь безмолвно кивнул в ответ, опуская взгляд снова, будто то, что я искал, могло невиданным чудом внезапно материализоваться на полу.

— А какую тогда Монике дал? — продолжал расспросы недогадливый Джо своим подозрительным тоном, но я по каким-то причинам всё же был убеждён, что он действительно ничего не видел, да это по нему невооружённым взглядом даже было заметно, так что его дальше, собственно, пытать смысла не имелось.

— А, не бери в голову, — отмахнулся я, натянуто и неестественно улыбнувшись. — Так не видели? — с последним отголоском надежды переспросил я, стараясь не смотреть на отвратительного козла, который мог вывести меня снова, стоило только ему разинуть поганый свой рот.

— Я лично не видел, — тут же ответил Джордж, почесав подбородок, и повернулся сразу в сторону Фостера. — Том, твою мать, убавь ты эту мудохрень! Ты карточку питательную на полу не находил?

Тот наконец-таки важно соизволил повернуть в нашу сторону голову и, изумлённо вытянувшись, задал встречный вопрос вместо ответа:

— А ты прямо в первый же день её, что ли, просрал? Ай-яй-яй-яй-яй, вот недотёпа, — он так и продолжал ехидничать в своей манере, а я просто молча сжал кулаки. — Ну ты и лошара! Господи.. — он вдруг громко загоготал и, окинув меня быстрым взглядом, гадко ухмыльнулся и обратно повернулся к чуть убавленному всё же зомбоящику, а я лишь беспомощно хлестанул себя ладонью по лицу.

— Ладно, пойду я, — только и буркнул я в ответ, буквально через себя решив не поддаваться на провокацию и не желая больше слушать зря почём этого дурака, и просто развернулся к тёмно-коричневой двери, тут же хватаясь за ручку с намерением поскорее покинуть помещение, которое теперь нагнетало на меня ещё большую тоску.

Похоже, потерял её я реально не здесь.. Но тогда где?!

Когда я вернулся в свою комнату, то вдруг обнаружил, что единственные на данный момент ключи остались у Стива, а в общежитие он ещё не приходил: я же тогда нетерпеливо сорвался вперёд него, чтобы устроить новый этап разборок, которые результатов, к сожалению, так и не принесли.

— Что, блядь, за день такой, чтоб его! — яростно ударив кулаком в закрытую дверь, громко и разочарованно негодовал я и медленно сполз по ней на пол.

Я, честно, не знал, стоило ли вообще всё рассказывать Уайту. Ведь в комнате этого говнаря ничего нет, и никто ничего не находил.. Утомлённо простонав в голос, я плотно закрыл ладонями лицо, как вдруг отворилась дверь напротив, из-за которой выглянула голова удивлённого Майка, тут же подавшего голос:

— Ой, Билл..! А ты чё тут сидишь?

Задумчиво почесав коротко выбритый висок и откинув с лица мешающую прядь, я молча и безразлично уткнулся носом в колени и устало прикрыл глаза, чувствуя сильную сонливость, готовую отключить моё сознание уже в ближайшие минуты, если не секунды. Отвечать не хотелось. Вообще я решил спать прямо здесь, пока не придёт Браун. До девяти часов, по моим расчётам, оставалось ещё минут где-то сорок-тридцать..

— Э-эй, — настойчиво повторил акт привлечения моего внимания Майк, и я всё же недовольно поднял голову и вопросительно взглянул на него. — Заходи, у меня пока посидим. Всё лучше, чем на полу.

Поразмыслив секунду, я всё же поднялся на ноги, а Майк счастливо заулыбался и шире открыл для меня дверь, тут же приглашая внутрь. На улице уже почти стемнело, и я увидел какое-то прекрасное зелёное свечение со стороны окна, стоило мне только войти в его погружённую во мрак комнату.

— Чё это? — непроизвольно вырвалось у меня, когда мы стояли ещё около двери, и мне даже хотелось взглянуть на это странное явление поближе.

— А ты посмотри, — Майк, судя по интонациям, улыбнулся, а я, хмыкнув, всё же на ощупь подошёл сквозь темноту к окну и неуверенно раскрыл шторы.

Я тут же восхищённо ахнул, когда бросил взор на красиво освещённую зелёным светом фонарей воду то ли небольшой речки, то ли канала.

— Вот это я понимаю — вид из окна, — восторженно прошептал я, глядя туда и опираясь ладонями на подоконник. — А чего ты в темноте сидишь?

— Ну, мне так больше нравится, романтика, там, то, сё, — брюнет смущённо пожал плечами и встал рядом со мной, тоже начиная всматриваться в переливающиеся потоки воды. Я только широко зевнул, тактично чуть отвернувшись в сторону, и сонно похлопал уже слипающимися от ужасного переутомления глазами. — Скоро уже на второй этаж идти, — проговорил Майк негромко и повернул голову ко мне. — К Уайту.

— Мгм.

На самом деле я не особо хотел сейчас разговаривать, усталость давила всё сильнее, рьяно заставляя упасть на первую попавшуюся кровать и отключиться. Плюс ко всему ещё и время так мощно передвинулось, и этот самый синдром смены часовых поясов почти сразу по прибытии на новое место сплеча жахнул по мне со всей своей могучей китайской силушки. Но, так уж и быть, раз уж я согласился войти, то надо хотя бы было вести себя как нормальный гость, да и Майк мне казался довольно дружелюбным.

— Да ты же спишь на ходу! — коротко тронув меня за предплечье, легко засмеялся парень и опять лучезарно заулыбался своей такой заразительной улыбкой, так что, несмотря на своё ужасное настроение, я невольно улыбнулся ему в ответ. — Просыпайся давай, рано ещё спать!

— Ай, я устал сегодня как собака, — тяжко выдохнул я и отошёл от окна, начиная осматривать через темноту его комнату. — А ты с Дэйвом же живешь? — в любом случае надо было как-то поддерживать беседу, и я озвучивал буквально первые пришедшие в голову мысли. Парень кивнул в ответ, и если бы он не стоял близко, я бы подумал даже, что мой вопрос откровенно игнорят.

Я снова хмыкнул и взял примерный курс к выключателю, тут же щёлкая по нему пальцем. Мгновенно стало светло, и эта комната мне, кстати, понравилась даже больше, чем та, которую я вслепую выбрал для нас со Стивом. Скорее всего, я так решил, потому что здесь был такой офигенный вид из окна, да и предметы мебели стояли будто бы выигрышнее, нежели у нас, но после драки кулаками махать уже смысла особого не было: буду жить там.

Повисло какое-то напряжённое молчание. Майк почему-то ничего мне не говорил, просто неотрывно и странно смотрел на меня, да и я что-то тоже не знал, что ещё ему можно сказать. Удивительно это, если честно, я обычно-то хоть с кем мог задушевные беседы разводить, находя точки пересечения увлечений и тем для разговоров моментально, но исключением, судя по всему, являлся лишь Фостер и, походу, Майк.

— Билл, ты садись, — он кивнул на кровать, что в углу у стены, и, нервно кусая губы, внимательно уставился уже в пол, будто там тоже было что разглядывать. — Ну, как у тебя впечатления? — неловко спросил наконец он, и когда прозвучал этот спасительный вопрос, мне даже дико полегчало, потому что на такого рода темы можно было говорить буквально без конца.

За беседами время полетело, конечно, стремительно, я фонтанировал всеми чувствами и мыслями на полную катушку и даже не заметил, когда вернулся Стив, а народ стал собираться на вечерний сбор на втором этаже, и только приход Дэйва нам об этом и напомнил. Мы спустились вместе с Майком, который тоже делился со мной своими интересными наблюдениями и впечатлениями, полученными в первый день в новой стране.

И вот мистер Уайт уже стоит недалеко от лестницы в середине узкого, такого же безоконного коридора, а все студенты — вдоль обеих его сторон. Мы со Стивом выбрали места поближе к преподавателю, но слишком близко к нему подойти не решились, дабы под раздачи реже попадать, поэтому заняли где-то пятую-шестую позиции. Правее меня, так же по правой, если смотреть от лестницы, стороне коридора, встал Майк и крайне увлечённо продолжил что-то лопотать, но мне было как-то неудобно с ним говорить, пока перед нами стоял наш учитель.

Вскоре спустились и Фостер с Джорджем, и первый нагло протиснулся между девушек, стоящих напротив меня и Стива, а когда, развернувшись, вдруг перевёл взгляд на стену напротив, то, к своему бесконечному разочарованию, увидел меня.

Я чуть в голос не заржал от классного выражения его перекошенных щей, но ограничился лишь едва слышным смешком, который остался всё равно незамеченным. Нацепив на лицо бесстрастную маску, чмырь выпрямился и, пару секунд выдерживая мой взгляд, отвёл глаза, тут же начиная беседу с рядом стоящей светловолосой и очень даже фигуристой девушкой.

— Как дела, Том? — заговорила она елейно, игриво стреляя в него глазками, и тот, еблана кусок, повёлся на этот банальный приём.

— Отлично, крошка, — Фостер ей кокетливо улыбнулся, проходясь кончиком языка по нижней губе, а я пренебрежительно закатил глаза.

— Все подошли? — поглядывая на наручные часы, поинтересовался мистер Уайт и снова окинул сканирующим взглядом постепенно замолкающую толпу. — Так, давайте, «и, эр, сань..»[?], считаемся.

[一, 二, 三 один, два, три. Китайский — это же так просто :D Пока не появляется четыре 四].

Это действо мне красочно напомнило урок физкультуры в школе, когда нас просили рассчитаться по порядку, и сейчас, зазевавшись, я чуть не проворонил свой шестой номер.

— Тоны, дорогие мои, как на вашем-то курсе можно путать тоны?![?] — завозмущался Уайт, поочерёдно осматривая едва ли не каждого студента. — Да даже первокурсники уже их не путают! Стыдно!

Дальше мы выслушали десятиминутную нотацию о том, к чему, собственно, употребление неправильных тонов может привести в жизни, и во время этого рассказа я невольно поднимал глаза, чтобы посмотреть, как на ту или иную смешную фразу препода реагирует баран, стоящий передо мной в том же аладдинском наряде, что и во время моего прихода в его комнату.

— ..и говоря незнакомцам фразу «разрешите спросить» [请问], запомните вы наконец, что «спрашивают» четвёртым тоном, а не третьим![?] Иначе совсем стыдоба получается! Не позорьтесь, уважаемые! Не позорьтесь!

[С третьим тоном получится что-то вроде: «Пожалуйста, поцелуйте меня»:) 请吻].

Учитель продолжал увлечённо болтать, жестикулировать и забавно рассказывать разное, а студенты, веселясь в ответ, так и стояли двумя длинными шеренгами вдоль светлых стен коридора второго этажа.

— Ну как вам, кстати, столовая? Съедайте всё, и чтобы я не слышал от вас: «Я не ем то, я не ем другое», ясно? И не вздумайте уходить из общежития после девяти часов.

— Но, мистер Уайт, а как же.. — я не успел заметить, кто же задал этот роковой вопрос, но уже, если честно, ему не завидовал: дисциплина для Уайта — святое.

— Я сказал нет! В одиннадцать чтобы уже везде был выключен свет, а дверь в общежитие будет закрыта!

Я мельком заметил, как Фостер, услышав это, пренебрежительно закатил глаза, ещё и незаметно гримасой передразнив мистера Уайта, и покачал головой: похоже, он даже не собирался его слушаться.

— Пока вы здесь, я прошу выполнять мои несложные требования. Я несу здесь за вас всех ответственность, не подводите меня, пожалуйста.

При словах об ответственности я против всякой воли сильнее вжал голову в плечи и взволнованно закусил губу, нервозно заводя руки за спину и касаясь будто онемевшими пальцами стены. Болезненные воспоминания о потерянной карте вновь резанули по мыслям, а меня, между прочим, прямым текстом предупреждали, что терять доверенные ломтики пластика было нежелательно. Да и Стив мне тоже уже сообщил, что после моего скорого ухода немного осмотрелся в районе того магазина, где мы брали швабры и прочий инвентарь, но, к несчастью, так ничего и не нашёл..

— Среди вас есть те, кому едва исполнилось восемнадцать, так что тем более не стоит гулять по ночам в незнакомом городе, незнакомой стране!

Погрязнув в своих опасениях и беспокойствах, я снова поднял взгляд на мерзкого Фостера, который на этот раз смотрел отчего-то прямо на меня, и на его губах заиграла уже привычная снисходительная ухмылка. Я непонимающе свёл на переносице брови в ответ, а потом вдруг догадался.. «Он решил, что говорили сейчас про меня? Обалдел?! Да мне вообще-то уже двадцать!».

Уайт всё что-то так и говорил и даже ругался, но я теперь почти и не слушал, а смотрел в пол, чувствуя, что сейчас просто-напросто грохнусь вниз лицом прямо в центр коридора от усталости и отрублюсь. И битву с Фостером «Чей взгляд убийственнее?» мне продолжать совершенно не хотелось..

— Завтра жду вас внизу на зарядке в половине седьмого, — прогремел мистер Уайт, а по рядам тут же прошёлся гул недовольства, ведь такую инициативу поддерживали явно не все. Я лично как бы не против был с утреца приразмяться, но не в такую же, нахрен, рань! — Тихо! Хорошо, давайте в семь ровно, — сурово заголосил преподаватель, и бурчание студентов стало заметно неувереннее. Кто-то особо недовольный всё ещё продолжал возмущаться, а я опять косо глянул на Фостера, отчасти предположив, что он, вероятно, по-любому будет каждый день приходить на зарядку.. — И не забывайте, что завтра вам идти на занятия к восьми тридцати. И обязательно сходите на завтрак.

Я просто больше не мог его слушать. Я беспомощно засыпал даже от его явно неколыбельного голоса и был счастлив безумно, когда он пожелал нам всем спокойной ночи на китайском, и все студенты многоголосо повторили его пожелание громким «вань ань» [晚安].

Когда же я поднимался наверх, я вправду кое-как переставлял непослушные ноги по лестнице, а оказавшись в комнате, блаженно упал на свою кровать, даже не раздеваясь, и отключился сразу прямо поверх одеяла.

Примечания:

1. Хрени ярко-оранжевого цвета с дырками — речь о корнях лотоса, но Билл пока не шарит :D

2. Всего в фонетике китайского языка выделяется 4 тона (плюс нулевой), которые звучат, соответственно, по-разному и тем самым несут смыслоразличительную функцию. В зависимости от окраски тоном один и тот же слог может означать совершенно разные вещи. Вот попросишь ты, к примеру, в поезде стакан (杯子 бэйцзы — где бэй 1 тоном), а принесут одеяло, так как бэй ты 4 тоном сказал (被子). Так что, грубо говоря, не в том месте не в то время произнёс слово не с тем тоном = с вероятностью 80-90% сказал чушь:)